Роберт Ладлэм.

Идентификация Борна

(страница 2 из 37)

скачать книгу бесплатно

   – Крайне маловероятно! – воскликнул доктор. – Когда вы в первый раз вышли из комы, я упомянул о технике лечения ваших зубов. И я уверен, что вы не военный. А пластическая хирургия исключает всякую принадлежность к армии.
   – Тогда что же?
   – Давайте не останавливаться на этом подробно, лучше вернемся к тому, что же с вами все-таки случилось. Мы начали рассуждать о сознании, помните? Психологический стресс… амнезия… Не физическое воздействие на мозг, а психическое давление. Я ясно выражаюсь?
   – Продолжайте.
   – Как только шок начинает отступать, то же происходит и с напряжением, поскольку нет прямой необходимости в защите психики. Когда этот процесс закончится, ваши успокоившиеся нервы позволят вернуть вам ваши способности и таланты. Вы вспомните некоторые элементы поведения, вы сможете жить за их счет, использовать их в разных ситуациях, и при этом ваши внешние реакции будут чисто инстинктивными. Но всегда будет существовать некоторый пробел, и все, что написано в полученной мною литературе, говорит мне, что это необратимо.
   Восборн умолк и вернулся к своему креслу и стакану. Он выпил и устало прикрыл глаза.
   – Продолжайте, – прошептал человек.
   Доктор открыл глаза и взглянул на собеседника.
   – Мы вернулись к голове, которую будем теперь называть мозгом. Физически мозг состоит из огромного количества клеток и взаимодействующих компонентов. Вы же читали книги. Малейшие нарушения этой системы могут вызвать драматические последствия. Вот это и случилось с вами. Повреждение было физическим, и хотя раны зажили, но физическая структура их взаимосвязей стала иной.
   Восборн снова замолк.
   – И… – подтолкнул его пациент.
   – Спад психологических нагрузок позволит вернуть вам ваши способности и таланты. Но я не думаю, что вы когда-нибудь сможете связать их с чем-либо из вашего прошлого.
   – Почему?
   – Потому что физические каналы, пропускающие и передающие эту информацию, больше не функционируют так, как прежде.
   Человек сидел без движения.
   – Ответ на этот вопрос в Цюрихе, – пробормотал он.
   – Не сейчас. Вы еще не готовы, еще недостаточно окрепли.
   – Я обязан это сделать!
   – Да, вы сделаете это, но позже.

   Прошло две недели. Словесные упражнения продолжались, а поскольку время лечит, восстанавливались и физические силы пациента. Росла стопка исписанных доктором бумаг.
   Была середина утра девятнадцатой недели. День был ясным. Средиземное море было спокойным и блестящим. По установившейся привычке пациент доктора Восборна прогуливался несколько часов вдоль залива и поднимался к холмам. Он увеличивал дистанцию примерно на одну-две мили в день, темп ходьбы ускорялся, остановки в пути сокращались.
Cейчас человек сидел на стуле перед окном спальни, дыхание его было тяжелым, а рубашка пропиталась потом. Он прошел в спальню через боковой ход, примыкающий к гостиной. Это было более удобно, чем проходить через гостиную, превращенную Восборном в приемную и постоянно заполненную посетителями.
   Они сидели на стульях, со страхом наблюдая за тем, какие медицинские услуги будут оказаны в это утро. На самом деле ничего особенно плохого не было. Джефри Восборн все еще был пьян, как русский казак, но все эти дни оставался в седле.
   Дверь спальни отворилась, и вслед за этим в комнату ворвался улыбающийся доктор. Его халат еще сохранил следы крови.
   – Мне удалось! – в его голосе было больше эмоций, чем ясности. – Я собираюсь открыть собственную биржу и жить на комиссионные. Я стану собственником.
   – О чем вы говорите?
   – Как мы уже обсуждали раньше, это именно то, что вам нужно. Вам необходимо сменить обстановку – и вот, пожалуйста. Не более двух минут назад безымянный Жан-Пьер нанялся на выгодную работу! По крайней мере, на неделю.
   – Как вам это удалось? Я думал, что такая возможность никогда не представится.
   – Это оказалось возможным благодаря больной ноге Клода Ламоша. Я объяснил ему, что мои запасы обезболивающих средств очень ограничены, мне всегда их недостает, и моим пациентам приходится быть терпеливыми. Мы стали торговаться, и разменной монетой стали вы.
   – Неделя?
   – Если вы будете послушным, он вас оставит. – Восборн на миг замолчал, но потом продолжил: – В конце концов, все это не так уж страшно, верно?
   – Я в этом не уверен. Месяц назад – возможно, но не сейчас. Я говорил вам, что готов уехать, и уверен, что вы возражать не будете. Теперь у меня есть неотложное дело в Цюрихе.
   – Я тоже хочу, чтобы вы проявили себя там наилучшим образом. Мои интересы эгоистичны, и не нужно меня извинять за них.
   – Я готов к Цюриху.
   – Внешне – да. Но поверьте на слово, – чрезвычайно важно то обстоятельство, что вы провели много часов в воде, кромешной ночью, в шторм. Поэтому вам необходимо пройти еще одну проверочку в жестких условиях.
   – Еще одну проверку?
   – Самую простую, которую я могу устроить для вас в условиях Порт-Нойра. Если бы я был фокусником, я сделал бы для вас шторм и небольшое кораблекрушение. Хотя бы попытался. Но, с другой стороны, Ламош сам нечто вроде шторма – очень трудный человек. Опухоль на его ноге пройдет, и он вас возненавидит. Так же, как все остальные, ведь вы займете чье-то место.
   – Благодарю вас за подарок.
   – Не надо обижаться. Мы попытаемся объединить два стресса. По крайней мере, вы проведете одну или две ночи на воде, а поскольку Ламош вряд ли откажется от своих привычек, то это враждебное окружение подхлестнет вашу память, имитируя первоначальную стрессовую ситуацию.
   – Еще раз спасибо. Предположим, что они захотят выбросить меня за борт. Это будет самым идеальным условием для проверки, я полагаю. Но что хорошего в том, что я попросту утону?
   – О, я думаю, что до этого не дойдет, – улыбнулся Восборн.
   – Я рад вашему оптимизму, но хотел бы надеяться на лучшее.
   – Вы должны… Вы будете защищены даже без меня. Я не Клод Бернар или де Бак, но я – это все, что имеют жители этого островка. Я им необходим, и они не захотят меня потерять.
   – Но вы мечтаете уехать отсюда, а я – ваша выездная виза.
   – Пути Господни неисповедимы, дорогой мой пациент. Идите спокойно. Ламош обещал встретить вас в доке, чтобы вы освоились с его хозяйством. Вы выйдете в море завтра утром, в четыре часа. Считайте это приятным круизом.

   Такого круиза у него еще никогда не бывало. Шкипером этой грязной, залитой маслом и нефтью рыбацкой лодки было совершенное ничтожество, которого звали Капитан Блэй. Команда представляла квартет неудачников. Это были единственные люди, согласные плавать под началом Клода Ламоша. Регулярным пятым членом команды был брат старшего из рыбаков, который занимался установкой сетей. Этот факт оставил тяжелый осадок на душе Жан-Пьера, как только лодка покинула залив около четырех утра.
   – Ты объедаешь моего брата! – злобно прошипел рыбак между двумя быстрыми затяжками сигареты. – Вырываешь хлеб у его детей!
   – Но это всего лишь на неделю, – попытался оправдаться Жан-Пьер.
   Все было бы значительно легче, предложи Восборн временно безработному недельную компенсацию, но доктор и его пациент решили воздержаться от такого компромисса.
   – Я надеюсь, ты хотя бы умеешь работать с сетями?
   Конечно, он не умел.
   В течение последующих семидесяти двух часов были моменты, когда человек по имени Жан-Пьер думал, что финансовая компенсация была бы некоторой гарантией. Беспокойство, охватившее его еще в заливе, не ослабевало даже ночью. Особенно ночью. Ему казалось, что за ним неотступно наблюдают сотни глаз, когда он лежал на кишащем крысами палубном матрасе, надеясь заснуть.
   – Эй, ты! Посмотри на часы. Мой помощник устал. Замени его! Поднимайся! Ты порвал сети сегодня днем. Мы не желаем расплачиваться за твою глупость. Вставай, чини их!
   Сети.
   Если обычно на одну сторону сети вставало двое, то он всегда был один. Две руки вместо четырех. Если он работал рядом с кем-то, то ему всегда доставался больший вес, либо удар плечом, либо толчок. И еще Ламош. Хромой маньяк, который измерял каждую милю моря лишь рыбой, которую он потерял. Его голос походил на хрипящий пароходный гудок. Но пока он не трогал пациента доктора Восборна. Единственно, что он сделал, это послал доктору записку: «Попробуйте только еще раз совершить со мной такое. Не касайтесь ни моей лодки, ни моей рыбы».
   По плану, они должны были вернуться в Порт-Нойра на исходе третьего дня. Это случилось, когда они уже находились в виду берега. Сети были уложены в середине лодки. Жан-Пьер чистил палубу щеткой. Двое других членов команды поливали палубу водой из ведра, похожего на бадью. Они лили воду гораздо чаще, чем незнакомец мог смывать ее щеткой, и при этом старались намочить скорее парус, чем палубу. В один из моментов бадья поднялась очень высоко, на миг ослепив Жан-Пьера, в результате чего он потерял равновесие. Тяжелая щетка с металлическими нитями вместо щетины выскочила из его рук и задела бедро сидящего на корточках рыбака.
   – Дьявол!
   – Ради бога, простите, – проговорил Жан-Пьер, вытирая воду с глаз. – Извините. И скажите своим друзьям, чтобы они лили воду на палубу, а не на меня.
   – Мои друзья ни в чем не виноваты!
   Рыбак схватил щетку, вскочил на ноги и выставил ее вперед, как штык.
   – Хочешь позабавиться, пиявка?
   – Прекратите. Отдайте щетку.
   Рыбак толкнул щетку вперед. Стальные прутья ударили в живот и грудь, проникая через одежду. Непонятно, что это было: то ли прикосновение к старым ранам, то ли реакция на постоянное беспокойство, не покидающее Жан-Пьера все эти дни. Он и сам этого не понимал. И его ответ был как сигнал тревоги, как нечто, подтолкнувшее его к действию.
   Он схватил ручку щетки правой рукой, с силой направив ее в сторону нападающего рыбака. И одновременно высоко поднял левую ногу, тараня ею горло противника.
   – Тао…
   Гортанное шипение непроизвольно сорвалось с его губ. Он не помнил, что оно означало. Прежде, чем он понял, что происходит, он уже повернулся, и его правая нога рванулась вперед тараном, сокрушая левую почку рыбака.
   – Че-сай!
   Рыбак отпрянул назад, затем бросился вперед, не помня себя от боли и ярости. Его руки были распростерты, словно клешни краба.
   – Свинья!
   Жан-Пьер согнулся, разворачивая свою правую руку, чтобы ухватить левое предплечье нападающего, дергая его вниз, затем вверх, и выворачивая по часовой стрелке, потом опять дергая и, наконец, освобождая совсем и успевая при этом нанести пяткой удар в поясницу.
   Француз растянулся на груде сетей, его голова врезалась в выступающий планшир.
   – Ми-сай!– Он вновь не понял значения этого выкрика.
   Рыбак держался за живот руками. Жан-Пьер обрушил левый кулак на тазовую часть, выступающую перед ним. А затем ринулся вперед, напирая коленом на горло противника. После этого он вскочил на ноги, возле него оказались двое оставшихся рыбаков. Капитан дико кричал, останавливая их:
   – Доктор!.. Помните о докторе! Прекратите!
   Слова капитана не возымели действия, на палубе происходило прямо противоположное. Незнакомец схватил запястье приближающегося к нему человека, дергая его вниз и поворачивая против часовой стрелки единым мощным движением. Человек заревел от непереносимой боли: его рука была сломана.
   Сжав руки в виде тисков и вращая ими, как кузнечным молотом, он ударил рыбака в горло. Тот проделал сальто в воздухе и рухнул на палубу.
   – Ква-сай!
   Четвертый рыбак попятился прочь, не отрывая глаз от Жан-Пьера. Все было кончено. Трое из членов экипажа потеряли сознание, жестоко наказанные за издевательства. Кто-то, без сомнения, должен будет ответить за то, что началось в рыбацкой лодке в четыре утра.
   Слова Ламоша были разделены на равные порции, содержащие изумление и негодование одновременно:
   – Я не знаю, откуда вы пришли, но с моей лодки вы уйдете навсегда.
   Человек без прошлого понял ненамеренную иронию в словах капитана.
   «Я не знаю, откуда я пришел».
 //-- * * * --// 
   – На острове вам больше оставаться нельзя, – заявил доктор Восборн, входя в полутемную спальню. – До сих пор я препятствовал нападению на вас, но уже ничего не смогу сделать после этого побоища на борту лодки.
   – Меня спровоцировали.
   – Но зачем же было наносить увечья? Сломанные руки, разбитая голова, покалеченная шея. Это просто уничтожение!
   – От меня бы уже несло мертвечиной, если бы я поступил иначе. – Жан-Пьер помолчал, но заговорил снова, не позволяя доктору прервать его: – Мне кажется, что нам надо поговорить. Кое-что произошло, ко мне пришли новые слова. Мы должны поговорить.
   – Должны, но не можем. У нас нет времени. Вам необходимо срочно уехать, и я уже все подготовил.
   – Прямо сейчас?
   – Да. Я всем сказал, что вы ушли в деревню, скорее всего, за выпивкой. Вас будут разыскивать родственники рыбаков. Вооружились все до единого: ножи, колья, возможно, даже ружья. Когда они не найдут вас в деревне, они придут сюда и не остановятся, пока не разыщут вас.
   – И все это из-за драки, которую я не начинал?
   – И все это из-за того, что вы покалечили трех человек, которые на месяц потеряют заработок. Есть и еще кое-что, более важное.
   – Что?
   – Оскорбление… Жители острова весьма чувствительны к подобным вещам.
   – Но это смехотворный повод для мести.
   – Только не для них. Они защищают свою честь. А теперь поспешим, соберите все свои вещи. Неподалеку отсюда есть лодка, и капитан согласился спрятать вас и доставить на побережье в полумиле к северу от Ла Сьота.
   Человек без прошлого задержал дыхание и прошептал:
   – Значит, время пришло.
   – Да, пришло, – повторил за ним Восборн. – Я думаю, что понимаю ваше состояние. Чувство беспомощности, дрейф без компаса и курса. Я был вашим компасом, а теперь меня с вами не будет, и я ничего не могу с этим поделать. Но вы должны верить мне – вы не беспомощны и найдете свой путь.
   – В Цюрих, – добавил пациент.
   – Да, – согласился доктор. – Здесь я собрал кое-что для вас. Все это в прорезиненном мешке. Обмотайте его вокруг пояса.
   – Что это такое?
   – Все деньги, что у меня есть, около двух тысяч франков. Это немного, но для вас это будет поддержкой. И мой паспорт: он может вам пригодиться. Мы оба одного возраста. Паспорту восемь лет, люди с годами меняются. Не позволяйте никому внимательно его изучать: это просто официальный документ.
   – А что же вы будете без него делать?
   – Вряд ли он мне понадобится, если я не получу от вас известий.
   – Вы очень порядочный человек.
   – Думаю, вы тоже… По крайней мере, я узнал вас с этой стороны.

   Человек стоял, держась за поручни и наблюдая, как вдалеке тают огни Порт-Нойра. Рыбацкая лодка уносила его в темноту, точно так же как пять месяцев назад.
   Но теперь он несся в другую бездну.


   Огней не было на всем обозримом пространстве французского побережья, только отблески луны в волнах прибоя позволяли разглядеть контуры скал. Лодка находилась в двухстах ярдах от берега. Капитан махнул рукой в сторону побережья.
   – Между этими скалами имеется небольшой пляж. Вы легко доберетесь до него, если будете плыть, держась правее. Мы можем подойти еще на тридцать или сорок футов, но не более.
   – Вы сделали больше, чем я ожидал. Благодарю вас.
   – Не стоит. Я просто плачу свои долги.
   – И я один из них?
   – Почти так… Доктор на Порт-Нойра вполне прилично заштопал трех моих ребят после того шторма пять месяцев назад. Вы были не единственным, кто в него угодил.
   – Шторм? Вы знаете меня?
   – Вы лежали белый как мел на докторском столе, но, кроме этого, я ничего не знаю и знать не желаю. У меня не было ни денег, ни улова, но жизнерадостный доктор сказал, что я могу заплатить, когда представится для этого возможность. Вы и есть моя плата.
   – Мне нужны документы, – произнес человек, чувствуя в собеседнике источник поддержки. – Мне нужно переделать паспорт.
   – Почему вы спрашиваете об этом меня? – удивился капитан. – Я лишь обещал высадить вас на берег, и это все. Я не могу доставить вас в Марсель. Я не могу рисковать, потому что на побережье постоянно бродит полиция. Они охотятся за наркотиками.
   – Ваше поведение свидетельствует о том, что я смогу достать документы в Марселе, а вы можете мне в этом помочь.
   – Я этого не говорил.
   – Нет, вы сказали. Вы отказались доставить меня в Марсель, но в то же время дали понять, что поговорите со мной в Марселе, если я смогу попасть туда самостоятельно. Вот что вы мне сказали.
   Шкипер молча изучал лицо незнакомца. Решение еще не было отчетливым, но оно уже созрело.
   – Есть кафе на площади Сарацинов, к югу от Старой Гавани. «Ле Бок де Мер»… Я буду там ночью, между девятью и одиннадцатью. У вас должны быть деньги, хотя бы часть для аванса.
   – Сколько?
   – Это вы решите с тем, с кем будете договариваться.
   – Я должен знать хотя бы приблизительно. Сколько?
   – Будет дешевле, если вы имеете документ для переделки. В противном случае, его необходимо будет выкрасть.
   – Я уже сказал вам, что документ у меня есть.
   Капитан пожал плечами:
   – Полторы-две тысячи франков. Долго еще мы будем терять время?
   Пациент подумал о прорезиненном мешке, обмотанном вокруг талии. Денег катастрофически не хватало. Но ему необходимо было получить паспорт, паспорт для поездки в Цюрих.
   – Я достану их! – решительно сказал он, сам не понимая, откуда взялась эта решительность. – До вечера.
   Капитан всматривался в дымку береговой линии.
   – Дальше мы продвигаться не можем. Теперь добирайтесь сами. Запомните, если мы не встретимся в Марселе, вы никогда меня не видели, а я не видел вас. Никто из моей команды не видел вас раньше.
   – Я буду на месте. «Ле Бок де Мер», улица Сарацинов, к югу от Старой Гавани.
   – Все в руках божьих, – промолвил шкипер, делая знак человеку у руля. Где-то внизу загудели двигатели. – Между прочим, клиентура на площади Сарацинов не пользуется парижским диалектом.
   – Спасибо за совет, – сказал пациент, спускаясь через планшир и погружаясь в воду. – Увидимся ночью, – тихо добавил он, глядя на темный силуэт лодки.
   На ней уже никого не было видно: капитан исчез. Слышались только приглушенные шумы двигателя.
   «Далее я должен идти один», – подумал он.

   Человек дрожал в холодной воде, стараясь держаться под углом к берегу. Он плыл на боку, направляясь к группе скал, выступающих справа. Если он все правильно понял, то течение должно вынести его на скрытый от глаз пляж. Последние тридцать ярдов были самыми трудными, так как прибрежный песок мешал движению. Через минуту он уже сидел на дюне, покрытой дикой травой. Высокий тростник мягко покачивался на утреннем ветру. На ночном небе проявились первые признаки рассвета. Через час взойдет солнце, и вместе с ним он должен двинуться в путь. Он открыл непромокаемый мешок, в котором находились все его вещи. Когда он покидал лодку, то уложил их плотно и компактно. Где он мог этому научиться? Вопросы были нескончаемы.
   Да, он прошел через первое испытание. Сейчас он поверил в инстинкты и знал, что и когда нужно сказать или сделать. Час назад у него еще не было конкретной цели, кроме главной – попасть в Цюрих. Теперь он еще знал, что необходимо предпринять для этого.
   – Что-то меня ждет? – прошептал он.
   «Вы не беспомощны. Вы должны найти свой путь».
   Прежде чем завершится этот день, он должен подготовиться к встрече с человеком, который сумеет достаточно профессионально переделать паспорт, для того чтобы с ним можно было передвигаться через границы. Это был первый конкретный шаг, но для него требовались деньги. Две тысячи франков, которые ему дал доктор, недостаточная сумма для подобного предприятия. Надо как-то добыть деньги. Он должен об этом подумать.
   Переодевшись, он долго лежал на песке, уставившись в небо, которое с каждой минутой становилось все светлее. Зарождался новый день, и он возрождался вместе с ним.

   Он бродил по узким, мощенным камнем улицам Ла Сьоты, заходя в разные магазины скорее для того, чтобы просто поболтать с клерками и продавцами. Человек помнил совет капитана и старался говорить по-французски более гортанно, что делало его неприметным в человеческом потоке, двигающемся через город.
   Деньги…
   Он очутился в той части Ла Сьоты, которая предназначалась для состоятельных клиентов. Магазины были чище и товары в них более дорогими, рыба более изысканная, а куски мяса покрупнее, чем в других районах. Здесь даже овощи выглядели иначе: большая часть их была импортирована из Северной Африки или Среднего Востока.
   Деньги…
   Он зашел в мясную лавку, уверенный, что ее владелец будет попросту равнодушен к нему, так как его облик не давал повода принимать его за солидного клиента. Продавец сопровождал парочку среднего возраста, весь облик которой говорил о том, что это домашняя прислуга из ближайшего загородного имения. Они были весьма настойчивыми и требовательными.
   – Телятина на прошлой неделе была едва сносной, – говорила женщина. – Дайте нам получше, чтобы нам не пришлось заказывать ее в Марселе.
   – А прошлым вечером, – добавил мужчина, – маркиз жаловался, что отбивные слишком тонкие. Я повторяю – полных полтора дюйма.
   Хозяин вздыхал и пожимал плечами, произнося извинения и заверения. Но резкость голоса женщины не уменьшилась.
   – Дождитесь, – обратилась она к своему спутнику, – пока продукты будут упакованы, и отнесите их в машину. Я буду у бакалейщика, так что встретимся там.
   – Хорошо, моя дорогая.
   – Вот так каждый день, Марсель, – вздохнул мужчина, обращаясь к продавцу.
   – Отбивные действительно были тонкими? – спросил тот.
   – Бог мой, конечно, нет! Но она чувствует себя лучше, когда я с ней соглашаюсь, ты же знаешь это, – ответил мужчина, доставая сигареты.
   – А где же сейчас маркиз?
   – Здесь неподалеку, ждет проститутку из Тулона. После обеда я должен отвезти его домой. Он будет в стельку пьян. Для этих занятий он пользуется комнатой Жан-Пьера, расположенной над кухней. Да ты знаешь об этом.
   – Слышал, слышал.
   При упоминании имени Жан-Пьер пациент доктора Восборна отвлекся от витрины с дичью. Это был автоматический рефлекс, но движение привлекло внимание продавца.
   – Что вы хотите?
   Наступило время показать знание французского языка.
   – Мне рекомендовали вас мои друзья из Ниццы, – его произношение напоминало сейчас бульвар Орсо, а не «Ле Бок де Мер».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное