Владимир Ларионов.

Православная монархия

(страница 5 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Святой Иоанн Златоуст писал в этой связи: «Неужели всякий начальник поставлен от Бога? – не то говорю, у меня теперь речь идет не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти. Существование властей, причем одни начальствуют, а другие подчиняются… все это я называю делом премудрости Божией. Поэтому Апостол не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен не от Бога, но рассуждая вообще о существе власти, говорит: „несть власть, аще не от Бога, сущие же власти от Бога учинены суть“ (Рим. 13,1). Власть как Божественное установление есть по сущностной природе своей добро. Как и любое Божие творение, она может злоупотребить своей свободной волей и, пренебрегая своей природой, превратиться в начало, покровительствующее злу во всех его проявлениях, от тайных до явных.
   Мы можем смело утверждать, что Царская власть в России, со всеми ее падениями и ошибками, стояла на страже священных устоев истинной христианской государственности и являлась, без кавычек, Исполнительницей добра. Ничего подобного о властях, захвативших Россию в 1917 году, мы сказать не можем. Нельзя это сказать и про сегодняшнюю власть в Российской Федерации.
   Необходимо помнить, что монархия – это не просто механически исполняемая власть одного человека над народной толпой, но сложный народный организм. Структура монархического социума есть органическая система его взаимосвязанных институтов и коллективов, спаянных единой верой. Поэтому формальное воссоздание царской власти в России, повинующейся в своем высшем служении Божественным заповедям, не принесет должного плода без воссоздания внутренней живой структуры церковного народа, без возрождения системы противления злу на всех этажах государственно-общественной лестницы, начиная с семьи и индивидуума.
   Но и без возрождения монархии в России невозможно полностью выполнить задачу по восстановлению органической структуры общества, пронизанного христианской верой. Эти две задачи взаимоувязаны.
   Апостолы и святые отцы оставили нам учение об истинном государстве как о монархии. Древние прекрасно видели то зло, которое происходит только от единой допускаемой возможности захватить верховную власть исключительно по прихоти или страстному желанию править. Буйство человеческих страстей на верхушке социальной пирамиды приобретает адски разрушительный размах. Укоренение во зле у таких искателей «трона» происходит еще на долгом пути борьбы за власть. Демократическая процедура выборности главы государства преобразует «политическое поле» народа в пастбище именно для таких отпетых негодяев.
   Очень важно здесь показать, что именно Священное Писание свидетельствует о том, что институт монархии должен быть институтом сугубо национальным. Корень национальной государственности мы вправе усматривать именно в Библейском законодательстве. По вопросу таинственного взаимоотношения крови и души Священное Писание свидетельствует: «…кровь есть душа…» (Втор.12, 23).
   Не случайно в этой связи в Моисеевом законодательстве читаем: «Когда ты прийдешь в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе… и скажешь: „поставлю и над собою царя, подобного прочим народам, которые вокруг меня“, то поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой; из среды братьев своих поставь над собою царя…» (Второз.
17, 14–20).
   Необходимость царя из среды братьев своих не есть голый биологический национализм древних, но правильное понимание того, что национальность государя и его духовный акт прямо взаимосвязаны, и это не должно быть в пренебрежении у того народа, который является прежде всего народом-Церковью, хранителем Истины. И это тем более важно для монарха христианского, особенно для монарха такой державы, как Россия, созданной потом и кровью именно русского народа.
   Отметим, что вечное преимущество монархии перед республикой именно в том, что к власти приходит не рвущийся к ней любым путем, а тот, кому Божиим промыслом указан подвижнический путь исполнения правды – истинный Царь, чья законность безусловна и исключительна в свете Священного Писания и Священного Предания.


   Эту главу мы посвятим исключительно цитатам, что вроде бы и не принято в книгах. Однако на самом деле совершенно излишне, глупо и самонадеянно, вредно, наконец, для душевного здоровья пишущего и читающих вторгаться в текстовую ткань, «сшитую» людьми, достигшими еще при жизни святости и навсегда ставшими путеводными маяками церковного народа.
   Святой Иоанн Златоуст писал: «Имея попечение о благоустройстве людей, чтобы многие из них не жили бессмысленней зверей, Бог учредил власть начальников и царей, как бы бразды для управления кораблем». Златоуст же говорит: «Итак, должно воссылать великую благодарность Богу и за то, что есть цари, и за то, что есть судьи».
   Св. Исидор Пелусиот свидетельствовал: «Начальство и власть царская установлены Богом. Но если какой злодей-беззаконник восхитит сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему».
   Свт. Григорий Богослов утверждает: «Блажен, кто многотрудными руками чтит Царя и для многих служит законом жизни».
   Свт. Дмитрий Ростовский учит: «Лицо и сан Царя христианского на земле есть живой образ и подобие Христа Царя, живущего на небесах».
   Преп. Серафим Саровский наставляет: «После Православия они (цари) суть первый долг наш русский и главное основание истинного христианского благочестия». А также: «В очах Божиих нет лучшей власти, чем власть Православного Царя».
   Неоднократно высказывался на тему монархической власти и митрополит Филарет (Дроздов). В частности, он писал: «Благо народу и государству, в котором единым, всеобщим и вседвижущим средоточием, как солнце во вселенной, стоит Царь, свободно ограничивающий свое неограниченное самодержавие волею Царя Небесного, мудростию яже от Бога… Народ, чтущий Царя, благоугождает через сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие… Бог по образу Своего небесного единоначалия утвердил на земле Царя; по образу Своего небесного вседержительства устроил на земле Царя самодержавного; по образу Своего царствия непреходящего… поставил на земле Царя наследственного».
   Св. праведный Иоанн Кронштадтский учительствовал и по-отечески наставлял: «Запомните: если не будет монархии – не будет и России. Только монархический строй дает прочность России, при конституции она вся разделится по частям». Он же предупреждал: «Держись же, Россия, твердо веры своей, и Церкви, и Царя Православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и Царя Православного». К нам обращается Всероссийский пастырь из прошлого: «А вы, друзья, крепко стойте за Царя, чтите, любите его, любите Святую Церковь и Отечество и помните, что самодержавие – единственное условие благоденствия России; не будет самодержавия – не будет России».
   Вторит ему преподобный Варсонофий Оптинский: «Наш Царь есть представитель воли Божией, а не народной. Его воля священна для нас, как воля Помазанника Божия; мы любим его потому, что любим Бога. Славу же и благоденствие дарует нам Царь, мы принимаем это от него как милость Божию. Постигает ли нас бесславие и бедствие, мы переносим их с кротостью и смирением, как казнь небесную за наши беззакония, и никогда не изменим в любви и преданности Царю».
   Св. Патриарх Тихон обращался к верующим: «Царь есть „батюшка“ для народа, как трогательно называет его сам народ. Мы же, братия, будем молить Господа, дабы Он и на далее сохранил для России Царя самодержавного и даровал ему разум и силу судить людей и державу Российскую в тишине и без печали сохранити».
   Есть и примечательные высказывания зарубежных иерархов. Например, Антоний IV, Патриарх Константинопольский, утверждал: «Невозможно христианам иметь Церковь, но не иметь Царя. Ибо Царство и Церковь находятся в тесном союзе и общении между собою, и невозможно отделить их друг от друга».
   Григорий IV, Патриарх Антиохийский, говорил: «Святая, Богом благословенная и Ему угодная форма государственного правления есть самодержавная, возглавляемая самим Богом поставленным Единодержавным Скипетродержцем Царем, который есть не обыкновенный человек, а Помазанник Божий, получивший при священном помазании сугубую благодать на великое и трудное дело управления народом». Он же подчеркивал следующее: «Укреплять святую мысль через Писание, быть верным защитником Православной веры, самодержавного Царя и Отечества есть славное и святое дело, самое главное, дело первостепенной важности и приятное Богу».
   Митрополит Антоний Храповицкий внушал своей пастве: «Неразумны и неправдивы те люди, те писатели и ораторы, которые говорят, будто Православная Церковь Русская могла и может существовать при всяком государственном строе, начиная с республики. Надо голову потерять, чтобы говорить такие несообразности. Никакой другой власти, кроме власти богопомазанного Царя русского, наш народ не будет доверять… Если мы не примыкаем к обоим бунтам 1917 года, то есть к бунту господскому, или февральскому, ни к бунту солдатскому, или еврейскому, или октябрьскому, то должны признать, что согласно Законам, согласно древнему разуму и примеру прежних Государей… Власть Царскую получает законный наследник сам по себе, то есть прямо от Промыслителя Господа без всякого избрания…» Здесь позволим себе сделать маленькое отступление. На эту последнюю фразу очень неадекватно, радостно реагируют современные ревнители несуществующих прав на Российский Трон Марии Владимировны, дочери В. кн. Владимира Кирилловича. Используя тот факт, что после провозглашения самого себя императором отец Владимира Кирилловича, Кирилл Владимирович, принимал у себя владыку Антония, и указывая на благожелательные отклики последнего о Кирилле Владимировиче, они уверяют, что Русская Зарубежная Церковь соборно решилась видеть в Кирилле Императора Кирилла I. Ссылаясь на Закон о престолонаследии Павла I, который сам по себе во многом не согласовывался с Преданиями Церкви относительно брака христианина и перечеркивал древнюю исконно русскую династическую традицию в вопросе бракосочетания, «кирилловцы» договариваются до того, что Трон онтологически не может быть пустым. Якобы Закон предусматривает непрерываемую линию наследования. И таким образом, считают они, даже без самопровозглашения Кирилл Владимирович автоматически был Императором Всероссийским, а Церковь просто признала этот «закононепреложный» факт. Однако достаточно указать на то, что никто из первоиерархов Русской Церкви за границей даже не пытался миропомазать на Трон новоиспеченного Императора, как все эти вымыслы относительно безупречной легитимности и законных прав на Трон становятся очевидными даже неискушенному человеку. Окормляя Кирилла Владимировича как сына Церкви, уважая его как члена династии, Церковь не признала его законным Императором. В противном случае, и если бы Трон действительно по закону не мог оставаться пустым, акт миропомазания состоялся бы. Но он действительно онтологически далеко не празден. Просто «Кирилловичам» всегда не хватало самой малости – истинной веры. Православие они исстари рассматривали только как один из атрибутов Русского монарха, но атрибута, значительно уступающего в их сознании законам Российской Империи, рухнувшей под водительством именно этих законов.
   Трон действительно не пустует. Царица Небесная со своим Предвечным Младенцем есть от начала времен наследница Трона и тронов, о чем красноречиво свидетельствует верующему сердцу икона Державной Божией Матери, явленная в селе Коломенском в день отречения святого Императора Николая. У Трона этого незримо предстоят молитвенники за нас и за Россию – последний русский Царь, его семья и их слуги.
   И Промыслитель Господь, конечно, найдет способ доходчиво явить нам свою волю и указать законного Царя, помимо давно упраздненных историей законов, под юридическое действие которых давно не подпадает ни один генетический наследник бывшего императорского Дома Романовых.
   И закончим мы цитирование мыслей знаменитых учителей и пастырей Церкви мыслями прот. Иоанна Восторгова. Он писал: «Вместе с верою и любовью к Богу непоколебимая, веками утвердившаяся и освященная церковью любовь к Царю служила могучим оплотом нашей народности в исторических судьбах ее… Господь Бог устроил Царя в Свое место, посадил на царском престоле суд и милость».
   Сегодня, посягнув на священные основы нашей государственности на монархический строй, упорствуя в нежелании признать очевидным факт, что самодержавие не анахронизм, а единственное условие нашей национальной и государственной жизни, мы, сами того подчас не понимая, бросаем безумный вызов Божественному промыслу о нас. Упорствуя в сатанинской гордыне, в неприятии непреложной истины, мы роем себе и нашим детям не просто могилу, а прямо пропасть в зев ада.


   Любому здравомыслящему и в меру ученому человеку понятно, что любое государственное образование – исключительное политическое творчество одного народа. Никаких многонациональных государств в строгом смысле слова не существует. Когда вы читаете в учебниках истории о том, что Рюриковичи правили в многонациональном государстве под названием Древняя Русь, знайте – вам лгут. Русь есть плод государственного таланта исключительно и только русского народа и его исконной, священной династии, связанной в представлении еще наших языческих предков с высшими мирами через сопричастность божественным предкам – чурам и прямо миру древних богов.
   Державный народ создает особую политическую форму своего существования, присущую только ему, так же как одной человеческой душе присуще ее собственное тело, которое с этой душой неразрывно связано. Народ имперский есть народ – носитель универсальных духовных ценностей, которые он приносит другим народам. Часто эти ценности навязываются силой. Часто более слабые народы сознательно принимают всю систему ценностей народа-завоевателя и становятся его союзниками, партнерами по государственному строительству.
   Но дух государства, его кровь и плоть – это выражение души, нравственных идеалов и физических усилий одного единого народа. Государства рождаются как результат исключительных усилий конкретного этноса, и они неминуемо гибнут, когда державный этнос растворяется в море покоренных народов. Когда его ценности и идеалы подвергаются ревизии и пересмотру, когда они размываются чужими ценностями и идеалами.
   Все империи утрачивали свои ярко выраженные национальные черты вследствие необдуманного допущения завоеванных народов в тело государственности на равных правах с народом – носителем государственной идеи. И утрата национальных черт всегда и везде вела к гибели империй.
   Властной элите никогда нельзя забывать, что сила государства – в его национальности. Это не подразумевает угнетение народов, входящих в состав имперского государственного тела, но и не является поводом ущемлять государствообразующий народ в его первенстве прав только из боязни обидеть «национальных малышей», пасынков государственности. Государство – не оплачиваемая сердобольная сиделка с непослушными детьми. Государство – это прежде всего народ-руководитель, народ-начальник, который обращается с работниками таким образом, чтобы они исполняли свои обязанности честно и имели за это справедливое вознаграждение. И никакой лирики на тему дружбы и большой семьи народов! Не бывает такой семьи. Семья может разрастись только до определенных пределов, и история положила таким пределом национальность. За ее границами правила семейных отношений не работают, какими заклинательными усилиями их ни пытались бы гальванизировать.
   Исходя из того, что любое здоровое государственное образование имеет своим становым хребтом государствообразующий народ, нужно понимать и те главные задачи государственной власти, которые лежат далеко не в сфере регулирования экономических и финансовых отношений в обществе, как сейчас многие ошибочно полагают.
   Главным фактором процветания и прогресса государства во всех сферах должна быть национальная идея. Государство призвано пестовать лучшие черты народа, создавать такие условия жизни, когда эти черты могут беспрепятственно раскрываться. Именно этой цели и должна служить власть, а не исполнению материальных прихотей той немногочисленной части народа, сплотившейся в некое сообщество через специфические механизмы фильтрации нравственно худших представителей социума, которые ныне, по недоразумению, служат инструментом выделения элиты, оказавшейся у кормила государственного корабля.
   Подробнее об этом вы сможете прочитать в заключительной главе данной книги.


   Первая государственная власть, по мнению испанского мыслителя Ортеги-и-Гасета, рождается в обществе именно в тот момент, когда религиозно оформляются его представления о мире. Именно тогда и только тогда появляется первый постоянный авторитет и первая постоянная государственная функция в виде управляющего «священнофункциями», т. е. царя-жреца, верховного понтифика. Такой правитель действительно является царем милостью Божией, а не в силу особых физических и интеллектуальных заслуг. Он избран свыше, а не многомятежным выбором от «человеков». «Первоначальная легитимность, прототипная, единственная, компактная, насыщенная, всегда принадлежала у всех народов Царю по милости Божией. В чистом виде другой нет», – свидетельствовал Ортега-и-Гасет. Он же подчеркивал, что «монархическая лигитимность первородна, образцова и прототипна. Поэтому она единственная является первоначальной, и в скрытом виде она продолжает присутствовать под всеми другими формами».
   Полная и безоговорочная легитимность власти – это всегда и только монархия. В определенном роде, в своем максимально возможном «чистом химическом виде» она была воплощена в державе Русских Царей. Лучшие русские умы прекрасно отдавали себе отчет, что сколь бы несовершенной ни казалась порой монархическая власть в России, особенно после утраты характерных традиционных черт времен Московских Царей и заимствований с Запада в период Империи, все равно, в случае ее устранения, рухнут абсолютно все общественные устои.
   В итоге рухнула сама Россия. Канули в небытие и простые человеческие понятия о добре и зле.
   Нельзя сказать, что все происходило в одночасье, явившись лишь следствием коварного заговора жидомасонов, хотя и отрицать его, в свете многочисленных опубликованных документов, глупо.
   Священные понятия о Троне и алтарях стали привычкой и у нас, и у европейцев. Эти формулы перестали восприниматься серьезно. Для подавляющей массы населения они уже не несли в себе никакого священного смысла. В условиях мирного времени с ними мирились как со старой мебелью, которую когда-то, постепенно, нужно будет менять на новую. Но в условиях мирового кризиса, а именно мировой войны 1914–1918 годов, эти формулы были подвергнуты огненному испытанию на прочность. В итоге именно народные массы и не выдержали этого испытания. Ценности самодержавия, святыни веры окончательно потеряли для масс свою привлекательность. Но парадокс состоит в том, что в общеевропейском масштабе первыми от этих ценностей отшатнулась аристократия. Отшатнулась и потеряла свою абсолютную ценность в глазах самих монарших особ и их многочисленных династических родственников, равно как и всякий авторитет в широких народных слоях. Народ интуитивно почувствовал внутреннюю неуверенность буквально зависшей в социальном вакууме верховной власти в своей истинной легитимности перед лицом истории в период величайших катастроф и позволил пасть венцам в пыль. Это не значит, что в народах полностью иссякла вера в монархию как высший символ или иссякла до конца вера в Бога. Просто на Тронах народ вдруг не обнаружил тех, кто, так же как он, безоговорочно верил этому символу и полноценно олицетворял его.
   Если же говорить о России, то трагедия нашего последнего Государя состояла в том, что он-то как раз был «последним из могикан», кто не только верил в символ самодержавия, но и максимально воплощал в себе священный архетип истинно христианского монарха. Однако, по словам архимандрита Константина (Зайцева), автора многочисленных трудов, посвященных пореволюционной России, наступали времена, когда идеал «Святой Руси» потерял свою привлекательность для высших и средних слоев общества, а сама Святая Русь к концу 1917 года буквально «скукожилась» до границ чуть ли не Царской семьи и их верных слуг.
   И если западные монархи и представители владельческих домов, отринутые во времена небывалой исторической драмы, без всякого драматизма ушли в частную жизнь как частные люди, то Царь Русский ушел в вечность как святой мученик за национальный идеал государственности, неразрывно связанный с верой народа. Уже в этом «уходе» начиналось его возвращение к нам как святого заступника и небесного покровителя своего народа. И этот уход был и остается залогом нашего истинного национально-государственного возрождения. Корона Российской Империи не была сдана, подобно венцам западных монархов, в антикварную лавку. Но, будучи вырванной руками палачей, она не потеряла своей священной огненной природы и, содержась под охраной в Алмазном фонде, являла и являет собой арестованный, «временно задержанный до выяснения обстоятельств» символ неоконченной Русской истории. Истории, которая не может не быть продолжена путем решительного преодоления смуты и бесплодных политических исканий, продолжена исключительно на путях абсолютного возвращения на свой, единственно возможный, исторический путь.
   Падение монархического сознания было тесно связано и с переменами в умонастроениях христианских народов Европы. И хотя столь решительного ухода из церквей европейцев, каковым был их катастрофический бег из-под сени монархической власти, когда монархи, в силу разных причин, утратили живую связь с народом, не наблюдалось, можно с уверенностью говорить о кризисе церковной общины в целом. Ради эфемерных свобод и братства всех и вся люди потеряли понятия ценности связей в маленьких коллективах. Даже семья перестала казаться для индивидуума пристанью счастья пред лицом мирового братства, начавшегося с мировой бойни и ей же завершившегося. Растущее отчуждение от Церкви у нас в России, на первом этапе, никак нельзя связать с растущим атеизмом народных масс и аристократии, как нельзя было связать и отсутствие патриотизма с изменой монархической присяге. Расслоение Трона и государства привело к падению первого, зато от второго в условиях «свободы» ждали небывалого расцвета. Нельзя не видеть, что государственная машина поспособствовала падению монархии и получила в награду полный хаос керенщины, закончившийся большевистским концлагерем. Государство потерпело крах уже тогда, когда полагало, что сумеет напитать государственный патриотизм живыми энергиями взамен верности Трону и народности. Оказалось, что такой патриотизм, по крайней мере в России, невозможен. Ему просто не на что опереться ни в истории, ни в повседневной жизни. Он может только лгать, причем – совершенно невольно, не пытаясь изначально обманывать граждан, а просто по природе несводимости исторических задач русского народа и его национальной души к той форме существования, которую ему предложило Временное правительство и предлагают сейчас. Пытаясь искусственно связать современный патриотизм с системой либеральных ценностей, государственный аппарат уже подготовил его фиаско. Если у пролетария, по ленинскому определению, не должно быть Отечества, но оно оказалось, то у современного буржуа хоть и должен быть патриотизм, т. е. любовь к Отечеству, но его-то как раз у него и нет. Не считая того, что легко умещается в кошелек. Либеральный патриотизм – это фикция. Любовь к своему обухоженному домику на Рублевке не есть любовь к Родине.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное