Николай Леонов.

Выстрел в спину

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

Олег вынес ее на веранду, закрыл за собой дверь ногой, и Ирина почувствовала, что там, в комнате, все замолчали. Олег поставил ее на стол, пригрозил пальцем, будто нашалившему ребенку. Ирина прижала ладонями юбку и тихо сказала:

– Снимите меня.

– Ты убежишь, – Олег сел на стол, поднял голову и засмеялся.

– Поставьте меня на пол, – она могла бы спрыгнуть, но Ирине захотелось, чтобы он снова взял ее на руки.

– Как тебя зовут? – Олег, стряхивая пыль, провел ладонью по столу и посадил ее рядом.

В этот вечер больше никто Ирину танцевать не приглашал.

Через несколько дней Ирина приехала в аэропорт провожать Олега, лишь в «Шереметьеве» ей стало известно, что он улетает в Софию.

– Небольшая командировка, – говорил Олег, улыбаясь.

Она знала, что ему двадцать семь, он одинок, только что закончил институт тонкой химической технологии и получил распределение на завод химического машиностроения. На ее вопрос, почему закончил институт так поздно, Олег, как всегда, ответил шутливо:

– Потому, что лоботряс и физкультурник. Каждый день делаю гимнастику по радио. Чувствуешь, какой здоровый! На институт вечно времени не хватало.

Он был необъяснимо, фантастически сильный. Казалось, что под его смуглой кожей переливалась тяжелая ртуть, но, когда он напрягал мышцы, ртуть превращалась в сталь.

Только в «Шереметьеве» Ирина узнала, что Олег – мастер спорта международного класса по штанге…

В аэропорт они ехали порознь, что удивило, даже обидело Ирину.

– Я должен ехать вместе с ребятами, – сказал Олег, не вдаваясь в подробности. – У нас так принято. Жены приезжают отдельно. Встретимся у границы, в зале ожидания.

Тогда Ирина не обратила внимания на слово «граница». Но, прибыв в международный аэропорт, поняла, что тут действительно граница. Улетающие, даже иностранцы, которые обычно ведут себя довольно шумно, здесь разговаривали вполголоса, держались подчеркнуто корректно. Ирина несколько растерянно оглядела зал.

Олег стоял в группе мужчин, увидав Ирину, быстро подошел, подвел к своим приятелям и, чуть сжав Ирине локоть, сказал:

– Знакомьтесь, ребята. Ириша, моя невеста. Мы любим друг друга и после моего возвращения женимся. Ириша приглашает всех вас на свадьбу.

Они не говорили о женитьбе, не было и намека, до этого момента Олег ни слова не произнес о любви. Они даже не целовались. При встречах и расставаниях Олег целовал ее в щеку или в лоб, словно она не взрослая девушка, а ребенок.

Услышав такое своеобразное объяснение в любви, Ирина покраснела, под откровенно любопытными взглядами смутилась еще больше, протянула руку ближайшему. Они знакомились с ней, галантно раскланивались, брали ее руку осторожно, словно рука фарфоровая. Только позже Ирина поняла, что ребята боялись сделать ей больно.

Когда знакомство состоялось, замолкли поздравления и Ирина с Олегом отошли в сторонку, он объяснил, кто такой Олег Перов, что это команда штангистов и летят они на товарищеский матч.

– Неужели ты не читала обо мне, не видела по телевизору? – удивился он.

Ирина отрицательно покачала головой, не зная, радоваться или огорчаться оттого, что Олег оказался знаменитостью.

– Это к лучшему, – подвел черту Олег, – не люблю околоспортивных девочек.

И он начал рассказывать о своих друзьях, вскользь говорил о титулах, акцентируя внимание на том, что все они исключительно замечательные, мужественные ребята, прекрасные товарищи и бойцы.

Ирина взглянула на него и спросила:

– Кто сказал, что я выйду за тебя замуж? – и испугалась: обидится и уйдет, она останется одна.

Олег положил руку на ее плечо:

– Не пойдешь, поведут поневоле.

В жизни не просить, отнимать надо, – он улыбался, глаза смотрели холодно и зло.

«Так он смотрит на штангу», – решила Ирина и, досадуя на себя, сказала:

– Меня отнять нельзя, придется попросить, – она прижалась к его груди и всхлипнула…

Ирина ходила в институт, писала лекции, разговаривала, отвечала на какие-то вопросы, занималась хозяйством, в общем, жила как обычно. Делала она все привычные вещи словно во сне, она дремала в ожидании какого-то события, все окружающее не интересовало ее, важно было то, что надвигалось. Что надвигается, Ирина не знала, она чувствовала, что скоро жизнь пойдет совсем иная, неизвестно, хорошая или плохая, но иная. Мать с отцом ни о чем не догадывались, и она не представляла себе, как сообщит о замужестве. Подругам она тоже ничего не говорила. А что она могла сказать? «Неделю назад я познакомилась с человеком, который утверждает, что мы любим друг друга и скоро поженимся?» Ирина не знала, любит ли она Олега, так как теперь не понимала, что такое любовь. Неделю назад знала абсолютно точно, теперь – нет. Совершенно необходимо находиться рядом с ним, все остальное несущественно. И она жила и ждала.

Ирина ужинала с родителями, улыбалась шуткам отца, которых не слышала, когда по нервам неожиданно ударило: «Олег Перов…»

– Что Олег? Где? – Ирина вскочила из-за стола, озираясь.

Родители недоуменно переглянулись.

«Завтра наши богатыри возвращаются на родину, – сообщил диктор радио. – Прослушайте сводку погоды…»

Ирина посмотрела на транзистор, почувствовала, что сейчас заплачет, и выбежала из комнаты…

Олег встретил ее у института, будто не улетал никуда, и Ирина сунула ему свою папку так же, как неделю назад. Он легко обнял ее за плечи, поцеловал в висок, о чем-то спросил, что-то начал рассказывать. Ирина ничего не слышала, была на грани обморока, наконец не выдержала и села на скамейку.

– Ты нездорова? – Олег наклонился и заглянул ей в лицо. – На несколько дней оставить нельзя.

Ирина сказала маме, что вечером к ней придет один человек, и спросила, будет ли дома отец. Мама ответила, мол, куда ему деваться, и засуетилась по хозяйству.

В шесть неожиданно пришли Иринины тетки Оля и Клава, вскоре появился глава клана Власовых – дед Василий, а к семи в их маленькой квартирке было не продохнуть от родственников. Ирина, ничего не понимая, с ужасом смотрела на это нашествие.

Все оживленно переговаривались, не обращая внимания на Ирину. Женщины хлопотали на кухне и у стола, мужчины курили на лестничной площадке. Олег пришел около восьми, как и обещал; сделав общий поклон и понимающе улыбнувшись, он при всех поцеловал Ирину в лоб. Она хотела шепнуть, что не виновата, сама не знает, почему столько народу, но, чувствуя на себе уже многозначительные взгляды родни, промолчала.

Сели за стол, наполнили рюмки. Олег ловко и незаметно налил себе воду. Наступила томительная пауза. По обычаю, когда за столом присутствовал дед Василий, первый тост должен был говорить он, но дед молчал. Олег поднялся, стараясь не улыбаться, сказал:

– Ну что мы, словно не знаем, зачем собрались? Ириша согласилась выйти за меня замуж, я постараюсь оправдать столь высокое доверие. Будем здоровы, – и выпил, ни с кем не чокаясь.

Больше никто не выпил, все молчали, смотрели на деда. Он отодвинул рюмку, крякнул, долго откашливался, наконец сказал:

– Как понять «она согласилась»? А отец с матерью?

Ирина, зная суровый нрав деда, хотела прийти Олегу на помощь, но он под столом легко сжал ей руку.

– Что отец с матерью? – простодушно спросил он. – Они, как я понимаю, четверть века прожили, а у нас с Иришкой все впереди, – Олег подхватил Ирину под руку, они встали.

– Мы женимся, – сказала неожиданно для себя Ирина, – и остановить нас могут только танки.

…И вот сегодня, нет, уже вчера утром Ирина вышла замуж. Он идет сзади, ее муж. Она не слышит, что говорит этот взрослый, но удивительно непосредственный человек, который помогает ей перепрыгивать через лужи, она прислушивается к голосу Олега.

На двери, обитой черным кожзаменителем, красовалась табличка: «Ирина и Олег Перовы». Олег протянул Ирине ключ, она сделала книксен, хотела уже открыть, но Евгений, театрально поклонившись, остановил ее:

– Минуточку! – он вынул из спортивной сумки бутылку шампанского и стаканы.

– Воруем потихоньку, – сказал Павел радостно.

Евгений холодно посмотрел на друга, один стакан спрятал назад в сумку.

– Я больше не буду, – быстро сказал Павел и выхватил стакан из сумки.

Евгений открыл шампанское, брызнул на дверь и, подняв руку, торжественно произнес:

– Мир этому дому! Открывай! Женщину на руки!

Ирина открыла дверь. Олег подхватил ее на руки, точнее, посадил ее на одну руку, и они вошли.

Лампочки без абажуров ярко освещали совершенно пустую двухкомнатную квартиру – Олег купил ее недавно и сам здесь еще не жил. Лишь в центре большой комнаты стоял стол, заставленный кубками и хрустальными вазами, одна стена была увешана вымпелами и медалями. Голые без занавесок окна казались огромными. Пахло клеем и свежим деревом. На кухне одиноко белел холодильник. Ирина обошла квартиру на цыпочках, словно боялась разбудить кого-то, выглянула на балкон, повернулась к наблюдавшим за ней мужчинам и сказала:

– Мне так приятно будет все делать самой. Это так здорово, что еще ничего нет!

– Святая простота, – вздохнул Павел.

– Да замолчи ты, циник! – оборвал его Евгений, доставая из своей сумки завернутые в салфетки бутерброды, блюдо с заливной рыбой и еще одну бутылку шампанского.

– Это вам на завтрак, дети, – он положил все в холодильник. – Павел, на выход!

С тех пор прошло больше пяти лет.

Глава 4

Лева сидел на кухне за большим столом, сделанным из толстых сосновых досок. Дерево, видимо, слегка обжигают, выявляя его фактуру, затем покрывают бесцветным лаком. Прочно и надежно, ничего не пачкается, не скрипит, шляпки огромных гвоздей, выглядывающих из дерева, словно изюмины из пасхального теста, гарантируют нерушимость сооружения.

Ожидая хозяйку, которая говорила по телефону, Лева хотел сдвинуть стол с места и улыбнулся собственной неудаче. Насколько успел разглядеть Лева, все в квартире Перовых было прочно и солидно, и удобно, без броской сиюминутной показушности. Ничего не сверкает, не бросается в глаза, мягкий палас приглушает шаги, свет в холле рассеянный, стены под дерево, все спокойно, очень спокойно.

Только взгляд хозяйки показался Леве неспокойным, лихорадочно блестящим, словно у Ирины была высокая температура. «Такая у меня профессия, – с горечью подумал Лева. – Раз пришел, значит, улыбок не жди, радоваться людям нечего. Многие сравнивают нашу профессию с профессией врача, мол, врач тоже порой делает больно, но лечит, спасает жизнь. Врач делает больно порой, мы делаем больно почти всегда, и как ни деликатничай, а все равно больно. Вот пришел, только «здрасте» сказал, а Ирине уже больно, она хватается за ненужный телефонный звонок».

Ирина вернулась на кухню.

– Извините, – сказала она и попыталась улыбнуться. – Мы, женщины, такие болтушки. Сейчас я сварю кофе.

– Спасибо, – Леве показалось, что Ирина решила варить кофе, тоже чтобы как-то оттянуть разговор.

Что увидел писатель Ветров в этой молоденькой женщине, за что полюбил?

Ирина была маленького роста с тонкой мальчишеской фигурой и легкой походкой. Темно-русые волосы она стригла коротко, брови у нее были темнее волос, а глаза совсем светлые. Внешне она безусловно привлекательна, но не более того, решил Лева. Что-то в ней Ветров увидел еще.

– Вы ищете убийцу Павла, – Ирина не спросила, сказала утвердительно, поставила перед Левой чашку и села напротив.

Лева не ответил, встретился с Ириной взглядом и увидел в ее глазах такую боль и тоску, что быстро отвернулся. «Почему я должен этим заниматься? Но как искать преступника и не беспокоить хороших людей? Она пришла с похорон и ждет мужа, вовремя я приперся…»

– Извините, – Лева встал, – я вспомнил об одном неотложном деле. Извините. Я позвоню вам на днях.

Ирина все-таки не выдержала и заплакала, слезы побежали по ее щекам; она вытерла их ладошкой.

– Не лгите, садитесь и пейте кофе. Курите, – Ирина не стыдилась слез, не прятала лицо. – Я сейчас, я вообще-то сильная. Понимаете, Павел… Так вот, сразу. Я сейчас, – она быстро вышла из кухни.

Зазвонил телефон, аппарат стоял здесь же, на кухонном столе. Лева снял трубку.

– Гуров? – услышал он голос подполковника Орлова.

– Слушаю, Петр Николаевич.

– Обнаружено завещание Ветрова. У тебя телефон не параллельный? – быстро спросил Орлов.

– Не знаю, – соврал Лева, убежденный, что Ирина не снимет другую трубку.

– Девица рядом? Она не может услышать?

– Говорите, хотя я все понял, – сказал Лева.

– Что ты понял? Что? Кто в наше время пишет завещания? Ты? Я? Кто? Ветров знал, что ему грозит опасность. Ты понял? Ты знаешь, кому он все завещает?

– Знаю, – Лева разозлился на начальника, на его радостный и безапелляционный тон.

– Раз ты такой умный, – Орлов рассмеялся, – так тряхни эту девицу как следует. Почему это писатель Ветров, одинокий человек, завещает пай за кооперативную квартиру и причитающиеся ему в издательствах и на киностудиях гонорары замужней женщине? Почему, Лева? Между ними что-то было, и это что-то может оказаться серьезной зацепкой. Знаешь, тащи-ка ее сюда.

– Не стоит, успеем, – Лева улыбнулся вернувшейся Ирине, жестом показал, что извиняется за разговор.

– Кофе пьешь? – спросил Орлов.

– Конечно. Извините за совет, Петр Николаевич, – Лева придумал, как отвлечь Орлова от Ирины и не дать им встретиться. – Почему бы вам не заняться другой половиной?

– А то я не догадался! – возмущенно фыркнул Орлов. – Сейчас я этим бывшим спортсменом займусь. Ну, давай, – и он неожиданно повесил трубку.

– У вас что-то случилось? – Ирина снова попыталась улыбнуться.

– Очередная неприятность, Ирина, – Лева тоже изобразил улыбку. – Можно вас так называть? Какой же я ерундовый сыщик, если у меня на физиономии все написано.

– Вы славный сыщик, Лев Иванович, – Ирина все-таки улыбнулась. Помедлив, сказала: – Я не любила Павла, но лучше человека, чем он, не встречала. Павел был, по-моему, удивительно мужественный и порядочный человек.

– Когда вы познакомились с ним? – спросил Лева.

– В день свадьбы. Он был свидетелем Олега. Помню, товарищи Олега по спорту разобиделись, что пригласил свидетелем постороннего, не из команды. Олег очень уважал Павла, я даже ревновала порой. Павел относился к моему мужу несколько снисходительно, меня это раздражало, затем я поняла… – Ирина замолчала, взяла сигарету и неумело закурила.

– Что вы поняли? – спросил Лева.

– Так, не важно, – Ирина закашлялась.

– Ну а все-таки?

– Мне не хочется говорить на эту тему, – Ирина открыто взглянула на Леву, и он сказал:

– Когда вы поняли, что Павел любит вас? Он говорил об этом?

– Никогда! – быстро ответила Ирина. – Никогда, ни полслова.

«Так ли это?» – хотел спросить Лева, но не спросил. Как установить истину? Ирина производит впечатление человека открытого и честного. Нужны факты, а не впечатления. Если Ирина была с покойным в близких отношениях, то убийцей может оказаться либо Олег Перов, либо кто-то третий, пока неизвестный. Убийство из ревности на данном этапе розыска выглядит наиболее убедительно. Деньги же взяли, инсценируя ограбление, узнал-то о деньгах убийца, возможно, в последний момент. Ирина говорит, что не любила Ветрова.

– Павел любил меня, – сказала Ирина. – Я знала, удивлялась и восхищалась его любовью. Я совершенно ее не заслуживала. Павел не только не сказал ни слова, он не искал встреч со мной. Павел всегда оказывался рядом в нужный момент, умел помочь.

– То, что вы рассказываете, очень важно для меня, – после долгой паузы произнес Лева. – Чтобы найти врага Павла, мне необходимо понять его самого.

Ирина согласно кивнула, но окинула Леву таким взглядом, будто сказала: «Не дано вам, мелко плаваете!»

Лева догадался и покраснел. Когда он смущался, в нем вспыхивала красная лампочка, и Лева этой лампочкой управлять не научился, управлять – нет, а использовать – да. Он посмотрел на Ирину открыто, ничуть не скрывая своего смущения, и сказал:

– Пусть мне не дано понять Павла Ветрова до конца, но я обязан, – он выделил последнее слово, – стараться в силу своих возможностей. А вы, Ирина, обязаны мне помочь, – и повторил, растягивая гласные: – Обя-а-за-а-ны.

Несколько лет назад, в самом начале своей работы, Лева, нанося ответный удар, тем более женщине, да еще молодой и обаятельной, опускал глаза, давал человеку прийти в себя. Сейчас Лева смотрел Ирине прямо в лицо, не гипнотизировал, не угрожал взглядом, просто смотрел, как бы предлагал: сбросим маски, будем естественны.

– А то ведь нехорошо, Ирина, что вам хочется – вы рассказываете, не хочется – умалчиваете. Нехорошо, нечестно.

Лева любил и в неофициальных беседах, и при официальных допросах сводить все к сути, к конкретным понятиям: «хорошо и нехорошо», «честно и нечестно», «долг», «совесть». Он научился этому у отца. Лева запомнил не просто слова, он умел их говорить, обнажая их простую, но почему-то многими забытую суть.

Взгляд Ирины заметался, забился, словно солнечный зайчик, пущенный дрожащей рукой.

– Я вам напомню, помогу, – говорил Лева. – Павел относился к вашему мужу несколько снисходительно. Это раздражало вас, но вскоре вы поняли… – он сделал короткую паузу. – Что вы поняли, Ирина?

Леве оставался всего один шаг, последнее усилие, и он завладел бы тайной. Но именно последнего усилия и не хватило, он допустил ошибку, то ли в тоне, то ли в каком-то лишнем движении, и порвал ту невидимую нить, на которой удерживал Ирину. Она встала, отошла к плите и, не глядя на Леву, ответила:

– Вы ошиблись, Лева, неверно меня поняли.

– Возможно, – как можно беспечнее сказал он, понимая, что не ошибся, однако больше ничего от нее сегодня не добьется. Он уже собирался откланяться, подыскивал подходящие слова, мол, не хочу быть надоедливым, но нам придется еще встретиться, когда вернулись с похорон Олег Перов и Евгений Шутин.

Олег, как часто случается с бывшими спортсменами, за последние годы несколько располнел и выглядел старше своих тридцати трех лет. Шутин же, подтянутый, как всегда изящно одетый, был моложе своих сорока трех. В общем, со стороны они казались ровесниками.

С Шутиным Лева раскланялся, они утром уже говорили по телефону, с Перовым поздоровался, и рука Левы потонула в огромной ладони экс-чемпиона. «Такой не воспользуется пистолетом, шарахнет кулаком, расколет голову, как орех», – подумал Лева, потирая слипшиеся после рукопожатия пальцы.

– Помянем по русскому обычаю, – сказал Олег, натужно откашливаясь.

Шутин смотрел задумчиво, несколько растерянно. Перов, помогая жене накрывать на стол, двигался энергично, несколько нервно, говорил быстро, пытливо поглядывая на Леву, хотел узнать что-то большее, скрытое за ничего не значащими словами.

– Я почему-то считал, что сыщик всегда присутствует на похоронах, – сказал Шутин, начал разливать коньяк, но рука так дрожала, что он отдал бутылку Леве. – Ведь убийца может выдать себя, – он криво улыбнулся. – Правда, он может выдать себя и на поминках, – и вытянул над столом дрожащие руки.

– Убийца – уголовник, он не из приятелей покойного, – глядя на Шутина, спокойно лгал Лева. – Преступника не было на кладбище и не может быть на поминках, – он чувствовал, что Перов ему верит, а Шутин – нет.

– Время рассудит, – сказал Шутин и, расплескивая коньяк, молча выпил.

Сидевший рядом Перов взял Леву за плечо, повернул к себе и спросил:

– Вы его найдете?

– Куда он денется? – Лева высвободил плечо и отодвинулся. – Некуда ему деваться.

– Глупый и нахальный мальчишка, – тихо сказал Шутин и вдруг закричал: – Что же это делается? Что делается? Павел, где Павел? А? – он встал, махнул рукой, снова сел и начал ругаться.

Лева шел по аллее, по которой пять с лишним лет назад бежали со свадьбы Ирина и Олег, Шутин и Ветров.

Никто из них не имеет отношения к преступлению, думал Лева. Они любили Ветрова, безусловно любили. Шутин знал его с детства, чуть ли не с первого класса. Но Ветров добился того, о чем мечтал Шутин. Один добился, другой нет. Они соперничали всю жизнь. Моцарт и Сальери? Лева поддел ногой камешек: «Мне надо менять профессию. Хорош, хорош, нечего сказать, сидишь у людей в доме, ешь и пьешь за одним столом, смотришь им в глаза, а закрыв за собой дверь, начинаешь рассуждать: кто же из них убийца?»

Лева сел на лавочку. Людей нельзя убивать, людей и обижать-то нельзя. Однако Ветрова убили. Кто-то выстрелил ему в спину и убил. Отнял у человека жизнь в расцвете сил, творчества, пусть неразделенной, но всегда прекрасной любви. Этот кто-то может остаться безнаказанным. Не должен. И он, Гуров, обязан найти человека, который выстрелил в спину Павлу Ветрову.

– Лева, дай сигарету. Ты хоть и не куришь, но таскаешь с собой.

Лева повернулся, рядом сидел подполковник Орлов. Лева знал, что он подполковник, а проходившие по аллее люди видели полноватого мужчину лет пятидесяти, чуть курносого, на вид простоватого. Лева дал подполковнику сигареты и зажигалку. Орлов закурил, выпустил сильную струю дыма и спросил:

– Так что девица? Как она объясняет завещание?

– Я не спрашивал, – неохотно ответил Лева.

– «Я не спрашивал», – повторил Орлов, чмокнул, затягиваясь. – Почему же?

– Мы же люди, Петр Николаевич. Нельзя все наваливать на человека в один день. Сегодня хоронили. Пусть отойдут немножко, – Лева тоже закурил, выпустил дым, кашлянул.

– Люди? – Орлов вздохнул. – Ты, Лева, человек. Твой Турилин – человек. Орлов просто профессионал, – он курил, мусоля фильтр сигареты, размочаливая его крепкими, желтыми от никотина зубами, и причмокивал.

Орлов вообще любил казаться невоспитанным, грубоватым человеком, подчеркивая это и в словах, и в поступках. Леву раздражала его нарочитая мужиковатость. Однажды он видел Орлова в кабинете большого начальства. Там даже простой костюм сидел на подполковнике изящно, безукоризненно был повязан галстук под белоснежным воротничком. Объяснялся он в том кабинете четкими округлыми фразами, курил не чмокая и, уж конечно, не шмыгал поминутно носом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное