Роберт Ладлэм.

Парижский вариант

(страница 5 из 37)

скачать книгу бесплатно

   – Одни надежды. У него серьезная черепно-мозговая травма, и в сознание он не приходил. Хотя есть признаки того, что он выйдет из комы. – Джон снова мрачно помотал головой. – О Шамборе никаких новостей? Тело не нашли?
   – Все еще ищут. После взрыва там одни обломки. Чтобы все разобрать, уйдет не один день. Нашли… части тел, теперь пытаются опознать. Невесело все это.
   – А ты не знал, что Марти работает с Шамбором?
   – Вообще-то нет. Только из газет и выяснил. – Кирнс вернулся на свое место за столом, а Джону указал на ветхое кресло, заваленное какими-то бумагами. – Папки можешь свалить на пол.
   Джон кивнул и последовал совету.
   – Я сказал, что не встречался с Зеллербахом, да? Верней сказать, я даже не слышал, что он здесь. Официально его не зачисляли в штат, и я не видел его имени в списках гостей или специалистов, прибывших по обмену. Вероятно, он прибыл по личной договоренности с Шамбором. – Кирнс примолк. – Не стоит, наверное, тебе об этом говорить, но я беспокоился за Эмиля. В последний год он начал как-то странно себя вести.
   – Странно? – вскинулся Джон. – В каком смысле?
   – Ну… – Кирнс задумался, потом заговорщицки склонился вперед, опершись о груду бумаг и сплетя пальцы домиком. – Он был таким жизнерадостным, понимаешь? Общительным, открытым – свой парень, при всем его возрасте и опыте. Работал упорно, но никогда не относился к своим исследованиям слишком уж серьезно. И он был очень здравомыслящим. Не без собственных вывертов, как все мы, но, по сравнению с последним годом, ничего особенного. И к жизни он относился разумно – без самолюбования. Помню, мы как-то собрались компанией, выпивали, и он заметил: «Вселенная прекрасно обойдется и без нас. Всегда найдется кто-нибудь на наше место».
   – Рисовка, конечно, но во многом – правда. А потом с ним что-то случилось?
   – Да. Он словно вовсе пропал. Его не было ни в коридорах, ни на собраниях, ни в кафе, ни на «мозговых штурмах», ни на вечеринках…. И это произошло враз. – Кирнс демонстративно прищелкнул пальцами. – Как отрезало. Его – от нас. Будто ножом. Для большинства из нас Шамбор сгинул.
   – И это случилось с год назад? Когда он перестал вводить результаты своих опытов в центральный компьютер?
   – А об этом я не слышал! – непритворно изумился Кирнс. – Черт, получается, мы даже представления не имеем, чего он добился за последние двенадцать месяцев?
   – Именно так. Ты знаешь, над чем он работал?
   – Конечно. Все знают. Над молекулярным компьютером. Слышал, он добился больших успехов. Может, даже создаст его первым – лет через десять. Это не тайна, но…
   – Но?
   Кирнс откинулся на спинку кресла.
   – К чему тогда эти секреты? Вот что в нем переменилось напрочь.
Он стал скрытным, отчужденным, рассеянным, избегал коллег. На работу – домой – на работу, как маятник. Иногда он днями не вылезал из лаборатории, даже, я слышал, кровать с матрасом себе там поставил. Но мы это списывали на то, что Шамбор наткнулся на золотую жилу.
   Джону не хотелось демонстрировать излишний интерес к Шамбору, его записям или ДНК-компьютеру. В конце концов, для Кирнса или любого другого он в Париже из-за Марти, и только.
   – Не он первый так заработался. Ученому, который на это не способен, нечего делать в науке, – заметил он и после недолгой паузы поинтересовался как бы случайно: – А ты что думаешь по этому поводу?
   Майк фыркнул.
   – Если пофантазировать? Украденные открытия… шпионы… может быть, промышленный шпионаж. Игры плаща и кинжала.
   – Тебя что-то наводит на такие мысли?
   – Ну, всегда можно вспомнить о Нобелевской. Тот, кто первым создаст молекулярный компьютер, проходит без очереди. А это не только деньги, это еще и престиж – Осса и Пелион престижа. От нобелевки еще никто в Пастеровском не отказывался. Во всем мире – не откажется. В таких условиях любой может занервничать. Попытаться защитить свои работы, пока те не будут готовы к публикации.
   – Мысль интересная.
   «Но кража – одно, – подумал Джон, – а взрыв, равнозначный массовому убийству, – совсем другое».
   – Но тебе ведь не с потолка пришла эта идея. Что-то навело тебя на мысль, будто Шамбор хочет защитить свои результаты…. может быть, что-то необычное, подозрительное даже?
   – Ну, раз пошел такой разговор… мне не понравились люди, с которыми я пару раз видел Шамбора. Не в институте. И машина, которая его забирала иногда вечером.
   Джон постарался скрыть охвативший его интерес.
   – А что за люди?
   – Обычные на вид… хорошо одетые французы. Я бы сказал – военные, но только по выправке. Хотя, если Шамбор продвинулся в создании молекулярного компьютера, это имеет смысл. Военные непременно захотели бы ознакомиться с его результатами. Если он им позволит.
   – Естественно. А машина? Не помнишь хоть, какой модели, какой фирмы?
   – «Ситроен», из последних, но модели не назову. Здоровый такой микроавтобус. Черный. Я с Шамбором сталкивался, если работал допоздна. Иногда его подбирала машина. Подъезжала, открывалась задняя дверь, Шамбор залезал, согнувшись пополам, – он был очень высокий, помнишь? – и уезжала. Я почему удивился – у Шамбора ведь был свой маленький «Рено»… и я его видел на стоянке после того, как «Ситроен» отъезжал.
   – А что за люди его забирали – не видел?
   – Нет. Да я и не смотрел – мне тогда было лишь бы до дому добраться.
   – И «Ситроен» привозил его обратно?
   – Не знаю.
   – Спасибо, Майк, – медленно проговорил Джон, обдумывая слова Кирнса. – Не стану тебя больше отвлекать, у тебя, я смотрю, дел полно. Понимаешь, я пытаюсь выяснить, чем Марти занимался в Париже, чтобы понять, в каком он был состоянии перед взрывом, а тут нас что-то занесло с Шамбором… У Марти синдром Аспергера; обычно он компенсирован, но я с ним давно не виделся и хотел убедиться. Ты не знаешь, у Шамбора была семья? Может, они расскажут мне что-нибудь о Марти.
   – Эмиль вдовец. Его жена умерла лет семь назад. Я тогда здесь не работал, но мне говорили, на него это тяжело повлияло. Он тогда тоже с головой ушел в работу и чуждался коллег. Еще у него есть дочь, но она уже взрослая.
   – Адреса у тебя нет?
   Адрес отыскался в компьютере Кирнса.
   – Ее зовут Тереза Шамбор, – подсказал коллега, покосившись на Джона. – Она довольно известная актриса, больше театральная, но снялась и в паре французских фильмов. Как я слышал – красавица.
   – Спасибо, Майк. Я тебе перезвоню, когда узнаю, что с Марти.
   – Давай. И тогда выпьем вместе, пока ты не умотал домой. Удачи. Тебе и Марти.
   – Спасибо. Хорошая идея.

   Выйдя на улицу, Джон остановился на секунду, глядя на поднимающийся к облакам жидкий столб дыма, потом покачал головой и двинулся прочь. Вспомнив по дороге о Марти, он позвонил с мобильника в госпиталь Помпиду. Старшая медсестра отделения интенсивной терапии сообщила ему, что состояние Марти оставалось стабильным, с небольшими признаками улучшения. Это было немного, но Джон надеялся все же, что его старый друг вытянет.
   – А как вы себя чувствуете? – поинтересовалась медсестра.
   – Я? – Джон не сразу вспомнил, что, падая, ударился головой. Это казалось такой давней и незначительной мелочью в сравнении с разрушениями в Пастеровском институте. – Прекрасно, спасибо.
   Выключив телефон, он двинулся по улице Доктора Ру, обдумывая услышанное от Майка Кирнса.
   В последний год Эмиль Шамбор куда-то торопился, хранил какую-то тайну. И его видели с хорошо одетыми типами, похожими на военных в штатском.
   Джон как раз пытался сообразить, что это все значит, когда почувствовал за собой слежку.
   Зовите это как хотите – тренировка, опыт, шестое чувство, подсознательная оценка ситуации, паранойя или шуточки парапсихологии… Но эти иголочки, стягивающие кожу на затылке, невозможно ни с чем перепутать. Чей-то недобрый взгляд буравил спину агента с той минуты, как Джон Смит вышел из ворот Пастеровского института.



   Капитану Дариусу Боннару казалось, что он почти ощущает запах верблюжьего пота, гниющих на солнце фиников, кускуса с козлиным жиром и даже стоячей воды из чудесно подвернувшегося на пути колодца. Сейчас он был одет не в форму, а в легкий цивильный костюм, но даже в нем капитану было слишком жарко. Под голубой рубашкой струился пот.
   Боннар оглянулся. Он словно находился в одном из бессчетных бедуинских шатров, где ему приходилось корячиться на четвереньках, от Сахары до последних, забытых богом и людьми форпостов бывшей империи, где доводилось служить капитану. Марокканские ковры закрывали окна, в два слоя лежали на полу, по стенам были развешаны алжирские, марокканские, берберские драпировки и оружие. Немногочисленные сиденья из дерева и кожи были жестки и низки.
   Капитан со вздохом опустился на скамеечку высотой от силы пару дюймов, благодаря судьбу хотя бы за то, что его не заставляют сидеть по-турецки. Накатило воспоминание о несбывшемся, и показалось, что вот сейчас из-под полога шатра дунет жаркий ветер, хлестнет по лодыжкам раскаленным песком.
   Но Боннар находился не в Сахаре и не в шатре, и тревожили его сейчас отнюдь не иллюзии…
   – Отправлять вашего человека, чтобы избавиться от Зеллербаха в госпитале, было сущей глупостью, мсье Мавритания! – яростно прошипел он по-французски. – Хуже – идиотизмом! Как, по-вашему, он мог бы сделать свое дело и скрыться незамеченным? Его бы схватили и выжали из него правду. Да еще этот врач, приятель Зеллербаха. Дерьмо! Теперь Сюрте удвоит бдительность, и убрать Зеллербаха будет вдесятеро труднее!
   Лицо собеседника Боннара во время этой тирады оставалось совершенно бесстрастным. Капитан назвал этого человека «мсье Мавритания», и это было единственное имя, под которым тот был известен в потаенном мирке шпионов и преступников. Террорист был невысок и щекаст; мягкие наманикюренные ручки едва высовывались из белоснежных манжет. Жемчужно-серый костюм его явно вышел из рук эксклюзивного портного с Севиль-роу. Ясные голубые глаза взирали на беснующегося Боннара с долготерпением человека, вынужденного выслушивать тявканье брехливой шавки.
   Когда капитан наконец выдохся, Мавритания бережно поправил выбившуюся из-под берета прядку темно-русых волос и только тогда ответил.
   – Вы нас недооцениваете, капитан. – Голос его был столь же жесток, насколько нежными казались ручки. – Мы не так глупы. Мы никого не отправляли убивать доктора Зеллербаха, ни в больницу, ни куда бы то ни было. Это было бы глупо в любом случае, и тем более – сейчас, покуда неясно, придет ли он вообще в сознание.
   – Но мы решили, – воскликнул захваченный врасплох Боннар, – что его нельзя оставлять в живых! Он слишком много знает.
   – Это вы решили. А мы решили ждать. Это наше дело, а не ваше, – отрезал Мавритания. – В любом случае у нас есть более важные темы для спора.
   – Например, кто послал убийцу, если не вы? И зачем?
   Мавритания согласно склонил голову.
   – Об этом я не подумал, но да – это важный вопрос, и мы выясним все, что сможем. А покуда – мы изучили переданные вами заметки лаборанта. По нашим наблюдениям, они точно совпадают с собственными данными Шамбора, хотя и не столь полны. В любом случае ни один из основных элементов работы не был упущен. Теперь, когда заметки в наших руках, проблем с этой стороны можно не ожидать. Дневник уже уничтожен.
   – Что, как я и говорил, поможет сохранить в секрете нашу деятельность, – заметил Боннар. В голосе его звучала самоуверенная снисходительность колонизатора, которую капитан даже не потрудился скрыть. – Но я не уверен, что Зеллербаха можно оставить в живых. Я предлагаю…
   – А я, – оборвал его Мавритания, – предлагаю вам оставить американца в покое. Обратите свое внимание на угрозы более серьезные. Например, следствие по делу о «самоубийстве» Шамборова лаборанта. Учитывая обстоятельства, вопросы начнет задавать не только полиция. Как продвигается официальное расследование?
   Секунду капитан пытался побороть свое отвращение к наглому мавританцу… но он связался с террористом именно потому, что ему требовался человек столь же безжалостный и резкий, как сам Боннар. Так что иного и не следовало ожидать. Кроме того, логика была на стороне бербера.
   – Ничего не слышно, – проговорил он, стараясь, чтобы голос не выдал его. – Но после того как ассистент заметил ваших людей и сбежал, он останавливался заправить машину. Там подтвердят, что юноша уже знал о гибели Эмиля Шамбора и был в полном расстройстве – собственно говоря, плакал. Жуткое горе. Это даст полицейским мотив. Бедняга не мог жить без учителя.
   – И это все? Даже в штабе вашей, французской армии больше ничего не слышно?
   – Ни звука.
   Мавритания призадумался.
   – Это вас не тревожит?
   – Молчание – знак согласия, – холодно улыбнулся Боннар.
   – Это западная поговорка, – Мавритания поморщился, – столь же опасная, сколь и нелепая. В таких делах молчание – далеко не золото. Трудно подделать самоубийство так, чтобы обмануть мало-мальски смышленого или опытного сыщика, не говоря уже об агентах Deuxime Bureau. Я бы предложил вам или вашим людям выяснить все-таки, что на самом деле известно полиции и спецслужбам о смерти лаборанта. И поскорее.
   – Займусь, – неохотно согласился Боннар и поерзал на стульчике, намереваясь встать.
   Мавритания поднял ручку, и капитан со вздохом опустился обратно на жесткое сиденье.
   – И последнее, капитан Боннар. Этот приятель Зеллербаха… Что вам известно о нем?
   Боннар постарался скрыть нетерпение – его уже скоро должны были хватиться на работе.
   – Это подполковник Джонатан Смит. Старый знакомый Зеллербаха, врач, сюда приехал по поручению родных программиста – во всяком случае, так он заявил в госпитале, но, насколько я смог проверить по другим источникам, это правда. Зеллербах и Смит вместе выросли в… Айове. – Последнее слово далось ему с трудом.
   – Но, судя по вашему описанию, при покушении на жизнь Зеллербаха этот доктор Смит действовал скорее как солдат или полицейский. Он ведь пришел в больницу вооруженным?
   – Верно. И я согласен – вел он себя не как коновал.
   – Возможно – агент? Направленный в больницу кем-то, кого не убедил наш маленький спектакль?
   – Если Смит и агент, то направили его не ЦРУ и не МИ-6. Я знаю всех их сотрудников в Европе и в европейских отделах в Лэнгли [19 - Го родок в штате Виргиния, где находится штаб-квартира ЦРУ.] и Лондоне. Он определенно американец, так что Моссад или русских тоже можно исключить. И он не из наших. Это я знаю совершенно определенно. Мои источники в американской разведке утверждают, что он действительно ученый-исследователь, приписанный к какому-то проекту медицинской службы армии.
   – Стопроцентный американец?
   – По одежде, по манерам, по акценту, по образу мыслей. Плюс мои контакты это подтверждают. Головой ручаюсь.
   – Возможно, это все-таки человек Конторы? Лэнгли может и соврать. Это их работа. Они неплохо ее делают.
   – Мои люди врать не станут. Кроме того, он не числится и в наших списках агентов.
   – Возможно, он работает на организацию, о существовании которой вам неизвестно, или у вас нет в ней связных?
   – Исключено. За кого вы нас принимаете? Если об организации неизвестно Второму бюро, ее вовсе нет в природе.
   – Ну хорошо. – Мавритания кивнул. – И все же за ним стоит приглядеть. Вашим людям… и моим.
   Он поднялся – одним текучим, ловким движением. Вслед за ним кое-как встал и Боннар. Ноги его совершенно затекли. Капитан никогда не мог понять, как эти кочевники не превращаются в калек все до единого.
   – Возможно, – предположил он, растирая подколенное сухожилие, – этот Смит – тот, за кого себя выдает. В конце концов, Соединенные Штаты гордятся правом на ношение оружия.
   – Но ему не позволили бы провезти оружие в Европу коммерческим рейсом, если только он не смог указать заранее веской причины для этого, – напомнил Мавритания. – И все же вы можете оказаться правы. Есть способы раздобыть оружие на месте, иностранцам в том числе, не так ли? Поскольку его друг пал жертвой насилия, Смит может искать мести. И в любом случае американцы всегда чувствуют себя увереннее с оружием в руках. Какой нелепый предрассудок.
   У капитана Боннара осталось явственное ощущение, что загадочный и подчас вероломный главарь террористов с ним вовсе не согласен.

   Джон Смит брел по бульвару Пастера – якобы высматривая такси, а на самом деле выискивая в толпе преследователей. Взгляд его метался по сторонам, но не в поисках подходящей машины, а пытаясь сквозь клубы выхлопных газов различить примелькавшиеся лица.
   Он оглянулся – позади, у ворот института, охранники все так же тщательно проверяли документы входящих. В конечном итоге Джон выделил троих подозреваемых.
   Первая – моложавая особа за тридцать. Совершенно непримечательная брюнетка, расплывшаяся лицом и фигурой, в черной юбке и кардигане, с преувеличенным восхищением на лице разглядывала каменно-кирпичный фасад мрачной церкви Святого Иоанна Крестителя Сальского.
   Вторым подозреваемым оказался столь же бесцветный мужчина средних лет, одетый, несмотря на теплый майский день, в синюю спортивную куртку и вельветовые штаны. Этот задержался у тележки уличного торговца, перебирая разложенное на ней барахло с таким видом, будто вознамерился отыскать там вторую «Джоконду». Третьим был рослый старик, опиравшийся на трость черного дерева и взиравший из тени росшего у поребрика каштана на то, как тянется к небу дым тлеющих руин Пастеровского.
   До назначенной президентом Кастильей встречи с генералом Хенце, командующим силами НАТО, оставалось почти два часа. Чтобы стряхнуть «хвост», времени потребуется гораздо меньше. Возможно, он еще успеет вызнать что-нибудь полезное.
   Сделав вид, что дожидаться такси ему надоело, Джон театрально пожал плечами и двинулся по бульвару в сторону перекрестка, где свернул направо, лениво проходя вдоль шумного Отель-пассажа. Он поминутно останавливался, глядя то на стекло и сталь фасада, то в витрины многочисленных лавочек, поглядывал на часы, пока наконец не пристроился у столика под тентом у дверей кафе. Заказал пива demi, то есть в маленьком бокале, и, потягивая, принялся со счастливой улыбкой только что прилетевшего в Париж туриста разглядывать текущий мимо людской поток.
   Первым из примеченной Джоном троицы показался старик с тросточкой, тот, что из тени каштана наблюдал за тем, как поднимается ввысь дым, – занятие само по себе подозрительное. Преступников, как известно, порой тянет на место преступления. Хотя этот тип казался на первый взгляд слишком дряхлым и слабым, чтобы выступить в роли бомбиста. Двигаясь по противоположной стороне улицы, старик ловко дохромал до кафе точно напротив того, которое облюбовал себе Джон, тоже занял столик на улице и, когда официант принес ему кофе с булочкой, уткнулся в вытащенную из кармана «Ле Монд». Джон Смит его, судя по всему, не интересовал – во всяком случае, американец не заметил, чтобы старик хоть раз оторвался от газеты.
   Второй появилась непримечательная пухлолицая брюнетка – настолько непримечательная, что острый взгляд Джона заметил ее, только когда та проходила мимо кафе в пяти футах от него. Бросив на американца один короткий взгляд, женщина прошла мимо. Чуть дальше по улице она приостановилась, точно подумывая тоже чего-нибудь выпить, но, видимо, отказалась от этой идеи и скрылась в переполненном Отель-пассаже.
   Третий – мужчина, с таким вниманием изучавший товар уличного торговца, – так из-за угла и не вышел.
   Потягивая пиво, Джон снова и снова прокручивал в памяти образы рослого старика и неприметной брюнетки – их лица, ритм движений, походку, манеру поворачивать голову – и не встал с места, покуда не заучил их наизусть.
   Только тогда он расплатился и торопливо направился обратно, к станции метро «Пастер» на перекрестке с рю де Вожирар. Вскоре за ним увязался и старик с тростью, двигаясь на удивление проворно для своих лет. Его Джон заметил сразу, но, продолжая краем глаза следить за стариком, все же высматривал и других преследователей.
   Пришла пора воспользоваться старым шпионским трюком. Джон нырнул в метро. Старик за ним не последовал. Агент подождал на платформе, покуда не подъедет очередной поезд, и, слившись с толпой пассажиров, вновь выбрался на улицу, под свинцово-серое небо. Старик за это время одолел целый квартал. Для надежности Джон все же последовал за ним, покуда тот не остановился у двери под вывеской «Букинист» с табличкой за стеклом «Ушел на обед». Вытащив из кармана ключ, старик отпер дверь, перевернул табличку – с другой стороны значилось: «Открыто», пристроил трость на стойку за дверью и скинул плащ.
   Продолжать слежку не было смысла, решил Джон, – раз уж у старика имелся ключ… Хотя, с другой стороны, лучше перестраховаться. Поэтому агент постоял еще минуту у витрины, наблюдая, как старик натягивает бежевую теплую кофту, методично застегивая ее на все пуговицы. Закончив, он взгромоздился на высокий табурет за прилавком и, подняв голову и увидев Смита, дружески поманил американца – заходите, мол. Ясно было, что он не то хозяин лавки, не то продавец.
   Джон разочарованно понурился. И все же кто-то следил за ним. Или брюнетка, или покупатель у лотка. И кто бы это ни был, он понял, что Смит засек его, и вышел из игры.
   Помахав букинисту, Джон заторопился было к метро, но сбился с шага. Сердце его ушло в пятки. Снова тот же недобрый взгляд цеплял волоски у него на шее. У дверей станции он остановился, оглянулся – никого. И все же «хвост» придется стряхнуть. Привести этих людей на встречу с генералом он не имеет права. Агент развернулся и ринулся вниз по лестнице.

   Похожая на продавщицу неприметная женщина в черном глядела на озирающегося Смита из приоткрытых дверей, прятавшихся вдобавок за посадками декоративного кустарника. Темная одежда растворялась в сумерках за дверью. И все же женщина старалась не высовываться – несмотря на загар, лицо ее могло проступить из тени бледным пятном. А Смит был очень внимателен.
   Сейчас на его лице отчетливо читались тревога и подозрение. На свой лад американец был красив – высокие, почти индейские скулы, правильное лицо и совершенно синие глаза. Сейчас они прятались за солнечными очками, но женщина помнила их цвет. Ее передернуло.
   Наконец, будто решившись, американец нырнул в метро. Места для сомнений не было: он понял, что за ним следят, но ее не засек – иначе последовал бы за ней, когда женщина прошла мимо его столика, пригвоздив агента взглядом.
   Брюнетка раздраженно вздохнула. Пора было отчитываться. Из кармашка под тяжелой шерстяной юбкой она достала мобильный телефон.
   – Он заметил, что за ним следят, но не понял, что это я, – сообщила она связному. – В остальном, похоже, он действительно прилетел сюда, потому что тревожится за друга. Все его поведение свидетельствует об этом. – Она прислушалась. – Это ваше дело! – бросила она сердито. – Если полагаете, что стоит, – пошлите кого-нибудь другого. А у меня свое задание… Нет, ничего определенного, но жареным пахнет. Мавритания не примчался бы сюда без серьезной причины… Да, если он у него.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное