Лана Синявская.

Железная Дева

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

   – Нет. Не поняла. Как вы можете определить сразу – ложная тревога или нет? Что, если с человеком, именно с этим самым человеком, которого вы три дня выдерживаете в «отстойнике», случилась беда? Он ждет помощи, надеется, что его вот-вот найдут, а вы еще и искать-то не начинали!
   – Так положено. Таков порядок. – Вздохнул он. – Не я его придумал, не мне и менять. Мы встретимся сегодня?
   Я чуть не зарычала от злости. Как он может? Оказалось очень даже запросто. Пока я подбирала слова для ответа, он повторил уже настойчивее:
   – Так я зайду?
   – Не знаю, Борис, я очень расстроена. – Мне хотелось добавить «и разочарована». – Позвони мне вечером.
   – Как скажешь. – Недовольно бросил Борис и положил трубку.
   В данный момент я была очень рада, что разговор проходил без свидетелей и никто не видел выражения моего лица в тот момент, когда я швырнула трубку на рычаг, иначе в списке подозреваемых мне было бы уготовано место под номером один.
   Едва я успела отдышаться после неприятного разговора с «возлюбленным», который вместо ожидаемой помощи окатил меня волной казенного равнодушия, как дверь в деканат, деликатно скрипнув, отворилась и в комнату вошла молодая женщина.
   Даже находясь в растрепанных чувствах, я не могла не заметить, что она представляет из себя нечто исключительное. Неправда, что мужчины – лучшие ценители женской привлекательности, по-настоящему оценить внешность женщины может только другая женщина. Другое дело, что мы в жизни не признаемся, если обнаружим, что кто-то хоть на йоту привлекательнее, но оценить – всегда пожалуйста, особенно если это не просто красота, а некая изюминка. Именно это я сразу разглядела в незнакомке.
   Высокая, изящная блондинка была не то чтобы красива, но, несомненно, привлекательна. Мне показалось, что ей не больше тридцати и хотя она была определенно старше меня, ее коже можно было только позавидовать – удивительно гладкая, того редкого цвета, который принято называть персиковым, хотя это определение выглядит несколько старомодным, впрочем, и кожи такой я что-то не встречала у своих современниц. Рекламные картинки не в счет: компьютерная ретушь с кем угодно творит чудеса. Лицо незнакомки было правильным, с темными, хорошо очерченными бровями и серыми глазами. Черные длинные ресницы выглядели натуральными, хотя не исключено, что тут не обошлось без дорогой косметики. Особенно меня заинтересовал ее рот, чуть больше чем следует, но необыкновенно выразительный, он, скорее всего доставлял хозяйке немало хлопот, так как был способен выдать ее сокровенные мысли даже скорее чем глаза.
   Словом, увидев ее, я сразу же захотела написать ее портрет, но естественно, оставила свои мысли и желания при себе. И так я уже довольно неприлично пялилась на нее. Она смотрела на меня спокойно, по взгляду ничего прочесть было нельзя, глаза были абсолютно бесстрастны, но губы слегка сжались и я поняла, что она не в восторге от моего пристального внимания.
   Тем не менее, когда она заговорила, ее голос звучал довольно дружелюбно.
   – Вы, должно быть, новая секретарша? – Спросила она, слегка улыбнувшись.
   – Да.
   Интересно, кто она такая, если с первого взгляда смогла распознать чужака и сходу определила мою должность?
   – Очень рада познакомиться.
Меня зовут Ольга Васильевна Вентцель. – Продолжая улыбаться, представилась она.
   – Лиза Локтева. – Ответила я и только тут до меня дошло, что я уже не раз слышала это имя. – Вы – декан?!
   Она сделала вид, что не заметила моего откровенного удивления и протянула мне узкую ладонь, которую я робко пожала. Она ответила мне по-мужски твердо и решительно.
   – Вы удивлены, что именно я руковожу факультетом? – Спросила она, явно забавляясь ситуацией.
   – Уже нет. – Честно ответила я, припомнив ее рукопожатие.
   В эту минуту дверь снова отворилась и в комнату вошла девушка. Вентцель бросила на нее рассеянный взгляд, еще раз кивнула мне и ушла в свой кабинет, смежный с приемной.
   Я посмотрела на вошедшую. Если красота Ольги Васильевны была красотой совершенной и ухоженной, то стоящая передо мной девушка была хороша от природы. Даже обилие косметики на юном личике ее не портило. Ее прямые светлые волосы были распущены, черные атласные джинсы-стрейч облегали стройные бедра. Костюм дополняла блестящая белая кофточка из лайкры, расшитая бисером вокруг очень смелого декольте, на ногах – белые босоножки на платформе.
   – Чем могу помочь? – Вежливо спросила я.
   – Я – Инна Ежова. – Сообщила девушка, предварительно запихнув за щеку жвачку. Причем она произнесла это таким тоном, словно была, по меньшей мере, Бритни Спирс. Мне, однако, ее имя ни о чем не говорило и я продолжала смотреть на нее, ожидая продолжения. Оно последовало:
   – Я на платное. Мне сказали, что надо заполнить договор.
   – Одну минутку. – Кивнула я. Сверилась с бумагами, убедилась, что деньги за Ежову Инну Юрьевну поступили на счет и достала из папки бланк договора. – Вот, заполните, пожалуйста. – Я протянула ей два листочка. – Паспорт у вас с собой?
   – Вроде бы. – Девушка порылась в сумочке, выудила паспорт и показала его мне.
   – Замечательно. Можете сесть за свободный стол и заполнять. Если что будет непонятно – спрашивайте.
   В нашем институте платные студенты были на особом положении, впрочем, как и во всех остальных учебных заведениях. За возможность не сдавать вступительные экзамены и в дальнейшем иметь более свободный график посещений они, или, точнее, их родители, выкладывали кругленькую сумму. Куда потом девались эти деньги понятия не имею, хотя предполагалось, что они должны оказаться хорошим подспорьем институту. Куда там. Здание давно не ремонтировалось, лабораторное оборудование износилось, а преподавательская зарплата была неприлично маленькой. Правда у нашего руководства появилось множество неотложных и чрезвычайно важных поездок, главным образом – за границу, но все они, само собой, были необходимы для дальнейшего развития образовательного процесса в нашем институте. И попробовал бы кто-то возразить. Хотя нет. некоторые, самые смелые, пробовали. В результате загранпоездки остались, а смельчаки исчезли в неизвестном направлении. Одного, говорят, видели на платной автостоянке, он там подрабатывал ночным охранником. Но как бы там ни было, имелось строгое предписание обращаться с этой категорией студентов как с близкими родственниками.
   В данном случае девочка показалась мне симпатичной, что случалось гораздо реже, чем хотелось бы, и быть с ней вежливой труда не составило. Несмотря на мое предложение воспользоваться столом, она продолжала стоять возле меня и я спросила:
   – Что-то не так?
   – Да нет, все нормально. Можно я в коридоре бланк заполню?
   Я не стала возражать и она вышла.
   Прошло минут десять и я совсем забыла о Ежовой. Мне понадобилось отнести папки с обработанным материалом в архив, я сгребла их со стола, открыла дверь в коридор и увидела, что девушки там нет. Это меня, надо сказать, удивило. Куда она подевалась? И почему? Я даже повертела головой по сторонам, насколько позволяла груда тяжеленных бумажек, но Ежову так и не увидела. Странные пошли абитуриенты, – подумала я, перехватила папки поудобнее и поплелась в архив.
   Распихивая папки по нужным полкам, я от нечего делать продолжала думать о Ежовой. Ее бегство показалось мне лишенным смысла. Она приехала издалека, километров за двести, чтобы подписать договор, деньги перечислены, бланк она взяла, так куда ее понесло? Может, знакомых встретила и заболталась? Но я, находясь за стеной, ничего не слышала, хотя, надо признаться, особенно и не прислушивалась, торопясь разделаться с документами поскорее.
   Ладно, Бог с ней, с Ежовой, вернется, куда она денется. Я поспешила обратно в деканат, попутно заскочив в приемную комиссию, чтобы забрать сумку. Девушки по-прежнему не было. Я просидела еще полчаса на случай, если Ежова все же соизволит вернуть мне заполненный бланк, но она так и не появилась. Тут до меня дошло, что она могла вернуться, пока я таскалась со своими папками. В таком случае мы с ней разминулись и сидеть дальше не имеет смысла. Поэтому я с чистой совестью отправилась домой.
   На выходе, прощаясь с сидящим на вахте дядей Сашей, я неожиданно для себя самой спросила:
   – Дядя Саша, вы не видели тут девушку в черных джинсах и белой кофточке?
   – Видел. – Кивнул он. По тому, как встопорщились его буденовские усы, я догадалась, что девушка ему не понравилась. – Я ее пускать не хотел. Чай не на дискотеку собралась. В приличное место, а вырядилась как простигосподи.
   – Так вы ее только один раз видели? Когда она входила? Уточнила я.
   – Мне и одного раза за глаза. – Хмыкнул ветеран.
   – Значит, обратно она не выходила… – Задумчиво проговорила я, раздумывая, не стоит ли вернуться и подождать еще.
   – Почему нет? Здесь еще пять выходов. Должно быть, через них просочилась, чтобы… – он слегка замялся, – чтобы со мной не встречаться. Я с ней не особенно церемонился, уж больно вульгарная.
   Дядя Саша был прав. Ежова скорее всего воспользовалась другим выходом. Это меня окончательно успокоило и я, попрощавшись с вахтером, побежала на автобусную остановку.
   С огромным трудом втиснувшись в переполненный душный автобус, я утешила себя тем, что впереди целая свободная неделя. До экзаменов я была не нужна и могла наслаждаться полной свободой.
   Дома я первым делом наведалась к соседям, но узнала только то, что Оксана по-прежнему не нашлась.


   Несмотря на выходной, следующим вечером я снова направилась в институт: пообещала Яне сходить с ней в магазин, чтобы помочь выбрать куртку для осени. Как бы ни было у меня муторно на душе в связи с исчезновением соседской девочки, подругу я подводить не хотела но, чтобы сэкономить время, решила зайти за ней на работу. Лаборанткам недельный отпуск не полагался, наоборот, сейчас у нее начиналась самая работа, требовалось подготовить разваливающееся оборудование к началу занятий. Поэтому я нашла Янку в лаборатории, всю в трудах. Свалив в большую раковину кучу колб и реторт, она с остервенением терла их содой. Увидев меня, обрадованно улыбнулась, сдула со лба прилипшую челку и продолжила свое занятие. От холодной воды и соды ее руки покраснели и распухли, лак на ногтях облез.
   – Иди, собирайся, а я домою. – Великодушно предложила я.
   – Класс! – Взвизгнула Янка. – Спасительница! Я тогда быстренько ногти перекрашу. Видишь, во что превратились? Просто тихий ужас!
   Она метнулась к сумочке, а я заняла ее место у раковины. Несмотря на жару, вода из крана лилась ледяная, но недомытых пробирок осталось мало и я от души надеялась, что мои руки не успеют превратиться в гусиные лапы.
   Янка, откопав в недрах своей торбы пузырьки с лаком и растворителем, попутно отщипнув от большого тюка кусок ваты, уселась рядом со мной на лабораторный стол и занялась маникюром.
   – О! Чуть не забыла! – Воскликнула она минуту спустя так громко, что я чуть не выронила колбу.
   – Ты чего орешь? – Укоризненно спросила я.
   – Извини. Я думала ты тоже обрадуешься, когда узнаешь.
   – О чем?
   – Твоя пропащая нашлась! – Объявила она с торжественным видом.
   – Кто, Оксана? – Не поверила я.
   – Да нет. Не она. Эта твоя, с подсолнухом на голове.
   – Петрякова.
   – Точно, Петрякова.
   Я собиралась спросить, откуда ей это известно, но в эту минуту стукнула дверь. Мы разом обернулись и увидели Владлена Алексеевича Липанова, старшего преподавателя с кафедры психологии.
   Его тонкие волосы неопределенного цвета, слишком жидкие для мужчины, которому едва перевалило за тридцать, прилипли ко лбу сальными сосульками, что придавало ему весьма неопрятный вид. Тусклые, зеленоватые глаза, уставившись на нас, едва не вылезли из орбит, стараясь не упустить ни единой подробности.
   Поглазев на нас несколько секунд, он, по-прежнему не говоря ни слова, исчез, плотно притворив за собой дверь.
   – Ох, не люблю я его. – Заявила Янка, презрительно выгнув губы.
   – Почему? Вполне безобидный тип. Тихий, вежливый. – Вообще-то я кривила душой. Мне и самой становилось не по себе, когда я случайно сталкивалась с Липановым в коридоре и ощущала на себе его изучающий и какой-то липкий взгляд.
   – Ну и что, что тихий. Слыхала про тихий омут? Вот. Странный он какой-то. Все ходит, вынюхивает. И знаешь что я заметила?
   – Что?
   – Он так тихо ходит, как будто подкрадывается. Оглянешься, а он у тебя за спиной. Стоит и молчит, скотина. Психолог недоделанный. По-моему, ему нравится людей пугать. А глаза? Ты видела его глаза? Тусклые, как у дохлого леща. А уж как вытаращится…
   – Брось ерунду болтать. – Одернула я. – Он же не виноват, что таким уродился. Что там про Петрякову?
   – И ничего я не болтаю. – Обиделась Янка. – Я людей сразу чувствую. Так вот, если хочешь знать мое мнение, от этого Липанова тухлятиной аж за километр несет. А Петрякова твоя сама нашлась. – Без перехода закончила она.
   – Это точно? Откуда ты знаешь?
   – Сама видела. Она с матерью по этажу шарахалась, тебя искала, чтобы папку свою забрать. Коробку конфет тебе оставили за доставленное беспокойство. Вон там лежит, на тумбочке. – Она ткнула пальцем в направлении коричневой коробки птичьего молока, которую я сразу не заметила. – Довольна теперь?
   – Почти. – Кивнула я, думая о том, как было бы хорошо, если бы Оксана вот так же запросто вернулась домой.
   – Эх, ты, паникерша. – Усмехнулась Янка, ловко орудуя кисточкой. – Расквохталась, как курица: караул, пропала…
   Я замахнулась на нее здоровенной стеклянной посудиной, ухватив ее за узкое горлышко. Янка со смехом спрыгнула на пол, тряся в воздухе руками, чтобы лак скорее просох.
   – Ну чего ты руками машешь, как ветряная мельница? Это же «Джет-Сет», он давно высох. – Усмехнулась я, прочитав название на пузырьке с лаком.
   – Да? – Янка недоверчиво повертела рукой перед глазами, затем для верности лизнула синий ноготь языком и довольно хмыкнула.
   – Верно. Высох. Кое на что и ты сгодишься. – Бросила она на меня хитрый взгляд, нарываясь-таки на то, чтобы получить колбой по кумполу.
   – Ладно, сейчас губы подкрашу и вперед. – Объявила она, заметив, что я покончила с лабораторным оборудованием. – Знаешь, насчет куртки…
   Янка разразилась вдохновенной речью, посвященной достоинствам и недостаткам отдельных моделей, но я ее почти не слушала. Известие о том, что Петрякова никуда не пропадала, на первый взгляд, доказывало правоту Бориса. Но слишком уж две эти девушки были не похожи друг на друга. Представить себе, что скромная Оксана способна без предупреждения уйти в загул, я не могла, как ни старалась. Хотя, с другой стороны, много ли я о ней знаю? Наше общение в основном касалось ее увлечения созданием моделей одежды. она не была со мной настолько откровенной, чтобы рассказывать о личной жизни. Поэтому мне трудно было судить, что скрывалось за ее спокойной уравновешенной внешностью. Мою надежду на благополучный исход подкрепляло еще и то, что никто из тех, кого я успела опросить, включая и Софью Николаевну, не заметил в тот день ничего подозрительного. Оксану вообще никто не заметил, хотя это меня немного удивляло. Сегодняшние девчонки так сильно озабочены своими формами, что полненькие встречаются довольно редко и крупная фигура Оксаны должна была выделяться в толпе поджарых абитуриенток. К тому же у нее была привычка заплетать свои роскошные волосы в длинную косу, что также встречается сейчас довольно редко. И тем не менее никто ее не видел. Этот факт не был отрицательным. Если бы ее попытались увести насильно, это никак не могло бы остаться незамеченным, все-таки вокруг было полно людей. Единственное, помимо того, что я видела ее собственными глазами, что доказывало ее присутствие в стенах института, было несколько листочков с набросками моделей, которые я обнаружила на следующий день внутри одного из письменных столов, стоявших вдоль стен в приемной комиссии. Я узнала их с первого взгляда. Оксана, должно быть, в ожидании своей очереди к столу, по-привычке рисовала в блокноте, с которым никогда не расставалась.
   Итак, в институте она побывала, а вот куда и почему направилась потом – оставалось загадкой.
   – … со стоячим воротничком. Ты меня слушаешь?
   – Конечно. – Соврала я. Пора брать себя в руки и заняться тем, ради чего я сюда пришла.
   Остаток вечера превратился в один бесконечный шопинг. Янка перемерила столько курток, что у меня рябило в глазах. В конце концов она решила купить ту, что приглянулась ей в самом первом магазине и осталась весьма довольна своим выбором.
   Ни этот день, ни последующие шесть, не принесли никаких вестей об Оксане. Ее родители совсем пали духом, особенно мать. Она почти все время плакала и, хуже того, начала обвинять себя в том, что настояла на поступлении Оксаны в мединститут. Мне было сложно успокоить ее, так как возразить было нечего. Идея принадлежала ей, хотя никто не подозревал подобного исхода.
   В милиции, наконец, соизволии принять заявление, но поиски, если они вообще велись, не дали никаких результатов.
   Положение стало еще хуже, когда в среду вечером Тобик уселся посреди большой комнаты и завыл, громко и жалобно. Отец Оксаны побледнел, а мать схватилась за сердце. Я подхватила щенка и поспешно унесла в другую комнату. Прижав к себе пушистое дрожащее тельце, я упрашивала его замолчать. Поначалу Тобик визжал и отчаянно брыкался, затем притих и только тихонько поскуливал, глядя на меня огромными печальными глазами.
   Я принялась тихонько покачивать его, шепча:
   – Все будет хорошо, малыш. Твоя хозяйка обязательно найдется. Обязательно. Поверь мне…
   Плохо, что сама я в это уже не верила.
   Бориса я все эти дни избегала, да и времени отвечать на его звонки у меня не было – я торчала у соседей с утра до вечера. Я так часто звонила в больницы и морги, что в некоторых меня начали узнавать по голосу, но помочь ничем не могли.
   Оксана как в воду канула.


   А на работе ждал сюрприз. Под этим понятием обычно подразумевается нечто неожиданное и приятное. Так вот, в данном случае это был неприятный сюрприз. У дверей института вместо знакомого дяди Саши меня встретил совершенно незнакомый лейтенант в форме. Он изо всех сил старался выглядеть солидно. Я усмехнулась про себя. Это был хорошенький мальчик лет двадцати и, подозреваю, что это было его первое серьезное поручение. Порозовев от смущения он преувеличенно строгим голосом потребовал у меня паспорт. К счастью, я всегда ношу его с собой, поэтому с готовностью протянула документ стражу порядка. Пока он изучал его от корки до корки, я поймала взгляд дяди Саши и вопросительно приподняла брови, едва заметно кивнув в сторону лейтенантика. Дядя Саша только удрученно махнул рукой и отвернулся.
   Сверив мою фамилию с каким-то длинным списком, лежащим на столе, мальчишка вернул паспорт и пробасил:
   – Можете пройти.
   У него это вышло весьма забавно и мне захотелось щелкнуть в ответ каблуками, взять под козырек и гаркнуть «Есть!».
   Вместо этой хулиганской выходки я попыталась воспользоваться случаем и прояснить обстановку:
   – А по какому поводу такие строгости? – Невинно поинтересовалась я.
   – Проходите, гражданка Локтева. – Нахмурив светлые брови, отрезал лейтенант. Вот еще. Не хочет отвечать – не надо, но зачем же сразу обзывать меня гражданкой?
   Я пожала плечами и пошла к одному из служебных лифтов. Ломались они гораздо чаще, чем находились в рабочем состоянии, но сегодня, как ни странно, оба оказались в исправности, что несколько подняло мне настроение. Дожидаясь, пока кабина спустится на первый этаж, я еще раз оглянулась. У входа топтались трое преподавателей, недоуменно переглядываясь между собой. Милиционер придирчиво изучал их документы. Похоже, случилось что-то серьезное.
   В приемной деканата я застала Софью Николаевну, профессора Фетисова и Ольгу Васильевну. Они что-то оживленно обсуждали и смолкли при моем появлении. Мне показалось, что обнаружив, что это всего лишь я, они все разом вздохнули с облегчением. Интересно, кого они ожидали увидеть? Мелькнувшая в голове мысль, что милиционер в холле далеко не единственный в этом здании, не показалась мне такой уж невероятной.
   – Кто-нибудь просветит меня по поводу расширения штата сотрудников института? – Спросила я. – Я говорю о симпатичном лейтенантике у входа. У меня такое впечатление, что я пропустила нечто важное.
   – Здравствуйте, Лизочка. – Со вздохом приветствовал меня профессор, поправляя на носу очки. – Вы правы. У нас тут черт те что творится. Милиция, проверка документов, допросы… – Он еще раз вздохнул и удрученно покачал головой.
   – Допросы? – Искренне удивилась я.
   – Вот именно! – Расстроенно воскликнул профессор. – Вы можете себе это представить?
   Я в недоумении посмотрела на Ольгу Васильевну и Софью Николаевну. Причем последняя ответила мне таким неприязненным взглядом, как будто подозревала, что в обрушившихся неприятностях виновата именно я. Ольга Васильевна выглядела усталой и обеспокоенной, ее подвижный рот был плотно сжат, хотя взгляд был спокойным и твердым.
   – Вы ведь еще ничего не знаете. – Сказала она мягко. – Давайте пройдем в мой кабинет и я введу вас в курс дела. Думаю, в данной ситуации это необходимо.
   Все еще ничего не понимая, я последовала за ней. В кабинете она указала мне на стул, сама села за свой письменный стол и несколько минут собиралась с мыслями, прежде чем сказать:
   – В институте произошло чрезвычайное происшествие. Выяснилось, что за два последних месяца пропали пятеро наших абитуриенток.
   – О, Господи! Пять? – Прошептала я, не веря своим ушам.
   Ольга Васильевна взглянула на меня более пристально и спросила, причем тон ее голоса стал намного прохладнее:
   – Мне кажется, что вас это не слишком удивляет, Лиза. В чем дело? Вам что-то известно об этом деле?
   – Нет. Я не знала, что их уже пять… – Задумчиво проговорила я.
   – Как это «уже»? А сколько их было? Лиза, я вас не понимаю! – Она заметно нервничала и машинально теребила маленькую белую полоску пластыря на пальце. Почему-то я уставилась на этот пластырь, который выглядел совершенно нелепо на ее ухоженной руке и не могла отвести от него глаз. Ольга Васильевна заметила это и сжала руку в кулак.
   – Почему вы молчите, Лиза? Что вы знаете о пропаже девушек?
   – Значит, пропадали только девушки? – Ответила я вопросом на вопрос.
   – Да. Только девушки. Но я все еще жду объяснений.
   – Объяснять, собственно говоря, нечего. – Пожала я плечами, понемногу приходя в себя после оглушительной новости. – Моя соседка, Оксана Сазеева, собиралась поступить в наш институт. Так вот, после того, как она вошла в аудиторию приемной комиссии, чтобы подать документы, ее никто не видел вот уже несколько дней. Это все.
   Вентцель опустила глаза, просматривая какой-то список, лежащий перед ней на столе и сказала упавшим голосом:
   – Да, эта девочка есть в списке пропавших. – Она откинулась на спинку стула и устало прикрыла глаза.
   – Когда стало известно о том, что девушки исчезли? – Осторожно спросила я.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное