Роберт Ладлэм.

Рукопись Ченселора

(страница 7 из 43)

скачать книгу бесплатно

   – В Вашингтоне всеобщее потрясение. За последние двадцать четыре часа совершенно неожиданно один за другим вышли в отставку генерал-лейтенант Брюс Макэндрю, занимавший большой пост в Пентагоне, и Пол Бромли из управления общих служб. Вы знаете кого-нибудь из них?
   – Да, Макэндрю. Кто такой Бромли, мне неизвестно.
   – Ваше мнение о генерале?
   – Самое лучшее. Нередко он высказывает суждения, которые у нас в верхах многие не разделяют.
   – Вот именно! Он оказывает благотворное сдерживающее влияние, пользуется уважением и вдруг, достигнув вершины карьеры, бросает все и подает в отставку.
   – Почему вы думаете, что его уход каким-то образом связан с пропажей досье?
   – Потому что с ними связана отставка Бромли. Я только что встречался с ним. Пол Бромли – шестидесятипятилетний чиновник управления общих служб, весьма серьезно относящийся к своим обязанностям.
   – Минутку, – перебил Варак, – кажется, я знаю его или, по крайней мере, слышал о нем. Год назад или что-то около того он давал показания перед сенатом, заслушивавшим дело о перерасходовании государственных средств.
   – Правильно, тогда ему здорово влетело за это выступление. В наказание Бромли поручили провести ревизию не то кафетериев конгресса, не то каких-то других служб такого же уровня. Но месяц назад руководители его ведомства допустили серьезную ошибку. Они представили на него отрицательную характеристику, из-за которой он не получил очередной прибавки к зарплате.
   Бромли возбудил против них судебное дело. Для обоснования своего иска он использовал материалы, с которыми выступал в сенате…
   – …И этим окончательно загубил свою карьеру. Ему пришлось немедленно подать в отставку.
   – Он объяснил вам причину?
   – Да, кто-то позвонил ему по телефону. – Браво закрыл глаза и немного помолчал. – У Бромли есть дочь. Сейчас ей уже больше тридцати, она замужем и живет в окрестностях Милуоки. Это ее второе замужество, и, по-видимому, удачное. А первый брак окончился трагедией. Ей еще не было двадцати, когда она вышла замуж за молодого человека чуть старше себя. Вскоре оба стали наркоманами, начали бродяжничать. Чтобы расплачиваться за наркотики, ей пришлось торговать собой. Бромли не видел дочь почти три года. Потом к нему подошел какой-то человек и сказал, что она арестована за убийство своего мужа.
   Конец истории Вараку был ясен. Защитник потребовал признать у девушки временное помешательство. Ее приговорили всего лишь к нескольким годам принудительного лечения. Но уголовное дело, в котором имелись весьма неприглядные подробности, было все-таки на нее заведено. Потом жена Бромли отвезла дочь к своим родителям в штат Висконсин. Там ее жизнь постепенно нормализовалась. Она взялась за ум, встретила инженера, работавшего в одном из концернов на Среднем Западе, вышла за него замуж, родила нескольких детей.
   Телефонный звонок означал, что теперь, десять лет спустя, ее прошлое может снова всплыть на поверхность.
Отцу пригрозили громким скандалом, который не только испортит жизнь дочери, но и обесчестит всю семью. Чтобы этого не случилось, Пол Бромли должен был отказаться от иска и уйти в отставку.
   – Нынешний муж дочери Бромли знает о ее прошлом? – спросил, подавшись вперед, Варак.
   – Основное он знает. Может быть, ему неизвестны некоторые детали. Однако дело, конечно, не только в муже. Им придется сменить место жительства и начать все сначала. Но и это не поможет. Их все равно найдут.
   – Разумеется, – согласился Варак. – А каким голосом говорили с Бромли по телефону?
   – Шепотом…
   – Это чтобы произвести большее впечатление, – заметил Варак. – Простой прием, который, однако, действует безотказно.
   – Или ради маскировки. Бромли не смог определить, кто с ним говорил – женщина или мужчина.
   – Понятно. А не запомнил ли он что-нибудь характерное в манере речи?
   – Нет, хотя и старался уловить какие-нибудь особенности. Он по профессии бухгалтер и поэтому всегда очень внимателен. Но в данном случае он заметил, пожалуй, единственную странность – ему показалось, что голос звучал как-то механически.
   – А может, речь была записана на магнитофон и просто прокручивали пленку?
   – Нет, абонент реагировал на то, что говорил ему Бромли, а предвидеть ответы заранее было невозможно.
   Варак снова откинулся на спинку дивана:
   – Зачем он обратился к вам?
   Браво долго молчал, а когда снова заговорил, в его голосе звучала какая-то грусть, как будто по непонятным даже ему самому причинам он чувствовал себя виновным в том, что случилось с Бромли:
   – После выступления Бромли в сенате мне захотелось уяснить, что за человек этот чиновник средней руки, который не побоялся замахнуться на сам Пентагон. Я пригласил его пообедать.
   – Здесь?
   – Нет, конечно. Мы встретились в загородной гостинице в штате Мэриленд. – Браво снова задумался.
   – Вы все еще не ответили, почему он вошел с вами в контакт.
   – Потому что я просил его об этом. Я был уверен, что он не оставит Пентагон в покое, и сказал ему, чтобы он дал мне знать, если его начнут преследовать.
   – Почему вы так уверены, что неизвестный, позвонивший Бромли, располагает досье Гувера? Ведь все, что произошло с его дочерью, отражено в судебном деле.
   – Потому что он заявил, что у него все «сырое мясо» на самого Бромли и членов его семьи. Вам известно значение выражения «сырое мясо»?
   – Известно, – с явным отвращением ответил Варак, – это было любимое выражение Гувера. И все-таки концы с концами не сходятся, ведь фамилия Бромли начинается с буквы «В».
   – Бромли сам объяснил, в чем тут дело, хотя я, конечно, ничего не говорил ему о досье. Оказывается, как в Пентагоне, так и в ФБР он значился как Гадюка. [4 - В английском языке слово «гадюка» (viper) начинается с буквы V, расположенной в конце алфавита.]
   – Как странно! Обычно клички с отрицательным оттенком присваиваются вражеским агентам.
   – Вот именно!
   – А что известно о Макэндрю?
   – Кое-что известно. Мы следили за ним в течение ряда лет. Он один из немногих военных, кто полностью поддерживает концепцию гражданского контроля над армией. Откровенно говоря, он мог бы стать кандидатом в Инвер Брасс. Мы рассматривали его кандидатуру и обнаружили, что в личном деле Макэндрю имеется непонятный пробел: отсутствуют какие-либо данные за восемь месяцев 1950 года. Специальные пометки указывают на то, что вся документация за данный период передана в ССП разведывательного управления.
   – Служба системного психоанализа, – расшифровал Варак. – На таком уровне обычно занимаются перебежчиками.
   – Вот именно! Естественно, мы были ошеломлены, попытались получить заключение разведывательного управления, но выяснилось, что оно тоже исчезло. В картотеке сохранилась только одна пометка: «Отправлено с фельдъегерем в управление внутренней безопасности ФБР». Думаю, вы догадываетесь, что было дальше.
   – Дальше вы заглянули в хранящееся в ФБР его личное дело, – подвел итог Варак, – и в нем не оказалось никаких материалов об интересующем вас периоде. Управление внутренней безопасности не располагало никакими сведениями: все они превращены в «сырое мясо».
   – Совершенно верно. Каждый документ, каждый вкладыш или дополнение к личному делу, если в нем затрагивались вопросы безопасности, побывали на столе Гувера. А, как мы знаем, к «вопросам безопасности» был отнесен необычайно широкий круг проблем: сексуальное поведение, отношение к спиртному, доверительная информация о взаимоотношениях с женой и с членами семьи и даже самые интимные подробности личной жизни. Гувер буквально купался в подобных бумагах, совсем как Крез в золоте. Три президента собирались убрать его, и ни один этого не сделал.
   – Необходимо выяснить, что содержится в пропавших бумагах из личного дела Макэндрю, – подавшись вперед, сказал Варак. – Теперь ничто не мешает нам прямо спросить его об этом.
   – Нам?
   – Это можно устроить по-умному.
   – Через посредника?
   – Разумеется. Через не посвященного в суть дела посредника, который будет действовать вслепую, так что между нами и ним установить связь будет невозможно.
   – Я не сомневаюсь, что это реально, – возразил Браво. – Только что это нам даст? Предположим, выяснится наличие у Макэндрю какого-то недостатка или даже порока, сексуального или какого-нибудь еще. А дальше что? Если бы у него было обнаружено что-то серьезное, то в его личном деле не стояла бы пометка: «Максимальная благонадежность».
   – Все равно информация может оказаться полезной, потому что обозначится слабое место в цепочке и она порвется.
   – Так вот на что вы рассчитываете!
   – Да, и это обязательно произойдет. У того, кто выкрал досье, умная голова, но и у него должны быть уязвимые точки.
   На некоторое время воцарилось молчание. Варак ждал, будет ли одобрен его план. Браво сидел, погрузившись в глубокое раздумье.
   – Эту цепочку не так-то легко разорвать, – сказал наконец Сент-Клер. – Вы успешнее всех могли бы это сделать, но за три месяца не продвинулись ни на шаг. Вы сказали «умная голова», но нам неизвестно, имеем ли мы дело с одной головой или с несколькими, с одним человеком или с целой группой.
   – А если все-таки действовал одиночка, – добавил Варак, – мы не знаем даже, мужчина это или женщина.
   – Кем бы он ни был, первый шаг он сделал.
   – А раз так, то разрешите мне вывести кого-нибудь на Макэндрю.
   – Подождите! – Браво положил подбородок на крепко сцепленные руки. – Вы имеете в виду действующего вслепую посредника?
   – Да, абсолютно не связанного с нами и такого, через которого выйти на нас невозможно.
   – Не спешите. Дайте мне все обдумать. Я пока еще не разобрался, в чем суть вашего плана. Если я правильно вас понял, вы предлагаете ввести в игру кого-то, кто, не зная всех обстоятельств дела и потому действуя вслепую, выяснит все, что нам надо, без какого-либо нашего участия.
   – Да, смысл моего предложения именно в этом. У посредника будут свои причины охотиться за информацией. Основная трудность заключается в том, чтобы потом получить от него интересующие нас сведения так, чтобы он об этом не узнал.
   – Выбор должен быть сделан с максимальной осторожностью, – решительно заявил Браво.
   – Обычно стараются найти человека, который преследовал бы те же цели. Но сделать это не так-то просто.
   – Ну а если обратиться к помощи сыскного агентства? Я хочу сказать, что мы могли бы привлечь внимание правительства или даже газет к вопросу о досье Гувера, подбросить им мысль о том, что эти бумаги пережили своего хозяина.
   – Это, конечно, вполне допустимо, но что это нам даст? Похититель, кем бы он ни был, просто постарается получше замаскироваться.
   Браво встал из кресла и принялся рассеянно ходить по комнате.
   – Странно, что газеты почти ничего не пишут о досье, хотя об их существовании было известно. Создается впечатление, что никто не хочет даже вспоминать об этом.
   – Ничего не видим, ничего не слышим, ничего не говорим и живем спокойно, – прокомментировал Варак.
   – Вот именно! Весь Вашингтон побаивается. Даже пресса. Каждый думает: «А нет ли и на меня какого-нибудь досье? Уж лучше помалкивать». А когда все молчат, зло торжествует, и мы сейчас являемся свидетелями того, как это происходит.
   – С другой стороны, – возразил Варак, – нарушить молчание – еще не значит решить проблему.
   – Все зависит от того, кто его нарушает, – заметил Браво. – Скажите, самое дотошное, профессионально проведенное расследование могло бы выявить тех, кто имел хоть малейшее отношение к смерти Гувера?
   – Ни в коем случае, – твердо заверил Варак.
   – Где же сейчас эти люди?
   – Оба телефониста – в Австралии, в отдаленной, дикой местности. Если им вдруг вздумается проболтаться, против них будет тут же возбуждено дело об убийстве, совершенном ими во время службы в морской пехоте. Человек, который действовал под кличкой Сэлтер, сейчас в Тель-Авиве. Для него нет ничего важнее Земли обетованной и священной войны за «великий Израиль». Мы снабжаем его информацией о палестинских террористах. Он занимается только своим делом, и благодаря нам оно претворяется в жизнь. Актриса поселилась на острове Мальорка. Она рассчиталась сполна со своим врагом, и ей больше ничего не нужно. Англичанин, который вел машину и принимал участие в нашей операции на первом этапе, снова служит в шестом управлении военной разведки. Когда-то он соблазнился возможностью подработать денег у русских и стал агентом-двойником в Восточном Берлине. Он знает, что я располагаю доказательствами и что если я их предъявлю, то его просто ликвидируют. Кто такой доктор, вам известно. Он живет в Париже и меня беспокоит меньше всех. В общем, у каждого из них есть основания не раскрываться. Все они за тысячи миль от Вашингтона.
   Сент-Клер внимательно посмотрел на Варака:
   – Вы не упомянули еще одного человека. Того, кто находился в диспетчерской за пультом сигнализации. Он фигурировал под кличкой Крепс.
   – Я убил его, – ответил Варак, спокойно глядя в глаза Браво. – Я единолично принял такое решение и уверен, что оно было правильным.
   – Хорошо, – согласился Браво. – Будем считать, что все участники нашей операции вне досягаемости, что ни у кого не может возникнуть никаких подозрений по поводу смерти Гувера и ее нельзя объяснить иначе, как естественными причинами.
   – Совершенно верно: смерть от старости.
   – Значит, если бы мы использовали в своих целях не посвященного в суть дела человека, он, действуя вслепую, никогда не докопался бы до истинной причины смерти Гувера?
   – Никогда.
   – Я еще не спросил вас, почему не было вскрытия.
   – Указание из Белого дома. Насколько я понимаю, конфиденциальное.
   – Из Белого дома?
   – Да, у них были на то основания. Я их сам им подсказал.
   Сент-Клер не стал углубляться в детали. Он догадывался, как действовал Варак, который прекрасно изучил структуру Белого дома и свободно ориентировался во всех его интригах. Это была работа профессионала.
   – Докопаться, значит, невозможно… – повторил Браво. – Это чрезвычайно важно.
   – Для кого?
   – Для того, кого мы сделаем нашим посредником. Поскольку ему придется действовать вслепую и он не будет связан никакими фактами, главным для него станет общий замысел. Такой человек может поднять тревогу и тем самым спровоцировать обладателя досье на неосторожный шаг, то есть заставит его выдать себя.
   – Я что-то вас не понимаю. Если такому посреднику не сообщить никаких фактов, которые он захотел бы проверить, ради чего он вообще станет действовать? Он должен захотеть что-то узнать. А с чего у него возникнет такое желание? И что даст нам такой посредник?
   – Думаю, очень многое. Все дело в том, как понимать слово «факт».
   Сент-Клер посмотрел на Барака невидящим взглядом. «Как странно, – подумал он, – что наши дороги с Питером Ченселором снова пересекаются».
   Каждый раз, когда старый дипломат встречал в газетах или в книжном приложении имя Ченселора, он вспоминал смущенного, растерянного аспиранта, пытавшегося подобрать нужные слова, чтобы отстоять свои взгляды. Это было ровно шесть лет назад. С тех пор Ченселор научился находить нужные слова.
   – Боюсь, я вас так и не понял, – прервал раздумья Сент-Клера Варак.
   – Вы когда-нибудь слышали о писателе по имени Питер Ченселор?
   – Я читал его роман «Контрудар!». Он напугал многих, кто связан с Лэнгли.
   – А ведь это была беллетристика, вымысел.
   – Да, но очень близкий к действительности. Правда, этот Ченселор напутал в терминологии, неверно изобразил методы работы ЦРУ, но если говорить о существе дела, все им описанное имело место в жизни, и книга кажется правдивой.
   – Это потому, что его фантазию не ограничивали никакие факты. Ченселор выявляет основную линию будущего сюжета, берет исходную ситуацию, из известных ему фактов тщательно отбирает наиболее подходящие и затем так их переосмысливает, чтобы они служили подтверждением его собственной трактовки реальных событий. Он не связан причиной и следствием. Он создает их сам. Вы сказали, что Ченселор напугал многих в Лэнгли. Охотно в это верю. Он широко читаемый автор. Он не скользит по поверхности. Предположим, станет известно, что Ченселор пишет книгу о Гувере, о его последних днях…
   – …и о досье, – подаваясь вперед, добавил Варак. – Ченселор как раз тот человек, которого надо использовать как посредника. Если сообщить ему, что бумаги исчезли, он тут же начнет действовать. Поднимется шум, кое-кто встревожится, а мы тут как тут.
   – Отправляйтесь в Нью-Йорк, мистер Варак. Разузнайте о Ченселоре все, что можно разузнать: об окружающих его людях, о его образе жизни, методах работы. Каждая мелочь может пригодиться. Ченселор помешан на заговорах. Мы подбросим ему мысль о заговоре против Гувера. Перед таким соблазном он не устоит.


   Питера разбудил телефонный звонок.
   – Мистер Ченселор? – спросила телефонистка.
   Питер вытащил руку из-под покрывала и прищурился, стараясь разглядеть циферблат ручных часов. Было почти десять. Утренний ветер, врываясь через двери веранды, вздымал занавески.
   – Слушаю?
   – Междугородная станция. На проводе Нью-Йорк. С вами будет говорить мистер Энтони Морган. Подождите, пожалуйста, минуточку.
   – Жду.
   Послышался щелчок, потом жужжание на линии.
   – Приветствую вас, мистер Ченселор.
   Звонила секретарь его издателя. Питер узнал бы ее голос из тысячи других.
   Какие бы неприятности ни обрушивались на нее, голос ее всегда звучал одинаково приветливо.
   – Алло, Рэди! Как дела? – Ченселор надеялся, что ее дела идут лучше, чем его собственные.
   – Прекрасно. Как там в Калифорнии?
   – Яркое солнце, прохлада, повсюду зелень. Выбирай, что тебе из этого больше нравится.
   Девушка рассмеялась. У нее был приятный смех.
   – Надеюсь, мы вас не разбудили? Вы ведь всегда встаете очень рано.
   – Нет, Рэди. Я уже на ногах, – неизвестно зачем солгал Ченселор.
   – Подождите минуточку, с вами будет говорить мистер Морган.
   Послышалось два щелчка.
   – Алло, Питер!
   – Как дела, Тони?
   – О господи, при чем тут я! Как ты себя чувствуешь? Мари сказала, что ты звонил вчера вечером. Жаль, что меня не было дома.
   – Извини, я был пьян, – смущенно ответил Ченселор, пытаясь вспомнить, что он наплел Мари.
   – Ну, об этом она мне не говорила. Сказала только, что ты был чертовски взбешен.
   – Да, был. Я и сейчас взбешен. Но вчера ко всему прочему я был пьян. Извинись за меня перед Мари.
   – В этом нет необходимости. То, что ты рассказал ей о своих делах, ее страшно рассердило. Как только я появился на пороге, она прочла мне целую лекцию о том, как я должен защищать интересы своих авторов. Так что же там случилось с твоим романом?
   Питер устроился поудобнее на подушке и откашлялся.
   Стараясь говорить спокойно, он произнес:
   – Вчера, в четыре тридцать, посыльный с киностудии принес мне законченный вариант сценария. Я и понятия не имел, что дело зашло так далеко.
   – Ну и что?
   – Они все перевернули с ног на голову. Я ничего подобного никогда не писал.
   Выдержав паузу, Морган мягко заметил:
   – Ущемленное «я», Питер?
   – О господи, вовсе нет! И ты прекрасно знаешь, что не в этом дело. Я не хочу сказать, что сценарий плохо написан. Отдельные куски сделаны просто здорово, все очень эффектно. Но лучше бы это не было так хорошо, потому что все, что там написано, – ложь!
   – Джош сказал мне, что они изменили название агентства…
   – Они изменили все! – взорвался Ченселор и сразу почувствовал, как кровь приливает к голове. Поморгав от боли, он закричал в трубку: – По их сценарию правительство и его люди – настоящие ангелы. Они руководствуются только чистыми, благородными помыслами. Грязными махинациями занимаются… те, другие. Таинственные личности, сеющие революцию и насилие. К тому же все они – о господи! – говорят «с легким европейским акцентом». Они все переделали по-своему. За каким чертом тогда надо было покупать право на экранизацию моей книги?
   – А что говорит Джош?
   – Если честно, то очень смутно помню, что он сказал. Мне удалось поймать его около полуночи по местному времени. В Нью-Йорке, наверное, было часа три утра.
   – Никуда не уходи из дома. Я поговорю с Джошем. Кто-нибудь из нас двоих потом тебе позвонит.
   – Хорошо. – Питер хотел было еще раз передать свои извинения жене Моргана и распрощаться, но почувствовал, что издатель что-то недоговорил.
   – Питер?
   – Да?
   – Предположим, Джош и я все уладим… Я имею в виду твой контракт со студией.
   – Здесь нечего улаживать! – снова взорвался Ченселор. – Я им не нужен. Они не хотят принимать меня таким, какой я есть.
   – Может быть, им нужно твое имя и они платят тебе именно за это?
   – Я не торгую своим именем. Во всяком случае, тот фильм, который они собираются делать, обойдется без меня. Я же говорю тебе, это будет прямо противоположное тому, что я написал.
   – А для тебя это важно?
   – Как для автора – нет, черт побери! Но то, что они там наворочали, противоречит моим убеждениям. А этим не бросаются.
   – Я просто так поинтересовался. Может быть, ты уже готов начать книгу о Нюрнбергском процессе?
   Питер рассеянно посмотрел на потолок.
   – Пока нет, Тони. Скоро буду готов, но сейчас – нет. Мы с тобой об этом позднее поговорим.
   Питер повесил трубку, забыв еще раз извиниться перед женой Моргана. Он лежал и думал о вопросах, которые задал ему издатель, и о своих ответах.
   Только бы боль прошла! И хорошо бы избавиться от этого оцепенения. И то и другое постепенно ослабевало, но иногда он все-таки чувствовал себя прескверно.
   И каждый раз в таком случае к нему возвращались воспоминания об автомобильной катастрофе. Он снова видел слепящий свет настигавшего его грузовика, слышал скрежет металла, звон разбитого стекла и крики… И опять в нем загоралась ненависть к тому, кто, пригнувшись на высоком сиденье грузовика, промчался мимо во тьму штормовой ночи, убив Кэтрин и покалечив его.
   Ченселор сел на край кровати, свесив ноги на пол. Совершенно голый, он ходил по комнате в поисках плавок. Для утреннего купания было уже поздновато.
   Солнце стояло высоко, день наступил. Питер почувствовал себя виноватым, как будто нарушил какой-то важный ритуал. Но хуже всего было то, что в его теперешней жизни ритуал заменил работу, и он это прекрасно понимал.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное