Лариса Кондрашова.

Приключения наследницы

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

Перехватив мой взгляд, Федор Матвеевич кивнул своим мыслям.

– Я раздобуду для нее корм. Кавалеристы поделятся. – Он рассмеялся чему-то своему. – Смешно сказать, я предложу им обменять штаб-ротмистра Глебова на два мешка овса.

И в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил:

– Попался нам тут один армейский кавалерист. Лихой, говорят, рубака. Но и питух изрядный. Выпьет и начинает бушевать. Три жандарма понадобились, чтобы его утихомирили. А к тому же в пьяном угаре он что-то такое болтал… Приходили из полка за него просить, а я как чувствовал, не стал торопиться с его освобождением… Так что, по рукам?

Впрочем, граф тут же спохватился, что разговор между нами напоминает скорее торг между двумя приятелями, чем разговор между представителем официального ведомства и гражданским лицом, вовсе не обязанным содействовать планам полковника Зотова.

– Минуточку, княжна, для начала я хочу познакомить вас с поручиком Зиминым.

Он позвонил в колокольчик – отчего-то я считала, что в таких ведомствах, как Особенная канцелярия, их не должно быть, – и в кабинет заглянул его секретарь, адъютант или… не знаю, как называлась должность этого человека.

– Поручика Зимина ко мне!

– Слушаюсь!

И менее чем через минуту в кабинете возник… человек-медведь. Я ожидала увидеть кого угодно, но не такого великана! У меня даже сердце екнуло. То ли от удивления, то ли еще от чего-то.

Поручик, по моим представлениям, должен был выглядеть худощавым молодым человеком среднего роста, даже чуточку субтильным… Ведь ему не надо было ни с кем бороться, а пользоваться лишь извилинами своего ума.

Прежде я почему-то считала, что слишком большие люди не очень умны. Наверное, из-за бабушки, которая порой ворчала: «Велика Федора, да дура!» Но по глазам поручика не скажешь, что он неумен. Ум в них прямо-таки светился. Да и двигался он вовсе не как медведь, а легко и плавно, несмотря на свою немалую величину.

– Знакомьтесь, поручик, это княжна Болловская… Дочь генерала Михаила Каллистратовича Болловского.

Я протянула поручику руку, и он ее с шиком поцеловал. Нет, недаром держит его при себе хитроумный Зотов! И в войну, наверное, этот Зимин заработал награды не только своим сложением Топтыгина… Да и разве стал бы Федор Матвеевич посылать со мной человека, в ловкости которого он не был уверен?

А впрочем, какое мне дело до его деловых качеств?

– Вы будете сопровождать княжну до ее имения – продолжал говорить граф, – где поможете… разобрать бумаги ее отца, паче чаяния таковые найдутся. Француз вроде те места прошел стороной, но кто знает…

Француз прошел стороной! А мы с Амвросием чего только не передумали. Даже за разговором при свечах, можно сказать, укокошили нашего управляющего, а он скорее всего жив-здоров… Но тогда почему он не пишет и не передает деньги, как делал это прежде, регулярно из года в год?

– Да, и отведи к дому княжны в Поварском трофейную лошадь.

– Мы же почти продали ее линейщикам!

– Почти, да не продали.

Как там вы ее называете? Дуня. Вот Дуня и повезет вас с княжной в ее имение…

– С Хелен и Сашкой, – торопливо добавила я.

Но Федор Матвеевич не обратил внимания на мои слова и продолжал свои наказы поручику:

– Да, вот еще что: придут опять хлопотать за Глебова, скажите, чтобы провели их ко мне. Мол, я рассмотрел дело, но для его успешного разрешения имеются некоторые условия.

Поручик проводил меня к выходу, на ходу интересуясь:

– Вы когда собирались ехать в поместье, ваше сиятельство?

– Чем скорее, тем лучше, – довольно резко ответила я, невольно перенеся свое раздражение на Зимина. – Кажется, все зависит от вашей Дуни. Если она способна везти карету, то не позднее завтрашнего утра.

Терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают. А тут из-за какой-то паршивой лошади придется неизвестно как долго мириться с присутствием подле меня постороннего человека. Меня совершенно не интересовало их дурацкое письмо!

Я и сама не знала, почему злюсь. Может, из-за насмешки, которая чудилась мне в глазах поручика?

– Вообще-то эта Дуня не моя, – улыбнулся Зимин, – но, думаю, в течение часа смогу ее привести. К тому же придется еще нажать на кавалеристов насчет корма для бедной старушки…

– Как – старушки?! – возмутилась я. – Господин граф говорил, что лошадь вовсе не стара.

– Правда? Наверное, начальству виднее. Если командир говорит «не старая», значит, будем считать ее молодой.

Тут я не выдержала, повернулась и пошла не прощаясь. Мне стало казаться, что этот поручик просто надо мной издевается!

В любом случае без лошади мне не обойтись. Нам не обойтись. А ведь со мной собирается ехать Хелен. Вчера она так и сказала:

– Возьмите меня с собой, княжна! Куда угодно, хоть в имение, в сельскую глушь, я на все согласна!

Между прочим, наше Дедово не такая уж и глушь, а вполне современное поместье. Мой папа объездил всю Европу, побывал в Англии и потому не мог не привнести в устройство имения всех новшеств, каковые он там видел.

Конечно, Дедово не шло ни в какое сравнение ни с Останкином, ни с Кусковом, известными своей роскошью, или иными поместьями богатых царедворцев, где их именитые владельцы могли устраивать все, что угодно. Одни только ландшафтные парки чего стоили! И уж они моим родителям были просто не по карману. Не говоря о приемах многочисленных гостей, исчислявшихся сотнями.

Но при этом у нас имелся партер с газонами и цветниками, а также фонтан, устроенный перед домом. Позади дома выкопали пруд, направо от которого, с северной стороны, устроен был грот. Чтобы придать ему достоверности, в имение привезли кусок скалы, а налево построили самый настоящий лабиринт, достаточно запутанный, так что детям позволялось в него заходить только в присутствии взрослых.

На южной границе поместья, там, где прежде находился обыкновенный деревенский пригорок, привезенный папой из Англии геодезист провел настоящий ручеек, отведя его из основного русла и вымостив камнями. Подпитывавший прежде заболоченное место, ручеек стал радовать нас прохладой и чистой прелестью, как и беседка, нарочно устроенная подле него. В самом его широком месте через ручеек был перекинут белый каменный мостик, которым обычно восхищались наши гости.

Потому так горько было мне слышать предположения о том, что наша усадьба, может быть, разграблена французами, а то и нанесен ей куда больший ущерб, ежели в тех местах происходили военные сражения.

Замечание Хелен о глуши – в Дедове, естественно, она ни разу не бывала – так, оказывается, задело меня, что и стали приходить на ум все эти детали устройства нашего поместья, где я, между прочим, хотела бы жить, никуда не уезжая.

Правда, моя бедная матушка наверняка сказала бы:

– Это оттого, моя дорогая, что ты не жила здесь всю зиму. Когда снегом засыпаны пути-дороги и никаких событий не происходит, кроме каждодневного откапывания лестницы, а то и входной двери. Когда снег идет целыми днями, его порой наметает столько, что человек ходит по дорожкам, как по окопам, и со стороны не видно даже его головы.

Но не копать нельзя, потому что тогда оказываются засыпанными и амбары, и кладовые, а как без них?

Зато весна в Дедове – праздник души. Цветущие деревья, газоны с зеленой травкой, фонтан, который к маю чистят и белят, чтобы потом наслаждаться журчанием его струй. Мраморная фигура грустящей девушки, с которой связана красивая легенда…

Но сейчас мне не до грусти. Сашка, конечно, парень шустрый и оборотистый, но он от рождения всего лишь исполнитель. Ждать от него каких-то самостоятельных действий не приходится. Так что мне надо вернуться, распорядиться, чтобы он осмотрел карету и, возможно, отыскал каретника, чтобы привести ее в порядок. А потом проверить упряжь, и когда к нам доставят не очень старую лошадь, обещанную графом Зотовым, то можно будет без промедления впрячь ее в карету…

Я взяла извозчика и поехала к своему дому.

А в нашем московском доме, точнее, во флигеле, царило оживление. Сашка вовсе не стал дожидаться от меня распоряжений, а вытащил из сарая карету – уж не знаю, кто ему в том помог – и теперь, склонившись над колесом, зачем-то прокручивал его и мазал какой-то мазью.

– Ну и как мы на ней поедем? – желчно поинтересовалась я; только что сокрушалась о неспособности Сашки к самостоятельным действиям и уже недовольна, что он занимается каретой без моего указания.

– О, ваше сиятельство, – расплылся он в улыбке, – Ленкин Джим притащил лошадь. Поставили ее пока в конюшне, но лошадка справная, до Дедова дотянет.

Меня покоробило столь амикошонское упоминание Хелен – Ленка! – и я справедливо стала полагать, что если в ближайшее время не возьму бразды правления в свои руки, они покатятся своим чередом без моего участия.

– Нашу горничную зовут Хелен, – напомнила я Сашке высокомерным тоном, которым мы, Болловские, владеем в совершенстве и в случае чего умеем поставить на место любого. Тем более зарвавшегося крепостного. – И чего это так расщедрился какой-то Джим? Он хоть догадывается, что нам нечем платить за его лошадь?

– Догадывается, – отвел взгляд в сторону Сашка, и я чуть не захлебнулась от возмущения: мой крепостной перешел всякие границы! Еще не хватало, чтобы о нашем разорении знали иностранцы. Что он там наплел англичанину? И чего вдруг тот оказывает незнакомому человеку такую помощь?

Впрочем, я тут же взяла себя в руки. Слуги не должны думать, будто их господа не умеют владеть собой, что говорит об их слабости и неумении управлять своей собственностью, включая управление крепостными.

Моя кормилица порой приговаривала: «Взяха любит даху». Меня это смешило, потому что было непонятно. Позже я-то разобралась, что, взявши, надо отдать, и теперь насторожилась от неожиданной щедрости незнакомого мне англичанина.

– Говори, – строго сказала я, – что ему от нас за это нужно?

– Помилуй, матушка-княжна… – заканючил Сашка, и я сразу поняла, что этот пройдоха что-то пообещал от моего имени. – Джим хоть и иностранец, а после войны чувствует усталость и хочет отдохнуть где-нибудь в уютном уголке русской природы, где он сможет побыстрее забыть о перенесенных страданиях…

Вот ведь как заплетает! Если Сашка провинится, он всегда частит и улещивает, и в глаза заглядывает. У меня даже имелось подозрение, что, кроме лошади, Джим подарил ему монетку-другую, против чего тот не мог устоять, потому что выданные ему Амвросием деньги на дорогу потихоньку таяли, новых поступлений в ближайшее время не ожидалось, и это обстоятельство беспокоило моего крепостного.

– Какие такие страдания! – возмутилась я. – Насколько мне известно, в нашей войне с французами англичане не участвовали. Устал он, видите ли! Уж не думает ли этот Джим, будто наше Дедово – пансион для уставших иностранцев?!

Сашка благоразумно помалкивал, так что получалось, я разговариваю сама с собой.

– Он узнал, что мы едем в имение вместе с Хелен? – попробовала догадаться я. Ничего другого в голову мне не приходило.

– Вы, наверное, думаете, будто он за Хелен ухаживает? – удивился Сашка. – Он с ней просто говорит на своем языке. Вроде как душу отводит. Они-то и знакомы совсем недавно. Да и как такая верста коломенская нормальному мужчине может понравиться? В ней же нет никаких… выпуклостей. Доска и доска!

– Александр, ты слишком разговорился, – холодно заметила я, – а насчет того, что Джим собирается отдыхать в поместье без ведома его хозяйки…

– Ваше сиятельство! – взмолился испуганный Сашка. – Я ему ничего наверняка не обещал. Сказал, мол, с княжной говорите, а я что, я человек маленький.

Подозреваю, он получил от Амвросия самые строгие наказы насчет того, чтобы меня слушаться беспрекословно, в противном случае тот пригрозил всевозможными карами.

Кажется, по мере взросления я приобретаю черты характера, свойственные скорее старой деве, а не девице на выданье. Во всем мне видится покушение на мой авторитет. Если подумать, то он либо есть, либо его нет, и вряд ли можно заработать его палкой…

Потому я убрала из разговора нотки желчи и спросила Сашку:

– А как ты нашел нашу карету? Выдержит она… четырех человек? Не развалится по дороге?

– Карета крепкая, – сразу приободрился Сашка, довольный переменой разговора. – Но почему четыре человека? Джим верхом поедет, у него конь под седлом – залюбуешься!

– С нами поедет один… поручик. – Я решила, что должность Зимина можно не скрывать, а вот все остальное, надо думать, государственная тайна. – Император принял решение оказать семье погибшего генерала некоторую помощь и посылает к нам… вроде как инспектора. Он посмотрит, сколько денег потребуется на устройство в Дедове прежней жизни. Возможно, нам выделят некоторую сумму…

Это же надо так неумело врать! Кто, интересно, станет платить мне деньги?.. Кстати, а ведь я об этом не подумала! Амвросий тоже не сообразил: мне наверняка положена пенсия за отца. Пусть она будет и не слишком большой, но на первое время мне бы хватило. Странно только, что Федор Матвеевич ни словом о том не обмолвился. Получилось, что в разговоре с Сашкой я сначала выдала желаемое за действительное, а потом подумала, почему бы желаемому и не стать действительностью…

Я так увлеклась собственной идеей, что едва опять не побежала в Особенную канцелярию, желая решить этот вопрос немедленно. Но потом сообразила, что смогу поговорить о том же с Зиминым – может, что-то он мне и посоветует.

Поймав себя на некой разбросанности чувств, я поняла, что пора остановиться и осмотреться. Иными словами, сесть и подумать, расставив обрушившиеся на меня события в нужном порядке.

Лучше всего было посидеть немного в кондитерской, что недавно опять открылась поблизости от нашего дома, как между прочим сообщила мне Хелен, и там, за чаем с пирожными, спокойно порассуждать о том, что я имела на сегодняшний день.

Я села за столиком у окна и заказала себе одно миндальное пирожное и одно со взбитыми сливками. Как давно я не посещала кондитерской! Народу здесь было немного, наверное, жители окрестных домов еще не были о ней осведомлены. А возможно, пока им просто было не до того…

Итак, неожиданно нашлись даже не одна, а две лошади, чтобы везти карету в Дедово. Но и ту и другую мне отдавали в обмен на что-то, а именно: в первом случае за то, чтобы я взяла с собой в имение некоего поручика Зимина, а во втором опять же в имение – на отдых! – просился незнакомый мне англичанин. Я толком не знала, кто он – дипломат, военный или писатель и что он вообще делает в Москве, которая никак не может привлечь внимание европейца или любого цивилизованного человека своим разоренным видом.

К тому же при мне как само собой разумеющееся осталась Хелен. Хотела быть моей горничной? Но таковую я собиралась подыскать себе сама. Меня вовсе не устраивала в этом качестве долговязая англичанка со снобистскими замашками.

И вообще на первое время мне хватило бы и Аксиньи, а потом я нашла бы себе горничную-француженку. С самого детства меня в качестве воспитательниц окружали именно француженки, и я не понимала, почему выбор мамы остановился на Хелен, к тому же так мало соответствующей маминым же понятиям о горничной.

Мало того что англичанка осталась при мне, не обсудив предварительно этого вопроса, она еще решила потащить за собой какого-то Джима, хотя его лошадь и нужна мне сейчас. Я уже начала бояться, что лошадь, которую пообещал Зотов, может издохнуть по дороге в Дедово, если она и в самом деле немолодая, как намекал поручик Зимин.

Единственное, что я в этот день еще сделала, так это навестила наших соседей, которые тоже совсем недавно вернулись в свой дом, в отличие от моего почти не пострадавший. Я не знала о них ничего, кроме фамилии – Федотовы, но, когда представилась, оказалось, что глава семьи Петр Пантелеевич был знаком с моим отцом. Как, впрочем, имел сведения о том, что он погиб.

– Знавал я князя, – вздыхал он. – Хороший был человек, царство ему небесное. Видный собой, статный, понятно, в кого дочка удалась.

Федотовы пригласили меня на чай, но я отговорилась занятостью – на следующий день нам предстояло выехать в Дедово. И попросила присматривать за домом, обещая в будущем прислать сюда рабочих и начать потихоньку его восстанавливать.

Я даже оставила соседям ключ от флигеля, и они предложили мне поселить там временно своего слугу – сторожить.

Иными словами, события с самого начала стали развиваться вовсе не так, как бы мне хотелось, и я уже принялась подозревать, что в самом ближайшем времени вовсе не буду хозяйкой положения. Но притом следовало отметить: пока я не могу пожаловаться на судьбу – все эти непредвиденные события не шли в противоречие с задуманными мной планами.

Глава четвертая

Выехали мы в имение на следующий день. Погода, как нарочно для нас, не спешила обрушивать с неба потоки дождя, хотя уже с севера стал порывами дуть холодный ветер и с края неба нет-нет да и появлялись мрачные, черные тучи, пока еще не сбивавшиеся в большие стада, а лишь проносящиеся по небу рваными черными клочьями.

Если начнутся дожди, дороги развезет так, что не больно-то наездишься. В такое время помещики предпочитают сидеть дома, и если выбираться в гости, то только к ближайшим соседям, которые в случае чего помогут вытащить из колеи застрявшую повозку.

В карете нас было четверо: Хелен, Аксинья, поручик Зимин и я. Сашка правил лошадьми. Джим Веллингтон скакал рядом, и, изредка выглядывая, я видела коричневый бок его в самом деле породистой лошади. На нем был короткий серый плащ и треуголка, надвинутая почти на глаза.

Посадка у англичанина была великолепная. Он сидел верхом как влитой, небрежно опустив руку со стеком, – жеребец по кличке Тим выглядел так же безупречно, как и его хозяин, слушался малейшего движения поводьев.

Накануне у нас с Джимом Веллингтоном состоялся разговор – я боялась, что не переслушаю извинений, каковые он передо мной рассыпал.

– Простите, ваше сиятельство, за то, что я вам навязался. К сожалению, у меня нет пока знакомых русских, у которых имелось бы поместье под Москвой. А я привык, работая в какой-нибудь стране, знакомиться с бытом аристократов, чтобы потом, когда я сажусь писать книгу – я вам не говорил, что у меня уже вышли книги об Индии и Турции, – иметь достаточно сведений…

– Так вы писатель? – оживилась я.

Хоть в этом мне повезло, я познакомлюсь с интересным человеком, который вполне сможет удовлетворить мою любознательность в отношении других народов и стран и бытующих там обычаев. Не скажу о Европе, но Восток и Азия оставались для меня пока тайной за семью печатями.

– Вообще-то я военный, офицер, но с некоторых пор ощутил тягу к бытописанию всего мной увиденного. Мне захотелось поделиться с людьми, не имеющими возможности путешествовать по всему миру, своими впечатлениями. Некоторое время я жил в Индии и смог многое рассказать об этой удивительной стране… Но знаете, я думаю, что в своей книге я не описал всех моих впечатлений и сделанных мной открытий. Для рядового европейца каждый штрих – экзотика. Читатели уже пеняли мне, что я слишком сух и немногословен. Не правда ли, убийственное замечание для писателя?

Он посмеялся.

Индия! Это слово звучало для меня чарующей мелодией. Если бы я вдруг оказалась богатой, я непременно предприняла бы поездку в Индию.

В общем, это географическое название оказалось для Веллингтона пропуском в мою душу. И я больше не колебалась: давать ему приют в Дедове или не давать.

– Хорошо, – сказала я, – приглашаю вас в свое имение, но, к сожалению, не могу гарантировать вам должное обслуживание. Уже несколько месяцев мой управляющий не дает о себе знать, и, кто знает, может, нас с вами ожидают в Дедове отнюдь не райские условия.

– Это ничего, – заверил меня Веллингтон, – я человек, привычный к походным условиям. Мне приходилось спать даже на голой земле, и вот, как видите, я все еще жив и здоров.

На том мы и порешили.

Лошадка, которую накануне привел к нам во двор Зимин, оказалась не такой уж старой – зря поручик меня пугал. Конечно, она ни в какое сравнение не шла с той, которую доставил Веллингтон, – молодой и крепкой. Подозреваю, именно она в основном и тащила нашу карету, которая легко катилась по проселочной дороге, еще не раскисшей от осенних дождей.

Я отчего-то думала, что поручик будет чувствовать себя неловко по сравнению с Веллингтоном. Тот сидел в седле, позволяя нам, дамам, любоваться его горделивым профилем, и, понятное дело, выгодно отличался от едущего в карете Зимина.

Отнюдь. Владимир Андреевич весьма оживленно поддерживал разговор то с Хелен, то со мной, рассказал даже парочку анекдотов про покойную императрицу. Вполне пристойных, но смешных, так что даже Аксинья, сидящая на лавке с краю, хихикала, прикрыв ладошкой рот.

Хелен так тянулась к маленькому окошку кареты, что я в конце концов поменялась с ней местами, и она стала кокетливо взглядывать в сторону гарцующего Веллингтона, и по ее напряженной спине, по румянцу, вспыхивающему всякий раз, когда Джим проезжал мимо, по суетливости, вовсе Хелен не свойственной, я поняла, что она влюблена в англичанина.

По крайней мере в такого красавца трудно было не влюбиться.

Обо мне речи не было. Не до того. Амуры меня не влекли, по крайней мере пока я точно не узнала, что имею и на какую партию смогу в дальнейшем рассчитывать.

Так что сердце мое молчало по вполне понятной причине. Будущего мужа я и впрямь смогу выбрать лишь в зависимости от своего состояния…

Может, Сашка не прав и между Хелен и Джимом любовь? А равнодушие Веллингтона к соотечественнице всего лишь нарочито? Но думала я об этом с некоторой ленцой, потому что меня это не касалось и, честно говоря, не слишком интересовало.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное