Роберт Ладлэм.

Заговор «Аквитания»

(страница 4 из 69)

скачать книгу бесплатно

   – С этим, кажется, согласны абсолютно все. К тому же он друг моего клиента, и, насколько я мог понять, именно он встречался с Тальботом и Саймоном. Брукс в это время был за городом. Не раскрывая имени моего клиента, он сказал им, что возникла проблема, которая из-за юридических разночтений может вызвать национальный кризис, если не будут приняты меры. В деле замешано несколько американских фирм, пояснил он, но корни проблемы лежат в Европе, что требует услуг квалифицированного специалиста в области международного частного права. Если будет выбран их младший партнер Джоэл Конверс и если он примет это предложение, не разрешат ли они ему временный отпуск, чтобы распутать это дело, действуя конфиденциально и от собственного имени. Естественно, судья при этом весьма недвусмысленно высказался в пользу именно такого решения.
   – И столь же естественно, Тальбот с Саймоном поджали хвост, – сказал Джоэл. – Судье Анштетту не откажешь. Он чертовски убедителен, не говоря уж о его влиянии в суде.
   – Не думаю, что он воспользовался этим рычагом.
   – Достаточно знать, что такой рычаг существует.
   Из кармана пиджака Холлидей вынул продолговатый белый конверт, какие используются для деловых писем.
   – Вот письмо. В нем сказано все, о чем я тебе говорил. К нему приложена страничка, объясняющая, как попасть на Миконос и получить деньги. Когда закончишь все дела в банке – деньги можешь получить наличными или, по своему усмотрению, перевести их куда-то, – тебе назовут человека, который живет на этом острове, он сейчас в отставке. Позвони ему и договорись о встрече. У него находится все, что мы можем тебе дать: имена, предполагаемые связи, а также описание той их деятельности, которая, по нашему убеждению, нарушает законодательство соответствующих стран – они высылают оружие, оборудование, технологические данные вопреки воле их правительств. Набери материала на два-три дела, которые были бы связаны с Делавейном – пусть даже косвенно, – и этого будет достаточно. Мы их выставим в смешном виде.
   – Откуда в тебе столько нахальства? – сердито воскликнул Конверс. – Я же ни на что не согласился! И решать за меня не можешь ни ты, ни Тальбот с Саймоном, ни этот ваш святейший судья Анштетт, ни даже твой чертов клиент! Что это ты возомнил о себе? Оценили меня, словно скаковую лошадь, и сговорились за моей спиной! Да как ты думаешь, кто вы такие?
   – Очень встревоженные люди, которые нашли нужного человека в нужное время для выполнения нужной работы, – сказал Холлидей, положив конверт перед Джоэлом. – У нас осталось очень мало времени. Ты уже побывал там, куда они намерены загнать всех нас, и ты отлично знаешь, каково там. – Калифорниец неожиданно встал. – Подумай обо всем. Позже поговорим подробнее. Кстати, швейцарцы знают, что мы сегодня с тобой встречаемся. Если кто-нибудь поинтересуется, о чем мы разговаривали, скажи им, что я дал согласие на предложенное вами распределение привилегированных акций.
Оно выгодно нашей стороне, хотя, возможно, ты считаешь иначе. Спасибо за кофе. Через час буду на конференции. Приятно было снова встретиться с тобой, Джоэл…
   Калифорниец легкой походкой прошагал по боковому проходу и через бронзовую дверь кафе вышел на залитую солнцем набережную.

   Телефонный аппарат стоял на дальнем конце длинного стола. Его приглушенный сигнал вполне соответствовал торжественной атмосфере. Швейцарский арбитр, юридический представитель женевского кантона, снял трубку и тихо заговорил. Потом, дважды кивнув, опустил ее на место и оглядел стол: семеро из восьми юристов сидели на отведенных им местах, переговариваясь вполголоса. Восьмой, Джоэл Конверс, стоял у огромного окна, занавешенного портьерами и выходящего на набережную Гюстава Адора. Вдали виднелся гигантский фонтан. Струя его заполняла всю вертикаль окна, склоняясь чуть влево под влиянием северного ветра. Небо темнело – со стороны Альп накатывала летняя гроза.
   – Мсье, – начал арбитр, разговоры тут же утихли, и лица сидящих за столом обратились к швейцарцу, – это звонил мсье Холлидей. Он задерживается, но просит нас начинать совещание. Его помощник мсье Роже получил от него соответствуюшие инструкции, а он сам, как я полагаю, уже встречался сегодня утром с мсье Конверсом для уточнения последнего спорного вопроса. Не так ли, мсье Конверс?
   Головы снова повернулись, на этот раз в сторону стоящего у окна. Однако ответа не последовало. Конверс продолжал молча смотреть на озеро.
   – Мсье Конверс?..
   – Простите? – Джоэл обернулся, его лоб был нахмурен, мысли явно блуждали где-то далеко.
   – Вы подтверждаете это, мсье?
   – Извините, я не расслышал вопроса.
   – Вы подтверждаете, что встречались сегодня утром с мсье Холлидеем?
   Смысл сказанного не сразу дошел до Конверса.
   – Разумеется, подтверждаю, – спохватился он.
   – И?..
   – И… он согласился с предложенным нами разделом привилегированных акций.
   Никто ничего не сказал, но на лицах американцев отразилось явное облегчение. Не последовало возражений и со стороны представителей «Берна», хотя в их глазах осталось сомнение. При иных обстоятельствах согласие, достигнутое так легко, насторожило бы Конверса и он проанализировал бы этот пункт еще раз. Несмотря на уверение Холлидея, что для «Берна» это выгодная сделка, соглашение было достигнуто подозрительно легко. Хорошо бы отложить дело хоть на часок и снова пройтись по нему. Однако сейчас это не имело значения. «Черт бы его побрал!» – мысленно выругал Джоэл своего старинного приятеля.
   – В таком случае, учитывая пожелание мсье Холлидея, продолжим нашу работу, – сказал арбитр, поглядывая на часы.
   Прошел и час, и другой, и третий, мягкий гул переговоров не умолкал, бумаги переходили из рук в руки, отдельные положения уточнялись, оговоренные статьи парафировались. А Холлидей все не появлялся. В зале зажгли свет, поскольку полуденное небо за окном быстро темнело, предвещая надвигающуюся грозу.
   И вдруг, подобно неожиданной вспышке молнии, за массивной дубовой дверью конференц-зала послышались крики. Нарастающая сила этих несмолкающих криков поселила ужас во всех присутствующих. Кое-кто попытался нырнуть под огромный стол, другие, вскочив с мест, застыли в ужасе, несколько человек, и среди них Конверс, бросились к двери. Арбитр нажал на дверную ручку с такой силой, что дверь, распахнувшись, ударилась о стену. Их глазам предстало зрелище, которое они до конца своих дней не могли изгнать из памяти. Непрерывно работая руками и локтями, расталкивая собравшихся, Джоэл бросился вперед.
   Изорванный в клочья деловой пиджак Эвери Фоулера расползался под его белыми как мел пальцами, белая рубашка насквозь пропиталась кровью, а грудь представляла собой массу мелких кровоточащих ран. Он свалился, увлекая за собой секретарский столик. Воротничок его рубашки нелепо вывернулся, открывая окровавленную шею. Судорожное, всхлипывающее дыхание было слишком хорошо знакомо Джоэлу: в лагере ему не раз случалось поддерживать головы хрипящих, задыхающихся от ужаса и захлебывающихся собственной кровью мальчишек. И вот теперь, опустившись на пол, он поддерживал голову Эвери Фоулера.
   – Господи, что случилось? – выкрикнул Конверс, прижимая к себе умирающего.
   – Они… вернулись, – проговорил, задыхаясь от кашля, его давний одноклассник. – Лифт… Они настигли меня в лифте!.. Они сказали, что ради «Аквитании»… Так они назвали это… «Ак-ви-тания». О господи! Меги… дети!.. – Голова Фоулера судорожно дернулась и откинулась на правое плечо. Последнее дыхание с хрипом вырвалось из заливаемого кровью горла.
   Престон Холлидей был мертв.
   Конверс стоял под дождем, не замечая промокшей насквозь одежды. Взгляд его был прикован к той невидимой точке на водной поверхности, где всего час назад вздымалась струя гигантского фонтана, кичливо объявляя всему миру: вот она я, Женева! Сейчас озеро было мрачным – вместо веселых парусов, вздымая белые гривы, бешено мчались волны. Солнечные зайчики исчезли. С севера, с Альп, все еще доносились далекие раскаты грома.
   Разум Джоэла оцепенел.


   Конверс прошел вдоль длинной мраморной стойки отеля «Ричмонд» и свернул налево к закручивающейся спиралью лестнице. По давно заведенному порядку его номер располагался на втором этаже. Гостиничные лифты с их великолепием, возможно, и являли собой произведение искусства, но отнюдь не были быстрым средством передвижения. Кроме того, он любил проходить вдоль тянувшихся у стен витрин с баснословно дорогими ювелирными изделиями: тут были сверкающие бриллианты, кроваво-красные рубины, тончайшие ожерелья из золотых нитей.
   Но в данный момент Джоэл просто не замечал их. Он вообще ничего не видел и ничего не чувствовал; каждая частица его ума и тела пребывала в состоянии оцепенения, как бы очутившись в безвоздушном пространстве. Человек, которого он мальчишкой знал под одним именем, много лет спустя умер у него на руках под другим именем, и слова, которые он прошептал в момент этой грубой, насильственной смерти, были одновременно и непонятными и парализующими: «Они сказали, что ради Аквитании…» «Аквитания»… Что означают эти слова и почему он должен докапываться до их потаенного смысла? Впрочем, он прекрасно понимал, что уже втянут во все это. В его сознании начинали вырисовываться контуры причинных связей всех этих грязных манипуляций. Связующим звеном было одно имя, один человек – Джордж Маркус Делавейн, военный глава Сайгона.
   – Мсье! – негромко окликнули его снизу. Он обернулся и увидел, как одетый во фрак администратор бросился к нему через холл и начал торопливо подниматься по лестнице. Его звали Анри, они были знакомы уже лет пять. Дружба, завязавшаяся между ними, давно вышла за пределы отношений служащего отеля с постояльцем – нередко они вместе отправлялись в Дивон, чтобы попытать счастья за карточным столом по ту сторону границы, во Франции.
   – Привет, Анри.
   – Боже мой, с вами ничего не случилось, Джоэл? Ваша контора в Нью-Йорке звонит не переставая. Я уже слышал обо всем по радио. Об этом говорит вся Женева! Наркотики! Наркотики, преступления, пистолеты… Убийства среди бела дня! Это докатилось уже и до нас!
   – Это объясняют именно так?
   – Говорят, у него под рубашкой были маленькие пакетики с кокаином. Подумать только – респектабельный юрист и связался…
   – Это вранье, – прервал его Конверс.
   – Так утверждают, а что еще я могу вам сказать? Называлось и ваше имя; сообщают, что он умер, как только вы подошли к нему… Нет, вас, естественно, в это не впутывают, вас просто называют в числе других. Но, услышав ваше имя, я чуть с ума не сошел! Где же вы были столько времени?
   – В полицейском управлении, отвечал на массу вопросов, не имеющих ответа.
   Ответы-то были, подумалось ему, но только он не станет произносить их вслух и уж никак не полицейским властям Женевы. Эвери Фоулер, он же Престон Холлидей, заслуживает большего. Такова сила доверия, оказанного в момент смерти…
   – Господи, да вы совершенно промокли! – воскликнул Анри, сочувственно глядя на него. – Вы что, так и шли под дождем? Не было такси?
   – Не знаю. Мне хотелось пройтись пешком.
   – Да, да, понимаю, такой шок. Я пришлю вам бренди, есть отличный арманьяк. А потом – пообедайте. Я зарезервирую вам столик.
   – Спасибо. Дайте мне минут тридцать, чтобы привести себя в порядок, а потом закажите разговор с Нью-Йорком, хорошо? Я никогда не могу правильно набрать номер.
   – Джоэл?
   – Да?
   – Я могу вам помочь? Вы ничего не хотели бы мне сказать? Мы слишком часто сидели вместе, выигрывая и проигрывая, за бутылкой «Гранкрюклассе», чтобы теперь я оставил вас в одиночестве. Учтите, я знаю Женеву как свои пять пальцев.
   Конверс посмотрел в его широко расставленные карие глаза, морщинистое сосредоточенное лицо, полное сочувствия.
   – Почему вы так сказали?
   – Потому что вы слишком поспешно опровергли сообщение о кокаине. Почему же еще? Я наблюдал за вами. И понял, что за вашими словами кроется нечто большее.
   Головная боль стала почти непереносимой. Пытаясь прогнать ее, Джоэл помигал и даже на какое-то время крепко зажмурился. Потом глубоко вздохнул и сказал:
   – Прошу вас, Анри, не морочьте себе голову. И закажите мне через полчаса межконтинентальную линию, хорошо?
   – Слушаюсь, мсье. – Француз церемонно раскланялся. – Управляющий отелем «Ричмонд» целиком и полностью в распоряжении его гостей, но, естественно, особые гости требуют и особого обслуживания. Если я вам понадоблюсь, мой друг, я на месте.
   – Знаю. И если выпадет несчастливая карта, тут же дам вам знать.
   – Какую бы карту вы ни вытянули здесь, в Швейцарии, обращайтесь ко мне. Тут встречаются разные игроки.
   – Обязательно запомню это. Значит, разговор через тридцать минут?
   – Думаю, что да, мсье.
   Сначала Конверс постоял под горячим душем, таким горячим, что он едва мог вытерпеть, легкие забило паром, дыхание перехватило. Затем он заставил себя вытерпеть ледяной душ, от которого у него начала дрожать голова. Он подумал, что резкие перепады температуры хоть немного прояснят его мысли или хотя бы разгонят охватившее его оцепенение. Ему нужно думать, решать, внимательно слушать.
   Джоэл вышел из-под душа. Белый купальный халат хорошо впитывал влагу. Пройдя босиком по комнате, он сунул ноги в стоявшие у кровати шлепанцы, вытащил из верхнего ящика бюро сигареты и зажигалку и направился в гостиную. Заботливый Анри сдержал обещание: на кофейном столике стояла бутылка дорогого арманьяка с двумя стаканами – второй стакан был поставлен для соблюдения приличий. Усевшись в мягкие диванные подушки, он плеснул спиртного в стакан и закурил. Проливной августовский дождь продолжал громко и настойчиво стучать в оконные стекла. Было начало седьмого – значит, в Нью-Йорке сейчас едва перевалило за полдень. Джоэл сомневался, удастся ли Анри заполучить для него свободную трансатлантическую линию. Юрист, сидящий в Конверсе, хотел услышать из Нью-Йорка слова, подтверждающие или опровергающие предсмертное признание убитого. Прошло двадцать пять минут с того момента, как Анри остановил его на лестнице, через пять минут он сам позвонит на коммутатор.
   Телефон зазвонил, и этот по-европейски резкий звонок заставил его вздрогнуть. Он снял трубку со стоявшего на соседнем столике телефона, отметив участившееся дыхание и дрожь в руке.
   – Да? Алло?
   – Соединяю с Нью-Йорком, мсье, – послышался голос гостиничной телефонистки. – Я вызвала вашу контору. Могу я аннулировать ваш предыдущий заказ на шестнадцать часов?
   – Да, пожалуйста, и благодарю вас.
   – Мистер Конверс? – Резкий высокий голос в трубке принадлежал секретарше Лоуренса Тальбота.
   – Привет, Джейн.
   – Слава богу! Мы с десяти часов пытаемся дозвониться до вас! С вами все в порядке? Мы узнали обо всем около десяти. Какой ужас!
   – Со мной все в порядке. Но спасибо за беспокойство, Джейн.
   – Мистер Тальбот просто вне себя. Он отказывается верить всему этому.
   – Да и вы не верьте тому, что говорят о Холлидее. Это вранье. А теперь соедините меня, пожалуйста, с Ларри.
   – Если бы он узнал, что я проболтала с вами столько времени, он бы уволил меня.
   – Исключено. Кто тогда станет разбирать его каракули?
   Секретарша на минутку затихла, а затем проговорила уже более спокойным тоном:
   – О боже, Джоэл, пережить такое и еще шутить.
   – Так проще, Джейн. Ну, соедините меня с Буббой?
   – Вы просто невозможны!
   Лоуренс Тальбот, старший партнер фирмы «Тальбот, Брукс и Саймон», был весьма компетентным юристом, правда, высокой репутацией в юриспруденции он был обязан в одинаковой мере как своей игре в футбольной команде Йельского университета, а потом – и в сборной страны, так и успехам в зале суда. Кроме того, он был предельно честным человеком и являлся скорее координирующей, чем движущей силой в этой довольно консервативной, но преуспевающей фирме. Наконец в телефонной трубке загремел голос Лоуренса Тальбота:
   – Это черт знает что! Я потрясен! Что я могу сказать? Чем я могу помочь?
   – Прежде всего, забудьте всю эту ерунду о Холлидее. К наркотикам он имеет не больше отношения, чем Нат Саймон.
   – Значит, вы еще не слышали? Тут они уже сами отыграли. Сейчас это подается как насильственное ограбление: он оказал сопротивление, в него стреляли, а потом подсунули пакеты с кокаином. Как только телефонные провода не перегорели, когда Джек Холлидей звонил из Сан-Франциско и клялся вышибить душу из швейцарского правительства… Он ведь играл за Стэнфорд, вы помните?
   – Вы великолепны, Бубба.
   – А я уж и не надеялся услышать от вас такие слова. Наконец-то вы отдали мне должное, молодой человек.
   – Не такой уж и молодой человек, Ларри… Но я хотел бы кое-что у вас выяснить.
   – Весь к вашим услугам.
   – Анштетт. Лукас Анштетт.
   – Мы разговаривали с ним вместе с Натаном. Он говорил очень убедительно. Мы согласились.
   – В самом деле?
   – В подробности мы с ним не вдавались. Но мы считаем вас лучшим в своей области, так что удовлетворить его просьбу было нетрудно. В фирме «Т.Б.С.» трудятся лучшие силы, и, если судья масштабов Анштетта подтверждает это, нам остается только поздравить себя с успехом, не так ли?
   – Вас убедило его положение в суде?
   – Бог с вами! Он даже предупредил нас: если мы согласимся, он будет еще строже относиться к разбору наших апелляций. Такой уж у него милый характер – заранее говорит тебе: если ты ему уступишь, тебе же будет хуже.
   – И вы ему поверили?
   – Ну, Натан по своему обыкновению завел волынку о том, что есть, конечно, такие люди, с которыми проще всего согласиться, ибо они не мытьем, так катаньем, но своего добьются. Натан вообще склонен все усложнять, однако согласитесь, Джоэл, чаще всего он оказывается прав.
   – Если у вас есть время три часа слушать пятиминутные доводы, – сказал Конверс.
   – Он всегда все тщательно взвешивает, молодой человек.
   – Не такой уж молодой… Все относительно.
   – Да, чуть было не забыл: звонила ваша жена… Простите, бывшая жена.
   – Да?
   – Ваше имя упомянули в передаче то ли по радио, то ли по телевизору, вот она и захотела узнать, что произошло.
   – И что вы ей сказали?
   – Что мы пытаемся связаться с вами. Но нам было известно тогда не больше, чем ей. Она очень расстроилась.
   – Прошу вас, позвоните ей и скажите – со мной все в порядке. У вас есть ее номер телефона?
   – Есть, у Джейн.
   – Значит, я могу считать себя в отпуске?
   – С полным сохранением содержания, – подтвердил Тальбот из Нью-Йорка.
   – Это лишнее, Ларри. Тут мне дают целую кучу денег, так что можете сэкономить на учрежденческих расходах. Буду недели через три-четыре.
   – Я не собираюсь экономить на вас, – сказал старший партнер фирмы. – Раз уж у меня трудится лучший специалист в своей области, то я намерен удержать его. Деньги мы будем переводить на ваш счет в банке. – Тальбот немного помолчал, а потом спросил тихим, взволнованным голосом: – Джоэл, я должен спросить вас: то, что произошло несколько часов назад, как-то связано с делом Анштетта?
   Конверс до боли сжал телефонную трубку.
   – Абсолютно не связано, – ответил он.
   Миконос – выжженный солнцем, как бы выбеленный островок в группе Цикладских островов – издавна считался скромным соседом Делоса. Со времен Барбароссы подгоняемые попутным ветром корабли завоевателей нередко подходили к его берегам: турки, русские, киприоты и, наконец, греки то захватывали, то оставляли этот клочок земли. Внезапно он оказывался в центре событий, а потом вновь предавался забвению. И так вплоть до появления здесь стройных силуэтов роскошных яхт и самолетов – символов совсем иного времени. Приземистые мощные автомобили – «Порше», «Мазерати», «Ягуары» – мчатся теперь по его узким дорогам мимо вертикальных мельниц и белых церквей; новый тип поселенцев пополнил его немногословных обитателей, по традиции добывавших себе средства к существованию торговлей и морем. И древний Миконос – в далеком прошлом главная гавань кичливых финикийцев – превратился ныне в туристскую приманку Эгейского моря.
   Первым же рейсом Конверс вылетел в Афины, а оттуда уже более легким самолетом добрался до острова. Хотя он потерял час при смене часовых поясов, было около четырех часов, когда такси медленно проползло по улочкам раскаленной, ослепительно белой гавани и остановилось перед белым входом в банк. Фасад его выходил на набережную, яркие рубашки и невероятной расцветки платья, вид лодок, скользящих по легким волнам в сторону главного пирса, – все говорило о том, что огромный туристический корабль управляется знающими людьми.
   Миконос был ослепительно прекрасной ловушкой для туристов, которые оставляли свои деньги на этом белом острове: с первых рассветных лучей до пылающих закатов таверны и магазины кишели людьми. Прилетели черные дрозды, и шляпы греческих рыбаков исчезли с полок магазинов, переместившись на головы пригородных жителей от Гроссе-Понте до Шорт-Хиллз. А когда наступала ночь, начинались другие игры, их затевали прекрасные, не имеющие возраста, свободные дети голубого океана. Взрывы смеха, сопровождаемые звоном драхм, когда их пересчитывают и тратят, особенно тратят, приводят в изумление тех, кто занимает огромные каюты на самых высоких палубах роскошных кораблей. Там, где Женева отталкивает, Миконос притягивает…
   Джоэл позвонил в банк прямо из аэропорта, не имея ни малейшего представления о часах его работы, зная только имя банкира, с которым ему предстояло иметь дело. Костас Ласкарис весьма сдержанно приветствовал его по телефону, предупредив, что для совершения операции потребуется не только паспорт, который будет проверен на спектрографе, но и оригинал письма Э. Престона Холлидея с его собственноручной подписью, которая также будет должным образом сопоставлена с тем ее образцом, который оставил в банке покойный мистер Э. Престон Холлидей.
   – Мы слышали, что он был убит в Женеве. Это очень неприятно.
   – Я непременно передам его жене и детям, как вас тронула эта трагедия.
   Конверс расплатился с такси и поднялся по небольшой белой лестнице ко входу, неся чемодан и атташе-кейс, радуясь хотя бы тому, что охранник распахнул перед ним двери. Он был в форме, приводившей на память давно забытые изображения безумного султана, поровшего кнутом женщин, которые не могли возбудить его.
   Костас Ласкарис оказался совсем не таким, каким представлял его себе Джоэл после довольно короткого бессвязного телефонного разговора. Это был лысеющий человек лет шестидесяти, с приятным лицом и теплыми черными глазами. По-английски он говорил довольно бегло, но чувствовалось, что изъясняться на нем ему трудновато. Первые же слова, которые он произнес, поднимаясь со своего места и приглашая Конверса сесть, также опровергали первоначальное впечатление.
   – Прошу извинить меня за то, что мои слова относительно мистера Холлидея могли показаться вам бестактными и грубыми. Все случившееся действительно очень неприятно, но я просто не знаю, как это выразить по-английски. А кроме того, сэр, трудно скорбеть о человеке, которого ты никогда не знал.
   – Я погорячился. Забудьте об этом, пожалуйста.
   – Вы очень любезны, но, боюсь, я не имею права забывать о распоряжениях… сделанных мистером Холлидеем и его компаньоном, пребывающим здесь, на Миконосе. Пожалуйста, мне нужны ваш паспорт и письмо.
   – А кто он? – спросил Джоэл, доставая из кармана паспорт, в который было вложено и письмо. – Я имею в виду его компаньона.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

Поделиться ссылкой на выделенное