Роберт Ладлэм.

Ультиматум Борна

(страница 7 из 65)

скачать книгу бесплатно

   – Стиви Де Соле заверил меня, что он уже запустил машинку и обещал привлечь банки данных военно-морской и армейской разведки, – сообщил по телефону Конклин. – С этим нам здорово помог Питер Холланд. Оказалось, что они с президентом старые кореша.
   – Кореша? Первый раз от тебя такое слышу.
   – Другое слово к нашему директору не подходит.
   – Вот как? Ладно, спасибо, Алекс. Как твои дела? Сдвиги есть?
   Конклин немного помолчал. Когда он заговорил снова, в его голосе явственно ощущалось волнение, если не страх. Он владел собой, но все равно необычность и значимость того, о чем шла речь, были налицо.
   – Скажем, так… Я не готов говорить о том, что совсем недавно узнал. Я слишком долго был не у дел. Я испуган, Джейсон… извини, Дэвид.
   – Первое имя меня больше устраивает. Ты говорил о…
   – Без имен! – быстро перебил его отставной разведчик.
   – Понял.
   – Ты даже не представляешь себе всего, – продолжал Алекс. – Я не представлял тоже, пока не влез в это сам. Созвонимся позже.
   Напустив туману, Конклин повесил трубку. Пожимая плечами, Борн медленно повесил свою. Слова Алекса звучали весьма мелодраматично, что было на него совсем не похоже. Хладнокровие и самоконтроль были девизом и основой его натуры. Что бы он там ни разузнал, это глубоко задело его… настолько, что Борну показалось, будто Алекс сомневается, может ли он доверить эти сведения людям, с которыми работает, и, похоже, вообще сожалеет о каше, которую они заварили. В противном случае ничто не помешало бы ему выражаться яснее, определеннее. Причину того, что Алекс Конклин не желает говорить о «Медузе» и о том, что он выяснил, сняв наслоения почти двадцати лет событий вьетнамского периода, Джейсон не мог себе даже и предположить. В чем дело?
   «Ну ладно. Успеем разобраться, – подумал Борн, осматривая окружающий его просторный магазин. – Алекс тем и хорош, что не только говорит, но и делает. Он целеустремлен, и становиться у него на пути небезопасно». Джейсон улыбнулся, вспоминая Париж тринадцатилетней давности. Кому, как не ему, знать эту сторону Алекса. Конклин чуть не убил его тогда, выследив на окраине кладбища Рамбулье. И это был Алекс, его лучший друг. Если Алекс обещал созвониться с ним позже, то так оно и будет, и пока не стоит ломать себе голову. Сейчас Хамелеон должен позаботиться о своих обличьях. Причем полных, от внутренних элементов до наружных, от личного белья до верхней одежды. Исключив при этом малейшие следы нашивок и ярлыков из магазинов и прачечных, крупиц стиральных порошков, чистящих средств и жидкостей – абсолютно все. Ставки в затеянной им игре чересчур велики. И если ему придется убить ради семьи Дэвида… Боже мой! Ради его собственной семьи!.. Вряд ли он сможет заставить себя жить с грузом этого убийства или убийств за спиной. Но там, куда входит он, нет правил.
Невинные жертвы могут попасть под перекрестный огонь. Пусть будет так! Он вырвет Дэвида Вебба из своего сознания, а Джейсону Борну на все это наплевать. Он знал этот мир и его законы. Вебб не знал ничего. Шакал. «Я остановлю его, Мари! Обещаю тебе, он исчезнет из наших жизней. Я возьму Шакала и прикончу его. Он никогда не дотронется до тебя, никогда! О боже, кто я? Мо, помоги мне!.. Нет, Мо, ты мне не нужен. Я есть то, что я есть. Я холоден и становлюсь еще холоднее. Вскоре я стану льдом… чистым прозрачным льдом, настолько холодным и ясным, что смогу передвигаться везде, где захочу, и никто меня не увидит. Понимаешь, Мо, и ты, Мари, я буду таким, я должен стать таким. Дэвид уйдет. Некоторое время его здесь не будет. Прости меня, Мари, и ты прости меня, доктор, но я действительно думаю так. И этой правде нужно смотреть в глаза. Я не глупец, и я не обманываюсь. Вы оба желаете исчезновения Джейсона Борна, но сейчас он возвращается – вот что происходит. Дэвид уйдет, клянусь, это не продлится долго, но он должен уйти. Не отвлекайте меня пустыми рассуждениями! Я должен сделать эту работу. Где здесь, черт возьми, отдел мужской одежды?»
   Выбирая необходимые ему вещи, он расплачивался наличными, обращаясь к нескольким продавцам. Покончив с покупками, Борн прошел в мужскую комнату, где полностью переоделся и тщательно упаковал всю старую одежду. Затем он пройдется немного по улицам Вашингтона и найдет укромный канализационный люк. Хамелеон тоже возвращается.

   Борн отложил в сторону опасную бритву. Было 7.35 вечера. Он только что срезал все метки и ярлыки с новой одежды и развесил ее в шкафу, оставив рубашки напоследок. Сорочки он подержал в ванной на пару, чтобы избавиться от запаха магазина и новых вещей. Борн пересек комнату, направляясь к полированному столику с бутылкой скотча, клаб-соды и корзинкой льда. Бросив взгляд на телефон, он испытал невыносимое желание позвонить Мари на острова, но пересилил себя, понимая, что это невозможно, по крайней мере с этого телефона. Он знал уже, что она и дети благополучно долетели до места. Сразу после звонка Алексу, из той же телефонной кабинки в магазине Гарфинкеля, Джейсон позвонил Джону Сен-Жаку.
   – Хай, Дэви, мы в порядке. Правда, самолет часа четыре болтался вокруг острова, дожидаясь, пока погода прояснится. Если хочешь, я разбужу сестренку, хотя, после того как покормила Элисон, она свалилась без задних ног.
   – Не нужно, я позвоню еще. Скажи им, что со мной все хорошо, и присматривай за ними, Джонни.
   – Будет сделано, приятель. А теперь скажи-ка мне, у тебя все в порядке?
   – Я же сказал тебе – все нормально.
   – Конечно, ты уже сказал, но Мари не просто моя единственная сестра, она еще и моя самая лучшая сестра, и я знаю, когда эта леди бывает встревожена по-настоящему.
   – Поэтому-то ты и должен присматривать за ней.
   – Я хочу поговорить с ней обо всем.
   – Полегче с этим, Джонни.
   «На несколько мгновений я снова стал Дэвидом Веббом», – подумал Джейсон, налив себе выпивку и делая первый глоток. Это ощущение не понравилось ему. Что-то тут не так.
   Но уже через час после телефонного разговора Джейсон Борн вернулся. Он нарочито громко ругался у регистрационной стойки отеля «Мэйфлауэр» с клерком по поводу зарегистрированного для него номера. Дело дошло до вызова менеджера вечерней смены.
   – Да, да, мистер Симон, – торопливо, извиняющимся тоном затараторил невысокий толстяк менеджер. – Нам понятны ваши возражения против ужасных надбавок для бизнесменов и предпринимателей. Выжимание кошельков – вот как называют они это. Чертовы политики скоро пустят нас по миру. К сожалению, двойных номеров у нас нет, но мы взяли на себя смелость оставить за вами представительский номер, за те же деньги, естественно.
   С тех пор минуло два часа. Он успел спороть метки, пропарить рубашки и потереть как следует подошвы ботинок о каменный подоконник. Со стаканом в руке Борн сидел в кресле, глядя прямо перед собой. Делать больше было нечего, оставалось только ждать и думать. Не проведя в кресле и десяти минут, он вскочил на ноги, услышав тихий стук в дверь. Джейсон торопливо пересек комнату, открыл дверь и увидел перед собой знакомого водителя машины, доставившей его на виллу из аэропорта. Агент ЦРУ держал в руке атташе-кейс. Он протянул его Борну:
   – Здесь все, включая оружие и прочие игрушки.
   – Благодарю.
   – Будете работать?
   – Да. Может быть, всю ночь.
   – Сейчас восемь. Сиделка заглянет к вам в одиннадцать. До этого времени успеете начать.
   – Сиделка?
   – А что такое?
   – Да, конечно, – задумчиво произнес Джейсон. – Я забыл. Еще раз спасибо.
   Агент ушел. Борн быстро подошел к столу, положил на него кейс и открыл. Первым делом он достал автоматический пистолет и коробку со снаряжением. Затем на свет появились уложенные в пластиковую папку сотни страниц компьютерных распечаток с пометками «Служебное». Где-то среди сотен тысяч слов на этих листах бумаги скрыта ниточка к человеку Карлоса Шакала. В распечатках содержались сведения обо всех проживающих в настоящее время и рассчитавшихся в течение последних двадцати четырех часов постояльцах отеля. Каждая фамилия была снабжена дополнительными сведениями, почерпнутыми из банков данных ЦРУ, армейской G-2 и военно-морской разведок. Вероятность того, что изучение этих бумаг может оказаться бесполезным, была ощутимо велика, но с этого можно было начинать. Охота началась.

   В пяти сотнях миль к северу, в другом представительском номере, находящемся на третьем этаже бостонского отеля «Риц-Карлтон», тоже постучали в дверь. Живущий в этом номере высокий мужчина в отлично сшитом костюме в мелкую полоску, на вид делающем его еще выше, торопливо вышел из ванной комнаты. Он был почти лыс, но благородный, обрамленный ухоженными остатками волос череп вполне мог принадлежать некой царственной особе, привыкшей вещать придворным пророческие слова мудрости, подчеркивая их ясным и холодным орлиным взором. Торопливые движения тела этого человека явно свидетельствовали о крайнем нетерпении, хотя нисколько не умаляли его царственной внешности. Человек явно был важной персоной, и он сознавал это каждой клеточкой своего существа.
   Весь описанный образ являл полнейшую противоположность юркнувшему в открытую дверь пожилому человечку. В маленькой худощавой фигурке этого старичка не за что было зацепиться взгляду. Внешний облик пришедшего отражал полное поражение на всех жизненных фронтах.
   – Входите! Да побыстрей же! Вы принесли информацию?
   – О да, да, несомненно, – ответил пожилой человек, подрагивая уголком рта на сером, нездорового оттенка лице. Поношенный костюм и рубашка с истрепанным воротником явно были свидетелями лучших времен, но эти времена закончились вот уже лет двадцать-тридцать назад.
   – До чего же импозантно ты выглядишь, Рэндольф, – продолжал человек, пожирая глазами роскошную обстановку номера и одежду его хозяина. – Все так, как и должно быть у такого выдающегося профессора, как ты.
   – Информацию, прошу вас, – настоятельно потребовал Рэндольф Гейтс, доктор Гарварда, эксперт по антитрастовому законодательству и дорогостоящий консультант в ряде отраслей промышленности.
   – Секунду, мой старый друг. Давненько я не бывал в подобных покоях, а еще дольше не проживал. Ох, годы меняют нас. Нас и наше окружение. Я частенько встречал твое имя в газетах и видел тебя по телевизору. Ты так… эрудирован, Рэндольф, именно эрудирован, и даже это не то слово. К нему нужно добавить «импозантен», импозантен и эрудирован.
   – Вы могли бы оказаться на моем месте, сами знаете, – постепенно теряя терпение, прервал его Гейтс. – К сожалению, вы всегда предпочитали окольные тропы, зачастую оказывавшиеся ошибочными.
   – О да! Их было так много, этих тропок. И я постоянно выбирал не те.
   – Мне кажется, вы выбирали неудачные стечения обстоятельств.
   – Тебе это не кажется, Рэнди. Ты в этом уверен. У тебя отличные шпионы, и ты все про всех знаешь.
   – Просто я логично рассуждаю.
   – Да, да, да… То же самое ты мне говорил по телефону. Много раз. То же самое мне говорят люди, знакомые и не очень, на улицах и в домах, и при этом задают кучу вопросов, как будто мое положение и так не очевидно.
   – Лично я хотел только знать, способны ли вы на то, что мне нужно от вас. Вы не должны винить меня за это.
   – Святые небеса, конечно, нет! Принимая во внимание то, что ты просил меня сделать. К этому следовало хорошо подготовиться.
   – Типичная роль конфиденциального курьера, и все. Вы нуждались в деньгах.
   – Нуждался ли я? А чего ты ждал от меня?! – завопил щуплый человечек, неожиданно срываясь на фальцет. – Могу я пояснить тебе кое-что, Рэнди? Если тебя сбили с ног в тридцать или тридцать пять, то ты встанешь, отряхнешься и пойдешь дальше, но если тебе дали подножку в пятьдесят, да еще с помощью судебного разбирательства и тюрьмы, и это широко освещалось в прессе, то тут уже не оправиться. Тут уже не до разборчивости в средствах, даже если ты и образованный человек. Такие люди, как я, превращаются в неприкасаемых. В индийском смысле этого слова… В настоящее время у меня не осталось ничего для продажи, кроме проницательного ума. Я пользовался им несколько раз в течение этих, прямо скажем, необычных двадцати пяти лет. Помнишь Альбера Хисса с его визитными карточками?..
   – У меня нет времени на то, чтобы предаваться воспоминаниям. Информацию, прошу вас.
   – О да, естественно… Итак, первым моим шагом было получение денег на углу Коммонвильс и Дартмус, и при этом, само собой разумеется, я тщательно записал имена и описание внешности людей, которые ты продиктовал мне по телефону…
   – Записал! – встревоженно воскликнул Гейтс.
   – И, разумеется, сжег, как только запечатлел их накрепко в памяти. С этим у меня некоторые проблемы. Затем я связался с инженером некой телефонной компании, которому очень пришлась по душе моя, прошу прощения, ваша щедрость, и передал полученные от него сведения одному отвратительному частному детективу, неряшливее которого я в жизни не видел, Рэнди, а говорить о методах его работы даже не хочется.
   – Прошу вас, – перебил человечка почтенный профессор, – факты, а не впечатления.
   – Впечатления часто содержат в себе ценнейшие факты, профессор. Уж вы-то должны это понимать.
   – Если мне будет нужно, то я спрошу вас о вашем мнении. Сейчас мне оно не требуется. Что сумел выяснить ваш человек?
   – Основываясь на твоих посылках: женщина с детьми – очень не густо – и данных, добытых подкупленным механиком из телефонной компании, а именно очень неопределенном местоположении абонента, полученном на основании кода района страны, то есть первых трех цифрах номера, наш невоспитанный неряха принялся за работу, затребовав при этом невиданную почасовую оплату. К моему глубокому удивлению, его действия оказались весьма продуктивными. Мы даже смогли, как бы это получше сказать, до определенной степени сработаться.
   – Черт вас дери, так что же он узнал?
   – Итак, как я уже сказал, его почасовая оплата была настолько велика, что для ее покрытия пришлось привлечь и мою более чем скромную долю в этом деле. Впоследствии мы обсудим эту сторону вопроса?
   – Дьявол вас раздери, что вы там устроили? Я послал вам три тысячи долларов! Пять сотен для телефониста, полторы тысячи для этого смотрителя замочных скважин, именующего себя частным детективом…
   – Это связано с тем, что он более не получает ставку от полицейского департамента, Рэндольф. Так же как и я, он пал на дно, но свою работу знает хорошо. Так что, продолжим беседу или я удаляюсь?
   Пребывая в тихой ярости и поблескивая величественной лысиной, известный профессор сверлил глазами обшарпанного и униженного человечка, бывшего когда-то знаменитым юристом.
   – Да как ты смеешь?
   – Дорогой Рэнди, ты ведь веришь этой своей прессе, не так ли? И я скажу тебе, почему я смею говорить так, мой высокомерный старый друг. Я читал твои статьи по поводу вопросов законности и прочего и часто видел тебя по телевизору. Так вот, я нахожусь в курсе всех постановлений и указов, которые производились на свет правительством страны в течение пятидесяти лет. Ты не имеешь ни малейшего представления, что такое бедность или голод. Ты обласкан царственными властителями, мой поверхностный дружище, ты приучаешь среднего горожанина жить в среде обитания, в которой частная собственность возведена в абсолютную ценность, что притупляет все человеческие чувства, и богатый становится еще богаче, а беднейший забыт и проводит остаток жизни, помышляя только о том, как ему выжить завтра. А ты пытаешься истолковать эту жизнь с помощью своих средневековых воззрений и претендуешь при этом на роль универсального врачевателя всех общественных недугов. Так как, мне продолжать, доктор Гейтс? Честно говоря, я считаю, что вы выбрали не того неудачника для своих грязных делишек.
   – Да как… ты смеешь? – повторил совершенно сбитый с толку профессор, дергая ртом и брызгая слюной, царственно меряя шагами комнату перед окном. – Я не желаю этого слушать!
   – И не слушай, Рэнди. Но когда я преподавал на юридическом факультете и ты был одним из моих подопечных, одним из лучших, но, нужно отметить, не блестящих, ты чертовски внимательно меня слушал. Так почему бы не послушать и сейчас?
   – Так чего ты хочешь, мать твою?! – заорал Гейтс, остановившись наконец спиной к окну.
   – А чего хочешь ты, спрошу я? Вероятно, информацию, за которую мне заплатил. Она очень важна для тебя, ведь так?
   – Мне она необходима…
   – Ты всегда так нервничал перед экзаменами…
   – Хватит! Я заплатил, и я желаю получить эти сведения.
   – В таком случае я желаю получить дополнительную плату. Тот, кто платит тебе, может себе это позволить.
   – Ни единого доллара!
   – Я ухожу.
   – Стойте! Еще пять сотен, и все!
   – Пять тысяч, или я ухожу.
   – Чушь!
   – Увидимся еще через двадцать лет…
   – Хорошо, хорошо, пять тысяч.
   – Ох, Рэнди, до чего же ты прост, весь как на ладони. Именно поэтому ты и не смог стать одним из блестящих моих учеников. Все, что есть у тебя, – это хорошо подвешенный язык, что дает тебе возможность казаться умным… Ладно, по-моему, на сегодня достаточно. Мы и так очень много повидали и узнали в эти дни… Десять тысяч, доктор Гейтс, или я немедленно отправляюсь в свой излюбленный бар.
   – Вы не можете требовать этого!
   – А почему нет? Я теперь внештатный тайный консультант. Десять тысяч долларов, Рэнди. Как ты расплатишься? Полагаю, ты не держишь при себе таких денег, так как ты думаешь платить?.. За информацию.
   – Мое слово…
   – Не пойдет, Рэнди.
   – Ладно. Я к утру переведу деньги в «Бостон Файф». На ваше имя. Чеком.
   – Очень мило с твоей стороны. Но если паче чаяния ты решишь воспользоваться своим преимущественным положением и воспрепятствуешь мне в получении этих денег, имей в виду, что некто, мой старый и хороший друг по ночевкам на улице, имеет в кармане письмо, содержащее в себе все детали того, что было между тобой и мной. И в случае, если у меня возникнут неприятности, оно будет немедленно отправлено в Массачусетскую адвокатуру с требованием официального ответа.
   – Какая ерунда! Пожалуйста, что вы узнали?
   – Отлично. Я продолжаю. Но для начала ты должен узнать, что оказался вовлеченным в очень тонкую операцию государственного масштаба, таковы дела… Итак, полагая, что в случае опасности любой человек стремится покинуть опасное место и перебраться в другое, причем наиболее скоростным способом, наш налитый ромом детектив, даже не представляю под каким видом, отправился в аэропорт Логан. Тем не менее ему удалось заполучить там списки пассажиров, вылетевших из аэропорта Логан, что в Бостоне, в течение вчерашнего утра с 6.30 до 10 часов. Насколько ты помнишь, это соответствует твоим требованиям: «отлет утром».
   – Ну и?..
   – Терпение, Рэндольф. Ты запретил мне делать записи, поэтому я должен продвигаться последовательно. Итак, на чем я остановился?
   – Список пассажиров.
   – Ах да. Ну вот, в соответствии с отчетом Сыщика-Неряхи, в списках различных рейсов значилось одиннадцать детей в сопровождении взрослых и восемь женщин, две из них воспитательницы, совершающие полет вместе с ребятишками из дома призрения. Из этих восьми женщин, исключая двух воспитательниц, возглавляющих исход сирот в Калифорнию, оставшиеся шесть были идентифицированы следующим образом.
   Пожилой человек погрузил дрожащую руку во внутренний карман пиджака и извлек листок бумаги с машинописным текстом.
   – Само собой разумеется, что это было отпечатано не мной, так как у меня нет пишущей машинки и я не умею печатать. Это донос Сэра Неряхи.
   – Дайте его мне! – повелительно воскликнул Гейтс, устремляясь всем телом вперед.
   – Конечно, – ответил семидесятилетний юрист-неудачник, великодушно предоставляя листок бумаги своему бывшему ученику. – Не думаю, однако, чтобы тебе это сколько-нибудь пригодилось, – добавил он. – Наш Неряха проверил их всех, в большей степени для того, чтобы убить время, чем по какой-нибудь конкретной причине. Не то чтобы кто-то из них показался ему подозрительным, просто это являлось как бы приятным приложением к основному открытию.
   – И что это? Что он узнал?
   – Кое-что такое, что ни я, ни Неряха не решились бы изложить на бумаге. Первое подозрение пришло к нам, когда мы увидели, каким образом был зарегистрирован один заказ на утренний рейс у стойки «Пан Америкэн». Клерк, принимающий заказы, сообщил нашему настойчивому детективу, что среди прочих проблем в то утро он имел дело с одним очень шустрым политиком, или птицей подобного полета, которому, через несколько минут после того как этот клерк заступил на свой пост в 5.45, срочно потребовались детские подгузники. Известно ли тебе, что подгузники имеют свой размер и не входят в стандартный комплект поставок для самолетов?
   – О чем вы говорите?
   – Все магазины в аэропорту были еще закрыты. Обычно они открываются в 7 часов.
   – И что из того?
   – А то, что кто-то второпях что-то забыл. А именно: с этим псевдополитиком находилась женщина с двумя детьми – пятилетним мальчиком и младенцем. Они вылетали из Бостона на частном реактивном самолете, находящемся на особой взлетно-посадочной полосе, неподалеку от полосы «ПанАм». Мать лично горячо поблагодарила клерка, принесшего ей упаковку подгузников. Он, видишь ли, сам оказался молодым папашей и хорошо разбирался в таких делах.
   – Бога ради, переходите к делу, судья!
   – Судья? – Глаза человека с серым лицом удивленно расширились. – Благодарю тебя, Рэнди. За исключением дружков по пивным, так меня никто не называл вот уже лет тридцать. Вероятно, я испускаю особую ауру.
   – Это все ваше чертово словоблудие. Видно, вы им грешите не только в аудиториях, но и за выпивкой.
   – Терпеливость никогда не была твоей сильной стороной. В данный момент я могу оправдать ее отсутствие твоей раздраженностью, хотя должен заметить, что ты никогда не выносил точек зрения, противоположных твоим… Итак, наш славный Майор Неряха, насытившись сведениями у стойки регистрации, решительно вознесся на башню управления движением самолетов аэропорта Логан, где отыскал падкого на взятки диспетчера, только что закончившего рабочий день и согласившегося поделиться сведениями об утреннем расписании движения аэропланов. Интересующий нас реактивный самолетик имел компьютерный код четыре-ноль, что свидетельствовало о том, что его передвижение представляет собой государственную тайну. Ни имен пассажиров, ни перечня грузов – только место назначения и описание воздушного коридора для полета, причем вдали от коммерческих трасс.
   – Куда он летел?
   – Блэкбурн, Монтсеррат.
   – Где это, черт возьми?
   – Аэропорт Блэкбурн, остров Монтсеррат, Карибское море.
   – Значит, самолет сел там? Так?
   – Не совсем. По словам Умника-Неряхи, которому все-таки нужно отдать должное, между островами архипелага имеется бесперебойное воздушное сообщение. Всего там около дюжины крупных островов.
   – Вот как?
   – Вот так, профессор. Принимая во внимание, что интересующий вас самолет имел государственный уровень четыре-ноль, о чем, между прочим, я не забыл упомянуть в своем письме в адвокатуру, я думаю, что заработал свои десять тысяч долларов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Поделиться ссылкой на выделенное