Лариса Миронова.

Непотопляемая Атлантида

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

…Итак, пока у нас выделилась ведущая пара языков. А в нашем мире всё парно. Человек – это тоже пара: смысловое биполярное поле – сознание и подсознание.

Утвержение: Подсознание управляется скрытыми значениями слов и символов системного языка мозга, а сознание – обычным словом. Думаете, почему разгораются такие жаркие баталии по поводу сноса памятников, названий улиц, флагов, вообще государственной и всякой другой символики?) Вот потому же – эти символы и есть скрытые сигналы извне нашему подсознанию. Вывесили в качестве государственного стяга триколор – андреевский влаг торгового флота, (сразу поясню для стукачей – это не попытка оскорбить или осквернить государственную символику, а как раз наоборот: попытка понять причину именного такого смыслового насыщения важнейшего государственного символа) так и встала вся страна (ну полстраны) за прилавок или двинулась в челноки и торгует себе с упоением, и дела до иного нет, заводик так какой-никакой построить, электростанцию… Но мы отвлеклись, однако. Перейдём же к анализу как будто бессмысленных выражений. Слово «абракадабра» – это типичная бессмыслица. В средние века повторением этого бессмысленного будто бы слова лечили лихорадку. Обратимся к арабскому: получим «врачевал он, врачевал»…(бра = вра = врач, варвары = берберы = врачеватели). Смысл очевиден. А теперь обратимся к таким вот непонятным идиомам. «Лапшу на уши вешать». По-арабски, по Вашкевичу, «лф йши на уйши вша айт» означает буквально «крутить, вертеть обманывать»… А если и на сей раз попробовать обойтись без арабского? Ведь «лапша» могла оказаться и нашей, от отечественного производителя: «лушпа-йки» в белорусском (и старо-русском – это шелуха, очистки, всякий мусор, короче. Вот и значит это, что человек не хочет, чтобы ему уши засоряли всяким мусором, то есть глупостями всякими. А как же тогда арабы? А что арабы. Они, во время совместных работ, слышали просто, как говорят это русские и преобразовали привычное выражение в созвучное своему языку, но с тем же смыслом. Арабы едят лапшу, а вот картошку, наверное, тогда вряд ли чистили три раза в день. Так надо или не надо смотреть в словарь арабского языка? Надо, потому что он есть. А вот словарей древнерусского языка ещё поискать. А уж свободно говорящих на древнерусском с улиц давно замели. Так что где вы ещё услышите про лушпайки типа лапша? Разве что в арабской столовке. Или если с батькой Лукашом пообщаетесь за рюмкой чая… Вот и молодцы арабы – сохранили наш великий и могучий, за что им аглобальное товарисчецкое СПБ! Ну вот вам ещё пример: «носить воду решетом». Это каким же клиническим адиотом надо быть, чтобы идти к реке или иному источнику воды с решетом! Но если представим себе, как работают на больших стройках, передавая по цепочке какой-то предмет или то же ведро с водой, то очень легко себе представим, что кирпич, возможно, и доберется до места в целости, а вот ведро с водой прибудет в точку назначения полупустым – вода расплескается. А откуда тогда взялось «решетом»? А это всего лишь искаженное «чередом», то есть, передавая из рук в руки.

И без арабов всё ясно. Но и ещё один смысл у этого выражения может быть – однако, более ранний. Если вспомним выражение «чудеса в решете» (это точно не вода), а также св. Алексия – человека божия, который море переплывал в решете опять же, ну и ещё одно великого деятеля вспомним, который посуху море переходил, то тут же и догадаемся, о каком таком «решете», в данном случае, идёт речь – всё о той же «мечети», то есть ракете, которую мечут (запускают) в небо. Передвижной такой храм – для доставки миссионеров на работу. Действительно, досталять воду таким способом дороговато, даже в засушливые районы типа Сахары. А вот предположить, что белые боги прилетали к аборигенам на ракетах, вполне можно: предания хранят множество тому свидетельств. Только не будем заморачиваться пришельцами из космоса – этот «космос» был рядом, на Средне-Русской равнине. Легнеда о пришельцах с неба возникла много позже, когда руским словом Вселенная стали называть весь звездный мир.

И, пожалуйста, положите булыжники на мостовую – с этим устрашающе вопиющим фактом всё равно рано или поздно придется смириться. Теперь перейдём к весьма популярным в идиомах собакам. «У попа была собака…» – здесь вроде всё понятно. Но когда говорим о том месте, «где собака зарыта», то это уже совсем другая собака.

Но почему её постигла та же участь? Ещё одна собака, на этот раз – сильно усталая: «устал, как собака». На собаках, конечно, ездят, но не всюду. С чего бы собаке сильно уставать? Скажут, да, собака устает, потому что много бегает. А вот и нет. Как только животное убегалось, оно тут же сваливается куда-нибудь в укромное место отдыхать. Устает лишь то животное, которое человек ЗАСТАВЛЯЕТ работать. Собака в уголке Дурова, конечно, устает. Ну а повешенные, да ещё на человека, собаки? Опять на кого-то «всех собак повесили»! И это означает, что человека попросту оклеветали! Теперь съеденные собаки. Да, собак едят, но далеко не все. Не будем показывать пальцем. У нас их точно не едят нормальные люди, даже поп, которого собака оставила без мяса, и, скорее всего, это было не в пост – иначе с чего бы попу так сильно разозлиться? – эту шкодливую собаку не съел, а закопал. А вот говорят это повсеместно. И вообще – у нас собака друг человека. Так что ни при каких обстоятельствах поедание собаки нормальными людьми невозожно. Ещё одна собака – теперь уже в ранге инкогнито: «ни одна знакомая собака не встретилась». Грех не сказать о собаке, которая ХУЖЕ человека. Человек, названный «собакой» – это заведомо плохой человек. А поляки и вовсе ругаются «пся крэвь» (песья кровь, то есть существо низшее). И что это за собака? Может быть, та, которая не нуждается в пятой ноге? Нет. Ведь у «знакомой собаки» – очевидно две ноги. Вы с этой «собакой», возможно, вместе в пивную или в кино ходили. И вас пускали. Ещё больше удивления вызывает тот, кто предложил этой собаке пятую ногу. Одно из двух: или у него много лишних ног или с головой проблемы. А есть и ещё одна собака, не такая, как эти, странные, а просто собака, которая бегает по нашим улицам или валяется на солнышке посреди тротуара, если местная, и, к тому же, коротко знакома с продавщицей из цветочного киоска, к примеру. Откуда это слово к нам пришло вообще? В иранском, тюркском это слово тоже тёмное. Одна «Симаргла» – «летящая (по небу) собака» – чего стоит! (Ну вы и молодцы – сразу уже подумали о летающих колесницах! Преждевременно, хотя и верно.) В арабском же слово собака – «сбк» – «сибак» означает «гонка». Причастие – гончая, но применяется это к лошади, а не к собаке типа пёс. А вспомните ещё Казбек. Это и гора (ну и папиросы такие элитные были), и кличка лошади. А «казбек» это та же «сбк» – лошадь по-арабски… Тогда «устал как собака» означает: устал, как лошадь после скачек. Эта же лошадь, а не собака – в проблеме с пятой ногой. Если написать по-арабски «пятая нога», то получится «упустившая выигрыш». И правда, кому нужна такая незадачливая лошадь, если речь идет о скачках? А на неё поставили. Ай-я-яй… Знакомая собака – здесь, очевидно, «сабек» имеется в виду – то есть причастие от слова знакомый: «знакомый когда-то», старый знакомый. Это не ругательное выражение, потому мы и не обижаемся, когда слышим о друзьях, которых не встретили. Просто есть некая досада от самого факта не встречи. А хотелось, наверное, поболтать или по пиву… А не с кем. Та же необидная собака в ситуации, когда кто-то на чём-то «съел собаку». Это и вообще часть арабской пословицы, которая означает: «Его дела обгоняяют его слова». То есть речь идёт о человеке дела. А что же с той несчастной зарытой собакой? Расслабьтесь, никто собаку не зарывал. Просто арабское слово «зариат» означает «причина», а «собака», в данном случае, тоже просто служебное слово. Так что всё вместе это: «Вот такая причина была». Повешенная на человеке собака – это от арабского слова «вишайат» – клевета. Понятно, да? А «собака» опять служебная, просто связка. Так что, все русские идиоматические «собаки» оказались вполне на месте и вменяемы, а вовсе не сошли с ума, и люди ничего не перепутали. А вот русская чистопородная собака означает всего лишь «та, что СБОКУ», понятно тоже – ведь собаку охотник приручил для своих неотложных нужд. Арабу, конечно, ближе лошадь – она у него СБОКУ: «сабека», гончая, скаковая лошадь. Но это, возвратимся в стихию русского языка – уже «ЗАБЕГ»? Короче, всё смешалось в доме. Облом… Отдельно можно поговорить о языке этих милых животных – языке звуков и жестов, когда животные общаются с человеком. Но коды мозга, как мы уже заметили, будут общие. Помимо собаки есть и ещё весьма интересное животное, в нашем языке обозначаемое словом – коза. На ней тоже ездят, её дерут, её отправляют в отставку. А всё, опять же, просто: «коза», выписанная арабскими буквами – «судья». А «сидар каза» («Драть как Сидорову козу») – это всего лишь «решение судьи». А дядя Сидор вообще отдыхает. То есть: «наказать согласно приговору». Но «каза» – это и «казнь» по-русски, а казак – это тот, кто наказывает. А город Казань – столица правосудия, то есть Рим своего времени. Отсюда, мы помним, и ещё одно слово «газета», то есть буквально – «дело» или «рассказ», «сказание» («казати»). Так что хорошо нам известные из литературы «сказания» – это и есть наши древние газеты. Так что оставим-ка немцев и итальянцев, а заодно и французов, которые якобы придумали газету и даже само слово (от названия монеты), в покое. Здесь, очевидно, назвали денежку «маленькой казной», то есть «казеттой» (маленькое такое сокровище). Так что между СМИ и деньгами тогда не было столь прочной порочной связи – чтобы уж совсем напрямую одно и то же… Газеты продавались, конечно, но продажными вряд ли были, во всяком случае – чтоб настолько… В таком серьёзном деле, как СМИ, не может быть незначительных случайностей. А глагол «казать» (рассказывать) – бесспорно одно из главнейших слов русского языка. Правильнее будет сказать, что в Европе в эпоху просвещения это дело поставили на поток, благодаря тогдашним новым технологиям и новому социальному заказу: общество и армия должны были срочно получать текущую информацию – в Европе ведь большая каша заваривалась – начиналась повсеместная буржуазная перестройка… Да, газеты рассказывают (кажут) читателю о разных делах, вот и всё. Потому и «казеты» (газеты). Но если древнерусские газеты рассказывали о делах прошлого, ну и о современных, если это было очень важно, то новые газеты Европы оперативно рассазывали гражданам о текучке. А вообще-то для текучки издревле существовали летописи, но их писали как отчет для потомков. Судебное дело опять же. Так что это наше древнее, общее с татаро-арабами слово – газета. Кстати, это слово – дело – часто присутствует в названии разных современных и старых газет. А на «козе не подъедешь» – означает: не решишь дело в обычном, правовом порядке, только на кривой козе можно подъехать… то есть пойти в обход закона. А русское слово «сказать» (в старом произношении «казать») означает, конечно же, рассудить, а не просто ляпнуть что попало. Так что желтую прессу, в строгом смысле, нельзя называть газетой. Вот откуда особое отношение к слову в русской традиции – из глубины просвещенных веков!

Выводы. Мы видим, как слова, перекочевывая в другой язык, иногда радикально меняют предмет, к которому они относятся, но сохраняют при этом сущностный смысл действия, как это имело место в случае «собаки» и «лошади» в русском и арабском. Можно даже предположить, как это было. Вот встречаются два человека, говорящие на разных языках, и начинают учить друг друга своему языку. Один другому говорит или показывает жестами: «Ну, собака, это то животное, которое всегда сбоку от тебя». Ага, смекнул араб, я понял, по-нашему это лошадь. И вот они создают общий такой эсперанто, как видим, на базе русского. И вежливый араб начинает называть свою лошадь собакой. Постойте, кто-то скажет, да «лошадь» ведь – татарское слово! Кстати, о татарах. Если бы это был разговор между русским тогдатошних времен и татарином, то есть речь шла бы о первой древнеисторической их встрече, и если бы русский взялся объяснять татарину, что такое собака и называл бы её «псом», «песиком», то татарин тут же схватил бы на руки кошку (или за хвост) и закричал бы радостно: «Песи! Песи!». И сколько бы русский ни доказывал, что кошка вовсе не пес, татарин упорно стоял бы на своем, или… согласился бы, что кошка, на худой конец,… корова, потому что в татарском есть ещё одно, помимо «песи», название кошки – «ана мэче» (она мычит). Но тут уже, очевидно, фронтальное наступление русского языка – это явно слово из русско-татарского эсперанто, потому что, скорее всего, кошка не мычит, а мяучит. Ну да не будем татар учить говорить. Если хотят, чтобы татарская кошка мычала, пусть мычит. Тем более, что и татарский кот тоже мычит – «ата мэче», короче – настоящий атаман мачо. И псом его почему-то уже не называют. Опять, похоже, та же драма: у истинного татарского кота сначала не было жены. В ту самую пору, когда ещё не было русско-татарского эсперанто и не появилась на свет татарская кошка типа пёс. Ну да, он же – мачо. Мычит, и сильно. Особенно в марте. Что, заметим, ничуть не мешает нашим котам мяучить, а вот корове – мычать… Да, так вот опять к вопросцу о лошади.

Это уже гораздо более поздняя история: если вы прочтете это в словаре русского языка 13 века, к примеру. А словари, как и историю, пишут победители. Могут ли они удержаться от соблазна и не приписать себе заслуг слегка побольше? Но если мы посмотрим сквозь призму языка вглубь веков, то увидим, что «лошадь» – это та, которая шагает (топает) по лужам, то есть это способ передвижения по местности, мало приспособленной для ходьбы пешком. Она же – кобыла. Он – конь. (Забегая вперед, замечу – здесь корень «к». Ава-ала – (обыла) – священная особь женского рода. Он – к (он)ь – особь мужского рода. О значении звука «к» будет отдельная глава, это очень важно и многозначно. Там мы ещё раз вспомним козу с её острыми рогами, копье, кипу, купола и всё-всё, что имеет остриё на конце, то есть колет. Также мы видим, как возникает путаница, когда иностранное слово остается в языке по какой-то случайности, а потом уже, по прошествии долгого времени, когда эта причина напрочь забылась, оно, это слово, начинает обрастать совсем иным, однако привычным для носителя языка смыслом. Так, современное иностранное слово «интернет» нередко уже в неформальном общении употребляют в смысле «тырнет», то есть место, где у тебя могут что-то стырить или ты можешь совершить это неприглядное действие по отношению к чужой интеллектуальной собственности. Или ещё одно значение слова «тырить» – обидеть (оттырить). Верно, именно здесь, в сети, всевозможное хамство может существовать абсолютно безнаказанно – прикрылся ником и резвись. А вот попробуйте вы об этом заявить – вам тут же модератор пришлёт предупреждение о нарушении законодательства и угрозах а адрес третьих лиц. А лингвисты будущего будут в споре рвать антенны на головах своих оппонентов, доказывая, что «интернет» означает вовсе не «украсть» или «обхамить», а просто это какая-то непонятная «международная сеть»… И доказывать, что любимый напиток российской молодёжи на стыке двух тысячелетий не родная «РЕРЯ» от отечественного производителя, а какой-то там занюханный (весь из химии) американский «ПЕПСИ», а популярная зубная паста населения России и её окрестностей вовсе не «Бледный мент», а какой-то непонятный опять же «Блендамет». С бледным ментом-то всё понятно – каждый знает, пусть хотя бы понаслышке, как умеют они зубастые морды чистить (можно и вовсе без зубов остаться). Так и появляются темные места в старинных текстах – или рождаются вообще малопонятные идиомы. А всё из-за того, что непослушные слова из разных языков без всякой регистрации или хотя бы шенгенской визы вольно слоняются туда-сюда по общему языковому пространству и забредают куда ни попадя. Однако поговорим более подробно о всякой живности в идиомах. Вот такой выразительный оборот: «биться как рыба об лёд» весьма красноречиво говорит о тщетности неких усилий – не пробиться к воде брошенной на лёд бедной пойманной рыбе. Вроде всё гладко – и по смыслу и по форме. Но вспомним реку зимой – рядом с прорубью льда не видать, он припорошен или даже покрыт снегом. Да и рыбаки вроде не швыряют рыбу через плечо, а куда-то её всё-таки складывают. Ну что ж, перепишем эту идиому арабскими буквами, так, чтобы в корне было не меньше трёх согласных (такое правило арабского языка). Тогда «облёд» – корень «блд», даст глагол «табаллад», что означает – неспособный ни к чему. И опять же, допустим, что это выражение арабы подслушали краем уха и заучили, слегка переиначив на свой манер, но полностью сохранив смысл, и поищем в своём языке понятное нам выражение – но без этой истеричной рыбы. Лёд арабы у себя на Ближнем Востоке вряд ли видели, в последние особенно времена. А вот мы зато знаем (хотя бы в кино видели), как трещат и колются льдины в ледоход, а если ещё и слегка рвануть в тротилловом эквиваленте? Вот и получим этот самый «рыбаб лёд» – то есть «рваный лёд», «рвал лёд» (б = в, в арабском, а «в» и «л» и в русском нередко меняются позициями, даже есть такой устойчивый дефект речи). Ледоход – как символ впустую потраченной энергии. Никто до сих пор не придумал приспособить динамомашину к этим «рваным льдам». И рыбы сидят на дне тихо, даже оглохли слегка, если, конечно, насчет тротилла всё верно. Так что получается, дело порядком запутано – по причине «испорченного телефона», детская игра такая была. Ладно, на место! К собакам. Похоже, мы нашли водоплавающую родственницу нашей идиоматической «собаки», которой не нужна пятая нога. Ну и что это за рыбина? «Рыбх» – это по-арабски доход. (Очевидно, кроме известных уже нам пахарей, имелись ещё и рыбаки, которые продавали свою рыбу и имели от этого доход. Наша Лингво-Вселенная стремительно заполняется всяким сущим… Уже есть биржа труда и прибыльная торговля. А это – рынок. Весьма продвинутое общество, однако. Ну и, конечно, уже ведутся дискуссии по поводу неэкономно используемых ресурсов. Неужели и у них тоже свой Чувайс был – типа «рыжий за всё в ответе»? «Биться» можно сопоставить с близким по смыслу и почти также звучащим арабским словом, которое означает «искать», «домогаться». Сложим всё вместе и получим: «неспособный даже искать доход», то есть «работать прибыльно». А в нашем, чисто русском варианте, без испорченного телефона, получится: типа «ищи ветра в поле» – лёд-то этот рваный, в конце концов, растаял… Так мы получили абсолютно точное толкование ещё одной темной русской идиомы, стоило лишь обратиться к арабскому словарю, – а могли бы и вовсе не обращаться. Здесь, забегая вперед, замечу и ещё одну весьма важную вещь: население арабского востока (турки, в том числе) абсолютно чисто произносит русские слова, когда говорит по-русски, (некоторые лишь смягчают «л») даже если это всего несколько фраз, даже если этот человек просто повторяет за вами какое-то русское слово, по-русски вообще не говоря. И дело здесь вовсе не в каких-то врожденных лингвистических способностях – это говорит о другом: арабы турки нам по языку генетически не чужие. Ведь каждый знает, как неважно говорят по-русски (всегда со специфическим акцентом) уважаемые кавказцы, прибалты… И как трудно избавиться от диалектных особенностей произношения. Список сами можете написать. И как трудно выучить иностранный язык настолько, чтобы по произношению вас не могли отличить от аборигенов. Доктор Хиггинс сделал на этом состояние. Теперь возьмём весьма странную птицу. Это будет голый пернатый – «гол как сокол». Куда же девались перья несчастного? Идиома говорит о бедняке. Однако сокол вовсе не та птица, которая влачила жалкое существование, побираясь крохами на паперти. Так в чём же дело? Есть попытки прояснить тёмный смысл идиомы происхождением этого слова от стенобитного орудия сокол в виде чугунной болванки на цепи. Но тогда почему так назвали болванку? Арабский корень «скл» это тоже русское заимстовавание, он в арабском как раз и означает «оголять», «скалывать». А ведь это знакомые нам, бесспорно русские слова: «сколоть», «сколотить», «склеп», «сколупнуть». У этого арабского слова «скл» есть синоним «глй» – открытый, голый, тоже вполне русское. То есть получаем просто русско-арабский семантический повтор типа «противно-мерзко» и т. д. В нашем случае: «гольём голый». Так что – ни сокола, ни болванки тут нет. Итак, в нашем русско-арабском эсперанто обнаружено ещё одно абсолютно общее слово: «голый». Но в арабском голый имеет синонимы: ясный, открытый. (Как и у нас.) А «гало» – свечение, солнце. Теперь обратимся к устойчивым русским выражениям: алое солце, ясное солнце, чистое солнце – эти выражения применяют, в жанре похвалы, и к человеку. Понятно, что это всё тот же семантический русско-арабский повтор.

Заметим, что выражение «гол как сокол» в русском языке не имеет уничижительного смысла, скорее, это горделивая бравада, если человек говорит о себе – песня: «А я гол как сокол, пою-веселюся»… То есть: «А я, чисто солнце ясное, пою-веселюся». А почему нет, в таком случае? Теперь понятно, почему он так гордится – он-то о себе правду знает (что он – солнце ясное), а вовсе не потому, что он очень бедный человек… Вот и наметился уже в нашей лингвистической Вселенной некий социальный подтест – те, кого мы исторически привыкли считать бедными и сирыми, на самом деле были очень гордыми и весьма значительными людьми. К тому же – веселыми. Что же касается арабского корня «скл» – голый, то есть не покрытый растительность, то он присутствует в русском языке в виде слов «скула» – на ней не растёт борода, «скалить зубы», «оскал». Или – скала (абсолютно лысая гора), скол опять же. Не путать со словом «склонить» – здесь с – приставка, а корень – «клон». Ну, раз уж мы заговорили о птицах, поговорим тогда и о соловье-разбойнике. Как же эта птаха малая стала таким грозным злодеем? Что это за такая парочка – конь и трепетная лань в одной упряжке? И что вообще бьёся на дорогах, кроме разве что судеб жертв? Какой такой раз-бой имеет место быть? В арабском это будет «рас забба» – голова волосатая. Пока не будем заострятся на расистском аспекте этого наблюдения: «рас» – всему «голова» (кто такой? Ну расеянин, конечно, – то есть мы с вами, наш славный (то есть славянский) предок. Видите теперь, как всё ужасно запутано? К тому же, это арабы так решили, мы здесь причем, мы просто не возражали. А что? Кто-то против? Так пусть тоже пишет в графе «национальность» – славянин, я не против. Сорри, конечно, «раша», то есть крайний. И будем вместе отвечать (на вопросы потомков – Куда Русь заныкали?). Однако, отвлеклись. В русском ведь есть синоним: «голова забубенная» – отчаянный человек. Вот он и есть разбойник. В арабском «забба» и «забуба» – синонимы волосатости, а длинные распущенные волосы и до сих пор символ непокорности. Укрощая женщин, перво-наперво покрывали им головы платками, чтобы уберечься от чародейской силы длинных волос. На волосе до сих пор цыганки гадают. Быстро отвернитесь. А иудеи и вообще решили этот вопрос радикально – всех женщин побрить: дома в платках пусть ходят, если затылок мерзнет, а на службу – в париках. С чего бы это Вритни голову побрила? А битлы – общепонятный мировой символ – свободы секса и души. Так что прически – это серьёзно.) Тут можно пофантазировать ещё и вот на какой счет: можно предположить, что первые и самые жестокие шайки на больших дорогах были женские. Конечно же, женщины эти были без педжабов. На Руси это явление точно имело место быть – в 14 веке. Когда женщин стали вдруг лишать привычных для них в прошлом свобод и прав, а их красоту – мерить пудами, самые отчаянные и уходили в разбойники. Женских бригад на больших дорогах тогда было подавляющее большинство. Вот у нас уже в нашей Вселенной идёт борьба за права человека – пока за права женщин. Нормальный такой мир получается, ничуть не хуже нам известного из повседневности. Да, мы помним про газеты и судебные дела, конечно. Значит, грамотный народ был, разборчивый – уж точно. Но когда конкретно это было у арабов? И тут мы вспомним библейские египетские казни – когда вдруг бог в наказание наслал несметное ЖАБ! Их, этих злосчастных жаб, всяк толкует по-своему. Постойте, а не наши ли это жабы? То есть знакомые уже нам волосатые бандюки и простоволосые бандючки – разбойнички с большой дороги? Не иначе как они. Вот и в религиозных толкованиях наша теория опять пригодилась. Слышите, как устрашающе трещит привычная Вселенная по швам? Вот ещё интересный момент: и наши и арабские этимологи почему-то очень не любят обсуждать именно это темное место (наши предлагают считать, что «забубенная голова» от карточной масти бубны – явный бред! А почему не трефовая или хотя бы голова пик? А арабы предлагают тоже очень смешное толкование – дескать, это от верблюда пошло, мол, когда у него слишком длинная челка, он не видит дороги и потому начинает сдуру колбасить.) Похоже, просто опасаются из политкорректности, что это заставит ещё далее залезть в дебри толкований священных текстов, и вообще истории, а этого нельзя. Это сколько ж академиков без работы останутся?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное