Роберт Ладлэм.

Заговор «Аквитания»

(страница 6 из 69)

скачать книгу бесплатно

   – Но это – программа Третьего рейха в момент прихода Гитлера к власти.
   – Совершенно справедливо. Шмидт раскусил его и понял: если генерал добьется своего, воцарится полный хаос. Бонн не мог допустить этого, и Шмидт вынудил Ляйфхельма подать в отставку, устранив его таким образом от решения правительственных дел.
   – И все же он продолжает выступать.
   – Только не публично. Однако он очень богат и сохранил прежние связи и друзей.
   – И среди них – Делавейн и его люди.
   – Он теперь считается у них главной фигурой.
   Припомнив что-то, Джоэл еще раз щелкнул зажигалкой, пытаясь рассмотреть нижнюю половину листа. Там было два столбца имен; в колонке слева – под названием «Государственный департамент», справа – «Пентагон». Всего человек двадцать пять.
   – А кто эти американцы? – спросил он, погасив огонь. – Их имена мне ничего не говорят.
   – Кое-кто из них должен быть вам известен, но это не важно, – уклончиво ответил Биль. – Главное, что все они – сторонники и последователи Делавейна, выполняющие его приказы. Эти люди либо сами принимают решения, без которых Делавейн и его последователи ничего не могли бы сделать, либо не мешают ему.
   – Разъясните, пожалуйста.
   – В левой половине списка – ключевые фигуры в управлении по контролю за вооружениями в Госдепартаменте. Они определяют, что именно можно отправлять на экспорт и кого по соображениям «национальных интересов» следует снабдить оружием или ознакомить с секретной технологией. Справа перечислены лица из высшего эшелона Пентагона, по требованию которых многие миллионы расходуются на вооружения. Это всё люди, принимающие решения… Большинство этих решений вызывает всевозможные вопросы, одни – очень немногие – задают их открыто, другие – в узком кругу своих дипломатических и военных коллег. Вот и все, что нам удалось узнать.
   – А что именно вызывает эти сомнения? – не унимался Конверс.
   – Ходят слухи – заметьте, я говорю «слухи» – о безлицензионном вывозе крупных партий оружия. Случается также, что избытки воинского снаряжения – результат завышенных заказов – теряются в ходе перевозок и перенарядок, оседают на временных складах в каких-то забытых богом местах. Излишки очень легко обнаружить, и это может поставить кое-кого в неловкое положение, особенно в наши дни при всех этих раздутых военных бюджетах и сногсшибательных ценах на оружие. Рецепт прост – избавляйся от них любой ценой и не вдавайся в подробности. А тут, к счастью, в нужный момент появляется кто-то из этой «Аквитании» и предлагает купить эти излишки, да еще и бумаги у него в полном порядке. Так содержимое целых складов и арсеналов попадает туда, куда оно никак не должно попадать.
   – Например, к ливийской границе?
   – Вне всякого сомнения. Но есть и немало других адресов.
   – Холлидей говорил об этом, и вы только что подтвердили, что при этом нарушаются законы, а оружие, снаряжение и технологическая информация оказываются в руках тех, кто не должен их иметь.
По чьей-либо подсказке все это будет пущено в ход и приведет к беспорядкам, вспышкам насилия, терроризму…
   – На что соответствующим образом откликнутся военные, – подхватил старик. – Это – составная часть замысла Делавейна: эскалация военной мощи, власть в руках военных и абсолютно беспомощное гражданское население, покорно подчиняющееся их приказам.
   – Но вы говорили, что кое-кто все-таки задает неудобные вопросы.
   – А в ответ слышит затасканные фразы вроде «национальной безопасности» или «вражеской дезинформации»… Достаточно, чтобы остановить или сбить с толку вопрошающих.
   – Но ведь это – сокрытие улик. Нельзя ли их на этом поймать?
   – А кто их будет ловить? И что можно доказать?
   – Но черт побери, обвинения содержатся в самих вопросах! – ответил Конверс. – Все эти противозаконные экспортные лицензии, исчезающие грузы с оружием, тайные сделки, которые невозможно проследить…
   – И вы предлагаете распутать все это людям, которые не имеют допуска к секретным документам и не способны разобраться в сложнейшей процедуре выдачи лицензий на экспорт?
   – Здесь какая-то путаница, – продолжал настаивать на своем Джоэл. – Вы ведь сами сказали, что вопросы эти задаются членами дипломатического корпуса или военными, то есть теми, у кого есть и допуск, и необходимая квалификация.
   – И которые неожиданно, словно по мановению волшебной палочки, вдруг перестают задавать вопросы. Потому что одних убеждают, что эти вопросы не входят в их компетенцию, другие боятся оказаться замешанными в скандалы, третьи отступают под давлением прямых угроз. И каждый раз за этим стоят те, кто берет на себя труд убеждать любыми способами, и таких становится все больше и больше во всех отраслях.
   – Боже мой, но ведь это – самая настоящая сеть, – тихо проговорил Конверс.
   Ученый пристально посмотрел на Джоэла, и тот в отраженном от воды лунном свете хорошо разглядел его бледное, испещренное морщинами лицо.
   – Вы правы, мистер Конверс, это – сеть. Именно это слово шепнул мне человек, считавший, что я – один из них… «Наша сеть, – сказал он, – позаботится о вас». Он имел в виду Делавейна и его людей.
   – А с чего это они решили, что вы из их числа?
   Старик ответил не сразу, он бросил взгляд в сторону мерцающих вод Эгейского моря и снова посмотрел на Конверса.
   – Потому что тот человек думал, что это было бы логично. Тридцать лет назад я сменил военную форму на твидовый пиджак и небрежную шевелюру университетского профессора. Мало кто из моих старых коллег мог понять этот шаг. Я, видите ли, принадлежал к элите, возможно, нечто вроде американской версии Эриха Ляйфхельма: бригадный генерал в тридцать восемь лет, комитет начальников штабов – следующее наиболее вероятное назначение. Но если на Ляйфхельма оказали воздействие падение Берлина и разгром командного бункера Гитлера, то на меня, совершенно по-иному, повлияли эвакуация Кореи и разгром Пханмунчжона. Я увидел лишь ненужные потери человеческих жизней, а отнюдь не то достойное дело, которому готов был некогда служить, и полную бессмысленность там, где прежде виделось мне господство здравого смысла. Я увидел смерть, мистер Конверс, не героическую смерть в сражении с дикими ордами и даже не смерть, вроде смерти испанского тореадора, на арене под выкрики «Оле!», а просто смерть. Отвратительную, бессмысленную. И мне открылось, что я больше не могу быть сторонником стратегии, приводящей к такому концу… Если бы я был верующим человеком, то скорее всего принял бы духовный сан.
   – Но эти ваши соратники, которые не понимали вас… – сказал Джоэл, загипнотизированный столь близкими ему словами Биля. – Они, по-видимому, считали, что вы руководствовались какими-то иными причинами?
   – Естественно. К моим оценкам благожелательно прислушивался в свое время сам Макартур, который был для них идеалом. Я даже имел весьма лестное прозвище – Рыжая Лиса Инчхона, тогда у меня еще были рыжие волосы. Решения, которые я принимал, отличались смелостью и оригинальностью, и выполнялись они молниеносно. Но однажды я получил приказ взять три высотки, лежавшие в стороне от полосы наступления и не игравшие никакой, ни тактической, ни стратегической, роли. По рации я сообщил, что эта никому не нужная недвижимость никак не оправдает наших, пусть самых незначительных, потерь, и попросил подтвердить приказ примерно в следующих, пристойных боевому офицеру выражениях: «Вы что там, с ума посходили, на кой шут мне?..» Ответ был получен минут через пятнадцать. «Потому что их нужно взять, генерал». И все. «Мне нужно, чтобы вы их взяли». Какому-то честолюбцу в Сеуле это понадобилось для галочки, для поднятия собственного престижа… Высотки эти я взял, угробив более трехсот солдат, и за отличную службу был награжден еще одним крестом «За выдающиеся заслуги».
   – И тогда вы решили уйти?
   – Бог с вами, нет. Я был сбит с толку, в голове у меня царила настоящая путаница, но все это еще не нашло внешнего выхода, и я собственными глазами наблюдал за событиями в Пханмунчжоне. Вернувшись домой, я ожидал бог знает чего, учитывая заслуги и награды… Однако вскоре мне отказали даже в небольшом назначении под весьма благовидным предлогом, что я не знал языка страны пребывания, а другой знал. И тут все вдруг стало на свои места, в моей голове как будто что-то взорвалось – я воспользовался этим предлогом и вышел в отставку. Тихо, спокойно, без всякого скандала.
   Теперь наступил черед Джоэла помолчать и по-новому посмотреть на стоящего перед ним в лунном свете человека.
   – Я никогда о вас не слышал, – сказал наконец он. – Почему я никогда о вас не слышал?
   – Но ведь вы не знаете и имен в нижней половине списка, не так ли? «А кто эти американцы? – сказали вы. – Их имена мне ничего не говорят».
   – Но они же не были героями, молодыми, увешанными орденами генералами, – возразил Конверс.
   – Некоторые были, – быстро перебил его Биль. – За подвиги в нескольких войнах. И они знавали моменты взлета, а потом оказались забыты, и никто, кроме них самих, не помнил об этом. Но они-то постоянно вспоминают свое славное прошлое.
   – Звучит несколько апологетично.
   – Конечно! Вы думаете, я не сочувствую им? Сочувствую. Даже таким, как Хаим Абрахамс или Бертольдье, даже Ляйфхельму! Мы призываем этих людей, когда наши крепости пали, и тут же требуем от них невозможного…
   – Но ведь вы сумели пойти иным путем. Хотя в прошлом…
   – Именно поэтому я и понимаю их. Но как только наши крепости вновь отстроены, мы тут же предаем этих людей забвению. Хуже того, мы заставляем их бессильно взирать на то, как бездарные гражданские деятели превращают все в бессмыслицу, а своей болтовней закладывают новые мины, которые снова разнесут эти укрепления. Но как только это произойдет, мы снова призовем на помощь этих наших командиров.
   – Боже правый, на чьей же вы стороне?
   Биль плотно зажмурился, и Конверс тут же припомнил, что и он сам точно так же плотно закрывает глаза, когда хочет избавиться от наплыва непрошеных воспоминаний.
   – На вашей, идиот, – тихо сказал ученый. – Я знаю, что они способны натворить, если мы попросим их сделать что-нибудь. Я же говорил вам, история не знает периода, подобного нашему. Пусть себе продолжают свою болтовню безмозглые штатские, пусть пытаются найти выход из надвигающихся бедствий – все лучше, чем если один из нас… Простите, один из них…
   Порыв ветра налетел со стороны моря, завихрив песок у их ног.
   – А этот человек, – проговорил Конверс, – тот, что сказал вам, что их сеть позаботится о вас. Почему он сказал это?
   – Они считали, что могут рассчитывать на меня. Я знал его по Корее. Он прибыл на мой остров – не знаю, с какой целью: может быть, в отпуск, может быть, чтобы встретиться со мной, – и нашел меня на набережной. Я сидел в лодке, собираясь выйти из залива Плати, когда он внезапно появился передо мной – высокий, прямой, с военной выправкой. «Нам нужно поговорить», – сказал он с той категоричностью, с какой отдаются приказы. Я пригласил его в лодку, и мы неторопливо отчалили. В нескольких милях от Плати он изложил суть своего предложения, вернее – предложения Делавейна.
   – А что потом?
   На какую-то секунду ученый приостановился, а затем ответил очень просто:
   – Я убил его. Ножом для потрошения рыбы, а тело сбросил акулам у банки Стефанос.
   Пораженный, Джоэл не мог оторвать взгляда от старика. Мерцающий свет луны подчеркивал мрачный смысл признания.
   – Просто убили? – в ошеломлении спросил он.
   – Именно этому меня учили, мистер Конверс. Не забывайте, я был Рыжей Лисой Инчхона. И всегда отличался решительностью действий.
   – Но вы совершили убийство?
   – Это было необходимо сделать – мы ведь не просто болтали о жизни. Он был вербовщиком, а ответ мой он понял по выражению глаз, по охватившей меня ярости. После сказанного он тоже не мог оставить меня в живых. Один из нас должен был умереть, и я оказался быстрее его.
   – Уж больно спокойно вы рассуждаете.
   – Вы юрист, мистер Конверс, и каждый день стоите перед необходимостью выбора. А какой иной выбор вы видите?
   Джоэл покачал головой, не находя слов.
   – А как Холлидей нашел вас?
   – Правильнее сказать, мы нашли друг друга. Мы никогда не встречались, никогда не разговаривали, но у нас есть общий друг.
   – В Сан-Франциско?
   – Он часто там бывает.
   – А кто он?
   – Извините, но мы не можем касаться этого вопроса.
   – Почему не можем? Зачем вся эта секретность?
   – Он предпочитает именно такой образ действий. И в данных обстоятельствах, поверьте мне, требование его весьма логично.
   – Логично? Да скажите на милость, где вообще логика во всем этом! Холлидей обращается к человеку, который, оказывается, знаком с вами – бывшим генералом, осевшим где-то в тысячах миль от него, на каком-то греческом острове, к которому к тому же обращаются вербовщики Делавейна! Очень может быть, что все это – совпадения. Но – логика?!
   – Не заостряйтесь на этом. Воспринимайте вещи как они есть.
   – А вы бы их так воспринимали?
   – В данных условиях – да. Видите ли, здесь просто нет иного выхода.
   – Почему нет? Я просто уйду и стану на пятьсот тысяч долларов богаче, а тот, кто захочет вернуть их обратно, какой-нибудь таинственный незнакомец, сможет получить их, только раскрыв себя.
   – Можете поступить и так, но вы не сделаете этого. Выбор пал на вас после тщательного взвешивания всех за и против.
   – Потому что у меня имеются личные причины? Так вам объяснил Холлидей?
   – Честно говоря, да.
   – Вы все посходили с ума!
   – Один из нас уже убит! И вы – последний человек, с кем он разговаривал.
   Джоэл опять почувствовал прилив злости – он снова увидел глаза умирающего.
   – «Аквитания», – тихо сказал он. – Делавейн… Ладно, с чего я должен начать?
   – А с чего, по-вашему, следует начинать? Вы юрист, и все должно делаться в точном соответствии с нормами права.
   – В том-то и дело. Я – юрист, но не полицейский и не частный детектив.
   – Ни одна полиция в любой из четырех стран, где живут эти люди, не может сделать того, что можете сделать вы, даже если она и захочет заняться данным делом, в чем я, честно говоря, сомневаюсь. Скорее они поспешили бы предупредить Делавейна.
   – Хорошо, постараюсь сделать то, что смогу, – сказал Конверс, складывая список и пряча его во внутренний карман пиджака. – Начну с самого верха. С Парижа, с этого вашего генерала Бертольдье.
   – Жак Луи Бертольдье, – уточнил старик, доставая из своей полотняной сумки толстый конверт из плотной бумаги. – Это последнее, чем мы можем снабдить вас. Здесь все, что нам удалось узнать об этой четверке, может быть, кое-что из этого вам поможет. Их адреса, марки автомобилей, деловые партнеры, кафе и рестораны, в которых они бывают, сексуальные склонности, слабые места – все, что можно использовать в качестве рычага. Воспользуйтесь этим, используйте все, что в ваших силах. И представьте нам взамен краткие сведения о том, чем эти люди скомпрометировали себя, где нарушили законы, – в первую очередь доказательства того, что это вовсе не те солидные, уважаемые граждане, за которых они выдают себя. Поколебайте их уверенность в себе, мистер Конверс. Это позволит выставить их в смешном свете. Престон Холлидей был, несомненно, прав, говоря об этом. Их следует лишить ореола мучеников.
   Джоэл хотел было сказать что-то, но остановился, пристально глядя на Биля.
   – Я никогда не говорил вам, что Холлидей стремился их высмеять.
   – Неужели? – Застигнутый врасплох ученый недоуменно помигал, на мгновение утратив свою самоуверенность. – Мы, естественно, беседовали на эту тему…
   – Но вы же никогда не встречались и не разговаривали! – перебил его Конверс.
   – …с нашим общим другом, обсуждая стратегию борьбы с ними, – невозмутимо закончил старик, глаза которого приняли прежнее выражение. – Осмеяние их – вот наш ключ к успеху.
   – Мне показалось, что вы растерялись.
   – Вы сбили меня с толку своим бессмысленным замечанием. Реакция у меня уже не та, что прежде.
   – Однако у банки Стефанос вы среагировали достаточно быстро, – не сдавался Джоэл.
   – Там была иная ситуация, мистер Конверс. Лишь один из нас мог вернуться на берег. А этот заливчик мы благополучно покинем оба.
   – Хорошо, возможно, я зря придираюсь. На моем месте вы вели бы себя не лучше. – Конверс достал пачку сигарет, нервно вытряхнул одну из них и поднес зажигалку. – Человек, которого я знал мальчишкой под одним именем, появляется через много лет под другим и рассказывает мне какую-то дикую, но довольно вероятную историю – поэтому я не мог от нее отмахнуться, – в которой ключевой фигурой является маньяк по фамилии Делавейн. Он утверждает, что я могу остановить его – их – и достаточно мне кивнуть, как я получу огромную сумму денег, выделенную каким-то человеком из Сан-Франциско через бывшего генерала на каком-то далеком острове в Эгейском море. И тут мой бывший приятель оказывается убитым среди бела дня в гостиничном лифте и умирает у меня на руках, успев прошептать одно слово: «Аквитания». А потом на сцене появляется новый герой – бывший солдат, доктор или ученый, он рассказывает мне новую историю, завершающуюся убийством вербовщика ножом для потрошения рыбы, чье тело отправляется на корм акулам неподалеку от Стефаноса, или как он там называется.
   – Агнос-Стефанос, – любезно пояснил старик. – Прекрасный пляж, более популярный, чем этот.
   – Да, черт побери, я придираюсь, мистер Биль, или профессор, или генерал Биль! Переварить все это за каких-то два дня! Я не уверен в себе и – что тут скрывать! – чувствую себя растерянным, неподготовленным и… чертовски испуганным.
   – Старайтесь не усложнять, – сказал Биль. – Так я обычно советовал студентам моего курса. Я рекомендовал им не пытаться решать все сразу, целиком, а распутывать нить постепенно, следя, как она сплетается с другими нитями, а если узор все-таки не вырисовывается, это не их, а моя вина. Действуйте постепенно, поэтапно, мистер Конверс.
   – Да вы просто мистер Сухарь. Я бы наверняка сбежал с вашего курса.
   – Наверное, я плохо объяснил свою методу, когда-то я делал это успешнее. Когда вы обучаете истории, нити ужасно важны.
   – А когда вы занимаетесь правом, это все.
   – Идите постепенно, нить за нитью. Конечно, я не юрист, но не следовало бы вам в данном случае действовать подобно адвокату, подзащитному которого грозят нарушение его законных прав, лишение средств к существованию и физическое уничтожение?
   – Не вижу аналогии, – ответил Джоэл. – Пока что мой клиент не только не желает разговаривать или встречаться со мной, но даже не раскрывает своего имени.
   – Я не этого клиента имел в виду.
   – А кого же еще? Деньги-то его.
   – Его справедливо было бы назвать связующим звеном с вашим настоящим клиентом.
   – И кто же этот настоящий клиент?
   – По-видимому, то, что осталось от цивилизованного мира.
   Джоэл снова попытался при неверном свете разглядеть выражение лица старого ученого.
   – А не вы ли только что толковали о каких-то ниточках, этапах, предостерегая от увлечения целым? Вы и так перепугали меня до смерти.
   Биль улыбнулся:
   – Я мог бы обвинить вас в неуместной конкретике, но не буду.
   – Несовременная фраза. Скажи вы ее вне этого контекста, я бы поспорил с вами, но сейчас это вполне подходящий довод.
   – О небеса! Вас так тщательно отбирали, а вы даже не позволяете старику поиграть научными банальностями.
   Конверс в ответ улыбнулся:
   – Приятный вы парень, генерал или… доктор. Не хотелось бы мне встретиться с вами по разные стороны стола, когда вы беретесь за дело.
   – По правде сказать, это могло бы оказаться неоправданным доверием, – без улыбки проговорил Биль. – Теперь вам остается только начать.
   – Теперь я знаю, что мне искать. Нить, сначала одну. И тянуть за нее до тех пор, пока она не встретится с другими нитями и не переплетется с ними, и тогда станет виден рисунок. Я сосредоточу свое внимание на экспортных лицензиях, на тех, кто осуществляет контроль, затем сплету три-четыре имени друг с другом и прослежу их связи с Делавейном и Пало-Альто. И тут мы разоблачим их на вполне законных основаниях. Не будет ни мучеников, ни забвения высоких принципов, ни безупречных вояк, затравленных предателями; перед общественностью предстанут ожиревшие, наглые стяжатели, которые под личиной ура-патриотов заняты набиванием собственных, отнюдь не патриотических карманов. И пусть скажут, какими принципами они руководствовались! Пусть раскроют свои подлинные цели!.. Да, мистер Биль, их следует выставить в смешном виде. И тут они ничего не смогут сказать в свою защиту.
   Старик покачал головой, с изумлением подняв брови.
   – Ученик становится профессором, – сказал он, запинаясь. – Как вы надеетесь осуществить это?
   – Нечто подобное я проделывал уже десятки раз, ведя дела различных компаний… Только на этот раз я пойду несколько дальше. Ведя сложные дела, я, как и любой юрист, пытаюсь определить, чего добивается парень, сидящий по другую сторону стола переговоров, и почему он этого добивается. Не чего хочет моя сторона, а чего хочет он. Что у него в голове? Понимаете, доктор, я стараюсь поставить себя на его место и рассуждать так, как рассуждает он, ни на минуту не позволяя ему забыть, что я действую именно таким образом. Это сильно нервирует оппонента, примерно так же, как если делать какие-нибудь пометки на полях, когда выступает ваш противник, не важно, говорит ли он что-нибудь существенное или нет. Но сейчас мне нужны не оппоненты, а союзники. В их собственных рядах. Начну я с Парижа, потом попытаю счастья в Бонне или Тель-Авиве, а возможно, и в Йоханнесбурге. Только когда я доберусь до этих людей, я не буду настраиваться на их образ мыслей – я стану одним из них.
   – Очень смелая тактика. Позвольте высказать вам свое восхищение.
   – Вы толковали о возможностях, но у меня есть только один выбор. И еще – в моем распоряжении масса денег. Я не собираюсь сорить ими, но буду расходовать не скупясь и с должным эффектом, во славу моего безымянного клиента, которого я тем не менее постоянно ощущаю. – Пораженный внезапной мыслью, Джоэл остановился. – А знаете, доктор Биль, я отступаю – не хочу больше знать, кто мой клиент, этот человек из Сан-Франциско. Я уже составил о нем свое представление, и знакомство с ним могло бы только исказить этот образ. Тем не менее передайте ему, что я полностью отчитаюсь во всех расходах, а остаток верну тем же путем, каким и получил эти деньги, – через вашего друга Ласкариса здесь, на Миконосе.
   – Но вы ведь уже приняли эти деньги, – возразил Биль. – И я не вижу причин, по которым…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

Поделиться ссылкой на выделенное