Роберт Ладлэм.

Рукопись Ченселора

(страница 5 из 43)

скачать книгу бесплатно

   Кивнув в знак согласия, дежурный провел прибывших в помещение дежурного офицера, а сам вернулся на свой пост. За толстой стальной панелью с бесчисленными проводами и телеэкранами сидел старший офицер охраны. Одет он был точно так же, как и подошедшие к нему трое мужчин. Варак вынул из кармана удостоверение личности в оболочке из пластика и положил его на барьер:
   – Агенты Лонгворт, Крепс и Сэлтер. Вы – Парк?
   – Так точно! – Офицер взял удостоверение Варака и протянул руку его спутникам:
   – Нам не приходилось где-нибудь встречаться, Лонгворт?
   – В последние десять-двенадцать лет – нет.
   Быстро проверив удостоверения у всех троих, офицер положил их на барьер.
   – Мне знакомо ваше имя, – прищурился он, напряженно стараясь что-то вспомнить. – Но это было черт знает как давно. – Пожимая Вараку руку, он снова спросил:
   – Где вы пропадали все это время?
   – В Ла-Йолле.
   – Ничего себе работенка!
   – Поэтому сейчас я здесь. А это мои лучшие люди, с которыми я работаю в Южной Калифорнии. Прошлой ночью меня вызвал сам. – И, наклонившись к барьеру, Варак тихо, едва слышно прошептал: – Плохие новости, Парк, хуже не бывает. Кажется, пришло время «открытой территории».
   При этих словах лицо дежурного сразу переменилось. Он был потрясен.
   Старшие офицеры ФБР знали, что условная фраза «открытая территория» означает невероятное: директор бюро серьезно болен. Возможно, даже смертельно.
   – О господи! – выдавил из себя Парк.
   – Он пожелал, чтобы вы ему позвонили по специальному телефону.
   Было очевидно, что в такой ситуации дежурному меньше всего хочется звонить директору.
   – Чего ему от меня нужно, Лонгворт? Что я ему должен сказать? О господи!
   – Он хочет, чтобы вы провели нас наверх, в его кабинет. Сообщите ему, что мы здесь. Получите подтверждение его инструкций и разрешение для одного из моих людей пройти в помещение управления внутренней сигнализацией.
   – В помещение управления внутренней сигнализацией? Зачем?
   – Спросите у него.
   Тоскливо посмотрев на Варака, Парк потянулся к телефону.

   …В пятнадцати кварталах от комплекса ФБР, в подвале здания телефонной компании, перед панелью со множеством проводов сидел человек. К его куртке была прикреплена пластиковая карточка с фотографией и сделанной большими буквами надписью: «Инспектор». От его правого уха, из которого торчал миниатюрный наушник, тянулся проводок к стоявшему на полу усилителю. Рядом с усилителем находился маленький кассетный магнитофон. От усилителя и магнитофона, переплетаясь, тянулись к панели провода.
   Внезапно крошечная сигнальная лампочка на усилителе загорелась.
Это означало, что заработал специальный телефон, установленный в помещении внутренней охраны ФБР. Напряженно прислушиваясь к голосу в наушнике, человек не отрываясь смотрел на пусковую клавишу магнитофона. Каждое движение выдавало в нем профессионала. Вот он быстро нажал клавишу, и кассета начала вращаться.
   Человек тут же выключил магнитофон, но через несколько мгновений снова включил его.
   А в здании, расположенном в пятнадцати кварталах от телефонной компании, Варак внимательно слушал разговор Парка с… магнитофоном. Из пленок с речами Гувера были отобраны и вырезаны отдельные слова, из которых склеили нужные фразы. Теперь по мере необходимости их проигрывали для находящегося на другом конце провода Парка. Голос Гувера включили погромче – так обычно говорит больной, ослабленный человек, желающий убедить других в том, что он чувствует себя нормально. Эта уловка была не только психологически оправдана, ибо так наверняка действовал бы сам Гувер, но и полезна: громкий голос всегда кажется более властным. А чем более властно звучит голос, тем меньше опасность быть разоблаченным.
   – Да! В чем дело? – отчетливо послышался хриплый голос директора ФБР.
   – Мистер Гувер, говорит старший агент Парк. Рядом со мной находятся агенты Лонгворт, Крепс и… – Парк смущенно остановился, стараясь припомнить фамилию.
   – Сэлтер, – шепотом подсказал Варак.
   – Сэлтер, господин директор. По их словам, я должен позвонить вам и получить подтверждение инструкций. Они заявили, что мне надлежит проводить их наверх, в ваш кабинет, а одного из них необходимо…
   – Эти люди, – резко прервал офицера голос Гувера, – прибыли по моему личному распоряжению. Делайте то, что они вам прикажут. Окажите им полное содействие и ни о чем никому не сообщайте. Все понятно?
   – Да, сэр.
   – Ваше имя?
   – Старший агент Лестер Парк, сэр. – Наступила пауза. Варак невольно напрягся, сдерживая дыхание. Пауза казалась слишком долгой.
   – Я запомню ваше имя, – произнесли наконец на другом конце провода. – До свидания, Парк.
   Послышался щелчок – и телефон разъединился. Варак вздохнул с облегчением.
   Все, уловка с именем сработала. Последнюю фразу вырезали из разговора, во время которого Гувер жаловался на рост преступности в парке Рок-Крик.
   – Вы заметили? У него ужасно нездоровый голос. – Положив трубку на рычаг, Парк нагнулся, чтобы взять с барьера три ночных пропуска.
   – Это мужественный человек, – ответил Варак. – Он спросил ваше имя?
   – Да, – вздохнул агент, вставляя пропуска в автомат, отмечающий время входа и выхода.
   – Если произойдет самое худшее, вы можете оказаться в выигрыше, – добавил Варак, поворачиваясь к своим спутникам.
   – Каким образом? – удивился Парк.
   – Что-нибудь неофициальное… Например, посмертный дар.
   – Не понимаю.
   – Вам и не надо понимать. Вы ведь слышали, что он сказал? Я тоже. Так что держите язык за зубами. Если проболтаетесь, будете иметь дело со мной… Директор – мой лучший друг.
   – Ла-Йолла? – спросил Парк, взглянув на Варака.
   – Ла-Йолла, – подтвердил тот.
   Это короткое слово означало неизмеримо больше, чем просто название приморского городка в Калифорнии. Давно уже поговаривали, что в находящемся там огромном дворце с видом на Тихий океан, построенном одним бывшим монархом, правительство хранит секреты нации.
   Женщина средних лет с печальным лицом следила за секундной стрелкой часов, висевших на стене маленькой студии. Осталось ждать пятьдесят пять секунд. На столе, перед диктофоном, с помощью которого она училась имитировать речь другого человека, стоял телефон. Сколько раз ей пришлось повторять каждое слово! Целая неделя репетиций ради одного-единственного представления, которое продлится не более минуты.
   Репетиция! Представление! Давно забытый лексикон.
   Женщина была не глупа. Хотя нанявший ее светловолосый мужчина не сообщил ей почти никаких подробностей, она отлично поняла, что ей поручено доброе дело – дело, в котором заинтересованы хорошие люди, совсем не такие, как тот, с кем ей предстоит говорить по телефону через… сорок секунд.
   Наблюдая за стрелкой часов, медленно двигавшейся по кругу, женщина незаметно для себя предалась воспоминаниям. Было время, когда все вокруг говорили, что у ее мужа большой талант. Предсказывали, что он будет звездой.
   Настоящей звездой, какой становятся по-настоящему талантливые актеры, а не заурядные личности с фотогеничными физиономиями.
   А потом пришли незнакомые люди и заявили, что ее муж попал в какой-то список, куда заносят плохих граждан. И на тех, кого включают в этот список, наклеивается ярлык: «Подрывной элемент».
   Ярлык этот применялся все чаще и чаще. Какие-то молодые люди в темных костюмах, с сурово сжатыми губами стали появляться в студиях, в кабинетах продюсеров. Федеральное бюро расследований!
   Они закрывали за собой двери и вели доверительные беседы. Подрывной элемент! Это выражение и все, что стояло за ним, было непосредственно связано с тем человеком, с которым ей предстояло сейчас говорить.
   Женщина взяла телефонную трубку.
   – За тебя, мой дорогой, – прошептала она, испытывая волнение.
   Как когда-то в молодости, в ней заиграла кровь. Потом она успокоилась, вновь почувствовав себя уверенным профессионалом. Сейчас начнется главное в ее жизни представление.
   Джон Эдгар Гувер, лежа в постели, пытался сфокусировать изображение на экране телевизора, стоявшего в другом конце комнаты. С помощью дистанционного управления он переключался с одного канала на другой, но везде изображение было нечетким. К тому же его раздражало какое-то странное жжение в горле. Казалось, что ему просверлили дыру на шее и в легкие попадает слишком много воздуха. Но никакой боли при этом он не чувствовал. Простое недомогание, каким-то непонятным образом связанное с искажением звука телевизора, который то ослабевал, то становился громче. И еще, как ни странно, он ощущал голод. А ведь в это время ему никогда не хотелось есть. Он давно приучил себя не есть на ночь.
   Все это, вместе взятое, и без того раздражало, а тут монотонно зажужжал его личный телефон. Во всем Вашингтоне этот номер знали не более десятка человек.
   Кризиса вроде бы не предвиделось. Так какого же дьявола им надо?
   Гувер схватил трубку и сердито рявкнул:
   – Слушаю, в чем дело?
   – Мистер Гувер, извините, что беспокою вас. Я по неотложному делу.
   – Миссис Гэнди?
   С телефоном тоже происходило что-то непонятное. Голос секретарши, казалось, плыл, то приближаясь, то удаляясь.
   – Только что из Кэмп-Дэвида звонил президент. Сейчас он находится на пути в Белый дом. Он хочет, чтобы вы сегодня же встретились с мистером Холдеманом.
   – Сегодня же? Почему такая спешка?
   – Президент просил передать, что речь пойдет о деле чрезвычайной важности. Информация получена ЦРУ в течение последних сорока восьми часов.
   При упоминании ЦРУ Гувер не удержался от гримасы. Он питал отвращение к Центральному разведывательному управлению, этой банде подхалимов, возглавляемых чертовыми либералами. Никому из них нельзя доверять.
   То же самое Гувер думал и о нынешнем хозяине Белого дома. Но если президент располагает информацией, предназначенной для ФБР и если это настолько важная информация, что среди ночи к нему посылают столь близкого к президенту человека, то он не видел оснований отказываться от встречи с ним.
   Гувер с раздражением подумал о том, как некстати это непонятное ощущение в горле. Кроме того, он испытывал какое-то необъяснимое чувство тревоги.
   – Миссис Гэнди, президенту известен этот номер. Почему он сам мне не позвонил?
   – Он полагал, что вас нет дома, что вы обедаете. Он знает, как вы не любите, когда вас беспокоят в ресторане, поэтому организовать встречу с вами поручено мне.
   Гувер покосился на стоявшие около кровати часы. Была вовсе не середина ночи, как он думал, а лишь немногим больше десяти. Как это он сразу не сообразил? Ведь с Толсоном он расстался в восемь, почувствовав внезапную усталость. Но и агентура президента ошиблась: он не был в ресторане, а беседовал с Клайдом. В этот вечер Гувер настолько переутомился, что лег в постель раньше обычного.
   – Хорошо, я приму Холдемана. Прямо здесь.
   – Я так и думала, господин директор. Президент полагает, что вы, возможно, пожелаете сразу же продиктовать распоряжения старшим офицерам ФБР. Я вызвалась поехать с мистером Холдеманом. Машина из Белого дома за мной заедет.
   – Вы очень предусмотрительны, миссис Гэнди. У них наверняка что-то интересное.
   – Президент хочет, чтобы никто не знал о встрече мистера Холдемана с вами. Он сказал, что это может поставить его в неловкое положение.
   – Воспользуйтесь боковым входом, миссис Гэнди. Ключ у вас есть, а сигнализация будет отключена. Я дам указание охране.
   – Очень хорошо, мистер Гувер.

   Женщина положила трубку на стоявший перед диктофоном аппарат и откинулась на стуле. Она сделала это! Роль сыграна превосходно. Ей настолько удалось войти в образ, что она в точности изобразила темп речи, каждый тональный оттенок, скопировала почти незаметные паузы, чуточку носовую интонацию. Превосходно! И самое замечательное, она не испытала при этом ни малейшей неуверенности – как будто кто-то вычеркнул из ее памяти ужас последних двадцати лет.
   Необходимо было позвонить еще в одно место. Теперь можно говорить любым голосом, и чем вежливее, тем лучше. Она набрала номер.
   – Белый дом слушает, – отозвался голос на линии.
   – Говорит ФБР, мой дорогой, – произнесла актриса с легким южным акцентом. – У меня ничего срочного, просто информация, которую надо занести в регистрационный журнал. Сегодня в девять ноль-ноль директор получил пакет от мистера Холдемана. Я звоню, чтобы подтвердить получение. У меня все.
   – О’кей, подтверждение принято. Я зарегистрирую его. Душный вечер сегодня, не правда ли?
   – Да, но для меня это самый чудесный вечер, – ответила актриса. – Самый прекрасный вечер в моей жизни.
   – Кому-то сегодня здорово повезло на свидании?
   – О, речь идет о более важном. Гораздо более важном. Спокойной ночи, Белый дом.
   – Спокойной ночи, бюро.
   Женщина встала со стула и взяла свою сумочку.
   – Мы сделали это, дорогой, – прошептала она.
   Ее последний спектакль оказался самым лучшим. Она отомщена. Она свободна.

   Водитель автофургона внимательно изучал показания индикатора электрического поля. В нижнем левом углу и левее центральной части линия диаграммы прерывалась. Это означало, что на указанных участках цепи ток был вырублен и установленная там сигнализация отключена. Судя по диаграмме, отключенными оказались сигнальные устройства, контролирующие въезд во двор Гувера и проход в каменной стене, который вел к дому.
   Пока все шло по плану. Водитель взглянул на часы – пора было взбираться на телефонный столб. Он проверил аппаратуру. Когда она заработает, в резиденции Гувера возникнут помехи в подаче тока и начнут мигать все электролампы, телевизоры, радиоприемники. Они продлятся не больше двадцати секунд. Этого вполне достаточно, чтобы отвлечь внимание.
   Но прежде чем заработает аппаратура, необходимо устранить еще одно препятствие. Если в доме соблюдаемый годами распорядок не изменится и сегодня, он легко это сделает. Водитель опять посмотрел на часы. Пора! Он открыл заднюю дверцу фургона, спрыгнул на мостовую и быстро подошел к столбу. Отстегнув один конец длинного страховочного пояса, он обмотал его вокруг столба и снова вставил крюк в защелку на поясе. Потом поднял по очереди сначала одну, потом другую ногу и пристегнул к ботинкам кошки для лазания.
   Проделав эту операцию, водитель огляделся. Вокруг – никого. Передвинув страховочный пояс выше по столбу, он начал взбираться. Не прошло и полминуты, как он уже был на самом верху.
   Свет уличного фонаря показался ему слишком ярким, а потому опасным.
   Повиснув почти под самой металлической распоркой, на которой крепился фонарь, водитель достал из кармана пневматический пистолет, заряженный свинцовыми пульками. Внимательно оглядевшись по сторонам и убедившись, что из окон возвышающихся над гаражами домов никто за ним не наблюдает, он прицелился в стеклянный колпак яркого фонаря и нажал на спусковой крючок. Послышался щелчок – и, ослепительно вспыхнув, фонарь погас.
   Водитель замер, сидя на столбе. Ни звука. В полной темноте он расстегнул накладной карман чехла и вынул из него длинный металлический цилиндр, оказавшийся стволом довольно странной винтовки. Из другого кармана он достал тяжелый стальной стержень с изогнутой скобой на конце и приделал его к цилиндру. Из третьего кармана водитель вытащил кожаный чехол с двенадцатидюймовым инфракрасным телескопическим прицелом, точно подогнанным к специальному гнезду на цилиндре. Прицел имел самозапирающееся устройство, и достаточно было вогнать его в гнездо, чтобы он был готов к стрельбе. Наконец водитель вынул из куртки механизм затвора, вставил в расположенное на нижней части цилиндра отверстие и проверил его работу. И вот винтовка собрана.
   Осталось лишь зарядить ее.
   Прижав левой рукой странную винтовку к груди, водитель запустил правую в карман, достал из него стальную стрелу с расширяющимся наконечником, окрашенным светящейся краской, вставил ее в ствол и отвел затвор. Теперь винтовка была полностью готова к выстрелу.
   Часы показывали без шестнадцати минут одиннадцать. Скоро станет ясно, намерены ли обитатели дома и сегодня соблюдать давно заведенный ими распорядок.
   Висевший на высоте тридцати пяти футов над землей водитель дернул потуже страховочный пояс, подтянув себя вплотную к столбу, вскинул винтовку и прижал к плечу приклад со специальной выемкой.
   Глядя в светящийся зеленый глазок прицела, он осторожно вел винтовку до тех пор, пока в поле его зрения не попала задняя дверь дома. Несмотря на темноту, он отчетливо видел в прицел ступеньки входа.
   Водитель ждал. Время тянулось ужасно медленно. Не удержавшись, он взглянул на циферблат часов. Было уже без семи минут одиннадцать. Слишком долго ждать он не мог: надо было возвращаться в машину, чтобы включить аппаратуру. Неужели именно сегодня распорядок будет нарушен?
   Вдруг над крыльцом зажегся фонарь и дверь распахнулась. Водитель вздохнул с облегчением.
   В фокусе инфракрасного прицела показалось огромное животное. На прогулку вышла собака Гувера, чудовищного вида мастиф, о котором говорили, что это самая злобная собака в мире. Рассказывали также, что директору нравится сравнивать свое лицо с ее мордой и обнаруживать при этом некоторое сходство.
   Итак, распорядок дня не нарушен. Было известно, что каждый вечер между десятью сорока пятью и одиннадцатью сам Гувер или Энни Филдз выпускает собаку побегать по участку.
   Дверь закрылась, но фонарь над крыльцом продолжал гореть. Человек на столбе направил винтовку на мастифа. Вот перекрестье совпало с ее толстой шеей. Водитель нажал на спусковой крючок – послышался легкий металлический щелчок. Сквозь оптический прицел он увидел, как глаза мастифа расширились от мгновенного шока, челюсть отвисла и, усыпленный, он рухнул на землю, не издав ни единого звука.

   Серый автомобиль малоизвестной марки скатился под уклон и остановился в ста футах от перекрестка, за которым начиналась 30-я улица.
   Открылась задняя дверца, из машины вышел высокий мужчина в темном костюме и огляделся вокруг. Около резиденции перуанского посла какая-то женщина прогуливала далматинского дога. В другом конце тупика, примерно в двухстах ярдах от машины, медленно шла какая-то парочка, направляясь к освещенному подъезду дома. Больше никого не было видно.
   Мужчина взглянул на часы: в его распоряжении ровно полминуты, то есть целых тридцать секунд. Потом у него будет еще двадцать секунд. Кивнув водителю, он быстро направился к тупику. Его ботинки с подошвами на натуральном каучуке не производили ни малейшего шума. Он шел размеренным шагом, ни разу не сбившись с ритма, стараясь при этом держаться в тени. Подойдя к двери в каменной стене, мужчина вынул из-за пояса маленький пневматический пистолет и переложил его в левую руку. Стальная стрела с наркотическим веществом была на месте. Правда, в глубине души он надеялся, что ему не придется ею воспользоваться.
   Мужчина снова взглянул на часы. Оставалось одиннадцать секунд. Он проверил положение ключа в правой руке. Пора!
   Вставив ключ в замочную скважину, мужчина повернул его и вошел во двор, оставив дверь немного приоткрытой. Перед ним на траве лежала огромная собака с раскрытой пастью. Водитель автофургона мастерски сделал свое дело. На обратном пути мужчина удалит стрелу, и к утру следы от действия наркотика исчезнут. Свой пистолет с такой же стрелой он положил обратно в карман.
   Мужчина решительно направился к входу в дом. Его мозг методически отсчитывал секунду за секундой. Он увидел, как в доме начали волнообразно потухать и снова зажигаться огни. Потом он вставил ключ в дверь, ведущую в дом.
   Теперь в его распоряжении оставалось ровно девять секунд.
   Ключ не проворачивался – заклинило реверсивный механизм! Мужчина яростно вращал ключ. Четыре секунды, три…
   Одетые в операционные перчатки руки – руки хирурга – осторожно и в то же время быстро манипулировали в дверной скважине зазубренным металлическим приспособлением. Он действовал им так, будто это был скальпель.
   Две секунды, одна… Наконец дверь подалась! Мужчина вошел в дом, оставив и эту дверь немного приоткрытой.
   Оказавшись в прихожей, он огляделся. Свет горел везде нормально.
   Прислушался – из другой части дома, из комнаты, в которой жила экономка, доносился звук телевизора. Тот же звук, более слабый, но довольно отчетливый, слышался и наверху. Передавали одиннадцатичасовые новости. Мужчина подумал, что завтра в этой программе сообщат известие, к которому он будет иметь самое прямое отношение. И ему вдруг захотелось задержаться в Вашингтоне, чтобы послушать их.
   Мужчина начал подниматься по лестнице. Взобравшись наверх, он остановился у двери, расположенной посередине лестничной площадки. Дверь вела в комнату, где находился человек, встречи с которым он ждал больше двадцати лет. Ждал, преисполненный ненависти. Такой глубочайшей ненависти, которая никогда не проходит.
   Осторожно повернув дверную ручку, мужчина вошел в комнату. Директор дремал, лежа в постели. Его огромная голова упала на грудь, отвисшая челюсть покоилась на толстой шее. По-бабьи пухлые руки сжимали очки, которые он из тщеславия почти никогда не надевал на людях.
   Мужчина подошел к телевизору и включил его на полную мощность. Потом приблизился к кровати и стал пристально смотреть на человека, к которому все эти годы питал жгучую ненависть.
   Внезапно голова директора дернулась – сначала вниз, потом вверх. Лицо его исказилось.
   – Что такое?
   – Наденьте очки! – приказал мужчина, стараясь перекричать телевизор.
   – В чем дело? Это вы, миссис Гэнди?.. Кто вы? Вы не Гэнди? – Дрожащими руками Гувер стал напяливать очки. Едва проглядывающие из-за складок жира глазки сузились от изумления еще больше. То, что он увидел перед собой, заставило его открыть от изумления рот:
   – Вы! Каким образом?..
   – Да, прошло двадцать два года, – продолжал мужчина бесстрастным голосом.
   Он говорил громко, так, чтобы его было слышно, несмотря на шум, доносившийся из телевизора. Потом засунул руку в карман и вынул шприц с иглой.
   – Теперь у меня другое имя. Я работаю в Париже. Мои пациенты знают о моем прошлом, но относятся ко мне без всякого предубеждения. Le medecin americain [3 - Американский врач (фр.).] считается лучшим врачом больницы.
   Внезапно директор потянулся к ночному столику, однако доктор успел перехватить его дряблую руку и прижать к матрацу. Тогда Гувер закричал. Но мужчина сжал его челюсти, и крик оборвался. Доктор поднял голую руку Гувера, взял шприц, зубами сдернул с иглы резиновый наконечник и всадил ее в дрожащую плоть:
   – За мою жену и за моего сына! За все, что ты у меня отнял!

   Водитель серого автомобиля внимательно следил за окнами дома Гувера. Вот на втором этаже на пять секунд погас свет, потом снова зажегся.
   Неизвестный доктор сделал свое дело: нашел расположенное в спинке кровати электронное устройство, контролирующее размыкание механизмов, запирающих сейф, и включил его.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное