Роберт Ладлэм.

Дорога в Омаху

(страница 10 из 52)

скачать книгу бесплатно

   Хаук не был уверен в том, что его новобранцы способны воспринять разработанный им стратегический план и неукоснительно придерживаться его. С другой стороны, хороший боевой офицер всегда первым делом пускает в дело лучших своих солдат независимо от степени их зрелости.
   Мак молча оглядел своих рекрутов, нетерпеливо ерзавших на переднем сиденье рядом с ним: генерал не мог допустить, чтобы эти молодцы, которых он, по существу, совершенно не знал, оказались вдруг у него за спиной. Аккуратно подстриженные, гладко выбритые, они выглядели сейчас, безусловно, гораздо лучше, даже несмотря на то, что совершали замысловатые движения своими головами, приноравливаясь к латиноамериканскому ритму, слышному по радио.
   – О’кей, ребята, взялись! – скомандовал Хаук, выключая радио и берясь за руль.
   – Что, чудила парень? – удивился сидевший у дверцы боец, тот, у кого не хватало зубов.
   – То, что я сказал, означает «внимание!».
   – Может, будет лучше, приятель, если ты дашь нам немного деньги, а? – предположил его соратник, пристроившийся рядом с Маком.
   – Все в свое время, капрал! – заметил резонно их командир. – И знайте: присвоить каждому из вас воинское звание «капрал» я решил потому, что вынужден наделить вас дополнительными полномочиями, что, само собой, повлечет и повышение оплаты ваших услуг… Кстати, к вопросу об идентификации ваших личностей, как вас зовут?
   – Меня Дези Арназ, – откликнулся недавний громила, занимавший место у окна.
   – И меня так же, – отозвался его напарник.
   – Прекрасно! Итак – Ди-Один и Ди-Два. А теперь слушайте. И внимательно!
   – Что внимательно?
   – Ну просто слушайте! У нас возникли кое-какие осложнения в связи с избранной противником тактикой, что потребует от нас активнейших ответных действий. Не исключено, что вам придется разделиться, чтобы увести караульных с их постов с целью последующего захвата в плен интересующего нас объекта…
   – Пока что, – перебил Хаука Ди-Один, – я знать, что в суде часто использовать такие слова – «разыскивать» и «задержать». Из те слова, что вы употребить, я много не понимать.
   Хаук повторил бойко свое обращение на испанском, которым владел совершенно свободно: он выучил его, когда, будучи еще совсем молодым, возглавлял на Филиппинах партизанский отряд, сражавшийся против японцев.
   – Comprende? [43 - Понятно? (исп.)]
   – Absolutente! [44 - Вполне! (исп.)] – воскликнул Ди-Два. – Мы резать курица и потом разбрасывать кругом кусочки мясо, чтобы поймать большая дерьмовая лиса!
   – Отлично, капрал! Ты усвоил это во время одной из ваших латиноамериканских революций?
   – Нет, сеньор. Моя мама читать мне детский рассказы, когда я был маленький мальчик.
   – Впрочем, не важно, солдат, откуда что знаешь.
Главное – вовремя применить свои знания. А теперь вот что мы сделаем… Пресвятая дева, что там у тебя на вороте?
   – А что такой, парень? – спросил Ди-Один, потрясенный до глубины души внезапно появившейся в голосе Хаука взрывной интонацией.
   – И ты тоже! – завопил Хаукинз, мотая головой вправо и влево. – Ваши рубашки и воротники… Раньше я их не видел!
   – Мы и галстуки раньше не носить, – объяснил Ди-Два. – Ты дать нам деньги и велеть купить два черный галстук до того, как мы пойти в это большое здание со странный, чудной лифт… А потому, чудик, это не наши рубашки. Пара гадкий гринго на мотоциклы были очень нелюбезны с нами на шоссе возле ресторан… Машины мы продать, а рубашки оставить себе. Здорово, правда?
   – Идиоты! Это же свастика!
   – Ну и что?
   – Значки очень хорошенький, – заметил Ди-Два, трогая пальцем черную эмблему Третьего рейха. – Там на задний сиденье у нас…
   – Немедленно поснимайте с воротников эту гадость и наденьте свою униформу, капралы!
   – Униформу? А это что такой? – спросил недоуменно Ди-Один.
   – Ну, ваши пиджаки, мундиры…
   Хаук не закончил фразы: лимузин Пинкуса, ехавший впереди, замедлил движение и свернул направо в боковую улицу. Мак проделал то же самое.
   «Если Сэм живет здесь по соседству, то это означает одно: вместо того, чтобы составлять бумаги для Верховного суда, парень подметает полы!»
   Темная улочка изобиловала лавчонками, теснившимися между дверьми, ведущими в обветшалые квартиры. На память невольно приходили плотно заселенные иммигрантами кварталы в больших городах в конце прошлого – начале этого века. Единственное, чего не хватало для полного сходства, это ручных тележек, лоточников и иностранной речи.
   Скользнув к обочине, лимузин развернулся радиатором к рыбному магазину и остановился. Мак очутился в затруднительном положении: все пригодные для парковки места рядом с автотранспортным средством противника были уже заняты, а единственное свободное еще пространство, где он смог бы поставить машину, находилось довольно далеко отсюда, в самом конце улицы.
   – Не нравится мне это, – произнес Хаук.
   – Что не нравится? – решил уточнить Ди-Один.
   – А вдруг они задумали ускользнуть? Что им стоит подложить такую бомбу под нас!
   – Бомба? Зачем бомба? – запричитал Ди-Два, широко раскрыв глаза. – Сейчас же нет ни война, чудила, ни революция. Мы просто мирный преступник за работой, вот и все.
   – Преступники, хочешь сказать?
   – Иногда они говорить так в суде, – пояснил облачившийся в униформу молодчик у окна. – Это такой же слова, как «разыскивать» или «задержать». Ты что, не знать это?
   – У нас и впрямь нет ни войн, ни революций, сынок, но есть зато трусливый, неблагодарный человечишка, чей эскорт, возможно, заметил нас… Слушай, Ди-Один, я тут остановлюсь на минутку, а ты загляни в рыбную лавчонку, будто выбираешь, что бы взять на обед. Да и вокруг пошарь, но в пределах видимости. Не исключено, что в лавчонке имеется черный ход, однако это маловероятно. Они даже могут переодеться, но это не должно сбить нас с толку. Наша цель – внедриться незаметно в ряды противника и не отличаться обличьем от них. Но рисковать нам не следует. Рядом с тем типом – профессионалы, ребята, так что мы обязаны показать высший класс!
   – Неужели вся эта tonteria [45 - Дурачество (исп.).] для того, чтобы я следить за высокий парень, который на эта фотография?
   – Именно так, капрал, и неуместно расспрашивать старшего по званию об отдаваемых им приказаниях, особенно выказывая сомнения в столь неподобающих выражениях.
   – Такой работа мне нравится!
   – Вперед! – гаркнул Хаук, затормозив.
   Ди-Один открыл дверцу и вышел, захлопнув ее за собой.
   – Что касается тебя, Ди-Два, – продолжал Мак, подаваясь вперед, – то хотел бы, чтобы ты, как только я припаркую машину, перешел через дорогу и не спускал глаз с большой машины-лимузина и с рыбного магазина. Если кто-то выйдет вдруг торопливо из лавки и сядет в лимузин или в какую-нибудь другую машину поблизости, дай мне знать.
   – Разве это не то самый, что делать Дези-Один, парень? – спросил Ди-Два, извлекая из кармана «уоки-токи».
   – Там может оказаться засада, если только охрана достаточно наблюдательна и держит ухо востро, в чем я как-то сомневаюсь: в противном случае стал бы я разве подъезжать так близко к вражескому средству передвижения? В общем, как полагаю я, внезапной атаки нам нечего опасаться.
   – Ты чудно говорить. Наверно, сам знать это, а?
   – Занять позицию! – приказал Хаук, влетев на свободную площадку на углу улицы и тут же заглушив двигатель.
   Ди-Два выпрыгнул из машины и, обойдя ее, устремился через дорогу со скоростью стрелы.
   – Недурно, кабальеро, – отметил Мак и полез в карман за сигарой. – У вас обоих есть определенные задатки. И выправка – как у настоящих сержантов!
   И тут раздался легкий стук в ветровое стекло. Полицейский на краю тротуара размахивал дубинкой. Хаук бросил растерянный взгляд на улицу и прямо перед собой увидел знак, запрещавший в этом месте парковку.
 //-- * * * --// 
   Сэм выбрал несколько кусков трескового филе и, платя по счету, поблагодарил хозяина-грека, услышав в ответ любезное «пожалуйста, мистер Дивероу!». Телохранители, проявляя к рыбе минимум интереса, скучали и от нечего делать разглядывали равнодушно развешанные по стенам выцветшие от времени фотографии в рамках, изображавшие острова Эгейского моря. Остальные посетители, сидя за двумя высокими столиками с покрытием из белого пластика, разговаривали между собой по-гречески и, казалось, были больше заняты беседой и друг другом, чем покупками. Когда дверь в очередной раз отворилась, пропуская внутрь новых потенциальных клиентов, они поприветствовали двоих из них, но не третьего, одетого в какую-то странную, непонятную форму. Этот последний направился к прилавку в конце магазина, совершенно пустому, если не считать колотого льда, и уставился на него. Потом под настороженным взором не замеченных им наблюдателей извлек из кармана портативное переговорное устройство, поднес его к губам и начал что-то говорить.
   – Fascisti! [46 - Фашисты! (исп.)] – закричал пожилой бородатый Зорба, сидевший за столиком в конце зала, в непосредственной близости от прилавка. – Смотрите, он передает немцам какое-то сообщение!
   И тут же он и еще двое – так же, как и их поднявший тревогу товарищ, люди зрелого возраста, бывшие партизаны из Салоник – дружно ринулись, спотыкаясь, в атаку на ненавистного врага пятидесятилетней давности с намерением взять его в плен. Телохранители Сэма вытащили оружие, чтобы в случае чего прийти на помощь человеку с переговорным устройством. Но тот и сам мог постоять за себя. Действуя энергично руками и ногами, он с профессиональной ловкостью отбивался от наседавших на него престарелых греческих воинов и, добравшись наконец до садка с рыбой у дверей, выскочил на улицу.
   – Я знаю этого человека! – завопил Дивероу, вырываясь из объятий своих телохранителей. – У него свастика на вороте! Я видел его, когда мы ехали в лифте!
   – В каком лифте? – спросил скандинавский страж.
   – В том, в котором мы спускались вниз из офиса!
   – В лифте я не заметил никакой свастики, – заявил польский страж.
   – Значит, смотрел себе под ноги.
   – Ну уж скажешь!
   – Хватит об этом! Я чувствую, что он совсем рядом!
   – Кто «он»? – потребовал уточнения Кнут.
   – «Титаник». Он идет прямым курсом сюда! Чтобы принести мне несчастье! Я знаю! Это самое хитрое, самое изворотливое исчадие ада. Бежим же прочь из этого места!
   – Как угодно, мистер Дивероу! Вот только захватим филейчики в мясной лавке на Бойлстоун и сразу же к тебе домой.
   – Стойте! – закричал вдруг Дивероу. – Мы поступим иначе… Отдайте свои плащи вот тем ребятам за столиками и вручите им пару сотен долларов, чтобы убедить их проехаться в лимузине Арона. Пусть прокатятся до гавани… Ты, Кнут, передай Пэдди, чтобы он высадил потом их всех у какого-нибудь питейного заведения по пути к дому Пинкуса, где я и встречу его… А ты, Стош, вызови такси, после чего мы все вместе разработаем план дальнейших действий.
   – Это безумие какое-то, мистер Дивероу, – выразил свое мнение Стош, ошарашенный внезапно появившимся у Сэма властным тоном. – Я хочу сказать: то, что ты говоришь, совсем на тебя непохоже.
   – Я возвращаюсь в свое прошлое, Стенли, где наставником моим был мастер своего дела. И этот тип преследует меня сейчас. Я знаю это. Действительно знаю. Но он допустил ошибку.
   – Какую, сэр?
   – Привлек к своей грязной работе настоящего военного, из вооруженных сил США. Форма на нем, правда, черт знает какая, но обратите внимание на его выправку и на то, как подстрижены у него волосы сзади. Ясно, мерзавец этот – на государственной службе!
 //-- * * * --// 
   – Эй, чудила, где ты?
   – За углом, угодил в проклятущую пробку! Но с кем из вас я говорю?
   – С Дези-Дос [47 - Дос – два (исп.).]. Дези-Уно [48 - Уно – один (исп.).] – со мной.
   – Хэлло, чудила! – поприветствовал генерала Ди-Один. – Ты еще больше сумасшедший, чем стая сумасшедший попугай!
   – Каковы результаты рекогносцировки?
   – Брось болтать чушь, парень, меня чуть не убивать!
   – Что, стреляли?
   – Рыбой, что ли? Не будь идиот!.. На меня нападать безумный старики с бороды. Они не говорить по-английски.
   – Ты несешь какую-то околесицу, Ди-Один.
   – Они тут много кругом. И с ними – тот высокий тощий гринго, который тебе нужен для какой-то скверный дело.
   – Выражайся яснее, капрал!
   – Он отправить куда-то несколько старики в большой черной машина в дурацкий одежда и думать, что мы ничего не понимать. Он дурак, этот твой гринго!
   – Чего мы не понимаем?
   – Он ждать другой машина. Один из его амигос [49 - Амигос – друзья (исп.).] стой там перед дом и смотреть вокруг себя!
   – Дьявольщина какая-то, мне не вырваться отсюда! Мы упустим его!
   – Не беспокойся, чудила…
   – «Не беспокойся»? Да нам каждая минута дорога!
   – Эй, парень, как далеко работать этот маленький радио?
   – Это военное переговорное устройство. Работает на частоте мегагерц. Действует на расстоянии до ста пятидесяти миль на суше и вдвое большем – на воде.
   – Мы не собираться плыть в машина, поэтому все в порядке.
   – О чем ты, черт бы тебя побрал, говоришь?
   – Мы следовать за этот гринго и его амигос.
   – Следовать?.. Клянусь легионами Цезаря, не понимаю: на чем?
   – Дези-Дос уже найди хорошенький «шевви». Не беспокойся, мы будем поддерживать с тебе связь.
   – Вы что, украли машину?
   – Да нет, мы ничего не красть. Это, как ты говорить, хороший стратегия. Верно, чудила?
 //-- * * * --// 
   Пэдди Лафферти было вовсе не смешно, что в лимузине Пинкуса восседали трое старых греков. Во-первых, от них несло протухшей рыбой и дешевым вином, во-вторых, при каждом повороте машины они вели себя, как сумасшедшие из телепрограммы «Видео-Уолд», в-третьих, эти сыны Эллады выглядели нелепо в плохо сидевших на них плащах, принадлежавших Сэму, Стошу и Кнуту, – особенно потому, что их бороды наполовину закрывали отвороты, в-четвертых, имелось подозрение, что один из них высморкался, причем дважды, в бархатную занавеску на окне, в-пятых, о господи, лучше не думать об этом! – ему придется основательно повозиться с машиной, прежде чем в нее усядется миссис Пинкус.
   Нет, Пэдди вовсе не возражал против действий Сэма. Пожалуй, во всем этом было даже что-то интересное и, уж во всяком случае, нарушавшее монотонный ход его жизни с каждодневными обязанностями шофера. Но Лафферти ничего не понимал. Вся правда, по-видимому, известна только этому мальчишке Дивероу да мистеру Пинкусу. Наверное, несколько лет назад Сэмми был замешан в каких-то серьезных шалостях, и теперь кто-то охотился за ним, чтобы свести старые счеты.
   Конечно, и того, что предполагал Пэдди, было достаточно, чтобы неукоснительно следовать указаниям Сэма. Он был очень привязан к Дивероу. Хотя этот вспыльчивый юрист и бывал по временам странноват, но каждый, кто знал имя одного из величайших в армии людей, а именно генерала Маккензи Хаукинза, неизмеримо возвышался в глазах Лафферти. Очень немногие в наши дни, особенно из этих яппи, оказывают должное почтение старым, заслуженным солдатам, поэтому приятно было видеть, что среди достоинств Сэма имелось и такое, как уважительное отношение к подлинным героям страны.
   Однако, как бы ни оценивал он высоко положительные стороны мистера Пинкуса и его любимого сотрудника, Пэдди все же чувствовал, им следовало бы хоть что-то сообщить ему. Например, кто гоняется за Сэмом и почему. И как выглядят они, его преследователи. Впрочем, отвечать на вопрос «почему?» было вовсе необязательно, если того требовала необходимость соблюдения профессиональной тайны. А вот знать, кто они, эти супостаты, и как выглядят, было Пэдди чертовски важно, чтобы в случае чего защитить Дивероу. Ему же говорили лишь, что Сэму известно, что к чему, и он поднимет тревогу, как только тот негодяй, подлейший из подлейших, что охотится за ним, обнаружит себя. Ну что же, раз так, ничего не поделаешь… Лафферти не был никогда офицером, но сообразить, как действовать в подобной ситуации, может и боевой, не раз побывавший в передрягах сержант. Что же касается великого солдата Мака Хаука, то он сказал бы в данном случае: «Не подставляй под огонь одного из лучших своих разведчиков!»
   Внезапно в лимузине зазвонил телефон, грубо прервав размышления шофера о герое, боготворимом им со времен славных боев во Франции, когда этот замечательный солдат командовал их батальоном.
   – Лафферти слушает, – сказал он, поднося трубку к уху.
   – Пэдди. Это Сэм Дивероу! – раздался отчаянный вопль.
   – Я мог бы и так догадаться, паренек! В чем дело, Сэмми?
   – За вами есть хвост?
   – Надеялся, что будет, но вроде бы нет: я все время слежу в зеркало…
   – За нами кто-то следует!
   – В этом нет никакого смысла, мальчик. Ты уверен?
   – Безусловно! Я звоню по телефону-автомату с Уолтхэм-роуд, из заведения под названием «Гадкие шалости Нэнси».
   – Эй, мальчуган, выбирайся оттуда. Тебя не должны там видеть: мистеру Пинкусу это не понравилось бы.
   – Что?.. Почему?
   – Ты ведь звонишь по телефону, что в десяти футах от музыкального автомата?
   – Возможно… Кажется, я вижу его.
   – В таком случае взгляни налево, на большой круглый бар под длинным тентом.
   – Сейчас… Там нет никого, разве что те, кто танцует… О боже, да они же все голые – и мужчины, и женщины!
   – Вот то-то и оно «и так далее», малыш! Будь я на твоем месте, то взял бы ноги в руки и дал бы стрекача.
   – Не могу! Кнут и Стош отправились следом за «шевви», который прицепился к нашей машине и всякий раз тормозил, стоило нам остановиться. Я хочу сказать, это настоящие профессионалы, Пэдди. Они, как выражаются им подобные, сели нам на хвост. Только что отпустили свое такси и теперь ошиваются возле меня.
   – Сэмми, я буду там минут через десять, а может, и быстрее! Вот только высажу у заправочной станции этих греческих архиепископов и тотчас поверну на север. Я знаю кратчайший путь. Итак, до встречи через десять минут, мальчуган!
 //-- * * * --// 
   – Эй, чудик, ты нас слышишь?
   – Если ваши координаты точны, то мы в пяти минутах от цели. Не более чем в пяти минутах, Ди-Один. Я только что проехал кафе «Порция цыпленка»… Ну то, где на вывеске неоновый красный петух.
   – Может, вы, гринго, не знать никакой разница между цыпленок и петух?.. Может, вы едит сейчас цыпленок по имени Мак Рустер [50 - Рустер – петух (англ.).], а?.. Я не брать тебе из этот мест даже через пять минут.
   – В чем дело? Что там у вас?
   – Мы хороший капрал. У нас есть небольшой сюрприз для тебе, чудила.
   – Ждите меня!
   – Еще нет шесть часов…
   – Еду!
   Не прошло и пяти минут, как украденный где-то на Среднем Западе «Олдсмобиль» вкатил на парковочную площадку «Нэнси». Маккензи Хаукинз, жуя то, что осталось от сигары, выглянул сквозь ветровое стекло в поисках своих соратников и тут же в дальнем конце заасфальтированной стоянки увидел Ди-Два. Тот размахивал чем-то, напоминавшим разорванное темное одеяло. Но когда Мак подъехал к своему одаренному техническими талантами адъютанту, то оказалось, что сигнальный флаг был не чем иным, как парой брюк. Выпрыгнув из машины, Хаук подошел к Ди-Два и, поправив свой слишком длинноволосый, слишком рыжий и слишком свободный парик, спросил недоуменно:
   – Что, черт возьми, тут происходит? – И добавил, кивая на брюки: – И откуда у тебя эта штуковина!
   – Это штаны, чудила, а ты что думал?
   – Вижу, что штаны, но что ты с ними делаешь?
   – Лучше, что я носить их, чем тот плохой амиго, который обычно их носить. Или нет? Пока они есть у мене, а на Дези-Уно есть другой штаны, два глупый амигос остаться там, где они есть.
   – Двое… Это из эскорта? Телохранители, что ли?.. Ну и где они?.. И где наш славный объект?
   – Пошли с мене!
   Ди-Два провел Хаука к глухой стене здания, возле которого они стояли. Там, на пустой площадке, служившей, вероятно, местом стоянки машин-мусорщиков, притиснулся боком к одному из мусоровозов кургузый «Шевроле». Противоположная дверца, – та, которую можно было открыть, – была надежно прихвачена длинной, скрученной в жгут скатертью, тянувшейся от ручки к заднему бамперу. Внутри находились двое телохранителей Дивероу: один – на переднем, водительском, другой – на узком, заднем сиденье. Их апоплексические лица были чуть ли не вдавлены в оконные стекла. Более внимательный осмотр показал, что оба пребывали только в нижнем белье, а при дальнейшей же рекогносцировке на местности было выявлено наличие двух пар башмаков, аккуратно поставленных с засунутыми в них носками у заднего колеса.
   – Другой окно ми немножко открывать, чтобы они мог иметь немного воздух, – пояснил Ди-Два. – Мы правильно сделать?
   – Вы поступили как надо, – отозвался Мак. – Женевской конвенцией предусмотрено гуманное обращение с военнопленными… А где, черт возьми, Ди-Один?
   – Здесь я, чудик, – откликнулся тот, выныривая из-за багажника «Шевроле» с пачкой денег, которые пересчитывал на ходу. – Эти амигос должен найти лучший работа или лучший женчина. Если бы не твой человек на фотография, то они не стоить никакой внимание.
   – Мы не отбираем у пленных личных вещей, если они не представляют опасности, – заявил Хаук твердо. – Положи деньги обратно в их бумажники.
   – Эй, парень, – запротестовал Ди-Один. – Что тут личный в динеро… деньги? Я покупать что-нибудь от тебе, я платить. Ты покупать что-нибудь от мене, ты платить. Личный имущество – это что ты держать для себе, верно? А деньги никто не держать для себе, поэтому он не личный вещь.
   – Но они у тебя ничего не покупали!
   – А как нащет эти? – Ди-Один поднял пару брюк. – И эти, – указал он на башмаки.
   – Вы их украли!
   – Это жизн, чудик! Или, как ты говорить, это эстратегия, верно?
   – Мы зря теряем время, но я готов ответить хоть сейчас. Находясь под огнем противника, вы оба проявили из ряда вон выходящую инициативу, можно сказать, необыкновенную изобретательность. Это делает честь вашим мундирам, и я буду рекомендовать вас для представления к награде.
   – Это прикрасни!
   – Это значить ишшо динеро… Деньги, да?
   – Вернемся к этому вопросу позже, а сейчас – о деле. Где наш объект номер один?
   – Это тот тощий, что на фотография?
   – Верно, он, солдат!
   – Он там внутрь, а это такой дело, что, если я войдить туда, то мой мама и мой священник будет плюнуть на мене! – осенил себя крестным знамением Ди-Два. – Да, парень!
   – Что, плохое виски, сынок?
   – Плохой entretenimiento [51 - Развлечение (исп.).]. Как вы здесь сказать, repugnancia! [52 - Отвратительный (исп.).]
   – Не думаю, что бы я говорил так, сынок. Ты хочешь сказать: отвратительно?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное