Роберт Ладлэм.

Рукопись Ченселора

(страница 9 из 43)

скачать книгу бесплатно

   – Если проверите, кто я такой, вы наверняка захотите это сделать. Мое имя Алан Лонгворт. В течение двадцати лет я был агентом ФБР по особым поручениям. Пять месяцев назад ушел в отставку. Место моей бывшей работы – Сан-Диего… и некоторые населенные пункты к северу от этого городка. Сейчас я живу на Гавайях, на острове Мауи.
   – Лонгворт? Алан Лонгворт? Не мог я где-то встречать ваше имя?
   – Я бы не стал утверждать, что это исключено. Проверьте все, что я сказал. Это единственное, о чем я прошу.
   – Предположим, я сделаю это. И что потом?
   – Я приду сюда завтра утром. Если вы захотите продолжить наш разговор – прекрасно, если нет – я исчезну.
   Незнакомец снова заколебался, но взгляд его по-прежнему говорил о неотложности дела, ради которого он здесь находился.
   – Я проделал большой путь, – мягко проговорил он. – Я пошел на риск, хотя не должен был этого делать. Я нарушил данные мною обязательства, и это может стоить мне жизни. Поэтому я вынужден просить вас еще об одном. Я хочу поставить условие, и вы непременно должны его выполнить.
   – А если я не соглашусь?
   – Тогда не стоит меня проверять. Не надо вообще ничего делать. Забудьте, что я был здесь, что мы с вами разговаривали.
   – Но вы здесь были, и мы с вами говорили. Несколько поздновато вы ставите условия.
   Лонгворт немного помолчал.
   – Вы чего-нибудь боялись в жизни? По-моему, настоящего страха вам испытать не пришлось. Странно, потому что пишете вы именно о страхе и, кажется, понимаете, что это такое.
   – Вы не производите впечатление человека, которого легко напугать.
   – Думаю, что нет. Мой послужной список может подтвердить это.
   – О чем вы хотели просить? Что за условие?
   – Можете спрашивать обо мне все, что хотите, говорите все, что угодно, но, пожалуйста, не рассказывайте никому о нашей встрече и содержании нашего разговора.
   – Вы с ума сошли! Что же мне тогда говорить?
   – Уверен, вы что-нибудь придумаете. Вы же писатель.
   – Это не означает, что из меня получится хороший лжец.
   – Вы много путешествовали. Можете сказать, что просто слышали обо мне. Пожалуйста, прошу вас.
   Переминаясь с ноги на ногу на горячем песке, Питер пытался понять, что за человек этот незнакомец. Здравый смысл подсказывал, что надо повернуться и немедленно уйти прочь. Напряженное лицо и настороженные глаза незнакомца говорили о том, что он пустил в ход все самообладание, чтобы скрыть подлинные чувства. И во всем этом Питер ощущал какую-то опасность. Но чувства, и прежде всего любознательность, оказались сильнее здравого смысла и не позволили ему принять правильное решение.
   – Кто тот человек, который умер? Который, по вашим словам, в действительности был убит?
   – Сейчас я вам этого не скажу.
Завтра, если только вы захотите продолжить наш разговор.
   – Почему не сегодня?
   – Вы известный писатель. Думаю, что к вам приходят много людей и говорят вам такие вещи, которые кажутся безумными. От некоторых из них вы, вероятно, стремитесь поскорее избавиться. Мне не хочется, чтобы то же чувство возникло у вас и по отношению ко мне. Я хочу, чтобы вы убедились, что имеете дело с серьезным человеком.
   Питер внимательно слушал Лонгворта. Все, что тот говорил, казалось разумным. Последние три года, после выхода «Рейхстага», на приемах и в ресторанах незнакомые лица не раз загоняли его в угол или усаживались в кресла напротив и начинали рассказывать о невероятных событиях, которые, как они были уверены, непременно его заинтересуют. Если их послушать, то вокруг одни заговоры, а все люди потенциальные заговорщики.
   – Ясно, – сказал Ченселор. – Ваше имя Алан Лонгворт. Двадцать лет вы занимали должность агента по особым поручениям. Пять месяцев назад ушли в отставку и поселились на Гавайях.
   – На Мауи.
   – Все это отражено в вашем досье.
   При слове «досье» Лонгворт почему-то отпрянул:
   – Да, должно быть отражено… в моем досье…
   – Но ведь любой может узнать содержание вашего досье и потом выдать себя за вас. Назовите свои особые приметы.
   – Я все думал: спросите вы о них или нет?
   – В своих книгах я стараюсь быть убедительным, описывать события так, чтобы они шаг за шагом развивались логично, чтобы в повествовании не было пробелов. Если хотите меня убедить, заполните пробел в вашем рассказе.
   Лонгворт перекинул куртку с правого плеча на левое, правой рукой расстегнул рубашку и распахнул ее. Через всю грудь, спускаясь ниже пояса, шел уродливый, кривой шрам.
   – Думаю, вашим украшениям до этого далеко.
   Питер на мгновение вспыхнул от гнева. Но он понимал, что нет никакого смысла начинать разговор о ранах. Если Лонгворт был тем, за кого себя выдавал, то наверняка не пожалел времени, чтобы собрать всю необходимую ему информацию, в том числе и сведения о жизни Питера Ченселора.
   – В котором часу вы придете завтра?
   – Как вам удобнее?
   – Я встаю рано.
   – Я буду здесь рано.
   – Скажем, в восемь.
   – Хорошо, до завтра. – Лонгворт повернулся и быстро зашагал по пляжу. Питер остался стоять на месте, наблюдая за удалявшимся мужчиной. Боль в ноге куда-то исчезла. Весь день она беспокоила его, а тут вдруг пропала. Надо позвонить Джошуа Харрису в Нью-Йорк. Сейчас на Восточном побережье только половина пятого. Время еще есть. У них в Вашингтоне был общий друг, юрист, который мог разузнать все об Алане Лонгворте. Он очень помог Ченселору во время работы над романом «Контрудар!». Джошуа даже как-то пошутил, что тот может потребовать авторский гонорар. Поднимаясь по ступенькам на веранду, Питер вдруг поймал себя на том, что торопится. Это было странное и в то же время приносившее какое-то особое удовлетворение чувство, но объяснить его природу Питер был не в состоянии.
   «…Случилось нечто такое… Умер человек, могущественный человек. Было объявлено, что он умер естественной смертью. На самом деле его убили».
   Питер рванулся через веранду к телефону.

   Утреннее небо казалось сердитым. Мрачные облака повисли над океаном. Вот-вот хлынет дождь. Ченселор закончил все приготовления еще час назад. На нем была нейлоновая куртка и брюки цвета хаки. Часы показывали семь сорок пять.
   Значит, в Нью-Йорке сейчас без четверти одиннадцать. Джошуа обещал позвонить в семь тридцать – в десять тридцать по восточному времени. В чем причина задержки? Лонгворт придет ровно в восемь.
   Питер налил себе еще одну чашку кофе, пятую за это утро.
   Зазвонил телефон.
   – Тебе попалась странная личность, Питер, – послышался в трубке голос Харриса.
   – Почему ты так считаешь?
   – Согласно сведениям, которыми располагает наш друг из Вашингтона, этот Алан Лонгворт сделал то, чего от него никто не ожидал: очень неудачно выбрал время для ухода в отставку.
   – Он прослужил положенные двадцать лет?
   – Едва-едва.
   – Но пенсию-то он все-таки заработал?
   – Безусловно. Однако такую, что на нее не проживешь. Необходимы дополнительные заработки, а у него их нет. Но не в этом дело.
   – А в чем?
   – У него прекрасный послужной список. Самое главное, Гувер лично выдвинул его в кандидаты на руководящие должности. В его досье имеется положительная характеристика, написанная рукой самого Гувера. При подобных обстоятельствах люди не уходят на пенсию.
   – Но ведь, имея такие заслуги, он может получить какую угодно работу на стороне. Многие бывшие сотрудники ФБР так и делают. Видимо, он где-то работает, а бюро просто об этом не знает?
   – Вряд ли. Они собирают самые подробные сведения на всех своих бывших сотрудников. И потом, как же он может где-то работать, если живет на Мауи? Там трудно найти что-нибудь подходящее. Во всяком случае, в его личном деле это никак не отражено. Нет, сейчас он ничем не занимается.
   Питер посмотрел в окно. Из темных туч начал моросить дождь.
   – Другие его данные проверили?
   – Да, – ответил Харрис. – Место его последней службы в ФБР – Сан-Диего. Вероятно, он был личным офицером связи Гувера с Ла-Йоллой.
   – Ла-Йолла? Что это такое?
   – Любимое место отдыха Гувера. Лонгворт отвечал за связь между Ла-Йоллой и Вашингтоном.
   – А что удалось узнать о шраме?
   – Он фигурирует как особая примета, но без каких-либо объяснений. Вообще эта часть личного дела вызывает сомнения. Например, отсутствуют данные двух последних ежегодных медицинских обследований. Это очень странно.
   – Значит, сведения о нем неполные, – размышлял вслух Питер. – Я хочу сказать, что по имеющимся данным трудно составить общее впечатление.
   – Именно так, – согласился Джошуа.
   – Когда он вышел в отставку?
   – В марте. Второго марта.
   Ченселор замер, пораженный услышанным. В последние годы он придавал датам особое значение. Он приучил себя искать логическую связь между ними, старался определить, нет ли здесь какой-либо взаимозависимости, не вытекают ли события одного дня из событий другого. Есть ли такая связь в данном случае? Почему так взволновал его март?
   Через кухонное окно Питер увидел идущего под дождем к дому Алана Лонгворта и почему-то сразу вспомнил яркое солнечное утро и себя, лежащего с газетой на горячем песке. Второе мая! Второго мая умер Гувер.
   «Умер человек, могущественный человек. Было объявлено, что он умер естественной смертью. На самом деле его убили».
   – О господи! – прошептал в телефон Питер.

   Они шли по пляжу под моросящим дождем вдоль самой кромки воды. Лонгворт не захотел разговаривать в доме или в каком-нибудь помещении, поскольку там могли быть установлены записывающие устройства. Он был слишком опытным в таких делах человеком.
   – Вы проверили мою личность? – спросил он Ченселора.
   – Вы же знаете, что проверил, – ответил тот. – Я только что закончил телефонный разговор.
   – Вы удовлетворены?
   – Тем, что вы тот, за кого себя выдаете, тем, что у вас прекрасный послужной список и ваши способности отметил сам Гувер, тем, что вы действительно пять месяцев назад вышли в отставку. Все это подтвердилось.
   – Я не говорил о том, что мне оказывал доверие сам Гувер…
   – Это зафиксировано в вашем деле.
   – Конечно, ведь я работал непосредственно на директора.
   – Ваше последнее место службы – Сан-Диего. Вы были офицером связи с Ла-Йоллой?
   Лонгворт мрачно улыбнулся:
   – В Вашингтоне я провел больше времени, чем в Сан-Диего или Ла-Йолле, но подтверждения этому в моем личном деле вы не найдете.
   – Почему?
   – Директор не хотел, чтобы об этом знали.
   – А почему не хотел?
   – Я уже говорил вам, что работал непосредственно на него. Был его личным офицером.
   – И за что же вы отвечали?
   – За досье. За его собственные секретные досье. Я выполнял функции курьера. Ла-Йолла – не просто местечко на Тихоокеанском побережье…
   – Все это выглядит загадочным и совершенно непонятным.
   Светловолосый мужчина остановился.
   – Так оно будет и в дальнейшем. Всю остальную информацию вам придется искать в другом месте.
   – Вы, однако, чересчур самонадеянны. Почему вы думаете, что я стану ее искать?
   – Вам захочется понять, отчего это вдруг я вышел в отставку. Никто так и не уяснил, в чем дело, настолько все выглядело нелогично. Уйдя из ФБР, я получил минимальную пенсию без какой-либо надбавки. А останься я там, мог бы стать помощником, даже заместителем директора бюро.
   Лонгворт снова зашагал по пляжу. Несмотря на беспокоившую его боль в ноге, Питер старался не отставать.
   – Ну, хорошо. Так почему же вы вышли в отставку? Почему вы нигде не работаете?
   – Все дело в том, что я не выходил в отставку. Меня просто перевели в другое правительственное ведомство и дали при этом определенные гарантии. В настоящее время я нахожусь на службе в госдепартаменте, но сведений об этом вы не найдете ни в каком личном деле. Направлен на работу за рубеж, в Тихоокеанский регион, за шесть тысяч миль от Вашингтона… Если бы я остался в столице, меня бы наверняка убили.
   – Ладно, подождите, – остановил его Ченселор. – Я, черт побери, уловил, к чему вы клоните, и меня уже тошнит от этих шпионских вывертов. Вы хотите сказать, что Джон Эдгар Гувер был убит. Это его вы имели в виду, когда говорили о «могущественном человеке».
   – Вот теперь вы собрали из кусочков цельную картину, – подытожил бывший агент.
   – Все довольно логично, но я в это не верю. Нелепость какая-то.
   – Я не говорил, что у меня есть доказательства.
   – Надеюсь, что у вас их нет, потому что вся эта история кажется просто абсурдной. Гувер был старым человеком, и у него болело сердце.
   – Может быть, и так, а может быть, и нет. По-моему, никто никогда не видел его историю болезни. Результаты анализов, все медицинские заключения направлялись прямо к нему. Не позволялось делать никаких копий. Гувер имел возможность обеспечить строгое соблюдение этих правил. Вскрытия тоже не производили.
   – Ему было за семьдесят, – недовольно покачал головой Питер. – У вас чертовски богатое воображение.
   – А разве все ваши романы не плод воображения? Ведь когда вы начинаете работать над книгой, у вас лишь общая концепция, идея.
   – Допустим, но я пишу только о том, что могло произойти, хотя бы теоретически. Для того чтобы получился роман, я описываю в нем события своей жизни – реальные или такие, которые могли быть реальными.
   – Если под реальностью вы имеете в виду факты, то несколько фактов у вас уже есть.
   – Назовите их.
   – Во-первых, я сам. В марте в контакт со мной вошла группа лиц. Никаких имен я вам не сообщу, скажу только, что это очень влиятельные люди, занимающие высшие посты в госдепартаменте. Они сумели организовать мой перевод из ФБР в госдепартамент. Гувер никогда бы ничего подобного не допустил. Даже я не знаю, как им это удалось. Их интересовала информация, собранная Гувером на тысячи лиц. Особые досье.
   – Это были те самые люди, которые дали вам гарантии?
   – Да, они. Я не совсем уверен, но мне кажется, что одного из них я знаю. Могу назвать вам его имя. – Лонгворт замолчал. Как и вчера, он колебался. Но, несмотря на это, у него был вид человека, уверенного в том, что его дело не терпит отлагательств.
   – Ну, продолжайте, – нетерпеливо поторопил его Ченселор.
   – Вы дали слово, что никогда не назовете мое имя.
   – Проклятие, дал, дал! Если уж быть откровенным, то после того, как мы через несколько минут распрощаемся, я никогда о вас больше не вспомню.
   – Вам что-нибудь говорит имя Даниел Сазерленд?
   Лицо Питера вытянулось от удивления. Даниел Сазерленд был гигантом в буквальном и переносном смысле слова. Профессиональные успехи этого негра огромного роста вполне соответствовали его физическим данным. Выходец из Алабамы, этот человек за полвека поднялся на самую вершину юридической иерархии. Он дважды отклонял предложение президента назначить его членом Верховного суда, предпочитая более активную деятельность практикующего юриста.
   – Судья?
   – Да.
   – Конечно, знаю. Кто же его не знает? Почему вы думаете, что он принадлежит к той группе лиц, которая вошла с вами в контакт?
   – Я видел запрос госдепартамента обо мне, и там стояло его имя. Я не должен был этого знать, но так получилось. Задайте ему вопрос: правда ли, что существовала группа лиц, которых беспокоила деятельность Гувера в последние два года?
   Не воспользоваться таким предложением было просто немыслимо. О Сазерленде ходили легенды. Теперь Питер воспринимал Алана Лонгворта гораздо серьезнее, чем несколько секунд назад.
   – Быть может, я сделаю это. Какие у вас еще факты?
   – Из тех, которые действительно заслуживают внимания, пожалуй, только один этот. Остальные по сравнению с ним – второстепенные. Правда, есть еще один человек – генерал Брюс Макэндрю.
   – Кто он?
   – До недавнего времени Макэндрю занимал очень высокий пост в Пентагоне. Он достиг всего, к чему стремятся военные. Ему достаточно было кивнуть в знак согласия, и должность председателя комитета начальников штабов была бы за ним.
   И вот неожиданно для всех он отказывается и от генеральской формы, и от карьеры, и от комитета – от всего на свете.
   – Это очень похоже на то, что случилось с вами. Там, конечно, масштабы побольше.
   – Отнюдь, совершенно не похоже, – возразил Лонгворт. – Я располагаю информацией о Макэндрю. Больше двадцати лет назад с ним что-то произошло. Правда, никто точно не знает, что именно, или знают, но не говорят. Во всяком случае, что-то весьма серьезное, потому что сочли необходимым изъять информацию об этом из его личного дела. Помню только, что вся эта история продолжалась восемь месяцев не то в 1950, не то в 1951 году. Вы говорили, что в основе ваших романов всегда лежат действительные, невымышленные события. Так вот то, что случилось с Макэндрю, видимо, каким-то образом связано с фактом, который для вас, Ченселор, должен стать первостепенным и который меня просто пугает.
   – О чем вы?
   – Я говорю о личных досье Гувера. Среди них, возможно, хранилось и досье на Макэндрю. А всего их было более трех тысяч. Прямо-таки страна наизнанку. Сведения о людях, занимающих руководящее положение в правительстве, в промышленности, в университетах, в армии. После смерти Гувера ходило много разных слухов о судьбе этих папок. Не верьте ни одному из них. На самом деле они исчезли. Кто-то их выкрал и теперь использует в своих личных целях.
   – Какие досье? Вы с ума сошли! – воскликнул Ченселор, в изумлении уставившись на Лонгворта.
   – Подумайте обо всем, что я вам сказал. Лично я считаю, что Гувера убил тот, кто хотел завладеть его досье. Вы проверили меня и убедились, что я серьезный человек. Я сообщил вам имена двух конкретных людей, с которыми вы можете переговорить. Мне все равно, о чем вы будете беседовать с Макэндрю, но вы дали слово, что ничего не скажете обо мне судье. Лично мне от вас ничего не надо. Я хочу только одного: чтобы вы как следует подумали обо всем, что я вам сообщил. Подумайте и о возможностях, которые открываются для вас в связи со всей этой историей.
   Не прощаясь, Лонгворт внезапно повернулся к Питеру спиной и быстро зашагал по пляжу. Стоя под дождем, ошеломленный Ченселор растерянно смотрел на быстро удалявшегося в сторону дороги бывшего агента ФБР.


   Ченселор стоял у стойки бара в ресторане, расположенном на 56-й улице.
   Питеру нравилось это заведение, сохранившее атмосферу теперь почти исчезнувших дешевых английских ресторанчиков. Вся обстановка здесь благоприятствовала тому, чтобы подолгу просиживать за ленчем, ведя при этом неторопливую беседу.
   Накануне он позвонил Энтони Моргану и Джошуа Харрису и назначил им здесь встречу. После этого поздним рейсом он вылетел из Лос-Анджелеса. Впервые за многие месяцы Ченселор спал в собственной квартире и поэтому чувствовал себя прекрасно. Ему давно надо было уехать из так называемого убежища в Калифорнии, которое на деле превратилось для него в настоящую тюрьму.
   Питер сознавал, что с ним что-то происходит. В голове словно рухнула какая-то преграда, высвободив скопившуюся энергию. Он не знал, есть ли какой-либо смысл в том, что рассказал ему Лонгворт. Наверное, нет, уж слишком нелепо все это выглядело. Убийство само по себе казалось невероятным. Но даже от одного предположения – а вдруг? – захватывало дух. Однако любой роман начинается с предположения.
   Еще ни одна тема, над которой он когда-либо работал, не давала такого простора для воображения. А что, если Сазерленд, человек безусловно выдающийся, скажет, что он не может полностью исключить возможность убийства Гувера? А если к тому же удастся связать факт исчезновения части документов из личного дела генерала Макэндрю со смертью директора ФБР?
   Яркая вспышка автомобильных фар осветила выходящее на улицу окно. Невольно взглянув в ту сторону, Питер увидел знакомые фигуры Энтони Моргана и Джошуа Харриса, направляющихся к входу. Они о чем-то спорили, но только тот, кто хорошо знал их обоих, мог догадаться, что между ними возникли какие-то разногласия. Случайный же наблюдатель наверняка бы подумал, что идет мирная беседа, что оба полностью поглощены ею и не обращают ни на кого – а может, и друг на друга – ни малейшего внимания.
   Нью-йоркский издатель Тони Морган выглядел типичным воспитанником одного из старейших привилегированных университетов Новой Англии. Это был высокий, стройный мужчина со слегка сутулыми плечами, поникшими от многолетней необходимости считаться с мнением простых смертных. Впрочем, он только делал вид, что считается, и то из вежливости. У него были тонкие, изящные черты лица. Его карие глаза смотрели на людей довольно холодно, но никогда не казались пустыми. Он носил однобортные темные костюмы или английского покроя пиджаки из твида, а к ним обязательно серые фланелевые брюки. Большую часть своей жизни – а ему было сорок один – он покупал одежду в фирменных магазинах «Брукс Бразерз», и как фирма, так и он сам надеялись продолжать это сотрудничество в будущем.
   Однако ни пристрастие к изысканным туалетам, ни аристократизм Энтони Моргана не мешали ему быть исключительно деятельным человеком. Каждый раз, когда ему попадалась интересная рукопись или он открывал новый талант, Морган на глазах преображался и заражал своим энтузиазмом других. Энтони был не только превосходным издателем, но и отличным редактором, способным мгновенно постигнуть замысел автора.
   Если Морган представлял академическую элиту Новой Англии, то Джошуа Харрис казался выходцем из восемнадцатого века, приближенным какого-нибудь королевского двора. Несмотря на изрядные размеры талии, он всегда держался исключительно прямо, даже величественно. Его огромное тело двигалось легко и грациозно, каждый шаг напоминал торжественное шествие – так ходят в составе королевской свиты. Хотя ему, как и Моргану, было немногим больше сорока, из-за черной бороды, придававшей чуточку зловещий вид его в общем-то приятному лицу, он выглядел гораздо старше.
   Питер знал, что в Нью-Йорке работают десятки других издателей и литературных агентов, что они занимают такое же, если не лучшее положение в издательском мире. Отдавал он себе отчет и в том, что кое-кто недолюбливал как Моргана, так и Харриса. Не раз ему приходилось слышать критику в их адрес. О Тони говорили, что он слишком самонадеян, а его энтузиазм не всегда оправдан.
   У Джошуа была репутация человека, склонного конфликтовать, слишком обидчивого и мнительного, что страшно осложняло как его собственную жизнь, так и жизнь других людей. Но Ченселор не обращал внимания на речи злопыхателей. Он не мог даже представить себе лучших партнеров, потому что Морган и Харрис никогда не относились к его рукописям равнодушно, делячески.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное