Роберт Ладлэм.

Дорога в Гандольфо

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Да вам просто не дадут ничего сказать. И если подобный бюллетень появится, президенту не останется ничего другого, как, выступив по радио, воздать должное вашему прошлому, а потом, пусть и неохотно, сообщить все же о заключении врачей и попросить нацию молиться за ваше выздоровление.
   – Этого не произойдет! – уверенно покачал головой Хаукинз. – Ведь больше никто не верит президенту!
   – Может быть, и так, генерал, но у него есть связи. Если и не его собственные, то тем не менее весьма эффективные. И стоит только ему сказать, как вас тотчас упрячут, стянув предварительно ремнями, в силосную яму в Найке.
   Увидев в небольшом туалете зеркало в металлической оправе, Сэм направился туда.
   – Но зачем президенту это? – едва удерживая сигару между пальцев, спросил Хаукинз. – И почему ему разрешат поступить так?
   Дивероу взглянул в зеркало на огромный отек под левым глазом.
   – Потому что нам нужен бензин.
   – Что?! – Хаукинз уронил от неожиданности сигару и, сам того не замечая, наступил на нее ногой и стал вдавливать ее в ковер. – Бензин?!
   – Все это довольно сложно и не столь существенно для нас. – Сэм слегка нажал пальцами на чувствительную кожу вокруг глаза. Подобных казусов с ним ни разу не случалось за последние пятнадцать лет. И теперь его интересовало, когда опухоль начнет опадать. – И я советую вам воспринимать ситуацию такой, какова она есть на самом деле, и соответственно с ней вести себя. Ведь вам, генерал, не из чего особенно выбирать!
   – Иными словами, вы полагаете, что я намерен дать сбить себя с ног и считать все происходящее вокруг в порядке вещей?
   Дивероу вышел из туалета, остановился и вздохнул.
   – Сейчас, – сказал он, – нашей непосредственной задачей является предотвращение вашего заключения в Монголии на четыре с лишним тысячи лет. И если вы пойдете навстречу, то я смогу вас вытащить.
   – Из Китая?
   – Да.
   – А что от меня требуют за это и кто? И азиаты, и Вашингтон? – скосил глаза Хаукинз.
   – Вам придется согласиться на многое. Буквально на все.
   – С армией мне, конечно, придется расстаться?
   – А какой вам смысл оставаться в ней?
   – Черт побери!
   – Я понимаю ваши чувства. Но делать в армии вам больше нечего. Мир же и без нее велик. Так наслаждайтесь им!
   В зловещей тишине Хаукинз снова подошел к письменному столу. Взял одну из фотографий и, пожав плечами, бросил ее. Затем вытащил из кармана новую сигару.
   – Черт побери, парень, ты опять не желаешь думать. Ты юрист – что ж, возможно, но, как сам сказал, не солдат. Когда полевой командир нарывается на вражеский патруль, он не вступает с ним в переговоры, а уничтожает его.
Никто не заставит меня радоваться в подобной обстановке, а они пусть попробуют поместить меня в ту силосную яму, о которой ты говорил. Для того, чтобы я молчал.
   Дивероу глубоко вдохнул через рот.
   – Я могу построить защиту так, что это будет приемлемо для всех. После того, конечно, как вы прекратите сопротивляться. Полное раскаяние, публичное извинение и прочее, прочее, прочее.
   – Черт побери!
   – Монголия, генерал…
   Хаукинз прикусил конец сигары, чтобы удержать его во рту. Дивероу же она показалась торчавшей между зубов пулей.
   – Как вы собираетесь выходить из положения?
   – Я полагаю, что следует направить министру обороны письмо, приложив к нему магнитофонную пленку, на которую вы запишете его. И в письменном тексте, и, соответственно, на пленке вы заявите, что, будучи в здравом уме, знаете о своей болезни… ну и все прочее…
   Хаукинз уставился на Дивероу.
   – Вы, часом, не свихнулись?
   – В Дакоте очень много силосных ям.
   – Боже ты мой!
   – Все это не так уж плохо, как вам кажется… Письмо и пленка будут похоронены в Пентагоне. Они пойдут в ход только в том случае, если вы начнете дурить общественность. Если же все будет в порядке, вам вернут, ну, скажем, через пять лет… Идет, Хаукинз?
   Вытащив из кармана спички, генерал зажег одну из них и прикурил. В следующее же мгновение целое облако довольно едкого дыма почти скрыло от Сэма его лицо, и из плотной завесы до Дивероу донесся чеканивший слова голос Хаукинза:
   – К черту все эти ваши китайские штучки, ни о каком психическом заболевании и тому подобном дерьме не может быть и речи! Никому не удастся выбить меня из седла!
   – Боже ты мой! – воскликнул Сэм, расхаживая по камере, как он это часто делал в зале заседаний, вырабатывая тактику защиты. – Раз так, обойдемся и без этого! Просто вы заявите о том, что устали, вот и все! И не забудьте добавить еще что-нибудь о выпивке, поскольку любящий поддать клиент всегда вызывает сочувствие и даже выглядит в какой-то степени привлекательным. – Сэм остановился на какой-то миг, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Конечно, китайцы предпочли бы идеологическое, если так можно выразиться, покаяние, которое наверняка смягчило бы их. Впрочем, они и без того уже проявили немалое великодушие по отношению к вам. Народная власть повела себя по-джентльменски. И продемонстрировала терпимость. Чего вы, кстати, не поняли. Ведь вы и на самом деле ответственны перед ними за всю ту грязь, которой вы поливали их в течение целой четверти века.
   – Да вы просто режете по живому! – прорычал Хаукинз, продолжая совершенно непостижимым для Дивероу способом жевать сигару. Затем, вытащив ее изо рта и понизив голос, генерал произнес: – Я знаю, я знаю… Силосная башня или Монголия! О боже!
   Дивероу с сочувствием наблюдал за генералом. Затем, подойдя к нему, мягко сказал:
   – Вы в тисках, генерал. И поверьте, никто не знает это лучше меня. Я читал ваше досье и согласен, может быть, лишь с одной пятидесятой того, что там написано. И тем не менее я считаю, что вы представляете собой угрозу по слишком многим параметрам. Но мне также ясно и то, что вы никогда не были ни марионеткой, ни посмешищем. Помните, что вы внушали своим «девочкам»? Что каждый человек – свое собственное изобретение. И это говорит мне о многом. Так дайте же мне возможность помочь вам! Я не солдат, Хаукинз, но я, черт меня побери, довольно хороший юрист!
   Хаукинз отвернулся. Как показалось Сэму, он был несколько смущен. И когда заговорил, в его словах прозвучала такая беззащитность, что Сэм вздрогнул:
   – Не знаю, почему оказывают на меня воздействие чьи-то речи и никак не привлекают силосные ямы с Монголией. Черт побери, парень, но я прослужил в армии тридцать с лишним лет. Снимите с меня форму, и я буду выглядеть словно ощипанная утка, куда бы меня ни поместили. Ведь я профессиональный военный и не знаю ничего, кроме армии, у меня нет никакой другой подготовки, коль скоро вы заводите речь о чем-то ином. Я никогда не занимался техническими науками, исключая некоторого знакомства в «Джи-2» с техникой, похожей на ту, которой нашпигована эта комната. Я умею только ставить ловушки для любителей поживиться за счет казны, о чем весьма правдиво написано в отчетах о моей деятельности в Индокитае. Я перехитрил камбоджийцев, цэрэушников, вьетнамцев и даже прожженных сайгонских генералов. Я полагаю, что могу управлять личным составом, хотя мне поставляли чаще всего каких-то уголовников. Если бы эти люди были штатскими, им даже не разрешили бы показаться на улицах. А я всегда относился к ним хорошо. Я мог держать всю эту гвардию в руках. Я сумел, встав на одну доску с ними, использовать и их самих, и их способность ловить рыбку в мутной воде. Но я ничего не умею делать в том мире, который начинается там, где кончается Армия…
   – Что-то не похоже на человека, который заявил, что каждый являет собой свое собственное изобретение. Вы же на самом деле крепче.
   Повернувшись, Хаукинз посмотрел на Сэма.
   – Все это ерунда, парень, – медленно и вдумчиво проговорил он. – А знаешь почему? Может быть, единственное, что из меня хотели сделать в моей жизни, так это махинатора. А я всегда плевал на это, поскольку никогда не придавал особого значения деньгам.
   – Вы жаждете борьбы. Как и все талантливые люди. Ну а деньги представляют собой, так сказать, ее побочный продукт… И обычно их ценность заключается в их количестве, а не в том, что можно на них приобрести.
   – Согласен с вами, – глубоко вздохнув и потянувшись, сказал Хаукинз.
   Глядя на выражение его лица, Сэм был почти уверен в том, что в эту минуту генерал думал о своей отставке.
   Хаукинз прошел бесцельно мимо Сэма, напевая мелодию из «Мерзи-Доутс». Из своего богатого опыта юриста Сэм знал, что именно в такие минуты надо оставить клиента в покое и дать ему время для принятия решения.
   – Подожди еще минуту, парень, – проговорил наконец генерал, вынимая изо рта сигару и глядя Сэму в глаза. – Все рассчитывают на мое согласие: и китайцы, и эти дырявые задницы в Вашингтоне, и, возможно, не менее дюжины корпораций, занимающихся нефтепродуктами. Как мне начинает казаться, они не только рассчитывают на него, но и нуждаются в нем. Причем настолько, что пойдут на любой подлог, состряпают какое угодно дело… Этот восковой шар катится без контроля…
   – Подождите, генерал! То, с чем мы столкнулись…
   – Нет, это ты подожди, парень! Я не собираюсь доставлять тебе неприятности. И сделаю все намного лучше, нежели ты рассчитываешь.
   Хаукинз снова зажал сигару между зубов, его глаза оживились.
   – Я все сделаю так, – энергично и в то же время вдумчиво заговорил он, – как этого от меня хотят все эти недоноски. Услужу им и словом, и делом. Если хотите, я покрою поцелуями каждую плитку на площади Сон Тай. Но взамен я выдвигаю два условия. Во-первых, меня должны увезти из Китая и одновременно уволить из армии. И, во-вторых, я хочу провести три дня в архивах «Джи-2», находящихся в округе Колумбия, чтобы посмотреть там только свое досье… Ведь это же я, черт побери, писал всю ту чертовщину! И желал бы теперь бросить последний взгляд на все то, что я сделал. В присутствии любой охраны. Впишу свои последние оценки и дополнения. Вообще-то, это обычная процедура для уволенных офицеров разведки. Что вы думаете по этому поводу?
   – Я не знаю, – неуверенно проговорил Сэм. – Ведь это секретные материалы…
   – Но не для офицера же, который делал все то, о чем в них сообщается! Кстати, об этом говорится и в параграфе семь-семь-пять Устава о секретных операциях. В данном параграфе даже содержится требование о внесении уволенным офицером его последних оценок.
   – Вы в этом уверены?
   – Ни в чем в своей жизни я не был так уверен, как в этом, парень!
   – Хорошо, если так положено…
   – Я только что процитировал тебе устав. А ведь это военная библия, парень!
   – В таком случае я не вижу никаких препятствий.
   – Я желаю получить от тебя письменное подтверждение принятия моих требований. В обмен на то самое письмо и пленку, которые удостоверят, что я устал настолько, что жрал дерьмо ящериц. Короче говоря, я предъявляю вам ультиматум, суть которого сводится к следующему: или в Вашингтоне готовится приказ, предписывающий мне выполнить по прибытии в Штаты соответствующие требования параграфа семь-семь-пять, или же я выбираю силос в Монголии! После возвращения домой у меня найдется еще немало сторонников. Может, они несколько простоваты, но шума наделают достаточно.
   Маккензи Хаукинз усмехнулся. Торчавшая у него во рту сигара превратилась в бесформенную массу. Теперь настала очередь Сэма скосить глаза.
   – О чем вы думаете?
   – Так, ни о чем, парень. Просто ты кое о чем напомнил мне. Каждый – свое собственное изобретение, сумма его частностей. И за пределами армии существует чертовски огромный мир. Где тоже идет борьба.



   Любая замкнутая корпорация – то есть компания с ограниченным числом инвесторов, вне зависимости от размера ее капитала, – должна возложить ответственность за финансовую деятельность на людей, обладающих благородным сердцем и беспримерной отвагой, которые преданностью своей и целеустремленностью придадут динамизм всей структуре.
 «Экономические законы Шеперда», кн. CVI, гл. 38


   Народный суд закончился к удовольствию всех заинтересованных сторон. Хаукинз, превосходно сыграв отведенную ему роль, предстал перед судом смиренным и раскаявшимся в своих злодеяниях грешником, этакой мягкой и ласковой кошкой. И по прибытии на военно-воздушную базу в Трэвисе, в Калифорнии, он, сойдя с самолета с выражением стоика, четко отвечал перед камерами на вопросы целых толп журналистов и всевозможных лунатиков, чем буквально покорил собравшихся на аэродроме простых людей и разочаровал оравших во все горло суперпатриотов.
   В весьма простых выражениях он объяснил, что пришла пора, когда старые солдаты должны достойно сойти со сцены, что времена изменились, а значит, произошла неизбежная в таких случаях переоценка ценностей. И то, что считалось вероломством и предательством десять лет назад, сейчас воспринимается нормой в отношениях между людьми. Предназначение военного человека – отнюдь не решение каких-то международных спорных вопросов, и нацеливать его на это нельзя. Вполне достаточно и того, что он – простой воин национальной армии… И так далее, и тому подобное.
   Что же касается лично его, генерал-лейтенанта Маккензи Хаукинза, то он по-прежнему остается приверженцем общепринятых истин под тем углом зрения, под каким он видит их.
   В общем, все было весьма живо. Весьма искренне. Весьма бравурно.
   А сам Хаукинз был превосходен.
   Было отмечено, что за этой встречей наблюдал и сам хозяин Овального кабинета. Он прекрасно провел время, сидя в глубоком кресле перед телевизором, рядом с которым расположился, оберегая хозяина, его любимец – стопятидесятифунтовый дог по кличке Питон. Смеялся, хлопал ладонями собаку по спине и хихикал. Вместе с ним веселилась и вся его семья, точно так же смеясь, хлопая в ладоши, хихикая и притопывая ногами. И хотя его близкие не были вполне уверены в том, что их отец действительно столь счастлив, тем не менее они никогда так не радовались с того самого дня, когда он выстрелил тому ужасному маленькому спаниелю в живот.
   Сэм Дивероу следил за превращением Маккензи Хаукинза из рычащего медведя в забитого опоссума с сомнением и страхом. Ястреб превратился в этакого мягкоклювого птенца без особой на то причины. И дело было даже не в том, что Сэм не принимал во внимание возможность тюремного заключения генерала в Монголии или Ливенуорсе. Коль скоро Хаукинз согласился признать справедливым предъявленное ему обвинение, публично покаяться, написать и зачитать письмо и не возражать против появления в газетах фотографий, снятых во время последнего судебного заседания, ознаменованного оглашением приговора, согласно которому он получил сто условных лет, и изображавших его с поникшей головой, то он мог вернуться к своим армейским замашкам, дать возможность разгореться обуявшим его страстям. Вместо этого он делал все возможное для того, чтобы гасить их. Создавалось впечатление, что он и на самом деле решил сойти со сцены. Причем сам Сэм считал эту фразу ужасной.
   Конечно, Сэм не мог не догадываться о том, что такое поведение Хаукинза каким-то образом связано с обещанной Вашингтоном услугой за услугу – с допуском Хаукинза к архивам «Джи-2» в соответствии с параграфом семь-семь-пять о секретных операциях. И если это было так, то генерал напрасно старался вести себя подобным образом, поскольку три разведслужбы уже просмотрели востребованные Хаукинзом папки и не нашли в них ничего важного с точки зрения национальной безопасности. Ведь по большей части речь в них шла о давних тайных заговорах в Сайгоне, нескольких старых нечистоплотных мероприятиях в Европе, а также о всевозможных предположениях и сплетнях, то есть о разной чепухе.
   И если Хаукинз искренне верил в то, что он сможет извлечь нечто полезное для себя – а иначе какой смысл настаивать на допуске к документам? – из этих устаревших, неподтвержденных донесений, то в этом не было ничего опасного. А вообще же вследствие инфляции и значительно уступающей зарплате пенсии, которую теперь должен был получать генерал, а также из-за шаткости его положения дела Хаукинза в целом складывались далеко не блестяще. И поэтому никого не волновало, что генерал собирается делать со своим старым досье. Ну а если из этого и вышло бы что-нибудь непредвиденное, то в распоряжении Пентагона имелось его письмо.
   – Я рад снова слышать тебя, парень! – громко и энергично произнес Хаукинз.
   Сэм убрал телефонную трубку подальше от уха. Частично этот жест объяснялся тем, что Хаукинз буквально оглушил его, а частично и тем, что Сэм просто испугался, снова услышав его.
   Дивероу вернулся в Вашингтон около двух недель назад, оставив Ястреба в Калифорнии сразу же после пресс-конференции в Трэвисе. До отставки Сэма оставалось всего три дня, и он только тем и занимался, что приводил свои дела в тот образцовый порядок, который бы соответствовал столь славному часу.
   Хаукинз не имел никакого отношения к его настоящим занятиям, но его постоянное присутствие представляло для Сэма некую абстрактную опасность.
   – Привет, Мак! – осторожно ответил Сэм: они прекратили называть друг друга по званиям еще в начале процесса в Пекине. – Ты в Вашингтоне?
   – Где же еще, парень? Завтра я собираюсь в «Джи-2», чтобы выполнить требование параграфа семь-семь-пять. Ты что, не знаешь об этом?
   – Я был очень занят, поскольку мне надо многое тут закончить. Да и кто стал бы докладывать мне об этом твоем параграфе?
   – Как «кто»? – ответил Хаукинз. – Ты же едешь вместе со мной, и я полагал, что тебе известно об этом.
   Сэму показалось, что в его желудке застрял огромный кусок. Он машинально выдвинул один из ящиков своего стола и, доставая оттуда бутылку «Мэлокси», сказал:
   – Сопровождать тебя? Но зачем? Ты что, сам не знаешь, где находится этот «Джи-2»? В случае чего я дам тебе адрес, Мак, он у меня здесь. Не клади трубку, Мак!.. Сержант, разыщите мне адрес архивов «Джи-2»! И побыстрее!
   – Постой, Сэм! – прокричал в трубку Хаукинз. – Это обычная армейская формальность, и только. Ничего из ряда вон выходящего и неудобного. Адрес я знаю, но тебе все равно придется сопровождать меня! Это решено, Сэм…
   – Но я не желаю ехать с тобой! – воскликнул Дивероу. – Какой, к черту, из меня сопровождающий? И я уже попрощался с тобой в Калифорнии!
   – Ты можешь снова поздороваться со мной за сегодняшним обедом, Сэм! Что ты, кстати, думаешь по этому поводу?
   Тяжело вздохнув, Сэм отпил из бутылки и сделал своему секретарю из женской вспомогательной службы знак рукой, чтобы та вышла.
   – Сожалею, Мак, но у меня очень много дел… Возможно, мы увидимся в конце недели или, если удастся, послезавтра в четыре часа…
   – Нам следует выехать в «Джи-2», Сэм, завтра утром… Я хочу сказать, что ты обязан быть там, парень. Это в порядке вещей. Ведь мы же не хотим, чтобы там случилось что-нибудь непредвиденное, не так ли? Поскольку в случае чего – бог ты мой! – нас с тобой просто не выпустят оттуда.
   – Где ты собираешься обедать? – спросил Дивероу. Положив трубку, он поморщился. Бутылка «Мэлокси» была пуста.
   «Ты же едешь вместе со мной, и я полагал, что тебе известно об этом… Это в порядке вещей. Ведь мы же не хотим, чтобы там случилось что-нибудь непредвиденное, не так ли?»
   Конечно, нет…
   Дивероу тряхнул головой. Парочка в соседней кабине уставилась на него. Он опомнился и с идиотским видом улыбнулся. Нашептавшись между собой, те двое отвели глаза. Их реакция была понятной.

   Под шторами арки прошел высокий человек и двинулся в глубь зала. Сэм впился в него глазами. Причем со страхом.
   Это был Хаукинз. Сэм не сомневался в этом, несмотря на то, что осторожно пробиравшийся сквозь забитый людьми зал рослый мужчина имел лишь отдаленное сходство с растрепанным, жевавшим сигару Маккензи Хаукинзом, искоса рассматривавшим его через окошечко в двери пекинской камеры. И еще меньше направлявшийся к Сэму человек напоминал того коротко остриженного Хаукинза, который некогда гордо шествовал с выпрямленной спиной, печатая шаг, словно маршировал на параде под оркестром. Прежде всего в глаза бросалась бородка в стиле Ван Дейка. И хотя Хаукинз только что отпустил ее, она уже успела отрасти и выглядела довольно ухоженной. Изменилась и прическа. Его волосы не только стали длиннее, но и были подстрижены таким образом, что седоватыми волнами спадали ему на уши. В целом он выглядел весьма презентабельно. Что же касается его глаз, то увидеть их было нельзя – из-за темных очков в светлой оправе из черепахового панциря, придававших ему вид ученого или даже дипломата без всякого намека на таинственность.
   А его походка? Боже милосердный! Армейскую деревянность Хаукинза сменила, черт побери, элегантность обладающего вкусом человека. И вообще во всей его фигуре и манере держаться появились расслабленность и мягкость, некая естественная пластичность, характерная больше для Палм-Бича, нежели для Форт-Беннинга.
   – Я заметил, как ты наблюдаешь за мной, – сказал Хаукинз, входя в кабину. – Не так уж и плохо, а, парень? Никто из этих дерьмоносцев не остановил меня. Что ты думаешь по этому поводу?
   – Я удивлен, – ответил Сэм.
   – Ну и зря, парень… Первое, чему необходимо учиться при переходе границы, так это способности адаптироваться в новых условиях. Не только к природной среде, но и, главным образом, к местным привычкам и поведению. Это своеобразная форма психической войны.
   – Что ты городишь?
   – Мы за линией фронта, Сэм, на вражеской территории. Неужели до тебя не доходит это?
   Хаукинз элегантным движением помешал лед в коктейле. И затем перешел к тому главному, ради чего он и затеял этот обед с Дивероу. Это же главное заключалось всего в одном, но весьма взрывоопасном имени – генерал-майор Хизелтайн Броукмайкл… Совсем еще недавно служил в штабе американских войск в Бангкоке, а ныне пребывал в Вашингтоне в полном забвении.
   – Да, Сэм, старина Броуки был вместе со мной в Корее… Зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, хотя и был немного горяч. К тому же ему постоянно приходилось бороться со своим тупицей кузеном… У того еще было это идиотское имя – Этелред. Можешь себе такое представить? Подумать только – два Броукмайкла в одной чертовой армии, и оба с дурацкими именами!
   – Я уже наелся, – произнес спокойно Дивероу. Хаукинз между тем продолжал:
   – И вот ты, сэр, долбанул из тяжелой мортиры по карьере Броуки. Он не получит больше ни одной звездочки на воротник, если даже соберет для этого всех астрологов в Пентагоне. Сам знаешь, они никогда не бывают уверены в чем бы то ни было. Согласен, один из этих чертовых Броукмайклов мошенник, но ты ведь так и не доказал этого.
   – Мне бы не позволили! – прошептал Сэм так громко, что его услышал не только Хаукинз.
   Парочка в соседней кабине снова посмотрела на него, и Сэму пришлось состроить им гримасу.
   – У меня имелись доказательства, я подготовил все необходимые материалы, но меня заставили закрыть дело!
   – И все же хороший парень был сражен в тот самый момент, когда начальники штабов с благосклонностью посматривали на него… Жалко, скажу я тебе!
   – Хватит об этом, Мак! – не выдержал Сэм. – Я сыт по горло этим идиотом…
   – Не такой уж он идиот… Что же касается тебя, то ты тогда пошел даже на серьезные правонарушения, чтобы только добыть эти твои так называемые доказательства.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное