Леонид Рудницкий.

Клерк позорный

(страница 1 из 22)

скачать книгу бесплатно

1

Сзади раздался сигнал машины. Коржик сделал вид, что не услышал. Сигнал повторился. Коржик не оглянулся. Сигнал стал длинным и наглым, с переливами.

Коржика как током ударило. Он резко развернулся и увидел черный джип с сильно тонированными стеклами. За рулем сидел невзрачный хмырь. Он хотел проехать.

– Пошел ты в жопу, урод! – громко сказал Коржик. – Здесь тротуар! Понял?

Тип смотрел на него без выражения, как на пустое место.

Коржик повернулся и пошел дальше, не посторонившись ни на сантиметр. Мотор за спиной взревел, и машина пронеслась мимо, чудом не задев ни колонну здания, ни Коржика. Тот проводил ее долгим ненавидящим взглядом и пожалел, что в кармане нет куска динамита с взрывателем, чтобы швырнуть вслед. Пуп земли, бля! Машине оторвало бы задницу, и она поехала бы дальше вся в клубах дыма и пламени, на передних колесах – у нее ведь полный привод? Было бы красиво.

«Когда-нибудь ты доиграешься», – безразлично подумал он о себе в третьем лице, отгоняя приятное видение. Коржик не испытывал ни испуга, ни раскаяния.

Он был готов к тому, чтобы «доиграться». Он даже хотел этого. Чтобы водитель вышел и переспросил: – Так, куда ты меня послал?

Он повторил бы. Потом завязалась бы драка. Было бы весело.

Но водители это чувствовали и никогда не выходили, сколько бы он их ни посылал.

Люди всегда чувствуют, когда с тобой не стоит связываться.

2

Коржик с женой сидели на кухне. Ужин заканчивался.

Коржиком он сделался несколько лет назад, когда придумал себе этот ник для форумов в сети. В жизни его имя было Сергей Фролов. Ник ему подошел, и он действительно стал ощущать себя коржиком. Сначала он писал «Черствый Коржик», потом набивать два слова стало лень и ник сократился до одного. Ему нравились еще два ника – «Ф 9» и «Шнапс», но в них было что-то ненатуральное, а «Коржик» звучало естественно и сливалось с ландшафтом.

Длинный, худой черствый коржик, вроде тульского пряника, того, который прямоугольником, – это и был он. За его тридцать два года вполне можно было зачерстветь, просто окаменеть, как будто его оставили на даче на подоконнике до следующего лета. Ему нравилось думать, что когда-нибудь об него кто-то сломает зубы. Но пока зубы ломал он сам – никак не удавалось откусить от жизни ничего приличного.

– Меня уволили, – сообщил он жене как бы мимоходом.

– Да?!

– Да.

– А почему?

– Контора загибается.

– Такой большой банк не может загнуться.

– Может.

– Уволили всех?

– Нет.

– А кого еще?

– Из моего отдела еще двоих.

– Та-а-к, – протянула она, – контора загибается, а уволили только троих?

«Кукла крашеная, – с неприязнью подумал Коржик. – Могла бы и посочувствовать».

– Да, – сказал он, – уволили только троих.

– И ты в их числе.

– Да.

– А как же остальные?

– Их пока оставили.

– А почему тебя «пока» не оставили?

– Кто-то подсидел.

– А у них, значит, врагов нет?

– Выходит, что так.

Пауза.

– А выходное пособие тебе выплатили?

– Нет.

– По-че-му?

– Отправили в отпуск без содержания.

– Это из которого не выходят?

– Да.

Опять пауза, сопровождаемая выразительной гримасой на смазливой мордочке. И приговор:

– Ты – лузер.

Коржик промолчал. «Зачем люди женятся? – подумал он. – Чтобы отдавать деньги, а потом выслушивать все это? Вот если бы ее уволили, я не стал бы ни в чем ее упрекать. Сказал бы, что они еще будут жалеть о таком ценном кадре. Или что-нибудь в этом роде. Хотя она вовсе не ценный кадр. Так, неврастеничка. Не умеет общаться ни с людьми, ни с мужем».

Дальше ужинали молча. Потом смотрели телевизор. В телевизоре 2002 года все было хорошо. Самозабвенно токовали разные ток-шоу, новости были особенно верноподданническими, а назойливая реклама прерывала все это каждые пять минут.

Коржик подумал, что жена будет его пилить до того самого момента, пока он не найдет новую работу. Она пилит не так, как другие – бурно, но один раз. Нет, она делает паузы и вставляет шпильки, когда он уже обо всем забыл. Как будто отрубает хвост у собаки по частям. Господь должен это видеть, и когда-нибудь ей за это воздастся. Как и всем сварливым бабам вообще.

Весьма вероятно, что в будущем он нашлет на них какой-нибудь мор, вроде птичьего гриппа. Это будет бабий грипп, который и выкосит их всех под корень. Наука к тому времени уйдет далеко вперед и создаст искусственные гениталии, неотличимые от настоящих. Их станут встраивать в бытовую технику, как дополнительную функцию, а саму технику снабдят зачатками интеллекта, чтобы она могла говорить какие-нибудь слова в минуты страсти. Немного, два-три десятка вполне хватило бы. Но непременно таким же голосом, как у «Виагры» или «Блестящих».

С этими мыслями Коржик закрыл глаза и уснул. Вообще-то сейчас следовало напиться до свинского подобия в компании друзей по случаю увольнения, но, во-первых, у него не было друзей, которым можно было бы пожаловаться на жизнь, а во-вторых, ему этого и не требовалось – он привык все неприятности переносить сам. В таких случаях он предпочитал просто поспать. После сна обычно все выглядело не так уж плохо.

Когда на следующее утро он проснулся, жена уже ушла на работу. Он оделся и пошел в магазин. На улице было полно фигуристых телок с открытыми пупками и пирсингом в них. Теперь ему уже не хотелось, чтобы на них обрушился свирепый бабий грипп. «Пусть как-нибудь потом», – подумал он, словно это зависело от его воли.

3

В приемной кадрового агентства Коржика встретила стройная блондинка.

– Ваше имя?

– Сергей Фролов.

– На какую позицию вы претендуете?

– На тыловую.

Она оторвала глаза от монитора:

– То есть?

– Ну, есть «позиции» на передовой, а есть – в тылу. Последние мне нравятся больше.

– Это шутка? – спросила она без тени улыбки.

«Серьезная, даже слишком. – подумал он. – Старается. Видно, саму приняли недавно. На „позицию“ секретарши на ресепшене или что-то вроде того». Но Коржик предпочел бы побыть с ней наедине в другой позиции, а лучше в нескольких. Благо, их придумали много.

– Да, шутка.

– Смешно, – сказала она, все так же не улыбаясь. Коржик пожал плечами. Мол, шучу как умею. Некоторые не могут и так.

Она протянула ему стандартную анкету на двух листах с вкладышем. Коржик отправился в коридор заполнять. Здесь уже вовсю скрипели ручками конкуренты – женщина в черно-белом с красным ртом и аккуратные мужчинки с портфельчиками. У одного на руке поблескивал фальшивый «Фрэнк Мюллер». Говорят, их нельзя на взгляд отличить от настоящих. Возможно, но на самом деле вычисляется это мгновенно – у человека, претендующего на эту позицию, просто не может быть таких часов. Неужели он об этом не догадывается?

Коржик открыл анкету и присвистнул. Мама родная! Триста пунктов мелким шрифтом или около того. Где они только их берут? Не иначе, скачивают с сайтов американских рекрутинговых агентств, а потом коряво переводят.

Пробежал список глазами. Там были такие, например, перлы: «Назовите пять своих главных достоинств и пять недостатков». «Ага, счас! – подумал он. – Вот только шнурки поглажу. Я пришел к вам – это и есть мое главное достоинство. Мог ведь и к другим зайти».

Колонку достоинств он оставил без ответа – сами узнают, если столкуются, а в колонке недостатков написал: «Разговариваю во сне». А что? Вполне себе реальный недостаток. Жена, например, за него ругала. Да он и сам боялся проболтаться во сне о том, чего ей знать не следовало. Но пока бог миловал.

Можно было бы еще написать: «Постоянно хочу кушать». Это и был, если честно, его главный недостаток. Если бы не он – хрен бы Коржик клал на эту контору и на все остальные конторы. Валялся бы на диване и плевал в потолок. Жил бы на приморском курорте, а не в ужасной Москве. Читал бы книжки, пил много пива в ресторанчиках на набережной и водил к себе разных баб.

Одна старуха у метро «Алексеевская», торгующая всякой дребеденью, как-то мечтательно заметила, когда Коржик проходил мимо:

– Вот если бы вставить себе две пробки: одну в рот, а другую в задницу – тогда можно было бы жить.

Он подумал, что тоже не отказался бы от такой операции. Но это, ясное дело, было невозможно. Поэтому он и пришел в агентство.

Ага, вот еще перл. Ну, прямо прослезиться можно от наивности составителей. «Каковы ваши карьерные планы на ближайшую и отдаленную перспективу?»

Милые вы мои, – подумал Коржик. – Здесь все просто. Конечно же, стать начальником вашей конторы, вашего славного АО, ЗАО, ТОО, ИЧП, ПБОЮЛа или как вас там. Надеюсь, вы не коммандитное товарищество? А то, как сказал поэт: «Когда в товарищах согласья нет – на лад их дело не пойдет…» И затем поменять всех работников на всех «позициях». А того труженика, который составляет такие анкеты, поставить в позицию «раком».

«Заработать денег», – написал Коржик и не покривил душой. Деньги – главное, а все остальное – иллюзия. Обещание карьерного роста вообще для дураков. Мы, мол, дадим тебе сейчас денег поменьше, но зато у тебя будет надежда на карьеру. На это у Коржика всегда был один ответ – дайте денег побольше и сейчас, а обещание карьерного роста сложите в трубочку и засуньте себе в задницу. Так далеко, как сумеете. Пока он будет ждать карьерного роста, их вшивая контора может вообще развалиться.

Так, дальше пошли вопросы о хобби, курении и тому подобном. Это можно пропустить. Нет у него хобби, кроме работы в их конторе. Все свои силы он хочет посвятить обогащению их хозяина. Разве этого не видно по выражению его лица?

Коротко ответил на вопросы об адресе и образовании. Они вполне разумны. Настолько разумны, что на фоне остальных выглядят чужеродными. Подпись и дата. Все.

Оглянувшись, он увидел, что мужчинки и черно-белая мадам уже исчезли. Наверняка ответили на все вопросы. Очень уж старательно и сосредоточенно елозили они ручками по бумаге.

Коржик отдал анкету все той же блондинке. Она ушла, а он не мог оторвать взгляд от ее задницы. «Эх, попасть бы нам вместе во время вечеринки в каморку, где их уборщица хранит корпоративные швабры, – подумал Коржик. – Кто мне объяснит, почему женщины в офисе выглядят более привлекательно, чем точно такая же, но на улице? А почему молодые медсестры в белых приталенных халатах вызывают столбняк и мгновенную эрекцию? Но стоит ей снять халат – и вся магия гормонов тут же пропадает. Тайна».

Через несколько минут его пригласили в кабинку для собеседования. Следом вошел блеклый молодой человек с его анкетой в руках. Сказал, что вакансия в инофирме. Глядя в нее, начал задавать вопросы. Коржик отвечал рассеянно. Из других кабинок были слышны ответы других кандидатов. На эту же и на другие «позиции». Ему почему-то вспомнились слова из песни: «На позицию девушка провожала бойца». Он не боец. И у него нет девушки. Только жена, и она уже давно не девушка. Но если бы можно было опять сделать ее девушкой и вернуть на то же место, откуда он ее взял, он бы согласился.

Пока его собеседователь не пришел, он слушал разговоры из других кабинок. Слово «собеседователь» Коржик придумал здесь же. Ему нравилось придумывать слова, которых нет в русском языке, но которые вполне могли бы там быть, исходя из его логики. Правильно было бы «интервьюер» (он) и «интервьюируемый» (Коржик), но звучало это как-то по-пидорски. Коржику больше нравилось «собеседователь» и «собеседуемый». Слово «собеседователь» отдаленно напоминало и «следователь», и «сеятель». По сути, так оно и было. Собеседователь исследовал его и сеял зерна рекрутинга в его темную и сырую почву. Коржик должен был раскрыться перед ним с лучшей стороны, с которой он и сам себя раньше не знал. Ему полагалось дать побеги идеального клерка. Такого, про которого можно сказать, что он – сгусток энергии, инициативы, чинопочитания и исполнительности.

За тонкой перегородкой другой собеседуемый со слегка хрипловатым и каким-то уж очень простым голосом втирал собеседователю, что он не реализовал себя на прежней работе и надеется сделать это на новом месте. Судя по голосу, ему было порядочно за сорок. Не самый подходящий возраст для самореализации. К тому же, хрипотца в голосе выдавала в нем любителя выпить. Коржик подумал, что это обстоятельство будет, пожалуй, слегка мешать раскрытию потенциала данной личности. Тем не менее, собеседователь разговаривал с ним долго и обстоятельно.

Через проход невидимый соискатель рассказывал, что стажировался и работал в Голландии, достиг там небывалых высот, а затем вернулся в Москву. Здесь он достиг еще больших высот в продаже шоколадок кондитерской фабрики «Красный Ноябрь» и теперь за все это хочет очень большую зарплату. Ему попался более опытный собеседователь. Несколькими точными вопросами он выяснил действительный размер успехов соискателя и сказал, что такой зарплаты у них нет. Соискатель снизил требования вдвое. Но не получил и этого. Собеседователь предложил ему цифру ровно втрое меньше запрошенной и то еще под вопросом. Соискатель замялся и сказал, что ему нужно подумать. На том они и расстались.

Коржику показалось, что если выбор работодателя падет на того, он согласится. Но если бы дело касалось Коржика и ему предложили зарплату втрое меньше, он бы отказался от «позиции». Правда, он и не запрашивал таких астрономических сумм. Западного «эмбиая» у него не было, вузы окончил самые простые, рабоче-крестьянские. Отнюдь не «Плешку», ГУУ или АНХу, а истфак и торговый институт. Так что тянул ножки по одежке. Не пытался пустить пыль в глаза и говорил только о том, что есть.

Но в итоге, как ни странно, прошел именно он.

4

Вход в его новую контору был с Тверской. Невзрачная дверь без вывески в доме у гостиницы «Минск». За ней обшарпанный подъезд. Старая вертушка-проходная перед ступеньками. Стеклянная будка с ментом.

– Вы к кому? – спросил мент.

– К Ларисе Викторовне, э… на третий этаж.

Он забыл, как называется фирма. Мент записал его в журнал. Это был не настоящий мент – всего лишь вневедомственная охрана, но форма та же, мышиного цвета. Кто не знал, мог спутать.

Коржик стал подниматься по ступенькам. Они были щербатыми, но широкими. Наверняка еще дореволюционными. Все двери на площадках были обиты старым дерматином в трещинах и лохматым внизу. Навстречу попалась раскоряченная старуха в сопровождении злобного пинчера, который визгливо облаял Коржика и изобразил сильное желание укусить. У того дернулась нога его пнуть, но он сдержался. Старуха и не подумала извиниться. Вверху открылась дверь, и небритый мужик в майке-алкоголичке крикнул:

– Мама, пива не забудь!

– Ладно! – ответила тетка, задрав голову. – Прибери там пока.

«А туда ли я попал? – засомневался Коржик. – Бывают ли в таких подъездах инофирмы?»

Очень скоро оказалось, что некоторые бывают. Нужная ему дверь была сделана из металла и выглядела неплохо. Он дернул ручку. Дверь тяжело, но плавно отворилась. В большой прихожей горел свет и никого не было. Он ожидал, что сейчас откуда-нибудь появится сиделец в черном с рацией в руке, но охраны не оказалось. В конце длинного коридора слышались приглушенные голоса. Везде были видны следы недавно законченного ремонта. Пахло краской и побелкой, но уже не очень сильно. Мимо прошмыгнул мужичок в свитере и джинсах. Он не обратил на Коржика никакого внимания. «Что-то не больно он похож на клерка из инофирмы», – подумал Коржик.

– Слышь, – спросил он, – а где тут Лариса Викторовна?

Тот махнул рукой в сторону голосов и с проворностью таракана исчез за ближайшей дверью. А может, это и был таракан? Коржик успел заметить, что мебель в кабинете новая, и это его немного успокоило.

Он пошел по коридору. Голоса стали слышнее. Он бывал в таких офисах, переделанных из старых коммунальных квартир. Комнат пять или шесть плюс кухня. Жильцов, конечно же, давно расселили, и они теперь кукуют на окраинах. Надо думать, и обдурили по ходу дела. Что ж, сами виноваты. Теперь они могли бы выторговать для себя гораздо лучшие условия.

Заглянув в приоткрытую дверь, Коржик увидел трех женщин в халатах и косынках, занятых уборкой. Двух из них он не знал, а третья показалась ему странно знакомой, но он сразу не смог вспомнить, где ее видел. Он поздоровался:

– Як Ларисе Викторовне.

– Привет! – ответила та улыбаясь.

Он всмотрелся в ее лицо и до него все дошло. Это и была Лариса Викторовна, или просто Лариса, потому что он никогда не называл ее по отчеству. Он знал ее сто лет. Ну, два года уж точно. Она покупала через него всякие экзотические долги, когда он еще работал в банке. Пару раз Коржик бывал в гостях у них в офисе, и Лариса оказывала ему усиленные знаки внимания, но Коржику было тогда не до того. Приятная она женщина, но малость не в его вкусе – пышка.

– Так это тебе требуется заместитель? – спросил он.

Она кивнула.

– Не знал, что вы переехали, – заметил он, чтобы заполнить паузу.

– А я не знала, что ты ушел из банка, пока из агентства не прислали твое резюме. Давно?

– С месяц.

– А почему?

Коржик развел руками:

– По ряду причин.

Не мог же он объяснять ей, что его уволили за левые сделки с долгами.

И сразу же поменял тему:

– А я думал, что иду в инофирму.

– Мы и есть инофирма. Ты разве забыл?

Он не забыл. У них был кипрский офшор с каким-то смешным названием. Кажется, это больничный зов «Нянька, утку!», но по-гречески. С чувством юмора у них было все в порядке. Только Коржик не считал такие конторы инофирмами. Фуфло все это. Если они инофирма, то он – регент короля Мордовии. Он мечтал о другой работе – в большой корпорации, которая владеет мировым брендом. А это совсем не то. Так, дурилка картонная.

Видимо, эти мысли отразились у него на лице, потому что Лариса спросила:

– А ты какую работу ищешь?

– Да примерно такую же, – осторожно ответил он, – только…

– Только – что?

– Ну, хотелось бы, чтобы фирма была большая. Стеклянные лифты, там, живое дерево в вестибюле, растущее прямо из пола, и каскад фонтанов вокруг. Иностранец в начальниках и всякое такое.

– Так тебе дерево или должность? Ведь там, где дерево с фонтанами, тебя возьмут на самую низшую ступеньку. Если вообще возьмут.

В душе он знал, что она права, но все же надеялся, что случится не так.

– Думай, – сказала Лариса. – Я предлагаю тебе реальную работу и хорошую зарплату.

Коржик думал. На собеседование в крупные инофирмы его еще не приглашали. И неизвестно, пригласят ли. Да и его английский был не так уж хорош для беглой болтовни. Так что перспективы были туманными. А тут он получал запись в трудовой, ссылаясь на которую мог впоследствии объявить себя потомственным топом и требовать подобающего статусу отношения.

Он решился:

– Ладно, я остаюсь.

– Вот и славно, – обрадовалась Лариса. – Завтра и приступай. Сегодня у нас уборка.

– Ас директором не надо встретиться?

– Он отъехал по делам, вернется вечером. Я ему все скажу.

– Директором у вас все так же Анатолий?

Его Коржик тоже называл по имени и отчества не помнил.

– Да, Анатолий Петрович. Кому же еще? Он владелец, он и директор.

«Она рулит, когда его нет, – подумал Коржик. – Клево! Я, значит, буду третьим человеком в конторе. В настоящей инофирме об этом нельзя было и мечтать. Свалю потом, если что».

Он еще не знал, что сваливать отсюда придется не в переносном, а в самом прямом смысле.

5

Коржик вернулся домой в приподнятом настроении. У него опять была работа и, судя по всему, очень неплохая.

– Я нашел работу, – сказал он жене.

Та обрадовалась:

– Быстро ты управился.

– Долго ли умеючи, – не без гордости заявил Коржик.

– Умеючи – долго, – игриво заметила она.

Кажется, она имела в виду что-то другое.

А ночью ему приснился сон про одного трудолюбивого клерка. Тот очень любил сидеть на работе. Сядет, бывало в свое уютное кожаное кресло с деревянными подлокотниками, закопается в бумаги и монитор и так и просидит весь день, с неохотой вставая только на обед и в туалет. По дороге домой он думал о своем кресле, дома тоже о нем думал, а утром, по пути на работу, думал о нем вдвойне. Он вожделел его, как юноша вожделеет девушку. Он говорил всем, что он трудоголик, что работа для него превыше всего и, будь его воля, он даже в выходные приходил бы на работу. Он надеялся, что эти слова достигнут ушей начальства и оно его как-то отметит.

Они и достигли. Но начальство подумало: «А хрен ли его отмечать, трудоголика этого? Трудоголил он без отмечания раньше, пусть трудоголит и дальше».

Добрые люди передали эти слова клерку. Он огорчился, что его не очень ценят, но ненадолго. «Главное, – подумал он, – у меня есть любимое рабочее место».

И все бы ничего, да стал чувствовать клерк, что от долгого сидения на работе жопа его каменеть начала. Захочет он ее почесать, украдкой наклонится на одну сторону, сунет пальцы под ягодицу – а она твердая и холодная. Но зудит, черт побери, как теплая. Почешет кое-как, чуть не ломая ногти, – и опять за работу, чтобы не думать об этом. А задница каменеет все больше. О том, чтобы сходить к врачу, и речи не было. Ведь это же надо покидать любимое кресло, отпрашиваться с работы, выходить под дождь на улицу. В общем, запустил он процесс. Может, медицина и могла ему помочь вначале, но время было упущено. Довел он дело до того, что иглы в жопу лезть перестали, гнулись попросту и все тут.

«Ну и ладно, – решил клерк, – можно жить и с такой жопой, особо она и не мешает».

Так-то оно так, но неудобства некоторые все же появились. К примеру, сел он как-то с размаху на работе на унитаз, не рассчитал немного ускорение – и рассыпалось от его каменной жопы сидение вдребезги. Очень он тогда испугался. Собрал куски, сложил их воедино и тихо выскользнул из туалета. Переживал, чтобы не выяснили, кто это сделал. Но все обошлось. Поорал немного офис-менеджер в пространство, что, мол, что за народ такой пошел, все ломает – и забылось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное