Роберт Ладлэм.

Рукопись Ченселора

(страница 8 из 43)

скачать книгу бесплатно

   Обнаружив наконец лежавшие на стуле плавки, он собрался было надеть их, как снова зазвонил телефон. Ченселор взял трубку.
   – Питер, это Джошуа. Я только что целый час проговорил с Аароном Шеффилдом.
   – Он тебя, конечно, убедил. Кстати, извини меня за то, что я побеспокоил тебя вчера вечером.
   – Мы с тобой говорили не вечером, а сегодня утром, – мягко поправил Питера его литературный агент. – Но это все пустяки, я понимаю, ты был возбужден.
   – Я был просто пьян.
   – Ну и это тоже. Теперь о Шеффилде.
   – Да, нам надо о нем потолковать. Надеюсь, вчера ты хорошо расслышал все, что я говорил.
   – Ну, знаешь! Наверное, во всем Малибу не найдется человека, который не смог бы повторить слово в слово все, что ты орал в телефонную трубку.
   – Ну и что думает по этому поводу Шеффилд? Имей в виду, я не отступлю ни на шаг.
   – Как раз на это ему начхать. У тебя нет достаточных юридических оснований, чтобы возбуждать судебное дело. Им вовсе не нужно, чтобы ты одобрил их сценарий.
   – Это я и сам понимаю, но молчать не стану. Я дам интервью газетчикам, потребую, чтобы мое имя не значилось в титрах, вероятно, даже подам в суд и буду категорически настаивать, чтобы они изменили название фильма. Спорю, что возбудить судебное дело против них можно.
   – Сомневаюсь, Питер.
   – Джош, но они ведь полностью изменили замысел моего романа.
   – Когда судья узнает, какие тебе за это заплатили деньги, твои доводы на него вряд ли подействуют.
   Ченселор снова замигал и начал тереть глаза, пытаясь смягчить головную боль. Потеряв терпение, он наконец дал выход своему гневу:
   – Ты говоришь, что мои доводы на судью не подействуют? Хорошо, хватит об этом. Конечно, я не Диккенс, описывающий гибель детей на фабриках с потогонной системой. Ну ладно, что же делать?
   – Хочешь откровенно?
   – Ну, подобное начало ничего хорошего не предвещает.
   – Не скажи. Может быть, из всей этой истории что-то хорошее и выйдет.
   – Так, теперь я точно знаю: сейчас ты сообщишь нечто ужасное. Ну давай, давай.
   – Шеффилд и студия не хотят никакой шумихи вокруг фильма. Не в их интересах, чтобы ты давал интервью и устраивал представления с разоблачениями. Они знают, что ты можешь это сделать, и не желают оказаться в затруднительном положении.
   – Вот как? Наконец мы дошли до существа дела. Все упирается в кассовый сбор, в прибыль. Это – предмет их основной гордости, показатель их достоинств.
   Немного помолчав, мягким голосом, каким обычно утешают обиженного ребенка, Харрис продолжал:
   – Питер, дорогой, вся эта шумиха не повредит их кассовым сборам, не уменьшит их доходы ни на один цент.
Наоборот, ничто так не привлечет внимания к фильму, не создаст вокруг него такого ажиотажа, как то, что ты собираешься предпринять.
   – Почему же тогда они волнуются?
   – Потому что они на самом деле хотят избежать неприятностей.
   – Для киношников неприятности такое обычное явление, что они научились их не замечать. Я не верю, что причина в этом.
   – Они готовы уплатить тебе всю сумму, причитающуюся по контракту, снять твое имя с титров, если ты этого пожелаешь, но вот изменить название они, конечно, не могут. Кроме того, тебя ждет добавочное вознаграждение, равное половине той суммы, которую тебе выплатили за право экранизации.
   – О господи! – Ченселор был ошеломлен: если верить Джошуа Харрису, он должен получить еще около четверти миллиона долларов. – Но за что?
   – За то, чтобы ты пошел на попятную и не поднимал шума вокруг экранизации.
   Питер не отрываясь смотрел на колышущиеся от ветра занавески. Во всей этой истории было что-то темное, что-то безнравственное.
   – Ты у телефона? – спросил Харрис.
   – Подожди минутку. Ты говоришь, что скандал только увеличит их доходы. И тем не менее Шеффилд готов заплатить любые деньги, лишь бы избежать его, готов даже понести убытки. Это нелогично.
   – Ну, я не берусь анализировать его поступки. С меня достаточно того, что я выяснил, какие он готов заплатить деньги. Может быть, у него на этот счет свои принципы.
   – Нет, Харрис. Я знаю Шеффилда, знаю, что он собой представляет. У него нет никаких принципов… Послушай, Джош! – внезапно вскричал Ченселор. – Кажется, я понял, в чем дело: у Шеффилда есть партнер, но не на студии, а в правительстве. Ниточка тянется в Вашингтон! Только там могут так бояться скандала. Как сказал когда-то один прекрасный писатель, замечательный писатель, каким я никогда не стану, «они не выносят света дня»! Проклятие! Вот в чем дело!
   – Я тоже об этом подумал, – признался Харрис.
   – Скажи Шеффилду, пусть подотрется своим дополнительным вознаграждением. Меня это не интересует.
   На какое-то время Харрис опять замолчал.
   – Придется мне сказать тебе кое-что еще. Шеффилд собрал высказывания о тебе со всего Лос-Анджелеса, отовсюду, откуда только можно. Получается неприглядная картина: все характеризуют тебя как законченного алкоголика, говорят, что ты представляешь угрозу для общества.
   – Браво, Шеффилд, молодец! Мы должны быть ему благодарны. Ведь скандалы увеличивают доходы. Так что теперь мы продадим вдвое больше экземпляров нашей книги!
   – Это не все, – продолжал Харрис. – Он утверждает, что располагает письменными показаниями, данными под присягой одной девушкой, которая обвиняет тебя в изнасиловании и избиении. Он располагает фотографиями, сделанными в полиции, на которых видны следы нанесенных тобой побоев. Она из Беверли Хиллс и еще совсем ребенок, ей всего четырнадцать лет. Кроме того, имеются показания его друзей, которые утверждают, что в гостях ты напиваешься до потери сознания и однажды у тебя отняли наркотики. По словам Шеффилда, ты пытался напасть на его жену. Он не хотел бы предавать этот случай огласке, но, возможно, ему придется это сделать. А еще он говорит, что после твоего визита пришлось целую неделю приводить в порядок квартиру.
   – Это же все ложь! Джош, это какое-то безумие! Во всем этом нет ни доли правды!
   – Все дело в том, Питер, что какая-то доля правды наверняка есть. Я, конечно, не имею в виду изнасилование, увечья или наркотики. Такие обвинения нетрудно и сфабриковать. Но то, что ты много пил в последнее время, – правда. То, что у тебя были связи с женщинами, – тоже правда. Я знаю жену Шеффилда, вся эта история с ней произошла, очевидно, не по твоей инициативе. И тем не менее это факты.
   Ченселор, шатаясь, встал с кровати. У него кружилась голова, в висках кровь стучала от боли.
   – Я просто не знаю, что сказать! Я не верю тому, что слышу!
   – А я знаю, что сказать, и знаю, чему верить, – произнес Джошуа Харрис. – Имей в виду, им наплевать на все правила игры и на приличия.

   Варак сел на софу, обитую бархатом, и, наклонившись к кофейному столику, открыл портфель. Вынув две папки с бумагами, он положил их прямо перед собой и отодвинул портфель в сторону. Утреннее солнце светило в окна, выходящие в парк, наполняя комфортабельный номер отеля мягким желтовато-белым сиянием.
   Мунро Сент-Клер взял с серебряного подноса кофейник, налил себе чашечку кофе и сел напротив разведчика.
   – Вы действительно не хотите кофе? – спросил он.
   – Нет, благодарю. Я за это утро уже выпил несколько чашек. Кстати, я очень признателен, что вы прибыли сюда самолетом. Время нам дорого.
   – Да, дорог каждый день, – подтвердил Сент-Клер. – Нельзя допустить, чтобы эти досье оставались в чьих-то руках слишком долго. В любую минуту может случиться непоправимое. Чем мы располагаем?
   – У нас почти все, что нам нужно. Моими основными источниками информации были издатель Ченселора Энтони Морган и его литературный агент Джошуа Харрис.
   – Они охотно согласились сотрудничать с вами?
   – Добиться согласия было нетрудно. Я убедил их в том, что идет обычная проверка в связи с допуском Ченселора к секретным материалам.
   – Проверка благонадежности? Чего ради?
   Варак раскрыл одну из папок:
   – Незадолго до аварии Ченселор получил из правительственной типографии стенограмму заседаний Нюрнбергского трибунала. В то время он собирался начать работу над романом о судебных процессах над немецкими военными преступниками. Он считает, что судебные органы западных союзников плохо выполняли свои прямые обязанности и поэтому тысячи нацистских преступников непонятно каким образом смогли свободно эмигрировать во все страны света, переведя предварительно за границу огромные суммы денег.
   – Он не прав. Такое действительно случалось, но не как правило, а только как исключение, – заметил Браво.
   – Так это или нет, тем не менее некоторые из этих документов все еще остаются засекреченными. Правда, таких материалов Ченселор не получал, но он этого не знает. Я уверил издателя в том, что документы, которыми он располагает, секретные и что поэтому необходимо проверить его благонадежность. Ничего серьезного, обычная проверка. Кроме того, я убедил их в том, что являюсь поклонником таланта Ченселора и что мне просто приятно беседовать с людьми, которые знают его лично.
   – Ну и что, он написал книгу о Нюрнберге?
   – Он даже не начал ее писать.
   – Интересно, почему?
   – Прошлой осенью Ченселор попал в автомобильную катастрофу. Женщина, которая ехала вместе с ним, погибла. Согласно заключению врачей, если бы в течение еще десяти минут Ченселору не оказали помощь, он умер бы от внутреннего кровотечения и заражения крови. Потом целых пять месяцев он находился в больнице, где его собирали буквально по частям. Врачи полагают, что он сможет восстановить свое здоровье только на восемьдесят пять – девяносто процентов. Я имею в виду его физическое состояние.
   – Кто была эта женщина? – тихо спросил Браво.
   Варак обратился к папке, лежавшей справа:
   – Ее имя Кэтрин Лоуэлл. Они были вместе около года и собирались пожениться. В тот день они направлялись к его родителям, живущим в северо-западной части Пенсильвании. Смерть Кэтрин Лоуэлл была страшным ударом для Ченселора. На долгое время им овладела депрессия. В какой-то степени он все еще находится в этом состоянии, по крайней мере, так говорят его издатель и агент.
   – Морган и Харрис, – повторил Браво, будто внося для себя какую-то ясность.
   – Да, они оба с нетерпением ждали его выздоровления, сначала от физических травм, потом от депрессии. Оба признаются, что в последние месяцы бывали такие моменты, когда они опасались, сможет ли Ченселор вообще взяться за перо.
   – Ну, это обоснованные опасения. За все это время он ведь так ничего и не написал?
   – Кажется, он возобновил работу. Сейчас Ченселор находится в Калифорнии, где выступает в качестве соавтора сценария по собственному же роману «Контрудар!». Правда, ничего выдающегося от него не ждут: у него нет опыта работы в кино.
   – Тогда зачем его пригласили?
   – По словам Харриса, студии нужно его имя. Кроме того, привлекая Ченселора к работе, студия получает преимущественное право на экранизацию его следующей книги. Составленный Харрисом контракт это предусматривает.
   – Похоже, что, поскольку Ченселор сейчас не может работать над новой книгой, Харрис хочет его хоть чем-то занять.
   – По мнению Харриса, в Пенсильвании все напоминает Ченселору о случившейся трагедии и мешает снова приступить к работе. Вот почему агент настоял, чтобы Ченселор отправился в Калифорнию. – Барак перевернул еще несколько страниц. – Вот это где. Харрис дословно сказал следующее: «Хочу, чтобы Питер ощутил вкус излишеств в стиле Гаргантюа». Ради этого он поселил его временно в Калифорнии, в Малибу.
   – Ну и как, это помогает? – улыбнулся Браво.
   – Какие-то сдвиги есть. Небольшие, но есть. – Оторвавшись от бумаги, Варак посмотрел на собеседника. – Однако именно этого мы и не можем допустить.
   – Что вы хотите сказать?
   – Для нас гораздо полезнее, если Ченселор останется в психическом отношении не совсем здоровым. – Показав жестом на обе папки, разведчик продолжал: – Все содержащиеся здесь материалы рисуют Ченселора как абсолютно нормального человека. Таким он был до катастрофы. Если в нем и замечалась какая-то агрессивность или крайности, то вся эта чрезмерная психическая энергия сублимировалась в творчество. В повседневной жизни она никак не проявлялась.
   Если он снова станет таким же нормальным, каким был, то, естественно, начнет осторожничать, будет отступать перед опасностями. А этого-то мы допустить не можем. Нам необходимо, чтобы он оставался неуравновешенным, чтобы все время пребывал в возбужденном состоянии.
   Сент-Клер молча потягивал свой кофе.
   – Продолжайте, пожалуйста. Расскажите мне о его образе жизни.
   – Собственно говоря, особенно рассказывать нечего. У него квартира в аристократическом районе, на 71-й улице. Он очень рано встает, еще до рассвета, и садится за работу. Машинкой не пользуется, пишет от руки на листах желтой бумаги, потом делает ксерокопии и отправляет их в машинописное агентство в Гринвич-Вилледж. Это, вероятно, нам пригодится: мы сможем перехватывать оригиналы и делать для себя копии.
   – Ну а если он будет работать в своей Пенсильвании и отправлять рукопись с посыльным, что тогда?
   – Тогда придется внедрить своего человека в машинописное агентство.
   – Да, это, конечно, выход. Продолжайте.
   – Собственно, ничего существенного у меня уже не осталось. У него есть любимый ресторан, где его знают. Он увлекается лыжами, играет в теннис. Но ни тем, ни другим он, вероятно, заниматься больше не сможет. Кроме Моргана и Харриса, его друзья, как правило, писатели и журналисты. Как ни странно, среди близких ему людей есть несколько юристов из Нью-Йорка и Вашингтона. Вот и все. – Варак закрыл лежавшую справа от него папку. – А сейчас я должен поставить перед вами один вопрос.
   – Я слушаю.
   – Мы все с вами обсудили, и теперь я знаю, как запрограммировать Ченселора. Но мне нужна ваша поддержка в одном очень важном вопросе. Я собираюсь предстать перед нашим писателем в качестве Лонгворта. Это надежное прикрытие. Подлинный Лонгворт в настоящее время скрывается на Гавайях. Мы похожи друг на друга, шрамы у нас одинаковые. Реальность существования Лонгворта всегда можно проверить по его личному делу, хранящемуся в картотеке ФБР. Однако, чтобы действовать наверняка, нам необходимо подкинуть Ченселору еще одну приманку.
   – Пожалуйста, поясните.
   После небольшой паузы Варак убежденно произнес:
   – По нашей версии, совершено преступление, но нет заговора, следствием которого стало это преступление. Не мешало бы намекнуть Ченселору, кто именно мог украсть эти досье, в каком направлении ему вести поиски. Однако нам нечего сказать. Впрочем, если бы мы это знали, то обошлись бы без его помощи.
   – Что вы предлагаете? – спросил Браво, заметив по глазам Барака, что он колеблется.
   – Я считаю целесообразным подключить к операции второго члена Инвер Брасс, судью Даниела Сазерленда, известного среди нас под псевдонимом Венис. Полагаю, что из всех нынешних членов Инвер Брасс он единственный, кто занимает такое же высокое общественное положение, что и вы. Я хотел бы вывести на него Ченселора. Мне нужно ваше согласие.
   Несколько мгновений дипломат хранил молчание.
   – Чтобы придать вес всему тому, что вы скажете Ченселору? Чтобы дать ему подтверждение вашей версии?
   – Да, чтобы история с исчезновением досье приобрела конкретные очертания. Это все, что мне нужно. Сазерленд – такая приманка, мимо которой Ченселор не пройдет.
   – Это опасно, – тихо сказал Браво. – Ни один член Инвер Брасс не должен участвовать в наших операциях в открытую.
   – Сейчас это просто необходимо. Я не предложил подключиться к операции вам только потому, что вы уже встречались с Ченселором.
   – Да, такое совпадение может навести его на размышления, вызвать нежелательные вопросы. Я поговорю с Венисом… Теперь позвольте вернуться к психическому состоянию Ченселора. Если я правильно вас понимаю…
   – Правильно, – спокойно прервал его Варак. – Нельзя позволить Ченселору полностью восстановить свою прежнюю форму. Нельзя допустить, чтобы он снова стал мыслить и действовать рационально. Нам надо, чтобы он привлекал внимание к себе. Если Ченселор останется таким же, как сейчас, психически неуравновешенным, он будет кое-кому постоянной угрозой. И если эта угроза окажется достаточно серьезной, тот, кто прячет досье, попытается устранить эту угрозу. И когда он или она начнут действовать, мы будем тут как тут.
   Браво наклонился вперед, и лицо его внезапно приняло озабоченное выражение.
   – Я думаю, в данном случае мы переходим установленные нами же самими границы.
   – Мне ничего не известно о существовании каких-либо границ.
   – Они определяются характером нашей деятельности. Существуют определенные границы, за пределами которых мы не можем использовать Ченселора в наших целях. В частности, мы не должны подвергать опасности его жизнь.
   – Смею утверждать, что мое предложение логически вытекает из наших планов. А уж если быть откровенным, то приходится признать, что вся наша стратегия построена на использовании психической неуравновешенности Ченселора. Думаю, мы охотно согласились бы обменять его жизнь на досье, не так ли?
   Сент-Клер ничего не ответил.


   Ченселор остановился перед выходящими на пляж дверями и в который раз раздвинул занавески – светловолосый мужчина был на прежнем месте. Уже более часа он расхаживал по пляжу взад-вперед под жарким полуденным солнцем. Его ноги утопали в горячем песке, ворот рубашки был расстегнут, куртка висела на плече.
   Неизвестный методично мерил шагами небольшой клочок пляжа, ярдов в пятьдесят, между верандой и кромкой воды, при этом все время поглядывая в сторону дома. Это был человек среднего роста, мускулистый, с широкими, несколько массивными плечами.
   В первый раз Ченселор увидел его около полудня. Стоя на песке, человек издали внимательно глядел на веранду. Питер готов был поклясться, что неизвестный высматривал именно его.
   Вид этого человека не только беспокоил, но и раздражал Ченселора. Первая его мысль была, что Аарон Шеффилд установил за ним слежку. Кинокомпания заплатила большие деньги за право экранизации его романа «Контрудар!». Теперь ему предлагали еще большую сумму, но ставили при этом такие условия, что вся история начинала казаться подозрительной.
   Питер не любил сыщиков. Во всяком случае, тех, которые следили за ним. Он задернул занавески, толкнул скользящую на колесиках дверь веранды и вышел.
   Незнакомец прекратил свое хождение и, остановившись, в упор смотрел на Ченселора.
   У Питера отпали последние сомнения: этот человек караулил именно его.
   Раздражение переросло в гнев. Он сошел по ступенькам и направился к пляжу.
   Незнакомец остался стоять на месте, не делая никаких попыток пойти ему навстречу.
   «Будь ты проклят!» – думал Ченселор.
   Этот район Малибу, застроенный частными владениями, был малонаселенным. Но если бы кто-нибудь стал свидетелем этой встречи, она наверняка показалась бы ему странной: к стоявшему недвижно полностью одетому человеку, прихрамывая, приближалась голая до пояса фигура в широченных брюках.
   И на самом деле, встреча была странной. Бросалось в глаза несоответствие между приятной внешностью, мягкими чертами лица светловолосого незнакомца и его суровым, даже угрожающим взглядом. Подойдя ближе, Ченселор заметил, что глаза этого человека смотрели довольно осмысленно и не были похожи на глаза профессионального сыщика, нанятого студией и зарабатывающего свой хлеб топтанием перед домом.
   – Здесь довольно жарко, – резко начал Питер. – И я не могу не спросить себя, зачем это вам понадобилось шататься по такой жаре, все время поглядывая на мой дом?
   – На дом, который вы арендуете, мистер Ченселор.
   – Вы, оказывается, знаете мое имя, а также условия моего проживания в этом доме. Но вас наняли не те, кто внес арендную плату, не так ли?
   – Нет, не они.
   – Один – ноль в мою пользу. А теперь выбирайте: или вы удовлетворите мое любопытство, или я вызову полицию.
   – Мне хотелось бы гораздо большего. У вас в Вашингтоне есть друзья. Я бы просил вас связаться с ними и навести обо мне справки. Мое личное дело хранится в Федеральном бюро расследований.
   – Что-что?
   Питер был поражен. Незнакомец говорил совершенно спокойно, но по его голосу чувствовалось: он убежден, что необходимо действовать немедленно.
   – Однако приехал я к вам не как сотрудник бюро, – быстро добавил мужчина. – И вообще, сейчас я там уже не работаю, тем не менее мое личное дело находится в картотеке ФБР.
   Ченселор оценивающе посмотрел на стоявшего перед ним человека:
   – Зачем мне это делать?
   – Я читал ваши книги.
   – Так вы их читали, а не я. Для меня это не причина.
   – Это для меня причина. Мне пришлось пережить массу неприятностей, чтобы найти вас. – Мужчина заколебался, словно решая, стоит ли ему продолжать.
   – Я вас слушаю.
   – В каждой вашей книге рассказывается о событиях, которые, оказывается, в действительности происходили совсем не так, как это принято считать… И вот случилось нечто такое, что относится к категории событий, описываемых вами.
   – Что именно?
   – Умер человек, могущественный человек. Было объявлено, что он умер естественной смертью. На самом деле его убили.
   Питер изучающе посмотрел на незнакомца:
   – Заявите в полицию.
   – Не могу. Если вы проверите мой послужной список и убедитесь, кто я такой, поймете почему.
   – Но я писатель. Я пишу художественные произведения. Почему вы обратились ко мне?
   – Я же сказал вам: потому что читал ваши книги. Я подумал, что надо написать роман об этом убийстве. Такой, какие вы пишете. Наверное, это единственная возможность рассказать обо всем.
   – Роман, – подумал вслух Питер.
   – Да.
   – Беллетристика. – И опять в голосе Ченселора не было вопросительной интонации.
   – Да.
   – Но вы сказали, что все это произошло на самом деле, что это не выдумка, а факт.
   – Я уверен, что это так. Однако не думаю, что смогу это доказать.
   – И в полицию вы тоже не можете обратиться.
   – Нет.
   – Идите в газету. Найдите хорошего репортера, который занимается уголовной хроникой. Таких десятки.
   – Поверьте мне, ни одна газета за это дело не возьмется.
   – Почему, черт побери, за это должен браться я?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное