Николай Леонов.

Коррупция

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

– Лев Иванович, история с твоей семьей прошла мимо меня. Я бы не позволил.

– Эй, мужики! – раздался мужской голос за спиной Потапова.

Он непроизвольно обернулся, Гуров выхватил из кармана наручники и, пользуясь ими, как кастетом, ударил Потапова в солнечное сплетение. Генерал хрюкнул, согнулся, упал на колени. Гуров завел его безвольные руки вокруг дерева, защелкнул наручники на запястьях. Потапов задел виском за кору дерева, содрал кожу, по его лицу потекла кровь.

Гуров переложил пистолет Потапова к себе в карман, носовым платком вытер кровь, присел на пенек и закурил.

«Вот я и совершил преступление, – спокойно, словно о ком-то другом, подумал Гуров. – Хотя ничего доказать нельзя, да и заявлять подонок никогда не станет, но я-то знаю…» Потапов перестал хрипеть, несколько раз глубоко вздохнул, Гуров заговорил, словно ничего не произошло и беседа не прерывалась.

– Значит, ты бы никогда не позволил… Дальше. Маленькое отступление. Бесплатный совет. Разговаривая с противником и услышав за спиной крик или шум, не крути головой, а сделай шаг назад и в сторону. На оперативной службе это знает каждый сопляк. Теперь говори.

– Команду дал не я…

– А отбой дашь ты.

– Из леса?

– Да уж что-нибудь придумаем.

– А если не придумаем? – Потапов покосился на Гурова, который докурил сигарету, выщелкнул окурок, проследил за его полетом и вздохнул.

– Погиб от рук неизвестных преступников… Понимаю…

– А мне говорили, что ты дурак. – Гуров вытащил из-под снега жухлую травинку, начал жевать. – Девочки должны прилететь в Москву завтра утром.

– Договорились, – сказал Потапов, понял, что получилось неубедительно, и добавил: – Тебе придется поверить мне на слово.

– С одним условием. Ты мне тоже веришь на слово.

– Договорились, – повторил Потапов и облегченно вздохнул.

– Если ты меня обманешь, тебя мгновенно убьют, – равнодушно сказал Гуров.

Потапов поднялся с колен, обнимая скованными руками сосну.

– Кончай балаган, а угрозы оставь для слабонервных.

– Жить хочешь? – поинтересовался Гуров.

– Ну мы же договорились.

– Я тебя, сука, спрашиваю, жить хочешь? Тогда прилепись к дереву и замри.

Потапов плотнее обхватил ствол, прижался лбом к шершавой коре. Гуров поднял руку. Две пули шмякнулись в дерево по обе стороны головы Потапова, едва не продырявив уши, два выстрела-хлопка слились в один. Генерал втянул голову в плечи.

– Ты все понял? – Гуров снял с Потапова наручники, отряхнул плащ, указал на влажные на коленях брюки и мокрые ботинки. – Не простудись. Тебя убьют. Ты мне поверил на слово?

– Безусловно. – Потапов находился еще в шоке, но старался держаться с достоинством.

– Стрелять он умеет. Ты его не знаешь, он тебя знает. Если ты передумаешь или я споткнусь на лестнице и сломаю ногу…

– Нет, уж ты, пожалуйста, не спотыкайся, – Потапов старательно улыбнулся.

Гуров не слушал его и продолжал:

– Девочки должны быть в Москве завтра утром, – он взглянул на часы. – У тебя уйма времени.

Гуров сунул наручники в карман и зашагал к машине.

– Верни пистолет, – сказал Потапов.

– Нетабельное оружие носить не положено, – не оборачиваясь, ответил Гуров. – Я обязан следить за законностью.

Поравнявшись с машиной Потапова, он вынул пистолет и прострелил колесо.

Выстрел шарахнулся между деревьев, разорвал тишину.

Когда Гуров сел за руль, Сергачев, уже втиснувшийся в «Жигули», спросил:

– А стрелял-то зачем?

– Нервы, – ответил Гуров. – И дурак от рождения.

Когда они проезжали ближайший пост ГАИ, инспектор поднял было жезл, но, видимо, узнал Гурова и махнул: мол, проезжай.

Глава 2

А за тысячи верст от Москвы среди молчаливых заснеженных елей стоял необыкновенной красоты терем-теремок. Недавно жил здесь князь, и совсем неплохо жил, сытно ел и вволю пил. Когда князей отменили – простите, не отменили, князьям лишь порекомендовали свои угодья сократить, – терем попал под сокращение. Ходили слухи, что сделают здесь приют для людей, даже вывеску какую-то притащили, но на ворота не повесили, где-то затеряли, а ворота вновь закрыли. Было объявлено, что обоснуется здесь охотхозяйство, опять же для людей, но последних за ворота пускать не торопились, по усадьбе бегали волкодавы, прогуливались вооруженные люди. Безобразие? Возможно.

Однако надо понимать: в стране перестройка, сложности огромные, сами знаете. А тут теремок то ли бесхозным сделался, то ли банда в нем обосновалась. Даже говорить о такой мелочи неловко.

Руководитель группы боевиков Корпорации, можно его для простоты называть атаманом банды, Эфенди был невысок, но фигурой крепок, смуглолиц и белозуб, а родился в далеких южных краях, в Сибирь же его занесла служба.

Эфенди держал под уздцы смирно стоявшего коня и, улыбаясь, смотрел на Риту Гурову, которая напряженно сидела в седле. Эфенди старался быть как можно мягче и обаятельнее, получалось у него неплохо, но тяжелая челюсть, а главное, быстрый, жесткий взгляд наводили на мысль, что воскресную церковную школу он не посещал и духовную семинарию не оканчивал.

Ольга стояла рядом, подбоченившись, насмешливо смотрела на сестру.

– Трусиха!

– Высоко, – оправдывалась Рита.

– Валет смирный, – Эфенди огладил шелковистую холку жеребца. – А вы сядьте свободно, – и повел коня по пушистому снегу.

Ольга отбросила капюшон, разметала русые волосы, подхватила хворостину и издала воинственный клич:

– Сейчас я рассчитаюсь с тобой за все! И что старшая, и что красивая!

На просторной веранде теремка двое бородатых мужчин, распахнув полушубки, прихлебывая из глиняных кружек, курили, поглядывали на девушек. Один из охранников был кавказец, второй – явный русак.

– Постарел Эфенди, слабый стал, из рук ест, – сказал русак, вытирая платком лицо.

– Эх, я бы эту маленькую… – ответил кавказец и прикрыл глаза. – Некоторые рот затыкают, а я люблю, чтобы кричала… Кричала! – Он встал, потянулся сильным телом.

– Эфенди вечером в город отъезжает. Тебе младшую, мне старшую, – русак протянул приятелю руку. – Живем один раз.

– А потом?

– Да ничего. – Русский пожал могучими плечами. – Вольному – воля, спасенному – рай. Я в сторожа не нанимался. – Он хотел продолжить, но услышал, как в доме зазвонил телефон, и быстро прошел внутрь, тут же вернулся, крикнул: – Эфенди! Вас!

Эфенди помог Рите слезть с коня и зашагал к дому. Рите было тридцать четыре, Ольге четырнадцать, сестры они были сводные, но похожи исключительно. Рита взрослой женщиной не выглядела, смотрелась зрелой девушкой, а Ольга уже расцвела, и между ними в последний год возникло неосознанное соперничество.

Ольга оглядела запыхавшуюся сестру, насмешливо сказала:

– Учись, неумеха, – подтянулась, легла животом поперек седла и начала карабкаться, пытаясь сесть.

Охраннику-кавказцу, который наблюдал за ней, такое зрелище оказалось уже не под силу, он буквально зарычал и прикусил ладонь.

– Потерпи, все тебе будет, – успокоил русский.

Эфенди, переговорив по телефону, вышел на веранду.

– Собирайтесь, летим в Москву. Дамы улетают завтра, первым рейсом, мы – следующим.

– Помыться на дорогу, – сказал кавказец. – Дай я девчонку сполосну…

– Хорошо, – легко согласился Эфенди и вернулся в дом, жестом приглашая следовать за собой. Охранник подмигнул приятелю, вошел в комнату, со света в полумраке мало что различая. Эфенди, прикрыв пистолет овчинным полушубком, дважды выстрелил, перешагнул через труп, вышел на веранду и равнодушно сказал:

– Когда будешь закапывать труп, подумай о жизни. Я не так стар и глуп, как вы… – он сделал паузу и улыбнулся, – это думаете.


Накануне стараниями Гурова завершилась блестящая операция. Подпольный миллионер, один из банкиров синдиката, некто Лебедев, был взят с полумиллионом наличных в руках. Чуть позже Гуров взял штатного убийцу того же синдиката Ивана Сыча, и тоже с поличным, с «горячим» пистолетом.

Еще вчера подполковник Гуров был абсолютным победителем, но порой между днем вчерашним и сегодняшним разверзается пропасть. И сейчас Гуров балансировал на ее краю.

Расставшись с Денисом Сергачевым, Гуров приехал в управление. Он сделал все, что мог, теперь надо выжить до завтрашнего утра. Не хотелось оставаться одному, и подполковник пришел в отдел. Через несколько минут к нему в кабинет постучали, появился оперативник с ненужной бумагой, якобы на подпись, за ним просочился второй, вскоре в кабинете было не продохнуть. Вчерашние победы никто у Гурова отнимать не собирался, но все равно это были победы отдела.

Только шум-гам улегся, только договорились, что будут вести себя достойно, как воспитанные дети, дверь распахнулась и на пороге остановился начальник отдела полковник Орлов. Откуда, спрашивается, взялся, когда опера точно установили, что «деда» вызвали в министерство? МУР – не строевое подразделение, но при появлении полковника сидевшие встали, и все подтянулись.

Орлов оглядел собравшихся, отметил недовольные лица и без присущего ему юмора сухо сказал:

– Милостию божьей моя должность не выборная, марш по местам, – вошел в кабинет и посторонился.

Не суетливо, но быстро оперативники вышли, последний аккуpатно закpыл двеpь.

Гуров и Орлов были друзьями и лишь при посторонних разговаривали на «вы».

– Не так давно, Петр Николаевич, – пожимая полковнику руку, сказал Гуров, – ты обвинял меня, что я на людей плюю, а ты им – отец родной.

Гуров взглянул на часы, словно ждал возвращения девочек с минуты на минуту. Орлов провел ладонью по его груди, спросил:

– Где твое оружие?

Гуров кивнул на сейф.

– Открой! – приказал полковник.

Гуров отпер сейф, достал пистолет Макарова в кобуре. Орлов взял оружие, осмотрел, провел пальцем по стволу, проверяя свежесть смазки, понюхал, убрал в кобуру. Гуров, наблюдая за другом-начальником с нескрываемым интересом, спросил:

– Кого-нибудь убили?

– Чистодел. Конечно, ты не будешь стрелять из своего оружия, – в тоне полковника звучали и горечь, и удовлетворение.

– Я не стрелял лет сто, – ответил Гуров. – Клянусь твоим здоровьем.

Услышав, что клянутся именно его здоровьем, полковник на секунду смешался, тут же сосредоточился, взглянул сердито.

– Я тебя из рук кормил. Из щенка волкодава вырастил. – Он засопел, откашлялся, разозлился на себя, что говорит красиво, однако продолжал: – Ты сыщик? А я сюда треть века на чашку чая заглядываю? Сядь!

Гуров опустился на потертый диван, Орлов занял место за столом.

– Сегодня в десять на Алтуфьевском тебя видели за рулем белой «шестерки». В том районе стреляли.

– Обознались, Петр Николаевич. – Гуров вновь посмотрел на часы. – Неужто стреляли? В такую-то рань? Бандиты, им утро-вечер – все едино. Работайте, а я в отпуске.

– Где твои девочки?

– Отдыхают, завтра встречаю.

– Точно?

Гуров запнулся лишь на секунду, но полковнику было достаточно.

– Рассказывай.

Гуров понял, что его раскусили, но, упрямо наклонив голову, ответил:

– Я не понимаю тебя.

– Если ты мне не веришь, то кому веришь?

– Петр Николаевич, я тебе верю больше, чем себе, значительно больше, – медленно выговаривая слова, произнес Гуров. – И не скажу ничего.

Орлов молчал долго, думал, и Гурову казалось, что он видит, как в голове полковника медленно, сбиваясь, ворочаются колесики и винтики, словно в открытых часах. Наконец все встало на свои места, и часовой механизм заработал ритмично, как ему и положено.

– В то же время, на том же шоссе видели машину Потапова, я сейчас от него. Из кабинета генерала вышел врач, а у генерала физиономия, будто он еще вчера умер.

– Надорвался на тренажерах, – попытался отшутиться Гуров.

– Что ты с ним сделал?

– Я решаю личные проблемы, тебя они не касаются.

– С каких пор твои проблемы меня не касаются?

Гуров понял, что заигрался, и решил разговор прекратить:

– Ладно, хватит. Ты меня знаешь, больше я ничего не скажу.

– Не хочешь меня вмешивать в это дело, делать меня соучастником? Понял. – Орлов хлопнул ладонью по столу. – Ты докатился до преступления. Что прикажешь делать? Отстранять от работы? Подать рапорт генералу Турилину?

– Интересное кино! – впервые за все утро Гуров рассмеялся. – Каждый стоящий сыщик нашей конторы знает, что генерал Потапов был связан с коррупцией. Константин Константинович, полковник Орлов, подполковник Гуров, наверняка есть еще люди, которые не сомневаются, что данный индивид не порвал свои преступные связи. Перестройка! Ты, Петр Николаевич, со своей фигой в кармане в отношении меня помалкивай. А если тебе за державу обидно, займись генералом Потаповым.

– А чего им заниматься? – Орлов вздохнул. – Он тут последние дни.

– Это мы уже проходили, последние его дни наступили еще два года назад.

– Ладно, – полковник махнул рукой на друга. – Тема закрыта. Ты человек взрослый, живи, как считаешь нужным, однако не забывай, что я твой друг и пока не умер.

– Я помню.

– Твоего финансиста Лебедева пришлось освободить. – Орлов взглянул на Гурова и продолжал: – Все было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Утром к нему приходят в камеру, а он сидит и спокойненько пасьянс раскладывает. Откуда карты? Вы тут служите, отвечает, должны знать, что и откуда. А пока не мешайте, я для короля червей место подходящее найти не могу. И сообщите своему начальству, если меня немедленно не освободят, я нарисую такую «телегу» на имя съезда, что они всю оставшуюся жизнь проведут в бане, отмываясь.

Орлов помолчал, сопел, словно обиженный ребенок.

– Ну, мне передали, я угрозы в своей жизни, слава богу, и раньше слышал, приказал героя доставить и коротко сказал, мол, ответьте мне, откуда у вас пятьсот тысяч рублей и пять тысяч долларов, – я извинюсь и подам машину к подъезду.

– А он? – не выдержал Гуров.

– Он вкрадчиво ответил, кто, где, когда и с какой целью вручил ему деньги и валюту. Мы пригласили кредитора, который приехать отказался ввиду крайней занятости. Следователь прокуратуры нанес ему визит, затем позвонил и объяснил мне, что я занимаюсь произволом, деньги и валюта чистые, советские люди – люди свободные и могут друг другу одалживать любые суммы. Все. Так что медаль «За сообразительность», которую тебе хотели вручить, ты не получишь.

– А Иван Сыч не рассказывал, кто ему подарил пистолет, из которого в последнее время совершили шесть убийств? – поинтересовался Гуров. – И он рукояткой этого пистолета пытался проломить голову капитану Крячко. Кстати, как его здоровье?

– Станислав чувствует себя прилично. Ты вовремя поинтересовался. – Орлов взглянул на часы. – Я был уверен, что ты в восемь будешь уже в госпитале. Но ты о приятеле забыл и находился в ином месте.

– Значит, Иван Сыч сидит крепко, а у Лебедева оказалось прикрытие, – рассуждал Гуров, не обращая внимания на колкости полковника. – Оказалось… А ведь никакого прикрытия у Лебедева не было. Мы не попали на домашнюю заготовку. Иначе Лебедев еще вечером заявил бы, откуда у него деньги и валюта, и не ночевал бы в изоляторе.

– Ясное дело. – Орлов с флегматичным видом грыз спичку. – Наша контора течет, как дырявое ведро. Информация ушла и вернулась в виде прикрытия. Еще и карты передали, мол, покажите этим мусорам, что даже в их внутреннем изоляторе мы творим что хотим.

Губы Орлова истончились, чуть дрожали, но голосом он владел и закончил монолог спокойно.

– Еще не вечер, полковник, – сказал Гуров.

– Ты уже это говорил.

– Я не оригинален, но упрям. – Гуров встал, хотел взять свой пистолет, который продолжал лежать на письменном столе, но Орлов остановил:

– Ты оставил пистолет у меня в сейфе, когда уходил в отпуск. – Орлов взял пистолет Гурова и вышел из кабинета.

Полковник закрыл за собой дверь, и Гуров вновь взглянул на часы. Стрелки заклинило, или они прилипли к циферблату, в общем, они не двигались. «Необходимо чем-то себя занять, иначе я не доживу до завтрашнего утра, – подумал Гуров. – Еще этот чертов отпуск. Съездить к Станиславу в госпиталь? Не годится, силушки на такое не хватит. Потапов вызвал в кабинет врача, генералу все дозволено, – Гуров потер ладонью грудь. – А кто меня откачивать будет? А если Потапов не решает? В Корпорации наверняка знают, что он у нас не в чести и висит на ниточке. И кто-то главный, нам неизвестный, пошлет генерала далеко-далеко. А потом этот главный направит своего человека ко мне. Мои девочки сами по себе Корпорации совершенно ни к чему. Им нужен я, подполковник Гуров. На кой черт, спрашивается, нужен подполковник, когда у них генерал имеется?»


Профессиональный наемный убийца Иван Сыч сидел в одиночной камере и пил чай. Убийца знал, что пистолет, с которым его взял этот чертов сыщик, тонет в крови, и всю эту кровь, до последней капельки, выльют на голову Ивану Сычу. Надо признать одно убийство, только одно, и начинать с сыщиками торговаться.

Иван, читая газеты, всегда удивлялся, как журналисты кидаются на сыщиков и следователей за торг с преступниками, за угрозы расстрелом. Анекдот, да и только. Сыщики приговор не выносят, каждый щенок знает. Следователю и сыщику вообще наплевать, сколько лет кому отрежут или вышку вынесут.

«Я теперь для этой голубоглазой сволочи пар, ничто. С другой стороны, подполковник может этот пар в форточку выпустить, а может информацию получить и по ней к большим чинам поехать. И ему, как человеку живому, желательно второе. Я беру лишь один эпизод, каюсь. Он меня на большее не мотает. За это я ему помогу. Кого сдать? Так, чтобы и авторитетов на воле не обидеть, и сыщику сунуть кусок, от которого он отказаться не в силах?»

Рассуждения Ивана прервали шаги за дверью, лязгнули замки, дверь приоткрылась и тут же захлопнулась. Он сначала ничего не понял, затем увидел на полу бумажный шарик. Иван вскочил, поднял, расправил. Текст был печатный, четкий, Иван прочитал раз, второй, все запомнил, в голове стучали последние слова: «В дороге мы тебя освободим».

Иван разорвал послание, растер ладонями в пыль, стряхнул в парашу.

Через час он уже сидел в кабинете Гурова, смотрел спокойно, уверенно, говорил тихо:

– Прикинул я с одного угла, с другого и понял, Лев Иванович, что свои меня, возможно, и убьют. Но то – возможно, а по суду мне мимо вышки не проскочить, это абсолютно точно. Так лучше в мутной воде свой шанс ловить, чем по чистой струе в крематорий доехать.

– И вы решили назвать человека, который вам вчера передал этот пистолет, – сказал Гуров.

– Ну, человека я назвать не могу, – ответил Иван. – В нашем обществе визитки не в ходу. Однако на квартиру, где мне эту чертову пушку сунули, отведу.

– Адреса вы, естественно, не знаете.

– Слушай, сыщик, у тебя виски серебрят, не говори лишнего. – Иван поморщился. – За мной одно мокрое есть. Я не говорю, что вчера ЦПШ закончил. Я вор, преступник, даже убийца. Но я хочу по-честному, что мое – мое, а чужого мне не требуется.

Говорил Сыч убедительно, искренне – Гуров не верил ни единому слову. Что торг начнется – это известно, но не так же быстро, через три-четыре допроса, не раньше. Чего он добивается? Он хочет выехать за город. Рассчитывает бежать? Не мальчишка, чтобы так думать… Побег в одиночку отпадает. Его позвали с воли? А почему нет? Если мгновенно установили связь с Лебедевым, почему не могли установить связь с Иваном? И ему пообещали свободу. Такое возможно… Человек под расстрельной статьей словоохотлив и потому очень опасен.

Гуров вызвал конвой, сухо сказал:

– Я подумаю.

– Как следует подумай, Лев Иванович. Ты поймал золотую рыбку. – Иван легко поднялся, заложил руки за спину, вышел.

Гуров остался один. «Сейчас позвонят и предложат обмен. Ты нам, мы тебе. Буду торговаться? Нет, соглашусь, но сначала девочек в Москву. Что со мной?» – Гуров хотел подняться из-за стола и не смог. Ноги не слушались, в груди защемило, во рту стало сухо, руки начало сводить. Он рывком встал, отбросил кресло и упал на колени. Неожиданно стало легче, и он смог подняться с пола, перевести дух, поставить на место опрокинутое кресло.

«Идиот, такого не может быть! Они разыскали и захватили девочек раньше, чем я взял убийцу. Они не могли успеть… Они хотят от меня не Ивана, им нужно что-то другое». И хотя это «что-то», возможно, изначально страшнее, но оно наступит позже. Сознание, что расплачиваться придется не сию минуту, придало ему силы.

Гуров причесался, поправил галстук, шумно вдохнул и выдохнул, проверяя, как это у него получается, и пошел к Орлову.

Полковник что-то писал, глянул недовольно, кивнул на кресло, затем отложил ручку и снял очки. Выслушав короткое сообщение Гурова, полковник задумался, по привычке вытянул губы трубочкой и стал похож на обиженного пенсионера.

– Ну? – спросил он. – Соображения?

– Ты все сам понимаешь, – ответил Гуров. – Либо он собирается бежать, что маловероятно, либо Сыча попытаются отбить.

– Значит, у него есть связь…

– Это мы уже проходили, – перебил Гуров. – Мы должны в эту ловушку сунуться. Мы их ищем и не имеем права отказываться от встречи. Если мы днем в Москве боимся встречи с бандитами, то…

– Боимся – не боимся, – перебил Орлов. – Это сопли, секция мягких игрушек. Разработай план, в операции ты участия принимать не будешь.

– Вы не имеете права…

– Я? – Орлов привстал. – Чего я не имею?

– Извини, ты все имеешь. Однако решение твое неразумно. – Гуров перехватил инициативу, почувствовал себя увереннее. – У меня с Сычом свои отношения, я его понимаю, чувствую.

– Ладно. – Орлов устало махнул рукой. – Иди думай, подбирай людей. – Он вышел из-за стола, открыл сейф, достал пистолет. – Возьми, потом положишь на место.

Гуров надел Сычу наручники, усадил в «Волгу». Вторая машина с опергруппой двинулась следом, но, как и было предусмотрено, отстала и затерялась в потоке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное