Роберт Ладлэм.

Дорога в Гандольфо

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Ответ прозвучал несколько глуповато, но у Сэма на то имелась весьма уважительная причина: все его внимание было приковано к дерзко бросавшей вызов груди хозяйки дома.
   – Прошу вас, майор! – проговорила Регина. – Вы, видно, полагаете, что мы относимся к военной форме с некоторым предубеждением?
   – Да, что-то вроде того, миссис! – с дурацким видом улыбнулся Дивероу, с трудом оторвав взгляд от груди, и перешагнул через порог.
   Прихожая была небольшой, и сразу же за ней располагалась чуть ниже просторная гостиная с задней стеной из стекла. А еще далее просматривался бассейн в форме почки, окруженный выложенной итальянской плиткой террасой, через украшенную орнаментом железную ограду которой была видна простиравшаяся за ней долина.
   Но все это Сэм заметил только спустя четверть минуты, ушедшую у него на созерцание еще трех пар грудей. Каждая из них была по-своему хороша, и их можно было бы выстроить в следующий последовательный ряд: полные и круглые, узкие и острые и, наконец, ниспадающие и тяжелые. Принадлежали они соответственно Мэдж, Лилиан и Энни.
   Хозяйка дома быстро и непринужденно представила Сэма «девочкам». И тот непроизвольно связал груди – то есть «девочек» – с покоившимися в его кейсе документами:
   Лилиан – с № 3: Пало-Альто, штат Калифорния;
   Мэдж – с № 2: Такехоу, штат Нью-Йорк;
   Энни – с № 4: Детройт, штат Мичиган.
   Жизненный путь прелестных дам, как видно из этого, пересекал всю Америку. Регина, или Джинни, была, несомненно, самой старшей, судя не столько по ее внешности, сколько по авторитету, коим пользовалась у своих подруг. Говоря по правде, все «девочки» находились в неопределенном возрасте между тридцатью пятью и сорока годами, то есть в том коротком временном отрезке, который так успешно завуалировался Калифорнией. Каждая из них была по-своему привлекательна и производила впечатление. Одеты они были в южнокалифорнийском сексуальном стиле, якобы непреднамеренном, но тем не менее весьма эффектном.
   Маккензи Хаукинз был мужчиной, чьим вкусам и возможностям можно только позавидовать.
   С этикетом было покончено быстро и непринужденно. Сэму предложили выпить, от чего он, находясь в такой компании, не посмел отказаться. Уселся он в глубокое кресло в форме мешка с фасолью, из которого не так-то просто встать. Поставил чемоданчик на пол рядом с собой и тут же сообразил, что если бы обстоятельства потребовали дотянуться до кейса, поднять его и, положив на колени, открыть, то он бы с этим не справился, поскольку такое под силу лишь гуттаперчевому человеку. И Сэм понадеялся, что ни в чем подобном не будет необходимости.
   – Итак, – усмехнулась Регина Гринберг, – гарем Хаукинза в сборе. Интересно бы узнать, что понадобилось от него Пентагону? Каких-нибудь свидетельских показаний?
   – Одно из них мы могли бы дать сразу же! – быстро сказала Лилиан.
   – И даже с энтузиазмом! – добавила Мэдж.
   Энни ограничилась многозначительным «о-о».
   – Не сомневаюсь, – промолвил, запинаясь, Сэм. – Способности генерала велики.
Но, если по правде, я не ожидал встретить вас всех вместе.
   – Да у нас самая обыкновенная сестринская община, майор, – произнесла сидевшая рядом с Сэмом Мэдж – «полные и круглые» – и дотронулась до его руки. – Джинни уже говорила вам об этом. Ну а Хаукинз…
   – Да-да, я понял, – мягко перебивая женщину, поспешил заметить Дивероу.
   – Беседуя с одной из нас о Маке, вы говорили со всеми нами, – пояснила своим сладкозвучным голосом сидевшая напротив Сэма Лилиан, обладательница узких и острых грудей.
   – Именно так, – тут же отозвалась стоявшая в несколько воинственной позе у стеклянной стены, отделявшей комнату от бассейна, Энни, которую Сэм окрестил про себя как «ниспадающие и тяжелые».
   – А если у нас возникнут разногласия, – снова усмехнулась Джинни, сидевшая на покрытой шкурой ягуара софе, справа от Сэма, – то я возьму на себя роль председателя собрания! По праву старшинства во всех, так сказать, отношениях.
   – Дело не в годах, дорогая, – возразила Мэдж. – Мы не позволим тебе клеветать на саму себя.
   – Даже не знаю, с чего начать, – сказал Сэм, который, несмотря ни на что, чувствовал себя не в своей тарелке. Затем, после столь абстрактного вступления, заметил осторожно, что речь идет о человеке с ярко выраженной индивидуальностью, и весьма туманно намекнул, что Маккензи Хаукинз поставил правительство в довольно щекотливое положение, для выхода из которого необходимо найти соответствующее решение. И хотя правительство испытывает огромное, искреннее уважение к бесценным заслугам генерала Хаукинза, тем не менее крайне важно изучить его личную жизнь, что позволило бы помочь ему самому и заодно найти выход из той деликатной ситуации, в которой оказалось правительство. Часто именно через отрицательное можно выявить положительное, если, конечно, то и другое разумно дополняют друг друга и представление о них составлено на основе правдивых утверждений.
   – Одним словом, – произнесла Регина Гринберг, – вы хотите как следует прижать Мака! Что ж, рано или поздно это должно было случиться, не так ли, девочки?
   Те, кивнув дружно, подтвердили в один голос, что именно так.
   Сэм был достаточно умен для того, чтобы отрицать это с ходу. У его собеседниц было гораздо больше ума и проницательности, чем это показалось ему сначала.
   – Что заставляет вас так думать? – обратился он к Джинни.
   – Боже мой, майор! – ответила она. – Мак всегда был на ножах с высокопоставленной сволочью. Он прекрасно видел, что люди эти по уши сидят в дерьме. Потому-то и обрадовались они так, когда наши либералы с Севера выставили в свое время Мака в смешном свете. Но я хочу сказать вам, что Мак совсем не смешон!
   – Никто и не думает так, миссис Гринберг. Уверяю вас.
   – Что же такого Мак сделал? – несколько резковато спросила Энни, чья фигура превосходно вырисовывалась на фоне прозрачной стены.
   – Он дискредитировал… – начал было Сэм, но, тотчас поняв, что подобрал не самое удачное выражение, мгновенно исправился: – Он повредил национальный памятник, подобный нашему Мемориалу Линкольна, в стране, с правительством которой мы стараемся разрядить отношения.
   – Он был пьян? – поинтересовалась Лилиан, устремляя свои глаза и узкие груди в сторону Сэма и словно производя по нему два метких артиллерийских залпа.
   – Он утверждает, что нет.
   – Значит, так оно и было, – тоном, не допускающим возражений, заявила сидевшая рядом с Дивероу Мэдж.
   – Мак может перепить целый батальон и уложить всех под стол, – усмехнулась Регина, одновременно утвердительно кивая головой. – Но он никогда не позволит, чтобы выпивка хоть как-то запятнала его мундир.
   – Он не стал бы сам говорить об этом, майор, – подхватила Лилиан, – но для него это правило всегда было сильнее любых клятв, какие он когда-либо давал.
   – Причем по двум причинам, – добавила Джинни. – Во-первых, он не собирался позорить подобным образом свое звание, и, во-вторых, что тоже очень важно, ему вовсе не улыбалось, чтобы все это высокопоставленное дерьмо потешалось над ним из-за чрезмерного увлечения выпивкой.
   – Значит, – как бы подвела итог со своего фасолевого кресла Мэдж, – Мак не сделал того, что ему приписывают, с этим «Мемориалом Линкольна». Он просто не мог этого сделать!
   Сэм молча обвел взглядом находившихся в комнате женщин. Ни одна из бывших жен Хаукинза и не думала помочь ему. Никто из них не скажет об этом человеке плохого слова.
   Но почему?
   С огромным трудом выбравшись из своего кресла, Сэм постарался напустить на себя вид этакого мягкого и любезного прокурора, ведущего перекрестный допрос. Затем медленно прошелся вдоль огромного окна. Энни направилась к «фасолевому» креслу.
   – Вполне естественно, – улыбнулся он, – что в подобных обстоятельствах напрашивается целый ряд вопросов. Понятно, никто из вас не обязан отвечать на них, но, если откровенно, я кое-чего не понимаю, и позвольте мне объяснить вам…
   – А мне позвольте ответить, – перебила Сэма Регина. – Вы не можете сообразить, почему «гарем» Хаукинза защищает своего господина? Ведь так?
   – Да.
   – Как председатель собрания, – продолжала Регина, получив молчаливую поддержку своих подруг, выраженную кивками, – я буду лаконична и точна. Хаукинз – выдающийся человек, и он велик везде: и в кровати, и в жизни. И не иронизируйте над моими словами о кровати, поскольку слишком мало супружеских пар получают от нее то, что хотят. Вы не можете жить вместе с сукиным сыном, но это не его вина. Мак же дал нам нечто такое, чего мы никогда не забудем, потому что это всегда с нами. Он научил нас тому, как сломать свой характер. Не правда ли, звучит красиво: «сломать характер»? А ведь это, дорогой мой майор, значит не что иное, как стать свободным. «Вы есть то, – любил повторять он, – что вы есть. Нет ничего, что вы должны делать, и нет ничего, чего вы не смогли бы сделать. Будьте самими собой и трудитесь, как дьяволы!» Я, конечно, не думаю, что все из нас воспринимали его поучения как Священное писание. Бог знает, что он заставил каждую из нас вынести. Но еще раньше он сделал нас свободными, это было чудесно, и мы неплохо освоились. Так что, как вы можете догадаться, никто из нас не захлопнет перед ним дверь, если он, нуждаясь в помощи, постучит в нее. Вам все ясно?
   – Да, – спокойно сказал Сэм, – все!
   На мраморном столике за софой зазвонил телефон. Взяв трубку, Регина взглянула на Сэма.
   – Это вас!
   – Я оставил ваш номер в отеле, – растерянно промолвил Сэм, – но никак не ожидал, что им воспользуются…
   Он подошел к столу и взял трубку.
   – Что он там еще вытворил? – в изумлении воскликнул Сэм через несколько секунд, чувствуя, как кровь отливает от его лица.
   Потом какое-то время снова молча слушал.
   – Бог мой! Нет! – воскликнул он и, все еще находясь в полушоковом состоянии, слабо добавил: – Да, сэр… Я не думаю, что он действительно сделал все то, о чем вы сказали. Сейчас я вернусь в отель и буду ожидать дальнейших указаний. Но вам все-таки лучше передать это дело кому-нибудь другому: мне остался всего один месяц, сэр… Я понимаю… Всего пять дней, сэр. – Положив трубку, он повернулся к «гарему» Хаукинза. К этим четырем великолепным парам грудей, зовущих и не поддающихся описанию. – Мы больше не нуждаемся в вашей помощи, леди. А вот Хаукинзу она еще может понадобиться.

   – Со службой «Тысяча шестьсот», майор, – произнес, расхаживая по гостиничному номеру «Беверли-Хиллз», молоденький лейтенант, в котором, на взгляд Сэма, было еще много мальчишеского, – вы будете поддерживать связь только через меня. Можете называть меня Лоудстоун, майор, и прошу не упоминать по телефону ничьих имен.
   – Лейтенант Лоудстоун, «Тысяча шестьсот». Звучит красиво, – сказал Дивероу, наливая себе еще один бурбон.
   – Я бы посоветовал быть полегче с выпивкой.
   – А почему вам самому не слетать в Китай? Вместо меня, хочу я сказать?
   – Вам предстоит долгий-долгий полет.
   – Вовсе нет, если его проделаете вы.
   – В каком-то отношении я и сам был бы не прочь отправиться туда. Вы представляете себе, что это такое – семьсот миллионов потенциальных покупателей? И я, понятно, хотел бы получить от вас кое-какие сведения об этом рынке.
   – От кого?
   – Речь идет всего-навсего о скрытом, так сказать, наблюдении.
   – О!.. Скрытое наблюдение!.. А почему бы вам самому не взглянуть…
   – Какие у нас там возможности? – Лейтенант стоял у окна со сцепленными за спиной руками.
   – Ну вот и летите туда, ради бога! Через тридцать два дня мне позволят наконец покинуть этот Диснейленд, и посему я не желаю менять свою форму на какой-то китайский халат.
   – Боюсь, что я полететь не смогу, сэр. «Тысяча шестьсот» сейчас нуждается в прокитайских настроениях. Хлопанье дверьми ушло в прошлое. Оно превращается в органную музыку в Дэннеморе… Черт! – Повернувшись от окна, лейтенант подошел к письменному столу, на котором лежало с полдюжины фотографий размером пять на семь. – Здесь все, что вам надо, майор. Они, правда, немного смазанные, но тот, кто нам нужен, вполне различим! И теперь он, конечно, не сможет ничего отрицать.
   Взглянув на покрытые пятнами, но все же вполне сносные снимки, переданные из Пекина по фототелеграфу, Сэм спросил:
   – Он почти готов, не так ли?
   – Отвратительно! – рассматривая фотографии, поморщился лейтенант. – Тут и говорить нечего.
   – Если не исключить того, что… – Сэм подошел к креслу и уселся в него с бурбоном в руке. Лейтенант последовал его примеру.
   – Главный следователь генеральной инспекции в Сайгоне вышлет вам свои доклады, в которых, сами увидите, полно грязи, прямо в Токио, а вы захватите их с собой в Пекин. – Молодой офицер улыбнулся своей искренней улыбкой. – На тот случай, если вам понадобится вбить в гроб последний гвоздь.
   – А вы прекрасный парень, лейтенант! – сделал большой глоток бурбона Сэм. – Вам хоть известно, кто ваш отец?
   – Не надо переходить на личности, майор. Речь идет об оперативном задании, где у каждого из нас своя миссия. Но оно – только часть…
   – Не надо повторяться…
   – …смелого плана, – глотая слова, продолжал лейтенант. – Извините, если что не так. Впрочем, если вы действительно намерены сводить все к личности, то чего вам еще надо? Этот человек – маньяк. Опасный и эгоистичный сумасшедший, вносящий повсюду сумятицу.
   – Я юрист, лейтенант, – покачал головой Сэм, – а не ангел мести. Ваш маньяк уже внес свой вклад в осуществление других не менее смелых планов. И за ним стоит много людей… С восемью… то есть, хотел я сказать, с четырьмя из них я встречался сегодня.
   Сэм замолчал и, посмотрев в свой опустевший стакан, подумал о том, куда это так быстро исчез бурбон.
   – Все это – в прошлом, – уверенно произнес лейтенант.
   – Что именно?
   – Больше никто не станет поддерживать его.
   – Ну и что? Разве он политик?
   Сэм решил, что ему необходима новая порция горячительного: он не мог больше выносить эту скотину.
   – Он помочился на наш флаг! На звезды и полосы!
   – И что, попал?
   – Мы посылаем вас в Китай, – не отвечая на вопрос, продолжал Лоудстоун, – самым быстрым способом… «Фантом», сделав всего две остановки – в Джоно и на Алеутах, – доставит вас с севера в Токио, откуда вы вылетите в Пекин на транспортном самолете. Все необходимые для вас бумаги из Вашингтона я привез с собой.
   – Мне не нравятся китайские блюда, и, в частности, я ненавижу блинчики с начинкой, – пробормотал в стакан с бурбоном Дивероу.
   – Мне кажется, вам лучше отдохнуть, сэр… Уже почти одиннадцать, а мы должны выехать на воздушную базу в четыре утра. Вы полетите на рассвете.
   – Хотел бы я сказать такое же кому-нибудь: столь здорово звучит все это. Пять часов на сон. И вы будете сидеть все это время в холле, а не здесь.
   – Сэр? – по-петушиному наклонил голову молодой человек.
   – Я намерен отдать вам приказ, – заявил Сэм. – Убирайтесь отсюда! Я не желаю видеть вас больше – до тех пор, пока вы не явитесь привязывать к моим чемоданам бирки.
   – Что?
   – Проваливайте-ка ко всем чертям! – Сэм что-то вспомнил, и его слегка мутные глаза засмеялись. – Знаете, кто вы, лейтенант? Самое настоящее дерьмо. Теперь мне ясно, что это такое!

   Четыре часа… Ему стало интересно. Что ж, попробовать стоило. Но сначала надо выпить. Он налил себе спиртного и подошел к письменному столу. Бросив взгляд на присланные из Пекина снимки, рассмеялся. Да что там говорить – этому сукину сыну в изобретательности не откажешь. Однако Сэм не собирался рассматривать фотографии. Открыв один из ящиков стола, он достал из него свой блокнот. Листая страницы, попытался собраться, чтобы разобрать свой собственный почерк. Затем, подойдя к стоявшему возле кровати телефону, набрал девятку, а вслед за тем – записанный в блокноте номер.
   – Алло! – услышал он мягкий, словно цветы магнолии, голос, и ему почудилось, что он слышит запах цветущего олеандра.
   – Миссис Гринберг? – проговорил Сэм. – Это Сэм Дивероу…
   – Как дела, майор? – живо спросила Регина, не скрывая своего удовольствия по поводу того, что ей позвонил мужчина. – Мы все гадали, кому из нас вы позвоните первой. И я весьма польщена, майор. Ведь я как-никак старшая по званию. И я действительно тронута.
   Потягивая бурбон, Сэм подумал о том, что ее мужа, по всей вероятности, нет дома, и воспоминание о ее вызывающей полупрозрачной рубашке обдало его теплой волной.
   – Вы очень любезны, миссис Гринберг. Дело в том, что довольно скоро я улетаю, и весьма далеко. За моря и горы, и далее через моря и острова… – Боже, он не представлял, как бы получше рассказать ей об этом. Он не был даже уверен в том, имел ли право звонить ей. Однако бурбон делал свое дело. – Это секрет… Совершенно секретная миссия… И мне предстоит разговор с… вашим тезкой.
   – Ясно, мой милый! И, конечно, вы не упустите шанса и зададите ему все эти столь важные государственные вопросы. Я понимаю вас, поверьте.
   – У меня несколько вопросов, и один из них – совершенно приватный…
   – Все как всегда. Полагаю, я смогу помочь правительству в его щекотливом положении. Вы остановились в «Беверли-Хиллз»?
   – Да, мадам, номер восемьсот двадцать…
   – Подождите немного… – И хотя миссис Гринберг, по всей видимости, прикрыла трубку рукой, Сэм услышал, как она сказала: – Мэнни, я должна ехать в город по срочному государственному делу!


   – Майор! Майор Дивероу! Ваша телефонная трубка лежит не на месте.
   Непрекращающийся громкий стук в дверь сопровождался гнусавыми криками Лоудстоуна.
   – Боже всемогущий, что это такое? – спросила Регина Гринберг Сэма, толкая его под одеялом. – Это напоминает мне несмазанный поршень.
   Невыспавшийся, страдающий с похмелья Дивероу с трудом открыл глаза.
   – Это, дорогая хозяйка Тарзаны, – принялся объяснять он, – голос злого человека, одного из тех, что выплывают на поверхность, когда вздрагивает земля…
   – Ты знаешь, какой сейчас час? – продолжала возмущаться Регина. – Позови работающих в гостинице полицейских!
   – Не надо, – неохотно вылезая из постели, ответил Сэм. – Если я поступлю так, то этот джентльмен вызовет Объединенный комитет начальников штабов. Мне кажется, они до смерти боятся его. Они профессиональные убийцы, а он, так сказать, их глашатай.
   Прежде чем Дивероу смог полностью прийти в себя, его одели, посадили в машину и увезли. Затем какие-то люди, предварительно накричав на него, втащили его в самолет.

   В Китае улыбались все. Правда, как заметил Сэм, улыбались больше губами, нежели глазами.
   В пекинском аэропорту его ожидала посольская машина, сопровождаемая двумя китайскими армейскими машинами с восемью армейскими офицерами. Улыбались все, даже машины.
   Встречавшие Сэма два атташе посольства заметно нервничали. Им не терпелось вернуться в миссию, поскольку никто из них не чувствовал себя спокойно в окружении китайских военных.
   Наверное, именно поэтому оба дипломата предпочли больше разговаривать о погоде, кстати, довольно пасмурной и унылой. И когда Сэм все же заговорил о Маккензи Хаукинзе, – а он не видел причин, запрещающих беседовать на эту тему, поскольку чувствовал себя как дома, – оба атташе вдруг потеряли дар речи и только трясли головами, указывая пальцами на проносящиеся за окнами машины пейзажи. А потом вдруг ни с того ни с сего принялись хохотать.
   В конце концов Сэм понял: дипломаты убеждены в том, что их беседа прослушивается, и принялся совершенно беспричинно смеяться вместе с ними.
   Если автомобиль и на самом деле снабжен электронной техникой, думал Дивероу, то человек, который в данный момент слушал их, должен представить себе трех взрослых идиотов, передающих друг другу комиксы непристойного содержания.
   Путь до посольства показался Сэму по крайней мере странным, его же получасовая встреча с послом в здании миссии на площади Славного Цветка и вовсе выглядела нелепой.
   Атташе, все так же продолжая хихикать, ввели Сэма в посольство, в холле которого его торжественно приветствовала целая группа стоявших там с серьезными лицами сотрудников. У него даже мелькнула мысль о том, что, наверное, с таким же видом служащие зоологической лаборатории, неуверенные в своей безопасности, рассматривают только что привезенное и вызывающее у них интерес новое животное.
   Затем Сэма быстро повели по коридору к какой-то массивной двери, за которой, по всей видимости, размещался кабинет посла. Как только Сэм перешагнул порог, посол быстро пожал ему руку, одновременно проведя пальцами свободной руки по своим слегка подрагивающим усам. Один из сопровождавших Сэма атташе достал из кармана сканер размером с сигаретную коробку и принялся размахивать им возле окон, словно благословляя стекло. Посол наблюдал молча за своим сотрудником.
   – Я не могу быть уверенным, – произнес наконец атташе.
   – Почему? – спросил глава миссии.
   – Стрелка слегка качнулась, но причиной этого может быть и громкая речь на площади.
   – Черт, нам пора уже иметь более совершенную аппаратуру. Подготовьте соответствующие бумаги на этот счет в Вашингтон… – Подхватив Сэма под руку, посол повел его назад к двери. – Идемте со мной, генерал!
   – Я майор…
   – Прекрасно!
   Посол вывел Сэма из кабинета и подвел его к другой двери, на противоположной стороне коридора, которую тут же и открыл. Он первым спустился по довольно крутым ступенькам в огромный подвал с единственной электрической лампочкой на стене. Посол зажег ее и мимо выстроенных в ряд корзинок провел Сэма к двери в едва видимой стене. Дверь оказалась довольно тяжелой, и послу пришлось даже упереться ногой в цементную стену, чтобы открыть ее.
   Это был вход в давно не использовавшийся холодильник, служивший теперь винным погребом.
   Войдя в помещение, посол зажег спичку. На одном из выступов стены стояла сожженная наполовину свеча. Дипломат поднес спичку к фитилю, и вспыхнувшее пламя затрепетало по стенам и выступам. Про себя Сэм заметил, что хранившееся здесь вино далеко не из лучших.
   Увлекая за собой Сэма, посол прошел чуть назад и закрыл, правда, не совсем плотно, тяжелую дверь. Аристократические черты его худого лица казались еще более строгими в неверном свете свечи.
   – При виде нас, – виновато улыбнулся он, – у вас может сложиться впечатление, что вы имеете дело с параноиками. Но, уверяю вас, это далеко не так!
   – Ну что вы, сэр! Здесь очень уютно и спокойно…
   В следующие тридцать минут он получил предназначенные для него последние инструкции, присланные правительством. И получил их во вполне подходящем для этого месте: в глубоком подземелье, населенном червями, которые никогда не видели дневного света.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное