Роберт Ладлэм.

Парижский вариант

(страница 3 из 37)

скачать книгу бесплатно

   Покуда лимузин мчался по Окружному бульвару [10 - Окружной, или Периферический, бульвар служит границей собственно города Парижа. Районы, находящиеся за пределами кольцевой, считаются предместьями.] на юг, в объезд запруженного машинами центра, Смиту оставалось только нервничать. Свои исследования молекулярных цепей в Колорадо он поручил коллеге – не без сожаления, но с легкостью. За время долгого перелета через океан он позвонил в больницу узнать, как состояние Марти. Перемен не было – ни к лучшему, ни, слава богу, к худшему.

   Еще он обзвонил многочисленных коллег в Токио, Берлине, Сиднее, Брюсселе и Лондоне, пытаясь тактично прощупать, насколько далеко зашли они в своих попытках создать молекулярный компьютер. Прямого ответа не дал никто – каждый надеялся быть первым. Но, обдумав их реакцию, Смит решил, что все они покуда далеки от успеха. Все выражали соболезнования в связи с гибелью Эмиля Шамбора, но о его работах не упоминали. Джону показалось, что остальные исследователи пребывали в том же неведении, что и он сам прежде.
   Лимузин свернул на де ла Порт-де-Севр [11 - Улица Севрских Ворот; этой дорогой въезжал в Париж Д'Артаньян.] и вскоре подкатил к воротам Европейского госпиталя имени Жоржа Помпиду. Восьмисоткоечный памятник современной архитектуры, с его выпуклыми стенами и стеклянным фасадом, возвышался прямо напротив парка Андре Ситроена, напоминая более всего огромный многослойный леденец от кашля. Смит расплатился с водителем, вытащил багаж и ступил в мраморное фойе под стеклянной крышей, где смог наконец снять солнечные очки и осмотреться.
   Фойе было настолько просторным – пожалуй, сюда можно было бы уместить пару стадионов, – что пальмы в кадках колыхались на ветру. Госпиталь был совсем новый – его открыли всего пару лет назад под бурные аплодисменты, с криками, что это-де «больница будущего». Направляясь к стойке справочной, Джон Смит подмечал детали: совершенно магазинного вида эскалаторы, ведущие к отделениям этажом выше, пестрые стрелки, указывающие дорогу к операционным, висящий в воздухе лимонный аромат, напоминающий почему-то о воске, которым натирают паркет.
   На превосходном французском Джон поинтересовался, где находится палата интенсивной терапии, куда поместили Марти, и поднялся на эскалаторе наверх. Вокруг царила тихая суета – начиналась пересменка, приходили и уходили медсестры, техники, санитары и капелланы. Все происходило незаметно, и только наметанный взгляд уловил бы момент передачи обязанностей.
   Образцовая больница строилась на основе теории, по которой не больной должен идти к врачу, а врач – к больному, так что обычных отделений здесь не было. Прибывающие пациенты попадали вначале в одну из двадцати двух приемных, а оттуда личная наблюдающая медсестра провожала каждого в отдельную палату. В изножье каждой койки стоял компьютер, истории болезни существовали исключительно в киберпространстве, а операции, буде в них возникала необходимость, проводились с помощью роботов.
Колоссальная больница могла похвастаться даже бассейнами, тренажерными залами и кафе.
   За прилежащим к палате интенсивной терапии сестринским постом, у самых дверей, стояли двое жандармов. Смит представился дежурной медсестре – по-французски – как семейный врач доктора Мартина Зеллербаха.
   – Я бы хотел побеседовать с лечащим врачом доктора Зеллербаха.
   – Тогда вам нужен доктор Дюбо. Он сейчас на обходе, у вашего друга уже побывал. Я сообщу ему на пейджер.
   – Мерси. Вы не проводите меня к больному? Я подожду в палате.
   – Bien sir. S'il vous plat! [12 - Конечно. Прошу (фр.).] – Медсестра рассеянно улыбнулась ему и распахнула перед приезжим американцем тяжелые двери – правда, не раньше, чем жандарм проверил его документы.
   Двери затворились за спиной Джона, отрезав шумы из фойе. Здесь ходили неслышно, говорили вполголоса, так что, казалось, можно было услышать, как вздыхают, перемигиваясь в тиши, лампочки, экраны и индикаторы бессчетных аппаратов. Мир интенсивной терапии принадлежал машинам, а не врачам или медсестрам, а пациенты были им лишь беспомощными придатками.
   Марти лежал, зажатый между высокими бортиками койки, на узком матрасе, прикованный к своему высокотехнологичному ложу проводами, трубками, датчиками, беспомощный, точно младенец. При виде его у Джона защемило в груди. Бледное круглощекое личико Марти застыло, но дыхание, слава богу, было ровным.
   Пробежавшись пальцами по монитору в изножье кровати, Джон вывел на экран историю болезни. Из комы Марти так покуда и не вышел. Остальные травмы не представляли угрозы для жизни – несколько ссадин и ушибов, но длительная кома грозила поражением мозга, внезапной смертью или, хуже того, вечным пребыванием в чистилище между жизнью и смертью. Впрочем, кибер-анамнез несколько успокоил Джона. Вегетативные рефлексы сохранились – Марти самостоятельно дышал, порой кашлял, зевал, моргал, а глазные яблоки его непроизвольно двигались – следовательно, ствол мозга, управлявший этими процессами, не был поврежден.
   – Доктор Смит? – В палату вбежал невысокий, совершенно седой и очень смуглый старик. – Из Соединенных Штатов, полагаю? – Джон увидел вышитое на белом халате медика имя прежде, чем незнакомец представился – Эдуар Дюбо, лечащий врач Марти.
   – Спасибо, что так быстро подошли, – поблагодарил его Джон. – В каком состоянии доктор Зеллербах?
   – Могу вас порадовать, – сказал Дюбо. – Ваш друг, кажется, поправляется.
   Смит против воли улыбнулся.
   – Как так? В его истории болезни нет никаких записей после утреннего обхода.
   – Да-да, но я, видите ли, не закончил. Пришлось… э… отойти. Мы сейчас поговорим, а я тем временем допечатаю. – Врач склонился над компьютером. – С доктором Зеллербахом нам очень повезло. Он, как видите, до сих пор без сознания, но этим утром уже проговорил несколько слов и шевельнул рукой. Он откликается на стимуляцию.
   Смит облегченно вздохнул:
   – Значит, его состояние не так тяжело, как вы думали вначале. Возможно, он придет в себя.
   – Да-да, – кивнул француз, пробегая пальцами по клавишам.
   – Хотя с момента взрыва минуло уже более суток, – продолжал Джон. – Чем больше времени пройдет, тем сложнее ожидать полного выздоровления.
   – Совершенно верно. Я, как понимаете, тоже за него волнуюсь.
   – Вы распорядились, чтобы медсестры с ним занимались? Задавали вопросы, пытались расшевелить?
   – Этим я занимаюсь сам. – Врач набрал на клавиатуре еще с десяток слов и выпрямился, глядя на Смита снизу вверх. – Не волнуйтесь, доктор. Мы знаем свое дело. Ваш друг – в надежных руках. Через неделю, если нам повезет, он будет в полный голос жаловаться на свои ушибы, забыв про кому. – Дюбо склонил голову к плечу. – Я вижу, он – ваш близкий друг. Оставайтесь с ним, сколько вам будет угодно. А мне, извините, пора на обход.
   Джон присел рядом с койкой, глядя на озаренное подмаргивающими индикаторами лицо друга. Его согревала надежда увидеть вскоре Марти не просто пришедшим в себя, но совершенно здоровым. Вспомнились старые деньки – Кансил-Блафс и колледж, где они с Марти встретились, а дядя Джона впервые поставил Марти диагноз «синдром Аспергера»… все, что случилось с ними, вплоть до гибели Софии и пандемии вируса «Гадес», когда электронный гений Марти пришелся так кстати.
   Повинуясь внутреннему порыву, Джон взял Марти за руку, крепко стиснул.
   – Ты слышал доктора, Март? Он говорит, с тобой все будет в порядке, понял? – Смит примолк, глядя в ничего не выражающее лицо. – Во имя всего святого, что случилось там, в Пастеровском, Март? Ты помогал Шамбору в работе над молекулярным компьютером?
   Тело Марти вздрогнуло, губы шевельнулись, будто пытаясь проронить слово.
   – Что? – воскликнул Джон. – Скажи мне, Март! Пожалуйста! Язык у тебя никогда не отнимался, я-то знаю. – Он с надеждой глянул на друга. Но Марти молчал. – Что за дурацкий повод для встречи, – продолжал Джон как мог ободряюще. – Но знаешь, Март, мне опять нужна твоя помощь. Я прилетел, чтобы воспользоваться твоим несравненным гением…
   Он просидел у постели Марти почти час, размышляя и вспоминая вслух. Он пожимал другу руки, тряс за плечо, растирал ноги, но только упоминание Пастеровского института могло на миг вывести Марти из бессознательного состояния. Джон как раз пришел к выводу, что дальнейшие попытки бессмысленны, а ему пора бы уже заняться вплотную расследованием истории с молекулярным компьютером Шамбора – вот только посидеть немного, вытянув ноги, – когда в дверях палаты возник рослый мужчина в униформе санитара.
   Незнакомец был смуглокож и мог похвастаться роскошными черными усами. Карие его глаза взирали на Джона Смита с холодным, расчетливым спокойствием. Глаза талантливого убийцы. На мгновение взгляды двоих мужчин столкнулись, и Джон уловил в глазах противника изумление. Но оно исчезло быстрей, чем санитар отвернулся, сменившись не то глумливым весельем, не то злобой… И что-то в этих глазах показалось Джону очень знакомым.
   Это ощущение и заставило Джона оцепенеть на миг, прежде чем тренированные мышцы выбросили его из кресла. Вытаскивая из кобуры «зиг-зауэр», он ринулся вслед убегающему санитару. Встревожило его даже не выражение лица мавра, не блеск глаз, а то, как старательно тот прикрывал сложенными простынями правую руку. Так обычно скрывают оружие. Этот человек приходил, чтобы убить Марти.
   Когда Джон Смит вылетел из палаты интенсивной терапии, все взгляды разом обратились к нему. Убегающий санитар прибавил ходу, расталкивая встречных.
   – Остановите его! – гаркнул Смит по-французски, кидаясь в погоню. – Он вооружен!
   Поняв, что его уловка раскрыта, мнимый санитар отшвырнул стопку простынь, под которыми скрывался мини-автомат размерами лишь чуть больше смитовского «зиг-зауэра». Развернувшись, неудачливый убийца торопливо засеменил спиной вперед к выходу, одновременно поводя дулом из стороны в сторону, точно газон поливал. Чувствовался опыт профессионала – коридор очистился без единого выстрела, врачи, медсестры и посетители с воплями валились на пол или прятались за углами.
   Разбрасывая тележки с завтраками, Джон кинулся в погоню. Мнимый санитар нырнул в какую-то дверь, с грохотом захлопнув ее за собой. Смит бросился вслед, мимо перепуганного лаборанта, в другую дверь, в палату физиотерапии, где медсестра торопливо прикрывала полотенцами красного от жара голого пациента.
   – Где он?! – рявкнул Смит. – Куда побежал санитар?
   Белая от ужаса медсестра ткнула пальцем в сторону одной из трех палат. Где-то за ней хлопнула дверь. Джон рванулся туда; впереди только одна дверь – к ней! Он вылетел в другой коридор и замер на миг, ослепленный хромовым блеском. Перепуганные пациенты жались к стенам, будто разметенные только что пронесшимся вдоль прохода убийственным смерчем.
   Смит помчался туда, куда были направлены взгляды перепуганных людей. Убегающий санитар толкнул навстречу своему преследователю пустую каталку, разворачивая ее поперек коридора. Смит мысленно выругался, заставляя легкие набирать воздух. Если сейчас сбавить темп, остановиться перед препятствием, убийца, без сомнения, уйдет. Отбросив всякие мысли о неудаче, Джон одним броском перепрыгнул через каталку. Колени его едва не подкосились, но агент сумел удержаться на ногах и вновь бросился вперед, оставляя за собой перепуганные толпы. Пот лил с него градом, зато разрыв между Смитом и убийцей заметно сократился – мавр потерял темп, толкая тяжелую каталку. Обнадеженный агент прибавил ходу.
   Не оборачиваясь, мнимый санитар проломился в очередную дверь. Над ней горела надпись: «Выход» – пожарная лестница! Смит метнулся за ним и, уже распахивая створки, уловил краем глаза тень слева.
   Он успел только выставить локоть, когда неудачливый убийца набросился на него из-за спины. Смит удержался на ногах и от всей души врезал мавру локтем под ложечку. Тот пошатнулся, отступив назад, к погруженной в сумрак лестнице, и с грохотом ударился затылком о стальное ограждение. Но мнимый санитар успел предугадать действия агента и быстро восстановил равновесие, в то время как Смита инерция его же удара сбила с ног. «Зиг-зауэр» полетел в сторону, а сам агент рухнул на бетонный пол, здорово приложившись лопаткой о стену. Заставив себя забыть о боли, он тут же вскинулся, потянувшись к пистолету, но тень убийцы уже нависла над ним. Смит дернулся… но поздно. Слепящая боль взорвалась в виске, и агент провалился в глухую тьму.


   Капитан Дариус Боннар сошел с утреннего экспресса «Бордо–Париж» на вокзале Аустерлиц третьим. Он проталкивался сквозь толпы прибывающих и отбывающих парижан, провинциалов и туристов с таким видом, словно не замечал их вовсе, хотя на самом деле капитан бдительно вглядывался, нет ли признаков слежки. Слишком многие, равно друзья и враги, попытались бы остановить его, разведав, чем занят уважаемый капитан.
   Он сосредоточенно проталкивался к выходу – жилистый, энергичный блондин в безупречном офицерском мундире. Всю сознательную жизнь он провел, служа Франции, а нынешнее задание было, вероятно, самым важным в величественной истории его страны. И уж совершенно точно – самым важным в карьере Боннара. И самым опасным.
   По дороге он вытащил из кармана мобильник и, набрав номер, бросил в трубку только два слова: «Я здесь». Потом набрал другой номер и повторил ту же короткую фразу.
   Выйдя на улицу, он прошел мимо длинной очереди такси, отклонил предложения четырех водил-частников с лицензиями и без, чтобы нырнуть в притормозившую на миг у тротуара проезжую машину.
   – Салаам алаке куум, – прохрипел голос с заднего сиденья.
   – Ла баас хамдилила, – ответил, как велит традиция, капитан Боннар, усаживаясь рядом с говорившим и захлопывая дверцу под дружные проклятия взбешенных столь явным нарушением таксерского этикета шоферов.
   Машина тронулась с места, направляясь узкими проулками в юго-западные районы города.
   Капитан Боннар обернулся к своему спутнику. В машине было темновато, но солнечные лучики высвечивали порой зеленовато-карие глаза под тяжелыми смоляно-черными веками – почти единственную часть лица, не скрытую просторными белыми одеждами и отороченной золотом куфией бедуина. Боннар знал, что его собеседника зовут Абу Ауда и родом он из племени фулани, что обитает в сахеле, на южных окраинах Сахары, где между зловещей пустыней и джунглями тянется полоса саванн. Судя по цвету глаз, в родословной Абу Ауды можно было встретить синеглазых берберов или древних вандалов.
   – Принес? – спросил фулани по-арабски.
   – Наам, – кивнул француз. Расстегнув мундир, а за ним и форменную рубашку, он извлек на свет божий кожаный бумажник на «молнии», размером со стандартный конверт. Взгляд Абу Ауды следовал за каждым движением капитана.
   – Помощник Шамбора мертв, – проговорил Боннар, передавая бумажник ему. – А что американец, Зеллербах?
   – Мы не нашли никаких заметок, как и ожидалось, – ответил Абу Ауда, – хотя искали со всем тщанием.
   Взгляд его странных глаз буравил Боннара, точно пытаясь добраться до самого сердца француза. Эти глаза не доверяли никому, даже Аллаху, которому Абу Ауда молился пять раз в день. Фулани мог верить в бога, но верить богу не стал бы. Но капитан Боннар под этим пристальным осмотром нимало не изменился в лице, и Абу Ауда перевел наконец взгляд на бумажник. Фулани ощупал кожаный футлярчик длинными, иссеченными сеткой шрамов пальцами и одним движением скрыл среди своих длинных одеяний.
   – Он свяжется с вами, – проговорил Абу Ауда внушительно и ровно.
   – Нет нужды, – отозвался Боннар, мотнув головой. – Я с ним сам скоро увижусь. Остановите такси.
   Бедуин повторил приказ, и машина подкатила к поребрику. Стоило Боннару захлопнуть за собой дверцу, как такси тут же затерялось в потоке машин.
   Зайдя за угол, капитан снова вытащил мобильник.
   – Проследили?
   – Oui. Без проблем.
   Через пару секунд на углу затормозил массивный, дорогой «Ситроен» с затемненными стеклами. Капитан вошел в микроавтобус через заднюю дверь. Машина развернулась и двинулась прочь. Прежде чем встретиться с хозяином Абу Ауды, капитану Боннару предстояло еще сделать несколько звонков из своего кабинета.

   Когда Джон Смит пришел в себя – на лестнице в госпитале Помпиду, – перед его внутренним взором висело, не желая уходить, глумливо ухмыляющееся лицо. Смуглая кожа, пышные черные усы, карие глаза и торжествующая усмешка, тающая в воздухе, точно улыбка Чеширского кота. Но глаза… Джон попытался сосредоточиться на этих глазах, а они улетали вслед ухмылке вниз по лестнице и таяли, таяли… Голоса бормотали что-то – по-французски? Да. По-французски. Какого черта он….
   – …вы в порядке? Мсье?
   – Как вы?
   – Кто на вас напал? Почему он…
   – Разойдитесь, болваны! Не видите – человек без сознания? Пустите, я осмотрю…
   Смит открыл глаза. Перед глазами был серый оштукатуренный потолок – Джон валялся на бетонных ступеньках – и кольцо озабоченно склонившихся к нему голов: медсестры, присевший рядом на колени врач, жандарм, охранники в униформе – целая толпа.
   – Черт!
   Джон попытался сесть, и голову тут же повело от боли.
   – Мсье, вам надо лежать! Вы получили сильный удар по голове. Как вы себя чувствуете?
   Уложить себя Джон не позволил, а врачу разрешил только посветить фонариком в зрачки, да и то безо всякой охоты.
   – Прекрасно. Просто прекрасно.
   Тут он соврал. По голове кто-то словно молотил кувалдой.
   И тут Смит вспомнил.
   – Где он? – вскрикнул Джон, отталкивая фонарик и железной хваткой вцепившись в запястье врача. Он беспомощно оглянулся. – Арап-санитар. Где он? У него автомат. Он…
   – Оружие было не у него одного. – Жандарм поднял двумя пальцами смитовский «зиг-зауэр», глядя на агента с таким подозрением, что Смит понял – еще чуть-чуть, и его самого арестуют. – Это вы купили в Париже? – поинтересовался страж порядка. – Или, быть может, провезли контрабандой?
   Смит похлопал себя по карманам. Внутренний карман был пуст – значит, удостоверение личности у него уже отобрали.
   – Моя карточка у вас? – Жандарм кивнул. – Тогда вы знаете, что я – полковник американской армии. Вытащите удостоверение из кармашка, под ним лежит особое разрешение на провоз и ношение оружия.
   Покуда полицейский проверял документы, медики косились на Смита весьма подозрительно, но наконец жандарм солидно кивнул и отдал карточку законному владельцу.
   – И мой «зиг-зауэр» тоже, s'il vous plat. – Охранник вернул ему оружие. – А теперь насчет «санитара» с автоматом. Кто он такой?
   Врач повернулся к охраннику:
   – Это сделал наш санитар?!
   – Должно быть, Фарук аль-Хамид, – предположил охранник. – Это его отделение.
   – Это не Фарук, – возразил второй. – Я его видел мельком. Совсем не похож.
   – А кто же еще? Отделение-то его.
   – Я знаю Фарука! – вмешалась одна из медсестер. – Этот тип был куда выше.
   – Пока они тут загадки решают, – объявил врач, – я, пожалуй, закончу осмотр. Еще минутку.
   Он посветил Смиту сначала в один глаз, потом в другой.
   – Я в полном порядке, – повторил Джон, пытаясь сдержать раздражение. Это была уже не такая наглая ложь – в голове прояснилось, и немного унялась боль.
   – Голова кружится? – Врач убрал фонарик и присел на корточки.
   – Ни капельки. Чистая правда.
   Врач пожал плечами и встал.
   – Вы, как я понимаю, сами медик, что такое травма головы, знаете. Но у вас, я вижу, голова пустая. – Он хмуро покосился на своего пациента. – Явно торопитесь отсюда убраться. Что ж, неволить не могу. Во всяком случае, реакция зрачков на свет симметричная, выраженная, мышление хотя бы номинально ясное, так что могу лишь посоветовать вам избегать дальнейших ударов по голове. Если станет хуже или начнутся обмороки – немедленно в больницу. Не мне вам объяснять, чем грозит сотрясение мозга. Вы его вполне могли заработать.
   – Да, доктор, спасибо. – Джон кое-как поднялся на ноги. – Весьма благодарен за заботу. – Реплику насчет «пустой головы» он решил оставить без внимания. – Где я могу найти начальника охраны?
   – Я вас отведу, – отозвался один из охранников.
   Он провел Смита по все той же пожарной лестнице в штаб охраны здания – несколько комнат, набитых новейшими компьютерами и мониторами камер наблюдения. Кабинет начальника охраны выходил окнами на автостоянку. На стене Смит заметил несколько фотографий в рамках – личных. Одна привлекла его внимание. Это был черно-белый снимок – пятеро изможденных, с ввалившимися глазами солдат сидят на ящиках из-под патронов, дерзко глядя в камеру. За их спинами виднелись джунгли. Джон не сразу понял, что это – Дьенбьенфу, где в 1954 году кровавой, унизительной осадой окончилось многолетнее владычество Франции над Индокитаем.
   – Шеф, этот тот парень, что пытался остановить вооруженного санитара, – объяснил охранник.
   – Джон Смит, подполковник армии США.
   Смит протянул руку, но начальник охраны не принял ее и даже не встал из-за чистенького, нового стола.
   – Пьер Жирар. Садитесь, подполковник.
   Жирар подбородком указал на стул. Невысокий и кряжистый, начальник охраны госпиталя больше напоминал опытного сыщика из отдела уголовных расследований Сюрте [13 - Французская полиция.], чем наемного волкодава. Да и одет он был под стать – серый костюм заляпан пятнами, галстук развязан.
   – Санитар, или кем бы еще ни был этот человек, – а личность его, как я понимаю, не установлена, – пояснил Смит, – явился в палату интенсивной терапии, чтобы убить Мартина Зеллербаха.
   – Это не был санитар, как мне сообщили? – Жирар покосился на охранника.
   – В этой палате санитаром работал Фарук аль-Хамид, – объяснил тот, – но свидетели утверждают, что это был не он.
   Начальник охраны потянулся за телефонной трубкой.
   – Отдел кадров. – Покуда тянулась пауза, лицо Жирара оставалось бесстрастным – без сомнения, бывший следователь, привычный к бюрократическим проволочкам. – Санитар по имени Фарук аль-Хамид, работает у нас в…. да, в ПИТ. Да? Ясно. Спасибо. – Он бросил трубку и обернулся к Смиту: – Этот Фарук прислал записку – дескать, болен, а за него отработает кузен. Тот записку и принес. Видимо, это и был наш рослый санитар с автоматом.
   – Который, – закончил за него Смит, – вовсе не санитар и, возможно, вообще не алжирец.
   – Маскировка. – Жирар кивнул. – Возможно. Могу я поинтересоваться, зачем кому-то убивать мистера Зеллербаха? – Немецкую фамилию начальник охраны, по обыкновению французов, жутко переврал.
   – Доктора Зеллербаха. Он программист. В ночь взрыва он работал вместе с доктором Эмилем Шамбором в Пастеровском.
   – Смерть Шамбора – это большая трагедия. – Жирар примолк. – Тогда, возможно, ваш доктор Зеллербах увидел или услышал там нечто важное. Вероятно, преступники теперь пытаются заставить доктора Зеллербаха замолчать навечно.
   Это было типичное умозаключение полицейского. Смит решил не разглашать секретных сведений.
   – Я бы сказал, что это весьма возможно.
   – Я сообщу об этом полиции.
   – Буду признателен, если вы или полиция удвоите его охрану – в ПИТ или там, куда его переведут.
   – Я свяжусь с Сюрте.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное