Роберт Ладлэм.

Превосходство Борна

(страница 7 из 41)

скачать книгу бесплатно

   – Мы оба победили, мистер Борн. Достаточно, вы – это есть вы. Отправляйтесь в отель «Риджент» в Цзюлуне. Зарегистрируйтесь там под любым именем, какое вас устроит, но обязательно в номере 690, сославшись на то, что этот номер для вас заказан заранее.
   – Как удобно. Мои собственные апартаменты.
   – Это просто сэкономит время.
   – Это поможет и мне сделать кое-какие приготовления здесь, в Америке.
   – Мы надеемся, что вы не будете поднимать тревогу и двинетесь в путь как можно скорее. Вы должны быть на месте к концу недели.
   – Можете рассчитывать на оба условия, а теперь я хотел бы поговорить со своей женой.
   – Я боюсь, что сейчас этого нельзя сделать.
   – Господи, да ведь вы можете слушать весь наш разговор!
   – Вы поговорите с ней в Цзюлуне. – Последовал дальний щелчок, и на линии остались лишь одни статические шумы.
   Положив трубку, он некоторое время массировал кисть руки, судорожно напряженной во все время разговора. Теперь ему был нужен Конклин, которого он надеялся разыскать в Вашингтоне.
   Вебб поднялся из-за стола и отправился на кухню, где приготовил себе выпивку, чтобы снять общее напряжение. Он все еще оставался Дэвидом Веббом, и потому у него было несколько знакомых людей в университетском городке, с которыми он общался и к которым мог обратиться если не с правдой, то, во всяком случае, с правдивой ложью. Он вновь вернулся к телефону. На этот раз это был его аспирант.
   – Алло? Это Джеймс? Говорит Дэвид Вебб.
   – О, мистер Вебб. Я что-то сделал не так?
   – Нет. Наоборот, некоторые трудности возникли у меня, и я хотел попросить тебя о помощи. Не мог бы ты заменить меня на занятиях со студентами? Меня не будет неделю или две.
   – Конечно, сэр, вполне. Когда вы хотите уехать?
   – Я хочу уехать сегодня ночью. Моя жена уехала немного раньше, так что я должен ее догнать. У тебя есть под рукой карандаш?
   – Да, сэр.
   – Тогда запиши, что тема занятий охватывает период с 1900 по 1912 год, а более детальные вопросы касаются русско-японской войны, Порт-Артура и политики старика Тэдди Рузвельта. В основном обрати внимание на параллели в политике этих стран. Да, еще есть небольшая просьба. Я хочу, чтобы ты позвонил в почтовое отделение и попросил их оставлять у себя все, что придет на мое имя. Затем позвони в агентство по недвижимости, здесь в городке, и передай Джеку или Адели…
   Итак, аспирант был рекрутирован.
   Два следующих звонка, ректору и декану, были также успешными, если не считать некоторой многословности их беседы.

   Полет от Бостона до Вашингтона был для него одним из самых тяжелых. Порой ему казалось, что он сходит с ума и это может произойти до того, как самолет коснется земли.
А дело было в том, что соседнее с ним место занимал занудливый и очень педантичный профессор, который обладал раздражающим голосом, как две капли воды похожим на голос телевизионного актера, исполнявшего роль главы брокерского дома в постоянной рекламной передаче и произносившего единственную фразу: «Они это заработали!» Теперь эта фраза без конца вращалась в его голове вызываемая бесконечным бормотанием профессора. И только когда самолет приземлился на поле Национального аэропорта, старый педант поведал ему правду:
   – Я очень боялся лететь и прошу вас простить меня, если досаждал вам во время рейса. Я плохо переношу полеты, а моя болтовня просто помогает мне выдержать перелет. Глупо, не правда ли?
   – Нет, если учесть все обстоятельства. Но почему вы прямо не сказали об этом?
   – Возможно, что это была боязнь насмешливых осуждений или страх от общей атмосферы полета, не знаю.
   – Я запомню этот случай, и в следующий раз сяду рядом с кем-нибудь, похожим на вас. – Вебб коротко улыбнулся. – Может быть, я смогу оказаться полезен.
   – Очень любезно с вашей стороны и очень благородно. Спасибо вам.
   – Вы очень приятный человек, профессор.

   Он зарегистрировался в отеле «Джефферсон» на Шестнадцатой улице под фальшивым именем, которое придумал экспромтом. Тем не менее сам отель был выбран очень тщательно. Он был расположен примерно в квартале от того места, где почти двадцать лет жил офицер ЦРУ Алекс Конклин, в те периоды, когда он не был занят на операциях. Этот адрес Дэвид раздобыл еще до того, как покинул Вирджинию. Кроме адреса, у него был и номер телефона, но он был бесполезен, так как позвонить Конклину Дэвид не мог. Офицер такого ранга, как Конклин, имел разные средства защиты, включая и контроль телефона.
   Дэвид взглянул на часы. Было уже около полуночи, самое подходящее время. Он умылся, сменил рубашку и наконец достал один из двух разобранных пистолетов. Собрав оружие, он подержал его в руке, удовлетворенный тем, что не почувствовал обычной дрожи. Еще восемь часов назад он не был уверен, что сможет удержать оружие и при необходимости выстрелить. Но это было восемь часов назад, а сейчас все изменилось. Теперь оружие являлось самым удобным и необходимым предметом из его обихода, это была, по сути, пронизывающая пространство неотъемлемая часть его двойника, Джейсона Борна.
   Он вышел из отеля, прошел по 16-й улице до поворота направо и посмотрел на номера домов. То, что он увидел, неожиданно поразило его. Рассматривая номера домов, он обратил внимание на многоквартирный дом из темного коричневого кирпича, напомнивший ему другой, очень похожий на него дом в районе Манхэттена в Нью-Йорке. Была странная логика в том, что именно Конклин являлся одним из руководителей проекта «Тредстоун», и дом, где родился этот проект, был почти точной копией этого, расположенного в районе его поисков. Когда же он, подойдя ближе, прочитал номер на старой кирпичной стене, то его неожиданное изумление мгновенно разъяснилось. В этом доме на втором этаже и проживал Александр Конклин, который, судя по свету в окнах, выходящих на улицу, в данный момент был дома. Вебб пересек улицу и вошел в узкий холл, где висели почтовые ящики, а рядом с каждым из них была вделана кнопка интерфона.
   Времени для размышлений уже не оставалось, и Вебб нажал нужную ему кнопку. Почти через минуту он услышал:
   – Да? Кто это?
   – Гарри Бэбкок беспокоит, – ответил Дэвид, стараясь придать голосу оттенки и акцент, которые он не раз обсуждал с Пановым, выясняя личности гостей, навещавших его в Вирджинии. – Я хотел навестить тебя, Алекс.
   – Гарри? Какого черта?.. Ну, хорошо, хорошо… поднимайся.
   Дэвид быстро поднялся по узкой лестнице на второй этаж, стараясь быть около двери раньше, чем Конклин ее откроет. Он успел опередить его только на секунду. Когда Алекс открыл дверь, то в первое мгновение он не узнал своего посетителя, но уже в следующее поднял крик. Вебб схватил его правой рукой за плечо, быстро повернул и, втолкнув в комнату, захлопнул дверь ногой. Он зажал в замок плечи и шею своего бывшего врага и быстро проговорил:
   – Я сейчас уберу руки, Алекс, но, если ты опять поднимешь крик, мне придется вновь применить силу. И тогда неизвестно, чем это кончится. Я достаточно внятно объясняю? – Вебб отпустил голову офицера.
   – Ты оказался прямо-таки дьявольским сюрпризом! – сказал Конклин, поднимая трость. – Такое ощущение, что ты собрался зайти выпить.
   – Я полагаю, что это твоя постоянная диета.
   – Мы таковы, какие мы есть, – заметил Конклин, неуклюже нагибаясь за пустым стаканом, стоящим на чайном столике перед длинным и низким диваном.
   Он подошел с ним к небольшому бару, где в один ряд стояло несколько бутылок с бурбоном. Ни воды, ни миксера не было видно, только контейнер для льда. Этот бар был явно не для гостей.
   – Чему я обязан, – продолжал Конклин, наполняя стакан, – таким сомнительным удовольствием? Ты отказался видеть меня в Вирджинии, говорил, что убьешь меня при первой же возможности, убьешь, как только я появлюсь в дверях. Ты говорил все это.
   – Ты пьян, Алекс.
   – Возможно. Но я всякий раз, когда нахожусь дома, провожу время подобным образом. А ты хочешь прочитать мне лекцию о правильном поведении? Ничего хорошего из этого не выйдет. Я не вламывался в твою дверь, это, наоборот, ты заявился ко мне. Но я считаю, что не это главное. Ты пришел сюда выполнить свои угрозы?
   – У меня нет никакого желания видеть тебя мертвым, Алекс. Но ты пытаешься провоцировать меня, а это к добру не приведет.
   – Превосходно. Как я это делаю, позвольте поинтересоваться?
   – Ты не даешь мне возможности спросить тебя о том, что ты наверняка можешь знать. А я очень нуждаюсь в информации, Алекс. Ведь в отличие от моей твоя память нетронута. Мне нужны ответы, Алекс.
   – Для чего? Зачем?
   – Они забрали мою жену, – просто, с ровной интонацией ответил Дэвид, но в его спокойствии чувствовалась леденящая напряженность. – Они увезли Мари от меня.
   Глаза Конклина слегка прикрылись, хотя неподвижный взгляд их продолжал следить за Веббом.
   – Повтори это еще раз, мне кажется, что я тебя не расслышал.
   – Ты слышал все очень хорошо! Вы все законченные подлецы! Все вы прячетесь в глубине своих крысиных нор, где сочиняете свои грязные сценарии.
   – Нет! Ко мне это не относится! Я не мог этого сделать! О чем, черт возьми, ты говоришь? Разве Мари исчезла?
   – Она уже по ту сторону океана. Я собираюсь за ней. На Цзюлун.
   – Ты сошел с ума! Безумец!
   – Выслушай меня, Алекс. Прислушайся ко всему, что я скажу тебе…
   И вновь слова накатывались друг на друга, пытаясь разрушить смысл речи, но только теперь их беседа проходила под жестким контролем, чего ему так не хватало при разговоре с доктором Пановым.

   В самом начале рассказа Конклин, неуклюже хромая, прошел от бара к дивану и уселся на него, не сводя глаз с Вебба, а когда тот закончил, вновь подошел к бару и наполнил очередной стакан.
   – Это сверхъестественно, – произнес он после долгой паузы, тишина которой носила зловещий оттенок, и, поставив стакан на столик, добавил: – Все это похоже на то, что их стратегия сошла с линии.
   – Сошла с линии?
   – Стала неуправляемой.
   – Но каким образом?
   – Не знаю, – продолжал ветеран-тактик, стараясь подбирать слова. – Представь, что тебе дали всего лишь черновой сценарий, который может иметь массу неточностей, и когда в процессе игры происходит подмена цели, скажем, твоя жена и ты меняются местами, то вся пьеса может провалиться. Твоя первая реакция была именно такой, какую и ожидали режиссеры, но, когда ты упомянул слово «Медуза», ты вышел за рамки пьесы, ты произнес слова, которых в ней быть не должно, и твои партнеры дали сбой. Кто-то просчитался, и, я думаю, произошло что-то непредвиденное.
   – Я рассчитываю, что за оставшуюся ночь и завтрашний день ты поможешь мне найти кое-какие ответы. Завтра вечером я вылетаю в Гонконг.
   Конклин подался вперед, медленно покачивая головой. Его дрожащая правая рука вновь потянулась к стакану.
   – Ты выбрал не ту лошадь, друг мой. Я совершенно бесполезен для тебя, бесполезен, как мусорная корзина: мне давно не выдают текущей оперативной информации, не говоря уже о стратегических операциях. Да и кому я нужен, Вебб? Никто не хочет иметь дела со старым алкоголиком. И если меня еще не выбросили, как грязную тряпку, то только по одной причине, которая сидит у меня в голове. Но я каждый раз жду последнего приказа, способного поставить последнюю точку.
   – Да, я знаю, как звучит этот приказ: «Убить его. Он слишком много знает».
   – Может быть, ты хочешь этого?
   – Ты вынуждаешь меня поступать так, – медленно произнес Вебб, доставая пистолет из плечевой кобуры.
   – Да, видимо, все повторяется. То, в чем ты убежден, ты можешь выполнить в любой ситуации. Ты Дельта, которого я хорошо знал. Одним выстрелом ты разнес череп одному из твоих людей не потому, что ты знал, а потому что был убежден, что он предатель. Ты помнишь Танкуанг! Но ведь когда-нибудь ты можешь ошибиться?!
   – В моей памяти нет подробностей про Танкуанг, их знают другие, – сказал Дэвид в тихой ярости. – Я вывел оттуда девять человек, и места для десятого, который выдал наши позиции и мог привести нас в ловушку, там не было.
   – Господи! И это твои правила?! Тогда спускай крючок и поступай со мной так, как ты поступил с ним – с нашим благочестивым Джейсоном Борном! Я говорил тебе еще в Париже – сделай это! – Тяжело дыша, Конклин замолчал и поднял налитые кровью глаза на Вебба.
   – Мы были друзьями, Алекс! – почти закричал Дэвид.
   – Сейчас это не имеет значения, – хрипло произнес тот в ответ, допивая из стакана. – Сейчас я не могу помочь тебе.
   – Алекс, очнись, я знаю, что ты можешь!
   – Оставь все это, солдат, у меня нет выбора, и моя жизнь зашла в тупик. – С этими словами он в очередной раз повторил свой путь от дивана к бару.
   – Твоя нога беспокоит тебя, Алекс?
   – Что делать, я так и буду жить с этим.
   – И умрешь ты тоже с этим, – сказал Вебб, поднимая оружие. – Потому что я не могу жить без моей жены, а ты хочешь отделаться от всей этой мерзости, в которую ты нас затолкал!
   – Тебя, но не ее! – перебил его Конклин, наполняя стакан. – Не ее.
   – Ты не понимаешь, Алекс, что, убив одного из нас, ты убиваешь нас обоих.
   – Тогда стреляй, черт возьми! Нажимай курок, и покончим с этим! Ты думаешь, что я не помог бы тебе, если бы имел возможность? Ты не понимаешь этого, Дэвид? – Он держал стакан двумя пальцами и, неловко качнувшись, уронил его на пол. Осколки разлетелись во все стороны, но он продолжал говорить, не обращая на это внимания: – Я не хочу потерпеть еще одну неудачу, мой старый друг. – Легкая улыбка появилась на его лице. – А я уже раз проиграл, поверь мне. Я убил вас обоих, и я только не хочу себе в этом признаться, надеясь, что смогу так прожить.
   Вебб опустил пистолет.
   – Ни того, что ты знаешь, ни того, что ты можешь узнать, сейчас не нужно. Так или иначе, но у меня есть свой шанс, и я хочу попытаться его не упустить. Но мои возможности ограничены болезнью, и вот поэтому я пришел к тебе. Если быть до конца откровенным, я ведь никого, кроме тебя, и не знаю. А еще у меня есть несколько идей, может быть, это даже целый план, но выполнить его нужно молниеносно.
   – Ну-у? – Конклин для равновесия ухватился за бар.
   – Можно я приготовлю кофе, Алекс?


   На Конклина отрезвляюще подействовал не столько черный кофе, сколько доверие, которое сквозило в каждом слове его старого друга. Бывший Джейсон Борн глубоко уважал таланты своего бывшего смертельного врага и не скрывал этого. Они проговорили почти до четырех часов утра, проясняя размытые контуры их собственного стратегического плана, который базировался на последних реальных событиях, но предусматривал значительное их развитие в будущем. По мере испарения алкоголя активность офицера ЦРУ возрастала, так что уже в середине их беседы он начал придавать законченные формы всему тому, что Дэвид пока формулировал весьма туманно. Конклин уже начинал чувствовать целиком всю основу, скрепляющую их стратегию, которая возникала в изможденном мозгу его собеседника в виде перемежающихся мозаичных образов, и облекал ее в слова.
   – Ты описываешь достаточно широкую кризисную ситуацию, основанную на похищении Мари, а затем с помощью самой обычной лжи переводишь ее развитие в нужную сторону. Но твое главное условие – это высокая скорость перехода, где для противников не остается ни минуты на передышку…
   – Но вначале я настаиваю на абсолютной правде. Используй ее стопроцентно, – перебил его Вебб, стараясь говорить как можно быстрее. – Я ворвался сюда с угрозой убить тебя. Мои обвинения я строил на всем: начиная от рассказа Мак-Алистера и кончая угрозами Бэбкока, что он пришлет ко мне команду убийц… и разговором с обладателем англизированного голоса, напоминающего сухой лед, который посоветовал мне прекратить все расспросы по поводу «Медузы» и замолчать, пока они не отправили меня в больницу для умалишенных.
   Ни одно слово из этого нельзя опровергнуть. Все это имело место, и теперь я взбешен и напуган до такой степени, что готов разнести все кругом, включая и «Медузу».
   – Когда начинает разрабатываться «большая» ложь, – вновь заговорил Конклин, подливая еще кофе, – то мы почти полностью погружаемся в нее, и главное здесь – это ухватить точку разрыва, которая бывает еле заметна в водовороте событий, затягивающем всех и вся в гигантский разрушающий вихрь.
   – Как ты представляешь это?
   – Я пока не знаю, но наша задача – подумать и об этом. Пока я только чувствую, что мы должны спровоцировать их на что-то очень неожиданное, что одним мощным толчком перевернуло бы всю стратегию, кто бы ее ни создавал, так как мой инстинкт говорит, что они явно теряют контроль над происходящим. Если я прав, то кто-то из них обязательно пойдет на контакт.
   – Тогда возьми свою записную книжку и попытайся отыскать там несколько человек, которые могли бы быть явными соперниками в разработке и проведении бывших стратегических операций.
   – Нет, Дэвид, этот вариант нам не подходит. Он потребует многих часов, а может быть, и дней, – возразил офицер ЦРУ. – Баррикады уже воздвигнуты, и мне придется перебираться через них. У нас не осталось времени.
   – Но мы должны его найти! Придумай что-нибудь.
   – Но зато у меня есть кое-что получше, – подытожил Алекс. – И за это мы должны благодарить доктора Панова.
   – Мо?
   – Да, именно его. Ты помнишь разговор о служебных записях якобы «твоих» обращений в спецслужбы департамента?
   – Мои… обращения?.. – Вебб забыл об этом только что промелькнувшем в беседе факте. Конклин – нет. – И каким образом?
   – Именно с этого момента они, как я понимаю, начали собирать на тебя новое досье, которое должно было вписываться в их сценарий. Я же попытаюсь пробиться в службу безопасности с иной версией, или хотя бы с вариациями их собственной. Этот ход должен заставить их дать хоть какие-то ответы, если они действительно теряют контроль над операцией. Ведь эти записи – всего лишь средство объяснить окружающим их службам, с которыми они вынуждены сотрудничать, какова причина их поступков по отношению к тебе. Но персонал, ответственный за эту операцию, начнет торпедировать руководство, если увидит, что при разработке допущены ошибки. Вызвать эту реакцию – и есть наша ближайшая задача. И они сами разрешат ее для нас, и почти без нашего участия… Поэтому мы просто обязаны использовать ложь…
   – Алекс, – Дэвид неожиданно подался вперед и начал двигаться почти вместе с креслом, – несколько минут назад ты произнес фразу относительно «точки разрыва». Но мы употребляли этот термин всего лишь в желательном для нас смысле, мы пока только предполагаем, что у них такой разрыв есть. А если мы употребим его фактически?! Вспомни, что они считают меня патологическим шизофреником, то есть человеком, склонным к фантазиям и навязчивым идеям, который временами даже говорит правду, но отличить одно от другого самостоятельно не может.
   – Да, так они говорят окружающим, и многие даже верят в это. Ну, так что?
   – Так почему бы нам не сделать это обстоятельство той самой точкой разрыва, о которой ты только что говорил. И она действительно будет едва различима. Мы скажем им, что Мари сбежала. И ей удалось связаться со мной, и я отправился на встречу с ней.
   Конклин нахмурился, потом удивленно вытаращил глаза. Было ясно, что кризис в поисках отправного пункта их плана миновал.
   – Это следует сделать немедленно, – тихо произнес он. – Господи, конечно, это будет первым шагом! Смятение захватит все их службы, подобно локальной войне. В любой операции, секретность которой столь высока, только два или три человека знают обо всех деталях. Остальных держат в темноте. Боже мой, но как ты додумался? Подумать только – официально санкционированный киднепинг! Наверняка несколько человек в центре буквально поднимут панику и наверняка столкнутся друг с другом, спасая собственные зады. Очень хорошо, мистер Борн! Вы делаете успехи!
   Как это ни странно, Дэвид не заметил последней реплики, он просто не обратил на это никакого внимания.
   – Послушай, – сказал он поднимаясь, – мы оба уже выдохлись. Но мы знаем теперь, куда мы идем, поэтому можем позволить себе несколько часов отдыха, а утром уточним оставшиеся детали. Ведь мы за долгие годы работы выяснили разницу между самой мизерной дозой сна и его полным отсутствием.
   – Ты хочешь вернуться в отель? – спросил Конклин.
   – Вовсе нет, – глядя на бледное морщинистое лицо офицера ЦРУ, воскликнул Дэвид. – Только дай мне одеяло. Я устроюсь прямо здесь, перед баром.
   – И еще, я хочу сказать, ты не должен беспокоиться и обо всем остальном, – сказал Алекс, направляясь к шкафу, стоявшему в небольшом холле. Вернулся он с одеялом и подушкой в руках. – Ты можешь называть это высшим провидением, но знаешь ли ты, чем я был занят прошлой ночью, после работы? – продолжил он.
   – Могу себе представить. Одна из разгадок лежит здесь, на полу, – заметил Дэвид, показывая на разбитый стакан.
   – Нет, я имею в виду до этого.
   – Что же это было?
   – Я остановился перед супермаркетом и купил тонну еды. Бифштексы, яйца, молоко и даже этот клей, который они называют овсянкой. Мне кажется, что я никогда ничего подобного не делал.
   – Ну, возможно, у тебя возник волчий аппетит. Такое случается.
   – Когда это случается, я просто иду в ресторан.
   – И что же ты хочешь сказать?
   – Ты отдыхай. Диван достаточно просторный. А я пойду на кухню и немного поем. И подумаю еще кое над чем. Попробую приготовить мясо, а может быть, сварю еще и два яйца.
   – Тебе нужно поспать.
   – Ну, я думаю, что часа два, два с половиной будет вполне достаточно. А после я, может быть, попробую и эту чертову овсянку.

   Алекс Конклин шел по коридору четвертого этажа здания, где располагался государственный департамент. Его хромота уменьшалась по мере роста его решимости, и только сильнее чувствовалась боль в ноге. Он уже знал почти наверняка, что с ним случилось, и именно это знание косвенно поддерживало его решимость. Он неожиданно столкнулся с делом, которое всем существом своим хотел завершить как можно лучше, даже блестяще, если подобное слово еще уместно было применить к нему. Такова ирония судьбы! Еще год назад он был готов уничтожить человека, называвшегося Джейсоном Борном. Сейчас же его охватила одержимость желанием помочь человеку по имени Дэвид Вебб, и эта одержимость отодвигала на второй план тот риск, которому он подвергал себя.
   Он специально прошел пешком на несколько кварталов больше – чего не делал уже много лет, – чем обычно, с удовольствием ощущая холодный осенний ветер на своем лице. Одетый в тщательно отглаженный костюм, долгие годы провисевший без дела, хорошо выбритый, со свежим лицом, Конклин мало походил на того человека, которого отыскал прошлой ночью Дэвид Вебб.
   Как это ни странно, но формальности заняли очень незначительное время, даже меньше, чем обычная неофициальная беседа. Когда адъютант вышел, Александр Конклин остался лицом к лицу с бывшим бригадным генералом из армейской Джи-2, который теперь руководил службой внутренней безопасности Госдепартамента.
   – Я не выполняю в данный момент никакой дипломатической миссии между нашими управлениями, генерал. Ведь вы по-прежнему генерал?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное