Урсула Ле Гуин.

История Андрея Петрова

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

   Астен и Риг немедленно потребовали столь же впечатляющую одежду. Карт и Орет посоветовали им переодеться в праздничные костюмы. Сладкое Сегодня достала шарфы из серебряных кружев, но Астен нахмурилась, Риг последовал ее примеру. Идея формы, пояснила Астен, состоит в том, чтобы все было одинаковым.
   – Почему? – спросила Орет.
   – Чтобы никто не нес ответственность, – резко ответила старая Лиди.
   Потом она вышла и переоделась в черный бархатный вечерний костюм, который, хотя и не был формой, уже не позволял Тай и Шану резко выделяться на фоне остальных. Лиди покинула Терру, когда ей исполнилось восемнадцать, и с тех пор не возвращалась и не испытывала такого желания, но Тай и Шан были товарищами по экипажу.
   Карт и Орет ухватили идею и надели свои лучшие одежды, отороченные мехом хибы, дети же переоделись в праздничные наряды и нацепили все массивные золотые украшения Карта. Сладкое Сегодня надела ослепительно белое платье, которое, как она заявила, на самом деле ультрафиолетовое. Гветер заплел в косички свою гриву. У Беттона формы не было, но он в ней и не нуждался, сидя за столом рядом с матерью и сияя от гордости.
   Кухни порта присылали им очень хорошую еду, но ужин в тот вечер оказался превосходным: нежнейшая хайнская айанви с семью соусами и пудинг с настоящим терранским шоколадом. Оживленный вечер тихо завершился возле большого камина в библиотеке. Поленья в нем были, разумеется, имитацией, но хорошей: какой смысл иметь на корабле камин и жечь в нем пластик? Поленья из неоцеллюлозы пахли древесиной, неохотно загорались, испуская дым и разбрызгивая искры, а потом ярко горели. Орет уложила поленья, Карт разжег огонь. Все собрались перед камином.
   – Расскажи сказку, – попросил Риг.
   Орет рассказала о ледяных пещерах в стране Керм, как парусник заплыл в огромную голубую морскую пещеру, исчез и его так и не смогли отыскать поисковые лодки; но семьдесят лет спустя корабль нашли дрейфующим – без единой живой души на борту и без признаков того, что с ними случилось, – возле побережья Осемайета, а ведь это в тысяче миль от Керма…
   Еще одну сказку?
   Лиди рассказала о маленьком пустынном волке, который потерял свою жену, отправился за ней в землю мертвых, увидел ее там, танцующей среди мертвых, и едва не увел обратно на землю живых, но все испортил, коснувшись ее прежде, чем они завершили обратный путь к живым, и она исчезла, а он так и не смог снова найти дорогу туда, где танцуют мертвые, – как ни старался, ни выл и ни плакал…
   Еще сказку!
   Шан рассказал сказку про мальчика, у которого вырастало перо всякий раз, когда он врал, и кончилось тем, что его стали использовать вместо веника.
   Еще!
   Гветер рассказал о крылатых людях – гланах, которые были настолько глупы, что вымерли, потому что сталкивались головами, когда летали.
   – Но они не были настоящими, – честно добавил он. – Я их выдумал.
   Еще… Нет.
Теперь спать.
   Риг и Астен привычно обошли всех, получив поцелуй на ночь, и на этот раз Беттон последовал их примеру. Подойдя к Тай, он не остановился, потому что она не любила, когда к ней прикасались, но она сама привлекла к себе мальчика и поцеловала его в щеку. Тот радостно убежал.
   – Сказки, – сказала Сладкое Сегодня. – Наша начнется завтра, верно?

   Цепочку команд описать легко, структуру отклика на них – нет. Для тех, кто живет в системе взаимного подчинения, «плотные» описания, сложные и незавершенные, нормальны и понятны, но тем, кому знакома лишь единственная модель иерархического контроля, подобные описания кажутся путаницей и мешаниной, равно как и то, что они описывают. Кто здесь главный? Не пересказывайте мне лишние подробности. Сколько поваров испортили суп? Излагайте только суть. Отведите меня к вашему начальнику!
   Старая навигаторша сидела, разумеется, за консолью СКОКСа, а Гветер – за невзрачной консолью чартена; Орет подключилась к ИИ – искусственному интеллекту. Тай, Шан и Карт были, соответственно, поддержкой для каждого из них, а функцию Сладкого Сегодня можно было бы описать как общий надзор, если бы этот термин не намекал на иерархическую функцию. Возможно, внутреннее наблюдение. Или субнаблюдение. Риг и Астен всегда «скоксали» (если использовать изобретенное Ригом словечко) в корабельной библиотеке, где во время скучного существования субсветового полета Астен могла разглядывать картинки в книгах или слушать музыку, а Риг – укутаться в меховое одеяло и заснуть. Функцией Беттона как члена экипажа была роль старшего сиба; он остался с малышами, не забыв прихватить бумажный пакет, потому что принадлежал к числу тех, кого мутило во время СКОКС-полета. Свой интервид он настраивал на Лиди и Гветера, чтобы наблюдать за их действиями.
   Все знали свои обязанности в том, что относилось к СКОКС-полету. Что же касается чартен-процесса, то они знали, что тот должен обеспечить их трансилиентность к Солнечной системе в семнадцати световых годах от порта Be, причем мгновенную; но никто и нигде не знал, чем им следует заниматься.
   Поэтому Лиди обвела всех взглядом, точно скрипач, поднимающий смычок, чтобы настроить камерную группу на первый аккорд, и послала «Шоби» вперед в режиме СКОКС, а Гветер, точно виолончелист, в ту же секунду кивающий и поддерживающий тот аккорд, перевел корабль в чартен-режим. Они вошли в не-длительность. Они совершили чартен. Быстро, как утверждал ансибль.
   – Что случилось? – прошептал Шан.
   – Проклятье! – воскликнул Гветер.
   – Что? – спросила Лиди, моргая и тряся головой.
   – Вот она, – сказала Тай, быстро вглядевшись в приборы.
   – Это не М-60-как-там-ее, – возразила Лиди, все еще моргая. Сладкое Сегодня объединила всех десятерых сразу – семерых на мостике и троих в библиотеке – через интервид. Беттон сделал окно прозрачным, и дети посмотрели на мутную бурую круговерть, заполняющую половину поля зрения. Риг держал грязное меховое одеяло. Карт снимал электроды с висков Орет, отключая ее от искусственного интеллекта.
   – Не было никакого интервала, – сказала Орет.
   – Мы неизвестно где, – сказала Лиди.
   – Не было интервала, – повторил Гветер, нахмурившись разглядывая консоль. – Это точно.
   – Ничего не произошло, – подтвердил Карт, просматривая полетный отчет ИИ.
   Орет встала, подошла к окну и застыла, глядя сквозь него.
   – Это она. М-60-340-ноло, – сказала Тай.
   Все их слова звучали мертво, с оттенком фальши.
   – Что ж, мы это сделали, «шобики»! – воскликнул Шан. Никто ему не ответил.
   – Свяжитесь по ансиблю с портом Be, – сказал Шан с преувеличенной веселостью. – Передайте, что мы на месте в целости и сохранности.
   – На чем? – спросила Орет.
   – Да, конечно, – отозвалась Сладкое Сегодня, но ничего не сделала.
   – Правильно, – согласилась Тай, подходя к ансиблю. Она открыла поле, нацелила его на Be и послала сигнал. Корабельные ансибли работают только в визуальном режиме; она ждала, глядя на экран. Повторила вызов. Теперь все смотрели на экран.
   – Ничто не пробивается, – сказала она.
   Никто не посоветовал ей проверить координаты фокусировки; в сложившемся экипаже никто столь легко не сваливает на других свое нетерпение. Она проверила координаты. Послала сигнал; снова проверила, повторила настройку, снова послала сигнал; открыла поле, нацелилась на Аббенай на Анарресе и послала сигнал. Экран ансибля оставался пуст.
   – Проверь… – начал было Шан, но оборвал себя на полуслове.
   – Ансибль не функционирует, – объявила Тай экипажу.
   – Ты обнаружила неисправность? – спросила Сладкое Сегодня.
   – Нет. Не функционирует.
   – Мы возвращаемся, – заявила Лиди, все еще сидящая за консолью СКОКСа.
   Ее слова и тон потрясли всех, разметали.
   – Нет, не возвращаемся! – крикнул по интервиду Беттон одновременно с вопросом Орет: «Куда возвращаться-то?»
   Тай, поддержка Лиди, шагнула было к ней, точно намереваясь помешать ей включить СКОКС-двигатель, но тут же торопливо шагнула назад к ансиблю, чтобы к нему не получил доступ Гветер. Тот потрясенно остановился и спросил:
   – Быть может, чартен повлиял на функции ансибля?
   – Я это уже проверяю, – ответила Тай. – Но с какой стати ему влиять на него? Во время автоматических испытательных полетов ансибль работал нормально.
   – Где отчеты ИИ? – спросил Шан.
   – Я же сказал, их нет, – резко отозвался Карт.
   – Орет была подключена.
   Орет, все еще у окна, ответила, не оборачиваясь:
   – Ничего не произошло.
   Сладкое Сегодня подошла к гетенианке. Орет посмотрела на нее и медленно произнесла:
   – Да, Сладкое Сегодня. Мы не можем… это сделать. Я думаю. Я не могу думать.
   Шан просветлил второе окно и выглянул наружу.
   – Пакость, – сказал он.
   – Что там? – спросила Лиди.
   Гетер ответил ей, словно зачитывая статью из атласа Экумены:
   – Густая стабильная атмосфера, температура у нижнего предела интервала, в котором возможна жизнь. Микроорганизмы. Бактериальные облака и бактериальные рифы.
   – Микробный бульон, – сказал Шан. – В чудесное местечко нас послали.
   – Это на тот случай, если мы прибудем в виде нейтронной бомбы или черной дыры. Тогда прихватим с собой только бактерии, – пояснила Тай. – Но мы этого не сделали.
   – Не сделали чего? – спросила Лиди.
   – Не прибыли? – спросил Карт.
   – Эй, – окликнул их Беттон, – все так и будут торчать на мостике?
   – Я хочу туда, – пропищал Риг, а Астен чуть дрожащим голосом, но четко сказала:
   – Маба, я хочу вернуться в Лиден.
   – Не глупи, – ответил Карт и пошел к детям. Орет не отвернулась от окна, даже когда подошедшая Астен взяла ее за руку.
   – На что ты смотришь, маба?
   – На планету, Астен.
   – Какую планету?
   Орет взглянула на ребенка.
   – Там ничего нет, – сказала Астен.
   – Вон тот бурый цвет – это поверхность, атмосфера планеты.
   – Нет там никакого бурого цвета. Там ничего нет. Я хочу вернуться в Лиден. Ты же сказала, что мы вернемся, когда закончим испытание.
   Орет наконец обвела взглядом остальных.
   – Вариации в ощущениях, – произнес Гветер.
   – Я думаю, – сказала Тай, – нам надо убедиться, что мы… прибыли сюда… а затем отправиться сюда.
   – В смысле, обратно, – сказал Беттон.
   – Показания приборов совершенно ясны, – заявила Лиди, крепко держась за подлокотники кресла и говоря очень четко. – Все координаты совпадают. Под нами М-60-и-так-далее. Что еще тебе нужно? Образцы бактерий?
   – Да, – ответила Тай. – На функции приборов оказано воздействие, поэтому мы не можем полагаться на их показания.
   – Какая чушь! – рявкнула Лиди. – Что за фарс! Ладно. Надевай костюм, отправляйся вниз, зачерпни там слизи, а потом мы возвращаемся. Домой. На СКОКСе.
   – На СКОКСе? – отозвались Шан и Тай, а Гветер добавил:
   – Но на это уйдет семнадцать лет по времени Be, а мы не послали сообщение по ансиблю и не объяснили почему.
   – Почему, Лиди? – спросила Сладкое Сегодня. Лиди уставилась на нее.
   – Ты хочешь снова запустить чартен? – яростно выкрикнула она и посмотрела на всех по очереди. – Вы что, каменные? И вам наплевать, что вы видите сквозь стены?
   Все молчали, пока Шан не спросил осторожно:
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – А то, что я вижу звезды сквозь стены! – Она снова обвела всех взглядом и ткнула пальцем в ковер. – А вы – разве нет? – Когда никто ей не ответил, ее челюсть дрогнула, и она сказала:
   – Хорошо. Хорошо. Я сдаю вахту. Буду у себя. – Она встала. – Наверное, вам следует меня запереть.
   – Чушь, – отозвалась Сладкое Сегодня.
   – Если я провалюсь сквозь пол… – начала Лиди. Она направилась к двери, напряженно и осторожно, словно сквозь густой туман, и пробормотала что-то неразборчивое, вроде бы «марля».
   Сладкое Сегодня вышла следом за ней.
   – А я тоже вижу звезды! – объявил Риг.
   – Тише, – сказал Карт, обнимая его за плечи.
   – Вижу! Я вижу вокруг звезды. И еще я вижу порт Be. И могу увидеть все, что захочу!
   – Да, конечно, но теперь помолчи, – пробормотала мать. Ребенок вырвался, топнул ногой и завизжал:
   – Могу! Я тоже могу! Я могу видеть все! А Астен не может! И тут есть планета, есть! Нет, не хватай меня! Не надо! Отпусти!
   Угрюмый Карт унес вопящего ребенка. Астен повернулась и крикнула Ригу вслед:
   – Тут нет никакой планеты! Ты все выдумал!
   – Астен, уйди, пожалуйста, в нашу комнату, – попросила мрачная Орет.
   Астен залилась слезами, но подчинилась. Орет, извинившись взглядом перед остальными, вышла следом за ней в коридор.
   Четверо оставшихся на мостике стояли молча.
   – Канарейки, – бросил Шан.
   – Кхаллюцинации? – предложил поникший Гветер. – Чартен-влияние на чрезмерно чувствительные организмы… может быть?
   Тай кивнула.
   – В таком случае, действительно ли ансибль не функционирует, или его неисправность – наша общая галлюцинация? – спросил после паузы Шан.
   Гветер подошел к ансиблю; на сей раз Тай шагнула в сторону, уступая ему дорогу.
   – Я хочу отправиться вниз, – сказала она.
   – Не вижу причин для запрета, – без особого восторга сказал Шан.
   – Кхаких причин? – спросил через плечо Гветер.
   – Ведь мы для этого здесь, разве нет? Мы же для этого вызвались добровольцами, так ведь? Чтобы проверить мгновенную… трансилиентность – доказать, что она работает, вот для чего! А при отказавшем ансибле Be получит наш радиосигнал лишь через семнадцать лет!
   – Мы можем просто-напросто вернуться через чартен на Be и все им рассказать, – заметил Шан. – Если мы сделаем это сейчас, то пробудем… здесь… около восьми минут.
   – Рассказать… что рассказать? Какие у нас доказательства?
   – Анекдотичные, – сказала Сладкое Сегодня, незаметно вернувшаяся на мостик; она перемещалась, как большой парусный корабль, поразительно бесшумно.
   – Лиди оказалась права? – спросил Шан.
   – Нет, – ответила Сладкое Сегодня и села на место Лиди, за консоль СКОКСа.
   – Прошу общего разрешения отправиться на планету, – сказала Тай.
   – Я спрошу остальных, – ответил Гветер и вышел. Через некоторое время он вернулся с Картом.
   – Отправляйся, если хочешь, – сказал гетенианец. – Орет пока побудет с детьми. Они… Мы все чрезвычайно дезориентированы.
   – Я отправлюсь вниз, – сказал Гветер.
   – А можно мне тоже? – почти шепотом спросил Беттон, не поднимая глаз на лица взрослых.
   – Нет, – ответила Тай одновременно с Гветером, сказавшим: «Да». Беттон быстро взглянул на мать.
   – Почему нет? – спросил ее Гветер.
   – Нам неизвестен риск.
   – Планета была обследована.
   – Кораблями-роботами…
   – Мы же будем в скафандрах. – Гветер был искренне озадачен.
   – Я не хочу нести ответственность, – процедила Тай.
   – Но разве ее понесешь ты? – спросил еще более озадаченный Гветер. – Ее разделим мы все. Беттон – член экипажа. Не понимаю.
   – Я знала, что ты не поймешь, – бросила Тай, повернулась к ним спиной и вышла. Мужчина и мальчик остались; Гветер смотрел вслед Тай, а Беттон – на ковер.
   – Мне очень жаль, – пробормотал Беттон.
   – И напрасно, – отозвался Гветер.
   – Что… что вообще происходит? – спросил Шан подчеркнуто невозмутимым голосом. – Почему мы… Мы все время ссоримся… приходим и уходим…
   – Это воздействие пережитого чартена, – сказал Гветер.
   Сидящая за консолью Сладкое Сегодня повернулась к ним:
   – Я послала сигнал бедствия. Я потеряла управление системой СКОКС. А радио… – Она кашлянула. – Радио, похоже, работает неустойчиво.
   Наступило молчание.
   – Ничего этого не происходит, – сказал Шан… или Орет, но Орет находилась с детьми в другой части корабля, поэтому не могла сказать: «Ничего этого не происходит», – и это, должно быть, сказал Шан.

   Цепочку причин и следствий описать легко; прекращение причин и следствий – трудно. Для тех, кто живет во времени, последовательность событий является нормой, единственной моделью, и одновременно кажется кашей, мешаниной, безнадежной путаницей, и описание этой путаницы безнадежно сбивает с толку. По мере того как члены экипажа-организма переставали воспринимать этот организм стабильно и теряли возможность общаться и обмениваться своими восприятиями, индивидуальное восприятие становилось единственной путеводной нитью в лабиринте их дислокации. Гветеру казалось, что он находится на мостике вместе с Шаном, Сладким Сегодня, Беттоном, Картом и Тай. Ему казалось, что он методично проверяет системы корабля. СКОКС отказал, радио то работало, то нет, а внутренние электрические и механические системы корабля оказались в порядке. Он послал на планету беспилотный лэндер и вернул его на борт; похоже, тот функционировал нормально. Ему казалось, что он спорит с Тай по поводу ее решения отправиться на планету. Поскольку он признал ее нежелание доверять показаниям корабельных приборов, ему пришлось согласиться и с ее доводом о том, что лишь вещественное доказательство подтвердит то, что они прибыли к месту назначения, М-60-340-ноло. И если им придется провести следующие семнадцать лет, возвращаясь на Be в реальном времени, то неплохо будет прихватить и доказательство, пусть даже в виде комка слизи.
   Эту дискуссию он воспринимал как совершенно рациональную. Ее, однако, прервали нехарактерные для экипажа вспышки эгоизма.
   – Если решила лететь, так лети! – крикнул Шан.
   – А ты мной не командуй, – огрызнулась Тай.
   – Кому-то надо держать здесь все под контролем, – сказал Шан.
   – Только не мужчинам, – заявила Тай.
   – Только не терранам, – сказал Карт. – У вас что, нет самоуважения?
   – Стресс, – сказал Гветер. – Все, хватит. Хватит, Тай, Беттон. Довольно. Пошли.
   В лэндере Гветеру все было ясно. События развивались одно за другим, как и положено. Управлять лэндером очень просто, и он попросил Беттона посадить его. Мальчик охотно согласился. Тай, как всегда напряженная и сжатая, сидела, стиснув на коленях кулаки. Беттон с показной небрежностью справился с управлением корабликом и откинулся в кресле, тоже напряженный, но гордый.
   – Мы сели, – сказал он.
   – Нет, не сели, – возразила Тай.
   – Приборы показывают – контакт есть, – сказал Беттон, теряя уверенность.
   – Превосходная посадка, – заметил Гветер. – Даже не ощутил касания. – Он провел полагающиеся тесты. Все оказалось в порядке. За окнами лэндера клубился бурый полумрак. Когда Беттон включил наружные прожектора, атмосфера, точно темный туман, рассеяла свет, превратив его в бесполезное свечение.
   – Тесты подтверждают отчеты предварительной разведки, – сообщил Гветер. – Ты будешь выходить сама, Тай, или используешь сервомеханизмы?
   – Выйду, – ответила она.
   – Выйду, – эхом повторил Беттон.
   Гветер, приняв на себя формальную корабельную роль поддержки, которую принял бы один из двух других, если бы наружу выходил он, помог им надеть шлемы и стерилизовать костюмы; открыл для них внутренний и наружный шлюзы и, когда они вышли из наружного, начал наблюдение на экране и через окна. Беттон вышел первым. Его худая фигурка, удлиненная беловатым костюмом, светилась в рассеянном сиянии прожекторов. Он отошел от корабля на два шага, повернулся и стал ждать. Тай спустилась по лесенке и коснулась грунта. Ее фигура словно укоротилась – она что, встала на колени? Гветер переводил взгляд с экрана на окно и обратно. Она съеживается? Или тонет? Должно быть, она медленно погружается, и поверхность планеты в таком случае не твердая, а болотистая, или суспензия наподобие зыбучего песка. Но ведь Беттон по ней ходит, вот он приближается к матери на два шага, вот на три, шагая по невидимому для Гветера грунту, и тот в таком случае должен быть твердым, а Беттона удерживает, потому что тот легче… но нет, Тай, наверное, шагнула в какую-то яму или канаву, потому что теперь он ее видит только выше пояса, а ноги ее скрывает темный туман, но она движется, и движется быстро, удаляясь от лэндера и от Беттона.
   – Верни их, – велел Шан, и Гветер произнес в интерком:
   – Беттон и Тай, пожалуйста, вернитесь в лэндер.
   Беттон сразу начал взбираться по лесенке, потом остановился и взглянул на мать. В бурой мгле, почти на границе рассеянного сияния прожекторов, шевелилось тусклое пятнышко – фонарь ее шлема.
   – Беттон, возвращайся, пожалуйста. Тай, пожалуйста, вернись.
   Беловатый костюм двинулся вверх по лесенке, голос Беттона умолял по интеркому:
   – Тай… Тай, вернись… Гветер, мне пойти за ней?
   – Нет. Тай, пожалуйста, немедленно вернись.
   Командное единство мальчика выдержало проверку; он поднялся в лэндер и остался в наружном шлюзе, высматривая оттуда мать. Гветер пытался разглядеть ее через окно – на экране ее уже не было видно. Светлое пятнышко утонуло в бесформенной мути.
   Если верить приборам, то после посадки лэндер уже погрузился на 3,2 метра и продолжал погружаться с возрастающей скоростью.
   – Какая тут почва, Беттон?
   – Похожа на раскисшую грязь… Где она?
   – Тай, пожалуйста, немедленно вернись!
   – Лэндер-один, пожалуйста, возвращайтесь на «Шоби» со всем экипажем, – произнес интерком. – Это Тай. Пожалуйста, немедленно возвращайтесь на корабль, лэндер и весь экипаж.
   – Беттон, не снимай костюма и оставайся в камере дезинфекции, – велел Гветер. – Я закрываю наружный люк.
   – Но… Хорошо, – ответил голос мальчика.
   Гветер поднял лэндер, включив одновременно дезинфекцию кораблика и костюма Беттона. Как ему виделось, Беттон и Шан вошли вместе с ним в «Шоби» и прошли по коридорам на мостик, и там их ждали Карт, Сладкое Сегодня, Шан и Тай.
   Беттон подбежал к матери и остановился; он не стал ее обнимать. Его лицо застыло, точно восковое или деревянное.
   – Ты испугался? – спросила она. – Что случилось там, внизу? – И она взглянула на Гветера, ожидая объяснений.
   Гветер не воспринял ничего. Не-во-время не-периода никакой длины он воспринял, что ничего из случившегося не происходило такого, что не произошло. Потерявшись, он стал искать, потерявшись, он отыскал слово, слово, которое спасло…
   – Ты… – произнес он, с трудом ворочая распухшим и онемевшим языком. – Ты вызвала нас.
   Похоже, она стала это отрицать, но это не имело значения. А что имеет значение? Шан говорил. Шан мог сказать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное