Роберт Ладлэм.

Парижский вариант

(страница 4 из 37)

скачать книгу бесплатно

   – Хорошо. – Джон поднялся на ноги. – Благодарю вас. Я опаздываю на встречу, боюсь, мне придется вас покинуть.
   Не совсем правда, но близко к тому.
   – Пожалуйста. Но, полагаю, полиция через какое-то время захочет с вами поговорить.
   Смит оставил Жирару название отеля, в котором поселился, и номер. По пути он снова заглянул в ПИТ, посидел с Марти еще немного, вглядываясь в пухлую физиономию друга. Спящий Мартин выглядел таким беззащитным, что у Джона перехватило дыхание.
   В конце концов он встал и, напоследок еще раз пожав Марти руку и шепотом пообещав скоро вернуться, покинул его. Но выходить на улицу он пока не стал, а вышел снова на пожарную лестницу, внимательно оглядев площадку на случай, если убийца обронил что-нибудь в спешке. Но обнаружить ему удалось только кровавое пятно на столбике ограждения – доказательство того, что он все же ранил преступника. Это может быть важно, если их пути пересекутся вновь.
   Джон вытащил мобильник и, запустив блок шифрования, набрал номер.
   – Кто-то только что пытался убить Марти в больнице, – бросил он в трубку.
   – Известно, кто? – пророкотал из-за океана голос главы «Прикрытия-1», Фреда Клейна.
   – Профессионалы. У них был неплохой план. Убийца замаскировался под санитара. Не окажись меня в палате, он бы сделал свое дело.
   – Охранники его взяли?
   – Нет. Может, теперь Сюрте зашевелится, – ответил Джон.
   – Лучше того – я сам поговорю с французами. Пусть поставят своих спецназовцев охранять Зеллербаха.
   – Это мне нравится. Но тут есть еще кое-что. У того парня был мини-автомат. Он прятал его под сложенными простынями.
   На другом конце линии воцарилось молчание. Клейн не хуже самого Смита понимал, насколько это меняет картину. То, что казалось банальной попыткой убийства, оборачивалось преступлением куда более сложным.
   – И что бы это значило, подполковник? – поинтересовался Клейн, вновь обретая голос.
   Смит был уверен, что босс и так знает, о чем думает его агент, но на вопрос ответил:
   – У него была возможность прикончить Марти с порога. И мое присутствие его бы не остановило. Думаю, по плану он должен был поработать ножом или удавкой – тихо, чтобы не привлечь внимания. Автомат – это на крайний случай.
   – И?..
   – Значит, убийца соображал – если он откроет огонь и прикончит нас, ему самому будет куда труднее выбраться из госпиталя. Надо понимать так: он не мог рисковать тем, что его возьмут, живым или мертвым. Это, в свою очередь, подразумевает, что взрыв в Пастеровском – не месть обезумевшего после увольнения лаборанта, а часть тщательно проработанного плана, который осуществляют идейные преступники, готовые пойти на все, чтобы не быть раскрытыми.
   Клейн примолк снова.
   – То есть, по-твоему, становится ясно, что мишенью был именно доктор Шамбор.
И Марти – потому что работал с Шамбором.
   – Никто пока не взял на себя ответственности за взрыв?
   – Пока нет.
   – И не возьмут, – предрек Смит.
   Клейн невесело хохотнул:
   – Я всегда думал, что ты зря гробишь свой талант в медицине, Джон. Ладно. Мы-то с тобой одного мнения, но остальные пока делают хорошие мины, надеются, что смерть Шамбора при взрыве была лишь случайностью. – В трубке послышался вздох. – Но это уже моя работа. А твоя – копать глубже. Найди мне его заметки и прототип, который разработал Шамбор. – Голос Клейна посуровел. – Не удастся захватить – уничтожь. Это приказ. Мы не можем рисковать тем, что такая мощь окажется в недобрых руках.
   – Понимаю.
   – Как дела у Зеллербаха? Как его состояние?
   Джон доложил об изменениях.
   – Это неплохо, но гарантии полного выздоровления пока нет.
   – Будем надеяться.
   – Если он что-то знал или вел заметки, он мог сохранять данные на своем домашнем мейнфрейме, в Вашингтоне. Пошлите туда эксперта-программиста из «Прикрытия-1».
   – Уже. Он едва смог пробраться в систему, а когда вошел – ничего. Если Зеллербах и вел заметки, то, по примеру Шамбора, в компьютер ничего не заносил.
   – Ну, это была лишь идея.
   – И то хлеб. Что дальше?
   – Отправлюсь в Пастеровский. Есть там один биохимик-американец, мы с ним раньше работали вместе. Посмотрим, что он мне расскажет о Шамборе.
   – Будь осторожен. Помни, официально ты не участвуешь в расследовании. «Прикрытия-1» не существует в природе.
   – Сугубо дружеская встреча, и ничего более, – успокоил шефа Смит.
   – Ладно. И еще одно… Обязательно переговори с генералом Карлосом Хенце, командующим силами НАТО в Европе. Он американец; единственный, кто знает, какое у тебя задание. Правда, он думает, что ты работаешь на армейскую разведку. Президент лично звонил ему, чтобы предупредить. Люди Хенце тоже работают над делом, и он сообщит тебе все, что ему удалось разузнать. Обо мне или «Прикрытии-1» ему, само собой, ничего не известно. Запомни: пансион «Сезанн», ровно в два часа пополудни. Спроси мсье Вернера. Пароль – Локи.



   Было раннее утро. Весенний ветерок доносил аромат цветущих вишен через Приливный бассейн в распахнутые балконные двери Овального кабинета. Впрочем, президент Сэмюэль Адамс Кастилья был слишком встревожен и расстроен, чтобы обращать на него внимание. Он окинул мрачным взглядом троих ближайших соратников, терпеливо ожидавших продолжения по другую сторону массивной сосновой столешницы. Начинался второй год второго срока Кастильи на президентском посту, и менее всего ему сейчас нужен был военный кризис. Сейчас следовало бы упрочить достигнутое, пробить сквозь расколотый конгресс те программы, что не были приняты прежде, и вообще создавать свой образ для истории.
   – Ситуация такова, – пророкотал он. – Покуда у нас недостаточно данных, чтобы судить, создан ли уже молекулярный компьютер, и если да, то в чьих руках он находится. Знаем мы только одно – у нас его, черт побери, нет! – Президент был крупным мужчиной, с широкими плечами и талией, расползшейся до самого Альбукерке [14 - Крупнейший город штата Нью-Мексико, где Кастилья был губернатором, в то время как Санта-Фе – столица штата (где размещается губернаторская резиденция). Оба города практически срослись.], и, как большинство толстяков, добродушным, но сейчас он с трудом сдерживал раздражение и злобно посверкивал глазами из-за рутиловых очковых линз. – ВВС и наши эксперты-программисты утверждают, что иначе объяснить инцидент на Диего-Гарсия они не в силах. Мой советник по науке заявляет, что консультировался с крупнейшими специалистами в этой области, и те утверждают, что причин для обрыва связи можно найти миллион, начиная с каких-нибудь атмосферных аномалий. Надеюсь, что правы ученые.
   – Присоединяюсь, – согласился адмирал Стивенс Броуз.
   – Как и все мы, – поддержала его Эмили Пауэлл-Хилл, советник по национальной безопасности.
   – Аминь, – подытожил глава президентской администрации Чарльз Орей, подпиравший стену рядом с камином.
   Адмирал Броуз и советник Пауэлл-Хилл сидели напротив президента в кожаных креслах, привезенных им из Санта-Фе. Кастилья, как и все президенты до него, подбирал обстановку Белого дома по своему вкусу, и теперь она отражала эволюцию вкусов провинциала с Юго-Запада под давлением культуры и утонченности, обрушившихся на него за пять лет пребывания на высочайшем посту федерального правительства. К собственному изумлению, Кастилья обнаружил, что не против тех перемен, которые вызвали в его привычках официальные поездки по всему миру. После посещения музеев и банкетов в разных концах планеты, скромная меблировка из губернаторского особняка в Нью-Мексико была разбавлена изящными французскими столиками и уютным британским креслом-качалкой у камина. Ало-желтые занавеси навахо, индейские плетенки и короны из перьев теперь перемежались сенегальскими масками, нигерийскими отпечатками в глине и зулусскими щитами.
   Не в силах усидеть на месте, президент вскочил, обошел стол кругом и присел снова – прямо на край столешницы.
   – Всем нам известно, – продолжил он, сложив руки на груди, – что террористы, как правило, ставят себе целью привлечь внимание к своей борьбе и обличить то, что считают злом. Но в нынешней ситуации есть по меньшей мере две странности: взрыв не был направлен против символической мишени, как обычно, – посольства, правительственного здания, военной базы или исторического памятника. И это не был одинокий бомбист-камикадзе, подрывающий себя в переполненном автобусе или на дискотеке. Вместо этого взорвана лаборатория в институте. Место, где ученые трудятся на благо человечества. Но конкретно – место, где создавался молекулярный компьютер.
   Эмили Пауэлл-Хилл вздернула идеальные брови. Несмотря на то что ей было уже под шестьдесят, бывший бригадный генерал армии США сохранила и стройность, и длинные ноги, а главное – острейший ум.
   – При всем моем уважении, господин президент, информация о том, что ДНК-компьютер уже создан, относится в большой степени к области спекуляций, экстраполяции из недостаточных данных и откровенного вымысла. В основе всего – слухи, порожденные тем, что с равным успехом может оказаться случайным взрывом, в котором пострадали случайные люди. Возможно ли, чтобы указанный катастрофический сценарий был порожден обычной паранойей? – Она примолкла. – Попытаюсь выразиться деликатнее… Всем известно, что контрразведка имеет привычку дергаться от малейшего шороха. Это, мне кажется, один из таких случаев.
   Президент вздохнул:
   – Подозреваю, это не все, что вы хотели сказать.
   – Признаться, да, господин президент. Мои эксперты уверяют, что технология ДНК-компьютеров находится в начальной стадии разработки. Действующий образец не появится еще, как минимум, десять лет. Может быть, двадцать. Это еще одна причина, заставляющая с подозрением отнестись к тревогам, которые могут быть и необоснованны.
   – Возможно, вы правы, – проговорил президент. – Но, подозреваю, те же эксперты согласятся – если кто-то и мог совершить подобный скачок, то в первую очередь Шамбор.
   Чарльз Орей, глава президентской администрации, нахмурился.
   – Может кто-нибудь объяснить старому боевому коню, что в этой… дээнковине такого особенного и почему все ее боятся?
   Президент кивнул Эмили Пауэлл-Хилл, и та обернулась к Орею:
   – Это означает, что мы переходим от кремния, основы нынешних микросхем, к углеродам, основе всего живого, – пояснила она. – Машины действуют быстро и с рабской покорностью, в то время как жизнь хитра и переменчива. ДНК-компьютеры объединят сильные стороны обоих миров, и эта технология обладает куда большим потенциалом, чем кто-либо в наши дни может представить. И произойдет это потому, что мы сумеем использовать вместо микросхем молекулы ДНК.
   Орей сморщился:
   – Срастить живое вещество с компьютером? Это, знаете, похоже на выдумку из дурацкого комикса.
   – Очень может быть, – легко согласился президент. – Многое из того, что мы теперь принимаем как данность, было придумано вначале писателями-фантастами и авторами комиксов. Но наши ученые уже не первый год пытаются выяснить, как воспользоваться естественной способностью ДНК быстро рекомбинироваться сложным и предсказуемым образом.
   – Господин президент, я уже запутался, – сознался Орей.
   Кастилья кивнул:
   – Извини, Чак. Представь, что тебе надо подстричь траву на лужайке – ну, скажем, в Молле [15 - Старейший в американской столице парк, находится между Капитолием и памятником Джорджу Вашингтону.]. – Он махнул рукой в направлении окна. – Компьютерное решение – это использовать несколько огромных газонокосилок, и каждая из них будет срезать в секунду тысячи травинок. Так действуют суперкомпьютеры. Метод ДНК – запустить миллиарды крошечных косилок, и каждая срежет только одну травинку. Фокус в том, что они сделают это одновременно. Это и есть «могучий параллелизм природы». Поверь, молекулярный компьютер оставит далеко позади лучшие современные вычислители.
   – Притом он практически не потребляет энергии и обойдется куда дешевле, – добавила Пауэлл-Хилл. – Когда его удастся создать. Если удастся.
   – Здорово, – пробурчал адмирал Броуз, председатель Объединенного комитета начальников штабов, до сих пор внимательно прислушивавшийся к разговору из глубин мягкого кожаного кресла. Видно было, что сидеть ему неудобно. На его лице самоуверенность боролась с тревогой.
   – Если эта дээнковина действительно существует, – продолжил он, упрямо выпятив подбородок, – и находится в руках наших противников, или, скажем мягче, соперников, а это добрая половина планеты, в наше-то время… не хочется даже думать, к чему это приведет. Наши вооруженные силы живут и дышат электроникой. Командные шифры, шифры связи… черт, компьютеры сейчас занимаются всем, даже выпивку для вечеринок в штабе заказывают. Как мне кажется, исход Гражданской войны решили железные дороги, Второй мировой – самолеты, а в будущих сражениях ключом окажутся – господи, спаси! – защищенные от взлома компьютерные системы.
   – Оборона – на твоей ответственности, Стивенс, – проронил президент. – Понятно, что ты в первую очередь думаешь о ней. А мне приходится принимать во внимание и дела гражданские.
   – Например? – поинтересовался Чак Орей.
   – Меня заверяли, что ДНК-компьютер может дистанционно перекрыть нефте – и газопроводы. Мы останемся без топлива. Может заглушить передачи всех авиадиспетчерских континента, от Нью-Йорка через Чикаго до Лос-Анджелеса. Число ожидаемых жертв не поддается описанию. Само собой, он может взломать компьютерную сеть Федерального Резервного банка, и наша казна опустеет в мгновение ока. В конце концов, он может открыть шлюзовые створы на плотине Гувер-Дам, и потоп сметет несколько сотен тысяч человек ниже по течению Колорадо.
   Орей побледнел:
   – Ты шутишь. Скажи, что это шутка! Даже шлюзы на Гувер-Дам?
   – Да, – отрезал президент. – Створы управляются компьютером, а тот подключен к объединенной сети «Вестерн ютилитиз».
   В Овальном кабинете повисло ошеломленное молчание.
   Президент поерзал на краешке стола, обводя по очереди серьезным взглядом своих советников.
   – Конечно, как заметила Эмили, мы даже не уверены, что действующий ДНК-компьютер вообще существует. Давайте не будем торопиться, Чак, выясним, что нам скажут ЦРУ и АНБ. Свяжись с британцами – может, они что-нибудь знают. Эмили и Стивенс – потрясите своих людей. Встретимся ближе к вечеру.

   Стоило двери затвориться за спинами директора АНБ, председателя Объединенного комитета начальников штабов и главы президентской администрации, как открылась другая – та, что вела в президентский кабинет. На пороге стоял Фред Клейн – в помятом сером костюме и с нераскуренной трубкой в зубах.
   – Мне показалось, прошло неплохо, – объявил он, прекратив на секунду жевать мундштук.
   Президент Кастилья со вздохом опустился в кресло.
   – Могло быть хуже. Садись, Фред. У тебя есть какие-нибудь доказательства, кроме инцидента на Диего-Гарсия и твоей интуиции?
   Клейн уселся на место адмирала Броуза.
   – Почти нет, – признался он, приглаживая ладонью редеющие волосы. – Но будут.
   – Джон Смит пока ничего не обнаружил?
   Клейну пришлось рассказать, как Джон сорвал покушение на Мартина Зеллербаха.
   – После нашего разговора, – закончил он, – Джон собирался навестить одного знакомого в Пастеровском. А потом – к генералу Хенце.
   Президент поджал губы.
   – Этот Смит, конечно, неплох. Но команда сработала бы лучше. Ты же знаешь – я завизирую любые расходы.
   Клейн покачал головой:
   – Ячейки террористических организаций всегда невелики и мобильны. Они засекут любую масштабную угрозу. Если ЦРУ или МИ-6 [16 - Секретная разведывательная служба Великобритании (аббревиатура расшифровывается как «шестой отдел военной разведки», хотя номинально служба входит в состав Министерства иностранных дел).] поднимут пыль, как это им свойственно, толку не будет. «Прикрытие-1» как раз и создано для подобных хирургических ударов. Дадим Смиту шанс побыть мошкой на стене, незаметной деталью пейзажа. А я тем временем направлю остальных оперативников по другим следам. Если Смиту понадобится помощь – я свяжусь с вами и затребую ее.
   – Нам скоро потребуются от него результаты… или от кого-нибудь еще, черт! – Президент тревожно нахмурился. – Прежде чем прозвенит не звонок, как на Диего-Гарсия, а колокол.


   Оставаясь организацией неправительственной и бесприбыльной, Пастеровский институт тем не менее принадлежал к ведущим научным центрам мира, и двадцать его отделений раскинулись по всем пяти континентам. Правда, в штаб-квартиру института в Париже Джон Смит не заглядывал уже лет пять – с тех пор, как принимал участие в конференции ВОЗ по молекулярной биологии, одной из главных областей исследований института. Останавливая такси у дома номер 28 по улице Доктора Ру (названной именем одного из соратников самого Пастера), Джон как раз вспоминал об этом. Прикидывая, насколько мог измениться институт за эти годы, он расплатился с шофером и двинулся к будке у ворот придела.
   Расположенный на востоке пятнадцатого округа столицы, Пастеровский институт не умещался в одном квартале – его территорию пересекала оживленная улица, причем квартал к востоку от нее называли просто «институтом» или «старой площадкой», а квартал к западу, хотя и более обширный, так и остался «приделом» этого почтенного учреждения. Сквозь густую листву деревьев по обе стороны улицы Джон различал очертания институтских корпусов – от вычурных фасадов девятнадцатого столетия до стекла и металла начала двадцать первого века. А еще солдат, патрулирующих улицы вокруг института и дорожки на самой территории, – зрелище необычное, но ставшее, без сомнения, следствием недавнего теракта.
   Джон показал свое удостоверение личности охраннику в будке. За спиной охранника стоял часовой с автоматом «ФАМАС» калибра 5,6 мм на изготовку.
   – Это там была лаборатория доктора Шамбора? – поинтересовался Джон у охранника по-французски, пряча удостоверение в карман и кивая в сторону поднимающегося над крышами бледного столба дыма.
   – Oui. Там почти ничего не осталось – только стены да печали. – Охранник театрально понурился.
   Джон только рад был возможности пройтись – привести в порядок мысли, но воспоминания о Марти не давали сосредоточиться, и, словно в ответ, дневной свет померк. Он поднял взгляд – на солнце наползла туча, стирая краски.
   Он остановился, пропуская въезжающую на территорию машину, и двинулся по дорожке в сторону дымного столба, первого увиденного им материального следа катастрофы. Вскоре он увидел и второй – присыпавшую листья и асфальт сажу и сизый пепел. Ноздри тревожил запах гари. На лужайках валялись неубранные тельца пичуг – воробьев, соек, пустельг, – сметенных с небес взрывной волной или погибших от жара.
   Чем дальше заходил Джон, тем толще становился полог праха, накрывавший саваном здания, деревья, траву и указатели… все вокруг. Ничто не осталось неоскверненным. И наконец, завернув за угол, Джон увидел сами руины – груды почерневших от сажи кирпичей и обломков. Три из четырех стен остались стоять, хотя и покосились, и теперь зловеще чернели на фоне серого неба. Агент невольно сунул руки в карманы, хотя было не холодно.
   Приостановившись, он оглядел место взрыва. Лабораторный корпус был велик – с ангар размером. В кольце оцепления мрачные пожарники и спасатели вели раскопки. Служебные собаки вынюхивали выживших. У поребрика стояли два остова автомашин; указатель рядом сплавило в стальную фигу. Рядом ждала машина «Скорой помощи» – скорее на случай, если один из спасателей поранится сам, чем если найдется кто-то живой под руинами. Джон с тяжелым сердцем наблюдал за этой картиной.
   Опасливый солдатик, не подходя близко, потребовал предъявить документы.
   – Доктора Шамбора пока не нашли? – поинтересовался Джон, демонстрируя свою карточку.
   – Не могу говорить, сударь.
   Агент кивнул. Что же, у него есть и другие источники сведений. Теперь, увидев руины, он окончательно убедился, что здесь ничего не узнает. Только по счастливой случайности кто-то вообще уцелел при взрыве. Например, Марти. Он подумал о том, какие чудовища могли сотворить такое. И гнев вновь вспыхнул в его груди.
   Вернувшись на улицу Доктора Ру, он перешел ее и направился к воротам «старой площадки». Там ему пришлось показать документы в третий раз – очередному институтскому охраннику и вооруженному часовому за его спиной. Убедившись, что Джон тот, за кого себя выдает, охранник объяснил, как пройти в лабораторию его коллеги и старого друга Майка Кирнса.
   Проходя мимо старинного здания, где жил, работал, а теперь и покоился Луи Пастер, Джон поймал себя на мысли, что, невзирая на обстоятельства, ему приятно вернуться вновь в эту колыбель академической науки. В конце концов, именно здесь Пастер еще в девятнадцатом столетии провел свои блистательные эксперименты по определению природы брожения, приведшие его не только к первым бактериологическим опытам, но и к открытию стерилизации, переменившему взгляд мира на микроорганизмы и спасшему бессчетные миллионы жизней.
   Шедшие по стопам Пастера исследователи совершали открытие за открытием, избавляя планету от таких напастей, как дифтерия, грипп [17 - Автор преувеличивает. Несмотря на создание вакцины, грипп остается одним из самых распространенных инфекционных заболеваний.], чума, полиомиелит, столбняк, туберкулез и даже желтая лихорадка. Неудивительно, что из стен Пастеровского института вышло больше нобелевских лауреатов, чем из большинства стран мира. В сотне лабораторий и исследовательских комплексов трудились пять сотен постоянных сотрудников и еще около шестисот приезжих со всех концов света, работающих временно над конкретными проектами. К последним относился и доктор Майк Кирнс.
   Кабинет Майка располагался в корпусе имени Жака Моно [18 - Моно, Жак (1910—1976) – французский биохимик и микробиолог, один из авторов концепции оперона, нобелевский лауреат (1965).], где помещалось отделение молекулярной биологии. Дверь была открыта, и Джон с порога увидел заваленный листами вычислений стол, за которым сидел его рослый, плотно сложенный товарищ.
   – Джон! – вскрикнул Майк, завидев гостя. – Господи, надо же! Что ты тут делаешь?!
   Он вскочил так резко, что полы белого халата затрепыхались у него за спиной, и, двигаясь с ловкостью бывшего игрока «Айова Хокай», поспешно обогнул стол, чтобы энергично затрясти протянутую ладонь Джона.
   – Черт, Джон, сколько лет, сколько зим!
   – Пять лет, – напомнил ему Джон с улыбкой. – Как продвигается работа?
   – Продвигается хорошо, да больно ее много, – рассмеялся Кирнс. – Как всегда. А тебя каким ветром занесло в Париж? Охотишься за вирусами для ВМИИЗ?
   Джон помотал головой, воспользовавшись поводом перевести разговор в нужное русло.
   – Нет. Я из-за моего друга, Марти Зеллербаха. Он пострадал при взрыве.
   – Это тот Зеллербах, что, как говорят, работал с Шамбором? Никогда не встречался… Сочувствую, Джон. Как он?
   – В коме.
   – Черт. Прогноз?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное