Роберт Ладлэм.

Уик-энд Остермана

(страница 1 из 20)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Роберт Ладлэм
|
|  Уик-энд Остермана
 -------

   Сэддл-Вэлли – городок в штате Нью-Джерси. Во всяком случае, когда в конце тридцатых, едва почуяв первые признаки упадка зажиточного Манхэттена, в этот лесной край устремились охотники за недвижимостью, они обнаружили здесь небольшой городок.
   Белый щит – указатель на Вэлли-роуд – гласил:

   Сэддл-Вэлли Инкорпорейтед [1 - Инкорпорейтед– здесь: «получивший статус города».]
   1862
   ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

   Слова приветствия были написаны мелкими буквами: в Сэддл-Вэлли не любят посторонних, будь то туристы или праздные зеваки, глазеющие из окон проезжающих мимо автомобилей на то, как проводят свой досуг местные жители. Поэтому по выходным улицы здесь патрулируют две полицейские машины.
   Кстати, на указателе написано не «Сэддл-Вэлли, Нью-Джерси» и даже не «Сэддл-Вэлли, Н. – Дж.», а просто «Сэддл-Вэлли».
   Городок не признает административного подчинения – он сам себе хозяин и живет, отгородившись от всего мира, надежно защищенный и независимый.
   В тот июльский день одна из патрульных машин отчего-то проявляла особое усердие. Белый с синими полосами автомобиль быстрее обычного курсировал из одного конца города в другой, объезжая жилые кварталы, состоящие из нескольких сотен коттеджей с прилегающими к ним заботливо ухоженными земельными участками площадью до одного акра.
   На необычную активность патрульной машины в тот день обратили внимание несколько жителей Сэддл-Вэлли.
   Это было частью тщательно продуманного плана.
 //-- * * * --// 
   Джон Таннер в старых теннисных шортах, поношенной рубашке и кроссовках на босу ногу наводил порядок в своем гараже и прислушивался к голосам, доносившимся со стороны бассейна, где резвились двенадцатилетний сын Таннера Реймонд и его приятели. Время от времени, когда детские голоса становились тише или смолкали вовсе, Таннер выходил во двор, чтобы убедиться, что с детьми все в порядке.
   Жена Таннера Элис то и дело появлялась в гараже из дверей прачечной и молча тыкала пальцем на очередную груду металлолома. Растущие в гараже горы хлама выводили ее из себя, а Джон терпеть не мог выбрасывать старые вещи. На этот раз Элис ткнула пальцем в навозоразбрасыватель, который валялся в дальнем углу гаража.
   – Я установлю его на стальной постамент и продам музею современных искусств, – буркнул он. – Незаслуженно забытые шедевры. Доисторический период садоводства.
   Элис Таннер рассмеялась, и ее муж с удовольствием отметил про себя, что у нее по-прежнему звонкий и приятный смех.
   – Я откачу его к обочине.
Мусор забирают по понедельникам…
   Элис потянулась к проржавевшему остову навозоразбрасывателя, но Джон остановил ее:
   – Погоди, я сам.
   – Ну уж нет, – живо возразила она. – Ты на полпути передумаешь.
   Таннер поднял реликвию и перенес через стоявшую в том же углу роторную косилку фирмы «Бригсс и Стрэттон», и Элис осторожно провезла ее мимо своего миниатюрного «Триумфа», который она шутливо именовала «символом социального престижа». Однако не успела она выехать на подъездную дорожку, как у тележки отвалилось правое колесо. Оба рассмеялись.
   – Теперь-то уж непременно его купят.
   Элис подняла взгляд на шоссе и перестала смеяться. Прямо мимо их окон ползла белая патрульная машина.
   – Похоже, местное гестапо проводит сегодня рейд по выявлению неблагонадежных.
   – Что? – Таннер подобрал колесо и бросил его в тележку.
   – Полиция Сэддл-Вэлли проявляет необычную бдительность. Они уже второй или третий раз проезжают по нашей улице.
   Таннер посмотрел в сторону патрульной машины и встретился взглядом с водителем – офицером местной полиции Дженкинсом. К удивлению Таннера, тот не поздоровался, как обычно, взмахом руки или кивком, а ведь они были, можно сказать, в дружеских отношениях.
   – Наверное, собака слишком громко лаяла этой ночью, – нахмурился Таннер.
   – Нянька не жаловалась.
   – За полтора доллара в час можно и потерпеть.
   Мысли Элис снова обратились к начатому делу.
   – Отнеси его к воротам сам, дорогой. Без колеса мне с ним не справиться. Я посмотрю, что делают дети.
   Таннер поволок колченогую тележку к обочине, не отрывая глаз от ослепительного пятна ярдах в шестидесяти от ворот. Шоссе здесь поворачивало на запад, огибая слева небольшую рощу. Невдалеке от поворота жили ближайшие соседи Таннеров – Скэнлены.
   Яркое пятно оказалось солнечным бликом на полированном крыле полицейского автомобиля, который остановился как раз в том месте, куда направлялся Таннер.
   Двое полицейских, развернувшись на переднем сиденье, смотрели на него через заднее стекло. Таннеру стало не по себе. Секунду или две он стоял неподвижно, затем решительно двинулся к патрульной машине. Полицейские быстро отвернулись, заурчал мотор, и автомобиль плавно тронулся с места.
   Таннер проводил его недоуменным взглядом, затем повернулся и медленно пошел к дому.
 //-- * * * --// 
   Патрульная машина мчалась в сторону тихой Пичтри-Лейн, здесь она резко сбавила скорость и медленно поплыла перед домами.
   В гостиной Ричарда Тримейна работал кондиционер. Хозяин сидел перед телевизором – его любимая команда выигрывала. Шторы на окнах были раздвинуты.
   Опять полицейская машина. Тримейн поднялся и быстро шагнул к окну. Только теперь она едва движется…
   – Эй, Джинни! – позвал он жену. – Зайди-ка сюда на минутку.
   Вирджиния Тримейн мягко сбежала по ступеням в гостиную.
   – Ну, что стряслось? Надеюсь, на этот раз ты позвал меня не затем, чтобы сообщить, как твои «Меты» или «Джеты» забили очередной гол…
   Тримейн поморщился.
   – Послушай, вчера, когда Джон и Элис были у нас, мы с ним… э… не перебрали лишнего? То есть я хочу сказать, может быть, мы вели себя слишком шумно?
   – Вы напились, но вели себя вполне пристойно. А что?
   – Я знаю, что выпили крепко – неделя была очень тяжелая. Но мы… мы ничего такого не учудили?
   – Нет, конечно. Журналисты и юристы всегда умеют держать себя в руках. А почему ты спрашиваешь?
   – Потому что эта чертова полиция уже пятый раз проезжает у меня под окнами!
   – Да? – Вирджиния вдруг почувствовала, что у нее внутри что-то оборвалось. – Ты уверен?
   Тримейн хмыкнул.
   – Их машину не спутаешь.
   – Да, пожалуй… Ты сказал, что была трудная неделя. А может, этот ужасный тип пытается опять…
   – О господи, да нет же! Забудь ты об этом. Он просто болтун… И принял все слишком близко к сердцу. – Тримейн не отрывал глаз от окна. Патрульная машина не спеша удалялась.
   – Но он же угрожал тебе! Ты сам мне об этом рассказывал. Ты говорил, что у него есть связи… и…
   Тримейн повернулся и, прищурившись, взглянул на жену.
   – У нас тоже есть связи, разве не так? Кое у кого даже за океаном, в самой Швейцарии…
   – Дик, перестань, пожалуйста. С твоей стороны это просто глупо!
   – Да, конечно… Они уехали. Может быть, все это и впрямь ерунда. В октябре полиции обещали повысить жалованье. Возможно, они присматривают для себя дом поприличней. Подонки! Получают больше, чем я зарабатывал через пять лет после того, как стал юристом.
   – По-моему, ты не в духе после вчерашнего.
   – Наверное, ты права…
   Он по-прежнему смотрел в окно.
   – Горничная просила дать ей в среду выходной. Пообедаем в ресторане, хорошо?
   – Ладно, – не оборачиваясь, бросил он.
   Вирджиния шагнула к двери, ведущей в холл, но остановилась и оглянулась на мужа. Теперь Дик отвернулся от окна, и она заметила, что на лбу его выступили мелкие капли пота, хотя в комнате было прохладно.
 //-- * * * --// 
   Полицейский автомобиль свернул на восток к шоссе номер пять – основной магистрали, связывавшей Сэддл-Вэлли с расположенным в двадцати шести милях отсюда Манхэттеном, – и остановился у обочины над развязкой. Полицейский, сидевший справа от водителя, достал из ящика в передней панели бинокль с цейсовскими линзами и принялся внимательно разглядывать проезжающие по съезду «10А» автомашины.
   Через несколько минут он дернул за рукав сидевшего за рулем Дженкинса, который лениво поглядывал на улицу через открытое окно. Дженкинс жестом приказал передать ему бинокль, приложил его к глазам и направил на автомобиль, в сторону которого указывал его напарник. Затем он кивнул и произнес только одно слово:
   – Точно!
   Патрульная машина резко рванула с места и повернула на юг. Дженкинс взял трубку радиотелефона.
   – Говорит патрульная машина номер два. Направляемся к югу на Реджистер-роуд. Преследуем зеленый «Форд»-седан с нью-йоркскими номерами. Внутри негры или пуэрториканцы.
   Сквозь слабое потрескивание из трубки донеслось:
   – Понял вас, машина-два. Отгоните их подальше.
   – Ясно. Будет сделано.
   Патрульная развернулась и заскользила по длинному спуску на шоссе номер пять. Выехав на автостраду, Дженкинс надавил на педаль акселератора, и машина стремительно стала набирать скорость. Через минуту спидометр показывал девяносто две мили. Еще через четыре патрульная машина притормозила у поворота. В нескольких сотнях ярдов от шоссе стояли две телефонные будки – стекло и алюминиевый каркас ярко блестели в лучах знойного июльского солнца.
   Автомобиль с полицейскими остановился, и напарник Дженкинса выбрался наружу.
   – Мелочь есть?
   – Послушай, Макдермотт, – рассмеялся Дженкинс, – пятнадцать лет служишь, а не научился носить в кармане мелочь, чтобы выходить на связь.
   – Нечего острить. У меня есть один пятицентовик, но он с индейцем [2 - Пятицентовая монета с изображением головы индейца. Выпускалась около шестидесяти лет назад.], я берегу его для коллекции.
   – На… – Дженкинс вынул из кармана монетку и подал ее Макдермотту. – В один прекрасный день поступит сигнал о ядерной атаке, а ты пожалеешь десятицентовик с Рузвельтом, чтобы сообщить об этом в центр.
   – Скажешь тоже…
   Макдермотт, толкнув скрипучую блестящую дверь, вошел в телефонную будку и набрал цифру «0». В будке было душно, и он придерживал носком ботинка дверь, чтобы она не закрылась.
   – Я доеду до развилки и развернусь! – крикнул ему Дженкинс.
   – Ладно… Алло, станция? Свяжите меня с Нью-Хэмпширом. Код три-один-два, номер шесть-пять-четыре-ноль-один. Попросить мистера Ледера.
   Телефонист принял заказ. Однако он не мог знать того, что в ответ на его вызов раздался звонок не в штате Нью-Хэмпшир, а совсем в другом месте: на одной из подземных станций междугородной связи сработало крошечное реле, и узкая намагниченная пластинка, опустившись на четверть дюйма ниже, произвела другое соединение. В результате зазвонил телефон в двухстах милях к югу от Сэддл-Вэлли, в двухэтажном особняке из красного кирпича, огороженном глухим забором высотой двенадцать футов, через который был пропущен электрический ток.
   Этот особняк был одним из десяти тщательно охраняемых зданий, которые образовывали единый комплекс. Сразу за заграждением начинался густой лес. Местечко это называлось Маклин и находилось в штате Виргиния. Особняк же принадлежал Центральному разведывательному управлению, отгородившемуся от всего мира, надежно защищенному и независимому.
   Сидевший за рабочим столом в одном из офисов второго этажа человек, облегченно вздохнув, смял в пепельнице недокуренную сигарету. Он очень ждал этого звонка и, с удовлетворением проследив, как колесики записывающего устройства автоматически пришли в движение, снял трубку.
   – Говорит Эндрюс… Да-да, я плачу за разговор, – ответил он телефонистке.
   – Докладывает Сэддл-Вэлли… – донеслось с другого конца провода.
   – Говорите. Магнитофон включен.
   – Все подозреваемые на месте. Кардоун с семьей только что вернулся из аэропорта Кеннеди.
   – Мы знали, что он прилетел.
   – Тогда какого черта мы мотаемся здесь?
   – Там у вас опасная трасса. Он мог попасть в аварию.
   – В воскресенье днем?
   – Как и в любое другое время… Хотите статистику несчастных случаев на вашем участке?
   – Да ну вас! Сидите там со своими компьютерами…
   Эндрюс пожал плечами. Агенты-оперативники всегда чем-то недовольны.
   – Значит, все трое сидят по домам, я правильно понял?
   – Да, Таннеры, Тримейны и Кардоуны. Все, о ком шла речь. Первым двоим мы уже мозолили глаза. К Кардоунам заглянем через несколько минут.
   – Есть что-нибудь еще?
   – Пока нет.
   – Как поживает супруга?
   – Лилиан все поглядывает на здешние дома. По-прежнему мечтает купить что-нибудь в этом роде. Завидую Дженкинсу – он холостяк…
   – На наше жалованье, Макдермотт, вряд ли что купишь.
   – Я ей о том же сказал, так она предложила мне перевербоваться.
   Эндрюс поморщился.
   – Я слышал, там платят еще меньше.
   – Не может быть… А вот и Дженкинс. Ладно, мы будем поддерживать связь.
 //-- * * * --// 
   Джозеф Кардоун вывел свой «Кадиллак» на кольцеобразную подъездную дорожку и остановился у каменных ступеней, ведущих к массивной дубовой двери. Он заглушил мотор, расправил плечи и с наслаждением потянулся, едва не задев согнутыми в локтях руками потолок автомобиля. Затем он вздохнул и повернулся назад, чтобы разбудить двух своих сыновей – шести и семи лет. Двенадцатилетняя дочь не спала. Она читала книжку комиксов.
   Рядом с Кардоуном сидела его жена Бетти. Она выглянула из окна машины.
   – В гостях хорошо, а дома лучше.
   Кардоун рассмеялся и похлопал тяжелой ладонью по плечу жены.
   – Должно быть, ты в самом деле так думаешь.
   – Конечно.
   – Вот-вот… Ты повторяешь эти слова всякий раз, когда мы возвращаемся сюда. Слово в слово.
   – У нас чудесный дом, – улыбнулась Бетти. Кардоун распахнул заднюю дверцу автомобиля и обратился к дочери:
   – Эй, принцесса! Выводи скорее братьев и помоги маме донести то, что полегче.
   Затем Кардоун вынул ключ из замка зажигания и шагнул к багажнику.
   – А где Луиза?
   – Ее не будет до вторника. Не забывай, что мы приехали на три дня раньше. Я отпустила ее на все время нашего отпуска.
   Кардоун поморщился. Мысль о том, что придется два дня довольствоваться стряпней жены, не внушала ему особого оптимизма.
   – Ладно, съездим куда-нибудь поесть.
   – Сегодня, во всяком случае, так и сделаем. Продукты размораживаются слишком долго.
   Бетти Кардоун поднялась по ступенькам к двери, на ходу вынимая из сумочки ключ.
   Джо не отреагировал на ее реплику. Он любил поесть, но терпеть не мог, когда готовила жена. Богатым наследницам с Честнат-Хилл никогда не достичь в искусстве кулинарии тех высот, что доступны любой итальянской матроне из Филадельфии.
   Через час мощный кондиционер разогнал застоявшийся за две недели воздух, и в доме стало прохладно. Джо всегда следил за подобными вещами, теперь же, разбогатев и достигнув высокого положения в обществе, – с особой придирчивостью. Он вышел на крыльцо и с удовольствием окинул взглядом лужайку перед домом. Там, посреди круглого ярко-зеленого ковра, окаймленного серой полосой подъездной дорожки, росла огромная ива. Садовники тщательно ухаживали за всем этим. Ничего удивительного – он платит им баснословные деньги! Впрочем, о расходах ему теперь можно не волноваться.
   Внезапно он вздрогнул. Опять! После того как он съехал с автострады, эта патрульная машина уже трижды попалась ему на глаза.
   – Эй, вы! Стойте!
   Двое полицейских, сидевшие на переднем сиденье, переглянулись, но скрыться не решились. Кардоун уже бежал к обочине.
   – Эй!
   Машина остановилась.
   – Да, мистер Кардоун?
   – Вы что, изменили маршрут? Или в нашем квартале что-то стряслось?
   – Нет, мистер Кардоун. Просто сейчас пора отпусков, и мы немного отклонились от обычной схемы – проверяем, кто из хозяев вернулся. Мы знали, что вы должны были приехать сегодня, и решили уточнить, вы ли это в действительности. Теперь мы вычеркиваем ваш дом из списка.
   Джо недоверчиво смотрел на полицейских. Он понимал, что они лгут, и полицейские почувствовали это.
   – Что ж, вам надо отрабатывать свое жалованье…
   – Мы стараемся, мистер Кардоун.
   – Да, я вижу…
   – До свидания, сэр.
   И патрульная машина рванулась с места. Джо проводил ее долгим взглядом. Он не собирался выходить на работу до середины недели, но теперь передумал. Завтра утром он поедет в Нью-Йорк.
 //-- * * * --// 
   По воскресеньям, между пятью и шестью часами вечера, Таннер запирался в своем кабинете – просторной, отделанной дубовыми панелями комнате с тремя телевизионными приемниками – и смотрел три разные программы ток-шоу одновременно.
   Элис знала, что это не прихоть, а его служебная обязанность – директору отдела информации телекомпании «Стандарт мьючиал» полагалось быть в курсе текущих событий. И все же Элис было не по себе, когда муж подолгу сидел в полутемной комнате и смотрел три телевизора одновременно, и она всегда ворчала по этому поводу.
   Сегодня Таннер напомнил жене о том, что в следующее воскресенье приедут Берни и Лейла Остерман и ему придется отказаться от просмотра – когда они бывали у Таннеров в гостях, все дела отступали на второй план. После этого он уединился в своем кабинете, прекрасно зная, что ему предстоит увидеть.
   Таннер отдавал предпочтение одной программе: вот уже несколько лет он уделял особое внимание ток-шоу Чарльза Вудворта. В течение получаса каждое воскресенье ведущий аналитик отдела новостей брал интервью у тех видных политиков или бизнесменов, чье имя было у всех на слуху.
   Сегодня Чарльз Вудворт беседовал с Ральфом Эштоном, первым заместителем секретаря госдепартамента. Сам секретарь прийти не смог, поэтому послали его заместителя.
   Это было роковой ошибкой госдепартамента. Простоватый и скучный Эштон пришел в политику из бизнеса. Единственным его достоинством было умение делать деньги. То, что ему доверили представлять администрацию, – огромный просчет. Разумеется, если посылавшие его не преследовали каких-то скрытых целей…
   Вудворт сотрет его в порошок.
   Слушая пустые, уклончивые ответы Эштона, Таннер подумал, что многие в Вашингтоне наверняка уже хватаются за трубки телефонов. Вежливый тон и приятные манеры Вудворта не могли скрыть растущую неприязнь к собеседнику. Репортерская беспристрастность таяла на глазах: скоро в голосе Вудворта зазвенит металл и Эштон будет уничтожен. По всем правилам хорошего тона, но уничтожен.
   Когда приходилось видеть подобные сцены, Таннер всегда чувствовал себя неловко.
   Он повернулся ко второму телевизору и прибавил звук.
   Ведущий подробно и нудно знакомил телезрителей с журналистами и экспертами, пришедшими на пресс-конференцию с представителем Ганы в ООН. Чернокожий дипломат смотрел с экрана так, словно его гнали на гильотину.
   Достойного соперничества здесь тоже явно не будет.
   Дискуссия по третьей программе проходила немного живее, но и она была скучновата.
   Таннер вздохнул и решительно поднялся. Достаточно. У него сегодня и так трудный день, а пленку с записью программы Вудворта он может посмотреть и утром.
   Было только половина шестого. Солнечные блики искрились на голубой глазури бассейна. Он слышал, как оживленно щебетала вернувшаяся из детского клуба дочь и нехотя прощались, уходя, друзья Реймонда. Семья была в сборе. Элис и дети ждут не дождутся, когда он закончит и спустится к ужину.
   Он удивит их.
   Таннер выключил телевизоры, положил блокнот и ручку на рабочий стол – пора передохнуть и что-нибудь выпить.
   Он распахнул дверь кабинета и направился в гостиную. Через выходящие во двор окна он видел, что Элис и дети играли в «сделай как я». Они прыгали в воду с невысокого трамплина и смеялись.
   Элис обрела наконец покой и счастье! Видит бог, она это заслужила!
   Он немного постоял у окна, глядя на жену. Та подпрыгнула, вытянув носки, мягко ушла под воду и тут же вынырнула, чтобы убедиться, что с восьмилетней Дженет, которая последовала за ней, все в порядке.
   Удивительно! После стольких лет совместной жизни он с юношеской пылкостью любил свою жену.
   Неожиданно вспомнив патрульную машину, Таннер помрачнел, но тут же отогнал дурные мысли. Должно быть, полицейские просто искали тихое местечко, чтобы отдохнуть или без помех послушать репортаж о футбольном матче. Он слышал, что в Нью-Йорке блюстители порядка частенько этим грешат. Почему бы местной полиции не последовать их примеру? В Сэддл-Вэлли гораздо спокойнее, чем в Нью-Йорке.
   Сэддл-Вэлли вообще самое спокойное место на земле. Так, по крайней мере, казалось Джону Таннеру в тот погожий воскресный вечер.
 //-- * * * --// 
   Ричард Тримейн отошел от телевизора через десять секунд после того, как Джон Таннер в своем кабинете закончил просмотр телепрограмм. «Меты» все-таки выиграли.
   Головная боль прошла, а вместе с ней исчезло дурное расположение духа. «Джинни права, – подумал он, – я просто не могу держать себя в руках. Глупо вымещать на домашних свое плохое настроение». Теперь он чувствовал себя лучше и был не прочь перекусить. Может быть, позвонить Таннерам да съездить к ним искупаться в бассейне.
   Джинни много раз спрашивала, почему он не хочет построить собственный. Ведь их доход в несколько раз больше того, что зарабатывает Таннер, – это ни для кого не секрет. Но Тримейн был непреклонен. Бассейн – это уж слишком. Слишком явный символ преуспевания. Ведь ему только сорок четыре. Хватит и того, что они перебрались в Сэддл-Вэлли – дом за семьдесят четыре тысячи долларов в тридцать восемь лет! Причем пятьдесят тысяч он выплатил сразу… Бассейн подождет до его сорокапятилетия. Тогда это будет выглядеть менее вызывающе.
   Конечно, многие его клиенты не знали, что, окончив Йельский юридический колледж в числе лучших студентов курса, он три года работал в своей фирме простым клерком и лишь потом быстро пошел в гору и стал зарабатывать приличные деньги.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное