Роберт Ладлэм.

Миссия Икара

(страница 8 из 64)

скачать книгу бесплатно

   – Этого достаточно. А как вас зовут?
   – Амаль… Доктор Амаль Фейсал.
   – Доктор, а почему у меня на шее нет шрама? Полиция во всеуслышание заявила, вот, мол, у него на шее шрам, значит, этот террорист – Амаль Бахруди…
   – Об этом я ничего не знаю. Шрама нет, но документы-то в порядке!
   – Что ж, ладно! Спасибо вам за доверие!
   Кендрик поднялся с кушетки, подошел к раковине в противоположном углу комнаты. Намыливая руки жидким мылом, он постарался смыть излишки тонального крема с ладоней. Взглянул на свое отражение в зеркале над раковиной. На него смотрел совершенно смуглый человек.
   – А как там, в камере? – спросил он, оборачиваясь.
   – Вам там точно не место!
   – Я не об этом. Хочу представить, на что похоже пребывание в тюрьме. Ну, скажем, существуют ли там какие-либо ритуалы, обряды, которые обязаны знать новички? А как насчет подслушивающей техники? Полагаю, с этим у вас все в порядке?
   – В общем, да. Но и заключенные знают об этом. Около двери, где понатыканы «жучки», они всегда галдят. Потолок высоченный, так что разобрать, что говорят, практически невозможно. Правда, те, что под крышкой смывных бачков, им распознать не удалось. Между прочим, султан пару лет назад задумал ввести подобие некой цивилизованной реформы в этой тюрьме. Одним словом, приказал зацементировать дырки в полу. В камере теперь унитазы. Кое-что мы, конечно, слышим, но приятного для слуха в их беседах, скажу я вам, мало. Заключенные постоянно соперничают. Кто из них главнее – вот в чем проблема! Вновь поступивших они подвергают унизительному допросу, а методы просто зверские. Конечно, они фанатики, но дураками их назвать нельзя. Бдительность – такое у них кредо. Все время опасаются, что в их ряды может просочиться враг.
   – В таком случае это станет и моим кредо. – Кендрик подошел к столу у окна, где лежала приготовленная для него тюремная одежда. – Стану здесь таким фанатиком, как никто другой. – Он повернулся к врачу. – Мне позарез требуются имена тех, кто верховодит в посольстве. Двоих я запомнил, когда меня знакомили с документами в самолете. Один Абу Нассир, другой – Аббас Захер. Вы кого-нибудь можете назвать?
   – Нассира не видели уже больше недели. Полагают, он сбежал. А Захера лидером не считают, просто он на виду, вот и все. Вообще-то главарем у них женщина. Некая Зайя Ятим. Она бегло говорит по-английски и постоянно следит за прессой.
   – Как она выглядит?
   – Трудно сказать. Никогда не снимает чадру.
   – А кто еще?
   – Один тип постоянно при ней. Похоже, ее сопровождающий. При оружии. Кажется, русская марка, но не скажу, какая именно.
   – Имя, фамилия?
   – Все зовут его просто Азрак.
   – Синий? Азрак – это ведь по-арабски синий цвет!
   – Кстати, о расцветках… Там вместе с ними пожилой человек, с седыми прядями в волосах.
Это довольно редкий случай. Его зовут Абиад.
   – Белый, стало быть, – заметил Эван.
   – Говорят, будто он участвовал в захвате самолета компании TWA [29 - «Транс уролд эрлайн» – авиакомпания, связывающая США с большим числом стран Европы и Дальнего Востока.] в Бейруте. Однако, кроме фотоснимка, никаких свидетельств нет. Его имя до сих пор не раскрыто.
   – Нассир, Зайя Ятим, Синий, Белый… Четверо. Вполне достаточно.
   – Для чего?
   – Для того, что я намерен предпринять.
   – Подумайте хорошенько, прежде чем на что-то решитесь, – сказал врач, наблюдая, как Эван натягивает тюремные штаны с эластичной резинкой на поясе. – Ахмата, между прочим, раздирают противоречивые чувства. Вы ведь и для нас тоже приносите себя в жертву, а не только ради американских заложников. Он обеспокоен и хочет, чтобы вы это поняли.
   – Передайте ему, что я сам себе не лиходей. Да и не такой уж я дурак! – Кендрик надел серую рубаху, сунул ноги в жесткие кожаные сандалии – типичную обувь в арабских тюрьмах. – Если пойму, что моя жизнь под угрозой, попрошу помощи.
   – Не успеете и рта раскрыть, как они прикончат вас.
   – А-а-а! – Эван залихватски махнул рукой. – Давайте условимся вот о чем. – Он обвел взглядом комнату, увидел рентгеновские снимки, подвешенные на струне. – Я громко скажу: «Эти фотопленки тайком вынесли из посольства». Подойду к унитазу и выкрикну эту фразу, и тогда пусть охранники немедленно меня выручают.
   – Эти фотопленки тайком вынесли из посольства… – повторил Амаль Фейсал. – Так?
   – Да! А теперь хорошо бы охранникам раззадорить заключенных. Пусть в камере станет известно, что Амаль Бахруди, лидер исламских террористов в Восточной Европе, арестован здесь, в Омане… Блестящее исполнение моего замысла султаном Ахматом непременно поможет мне осуществить задуманное. Я собираюсь завоевать доверие террористов.
   – Но султан совсем не это имел в виду.
   – А я как раз это! Расположу террористов к себе и с их помощью достигну цели.
   – Это несерьезно! – возразил врач. – Можно замышлять все, что угодно, осуществлять задуманное, но мы не в состоянии обеспечить вашу безопасность, хотя тюрьма и охраняется солдатами. Невозможно предугадать, что у того или иного солдата на душе, тем более что, как известно, чужая душа – потемки. Вы прекрасно знаете, что происходит ежевечерне у ворот американского посольства. Не всякий араб в джелабе, да хоть и в военной форме, испытывает дружеское расположение к Америке.
   – Ахмат говорил мне о том же самом. Намекал, что иногда нелишне посмотреть человеку прямо в глаза.
   – Тут султан прав, ибо глаза считаются зеркалом души. Но не следует забывать, что мы все не без греха, что все имеют право на ошибку, принимая порой желаемое за действительное и наоборот. Представьте на секунду, просто представьте, что КГБ принимает решение еще больше усложнить ситуацию и сообщает на весь мир: «Амаль Бахруди мертв, а тот, кто действует под его именем, самозванец». Тут уж не останется времени для выкриков возле унитаза…
   – Ахмату следовало бы раньше подумать об этом.
   – Вы к нему несправедливы! – Амаль Фейсал повысил голос. – Он хотел, чтобы в городе поползли слухи о том, что поймали международного террориста под имени Амаль Бахруди, чтобы простые горожане подтвердили это, говоря, что многие из них были свидетелями этого события. Султан намеревался вызвать смятение в рядах террористов в посольстве. Ведь слухи, как известно, быстро распространяются. А о том, чтобы использовать вас для внедрения в их организацию, и речи быть не могло!
   – Хорошо! А скажите, случился бы весь этот водевиль на Вади-эль-Кебир, не окажись я вовремя под рукой?
   – А никто на вас и не рассчитывал! – спокойно сказал врач. – Вы просто ускорили события, только и всего. Молву о поимке Бахруди мы планировали озвучить ранним утром у мечети Кор. Как раз перед первым салятом! Подобно новостям о прибытии в порт судна с дешевой контрабандой, весть молниеносно распространилась бы по городу. Таков был план, и ничего более того.
   – Тогда, как говорят юристы, произошла бы элементарная подмена тезиса! Очень остроумно!
   – Я доктор, к вашему сведению, а не юрист, – пожал плечами Амаль Фейсал.
   – Это верно, – заметил Эван. – А султан, кажется, хотел «обсудить» со мной роль Амаля Бахруди. Или я ошибаюсь? Интересно, куда бы завела нас эта дискуссия?
   – А он, между прочим, тоже не юрист.
   – Жаль! Чтобы соответствовать своему положению, ему не следует выпадать из правового поля, – бросил Кендрик. – Мы теряем время, доктор. Мне нужны ссадины на скуле, на подбородке… И плечо располосуйте! Забинтуйте потом, только кровь не вытирайте.
   – Не понял! – Амаль Фейсал уставился на Кендрика.
   – О господи, чего тут не понять? Я бы вас и просить не стал об этом одолжении, но думаю, сам не сумею.
   Двое солдат потянули на себя тяжелую стальную дверь, а третий втолкнул окровавленного арестанта в камеру. Не удержавшись на ногах, тот с грохотом растянулся на бетонном полу. Двое заключенных бросились к нему и стали поднимать. Остальные столпились у двери и принялись горлопанить, выкрикивая ругательства.
   – Кале балак! [30 - Пошел вон! (араб.)] – рявкнул новенький и вскинул левую руку, как бы намереваясь отстранить одного из помощников, в то же время, вложив в прямой удар кулаком правой всю свою силу, разбил нос второму – обнажившему в гримасе боли гнилые зубы молодому парню. – Клянусь Аллахом, сверну башку всякому, кто дотронется до меня! – добавил он с угрозой в голосе.
   Спустя минуту Кендрик поднялся в полный рост. Он казался гигантом среди арестантов, окруживших его.
   – Нас много, а ты один! – просипел гнилозубый. Он прижимал к носу грязную тряпку, стараясь остановить кровотечение.
   – Ах ты, сучонок! – крикнул Эван, откинув бросившегося к нему вертлявого арестанта ударом ноги в пах, отозвавшемся в левом плече острой болью. – А кому вломить по рогам? Подходите…
   Как говорил архитектор Эммануил Вайнграсс, удалось сориентировать строго горизонтально еще пару объектов.
   – А ведь ты нарываешься! – От толпы, галдящей у дверей, отделился приземистый мордоворот с всклокоченной гривой сальных волос и, набычившись, направился к Эвану.
   – Молодой человек, не напрягайтесь! – произнес конгрессмен от девятого округа штата Колорадо. – Прошу вас! Мне необходимо кое о чем поразмыслить, поэтому оставьте меня в покое. Обращаю внимание присутствующих, я прошу по-хорошему.
   – Обращаю внимание присутствующих на то, каким образом я сейчас предоставлю ему возможность поразмыслить!
   Лохматый остановился в метре от Кендрика.
   Эван выставил вперед правое плечо и сказал с оттенком мрачной почтительности:
   – Ты у меня поговоришь! Ты еще пожалеешь, что вообще говорить научился.
   Ну, байдарочник и горнолыжник, обратился он мысленно к самому себе, придется продемонстрировать окружающим, в какой вы форме. Жаль, мистер Свонн не увидит!
   – В любой борьбе, – начал Кендрик свой мастер-класс громким голосом, – в классической и в вольной, в любых национальных единоборствах различают… – Он подскочил к лохматому. – Что различают? – выкрикнул Эван. – Захват и бросок, дуралей! Вот так – захватил за правую кисть, вывернул ее, бросок через себя и мордой о табуретку. Все видели?
   Лохматый лежал ничком на полу и не двигался.
   – Теперь завершающий удар по позвоночнику… Нейтрализующий. Длительно нейтрализующий… – Кендрик с силой пнул патлатого. – Отдохни, полежи. – Он еще раз пнул его по коленной чашечке. – Я – это я! – закончил Кендрик показательное выступление.
   – «Я – это я», видите ли! – передразнил Эвана молоденький парнишка с заячьей губой. – Наслышаны мы о тебе…
   – Наслышаны, это точно! – вмешался пожилой террорист с волнистыми волосами. – Охранники прямо зашлись от гордости, объявили на всю камеру, мол, поймали Амаля Бахруди, самого Бахруди. Но лично я не вижу ничего особенного. Явился… Заждались мы тут тебя.
   Кендрик покосился на дверь. Толпа заключенных не переставая галдела.
   – Меня прислали в Маскат с важным заданием. А я вот попался! Надо хорошенько подумать, как поступить, что предпринять.
   – Ты нас на понт не бери! – сказал тонкогубый террорист, от которого несло мочой. – Сдается мне, что ты провокатор. Думать ему, оказывается, мешают, а сам так и зыркает… Выискиваешь, кого поставить к стенке первым?
   – Не так громко, дурила! Будто мне больше делать нечего. – Кендрик повернулся и направился к окну, забранному в решетку из толстых железных прутьев.
   – Не так быстро, умник! – донесся до него хрипловатый голос, едва различимый среди гвалта.
   Кендрик оглянулся. К нему шел коренастый бородач.
   – Это ты меня умником назвал? – спросил он, чтобы что-то сказать.
   – Тебя, хотя ты мне и не по нраву. Ты почему нас унижаешь? Ишь какой умный выискался!
   – Да, я умный! Мне это многие говорили, – хмыкнул Эван. Он подошел к окну и взялся обеими руками за решетку.
   – Повернись! – приказал бородач.
   – Повернусь, когда захочу, – отозвался Кендрик.
   – Ну-ка! – Бородач хлопнул Эвана ладонью по левому плечу.
   Острая боль заставила Кендрика задержать дыхание.
   – Руки! – заорал он погодя. – Не дотрагивайся до меня, а не то перекрою тебе морду!
   Бородач убрал руку и даже попятился. «Этот точно не лидер!» – подумал Кендрик.
   – Ты странный какой-то, – сказал бородач. – Не похож на нас ни разговором, ни повадками.
   – Я вращаюсь в кругах, где таким, как ты, нет места. Да ты и не сумеешь, а туда же… К примеру, кто тебе дал право судить о моих повадках? Тебя кто-либо просил об этом? Ты хоть знаешь, кто я?
   – Говнюк ты голубоглазый! – выкрикнул пожилой террорист с волнистыми волосами. – Амаль Бахруди он, видите ли… Шпион ты! Из Восточного Берлина в Маскат пожаловал… Голубоглазый враль.
   – У меня дед по матери – европеец, ясно? Обзываешь меня, а ведь понятия не имеешь, что при нынешнем уровне науки и техники поменять цвет глаз хоть на неделю, хоть на две ничего не стоит!
   – У тебя, похоже, на все есть ответ! – заметил бородач. – Врун ты, каких мало! Кто все время врет, для того слова ничего не значат.
   – При чем тут слова, если под угрозой моя жизнь? – заметил Эван, переводя взгляд с одного террориста на другого. – У меня, например, нет намерения с нею расставаться.
   – Что, смерти боишься? – спросил с вызовом молоденький парнишка с заячьей губой.
   – Помолчал бы лучше! Чего ее бояться, если она – короткий миг, за которым следует воскресение, но вот мысль о том, что не сделаю то, что должен, обязан, страшит меня.
   – Тут ты прав! – кивнул пожилой заключенный. – Для истинного мусульманина смерть – это соединение с Аллахом, но если за гробом ничего нет, то от такого сознания легко прийти к вседозволенности.
   Кендрик бросил на него быстрый взгляд.
   – А я хочу к сказанному тобой добавить вот что. – Он выдержал паузу. – Чтобы найти с человеком общий язык, не обязательно показывать ему свои зубы. Всем ясно, что я имею в виду?
   – Опять слова, – заметил бородач. – А о каком деле идет речь? Что ты обязан сделать? Раз уж мы такие неотесанные, почему бы тебе не просветить нас?
   – Сначала мне нужно кое-кого найти. Их-то я как раз и собираюсь ввести в курс дела.
   – А я думаю, ты должен ввести в курс дела меня, – заявил бородач.
   – Думай! Думать не вредно! – громко сказал Кендрик. И добавил, понизив голос: – Неужели не понимаешь, в чем дело? Это надо же быть таким тупым!
   – Сам ты тупой! – раздался голос патлатого, которого Эван вырубил минут десять назад.
   Кендрик оглянулся. Патлатый вскинул левую руку. Этот жест послужил своеобразным сигналом. Камера пришла в движение. Часть арестантов заголосила нараспев суры из Корана, остальные набросились на Кендрика, повалили и стали бить, зажав ему рот. «Неужели конец?» – мелькнула мысль.
   – Хватит! – раздался спустя какое-то время чей-то строгий голос. И Эван мгновенно получил передышку. – Снимите с него рубаху! – приказал тот же самый голос. – Дайте-ка мне взглянуть на его шею! Говорят, там есть шрам.
   Эван замер. Сейчас ему придется совсем туго! Нет у него на шее никакого шрама.
   – Это Амаль Бахруди! – произнес человек, склонившийся над ним. – А шрама, как я и предполагал, нет и никогда не было. Шрам – это самая обыкновенная дезинформация. Довольно остроумный ход. Все ищут человека со шрамом на шее, а его нет, как и не было! Я слышал, что Бахруди светлоглазый, что он способен молча переносить любую боль. Это – Бахруди, и он заслуживает доверия. Хорошо, что он похож на европейца! Именно поэтому в Европе его внешность не бросается в глаза, именно поэтому ему поручают особо важные задания.
   Эван понял, что настал решительный момент.
   – Наконец-то я слышу разумные слова, – сказал он и выдавил улыбку.
   – Говорит Амаль Бахруди! – провозгласил тот, кто спас Кендрика от побоев. – Помогите ему подняться.
   – Как бы не так! – выкрикнул бородач. – Не верю я, будто он – Амаль Бахруди. То у него есть шрам, то нет шрама, а в твоих словах нет никакого смысла.
   – А вот я сейчас все выясню! – заявил молодой араб лет двадцати, скуластый, с глубоко посаженными умными глазами. – Помогите ему подняться и перестаньте горлопанить!
   Шум в камере немедленно прекратился.
   – Спасибо вам, – сказал Эван. – Я сам, не надо помогать.
   Он с трудом поднялся. Из раны на левом плече сочилась кровь. Проведя ладонью по саднящему лицу, он поморщился.
   – Не благодарите! Я палестинец и наслышан о Бахруди. Он образованный человек, говорит на литературном арабском языке. У него светлые глаза. Только что вам устроили жесточайшую экзекуцию, но вы и звука не издали. А ведь тот, кто цепляется за жизнь, молил бы о пощаде! Для вас, как и для нас, главное – служение делу жизни. Любой из нас, окажись на вашем месте, поступил бы точно так же.
   «Боже праведный! Ты жестоко ошибаешься», – подумал Кендрик, а вслух сказал:
   – Я ценю ваши слова, вернее – ваше ко мне отношение, но даже перед вами я не откроюсь! И если сию минуту прикажете убить меня, все равно не скажу ни слова.
   – Я знал, что именно эти слова услышу от вас! – Палестинец в упор посмотрел на Кендрика. – Но именно мне, Амаль Бахруди, вы ответите на следующие вопросы – почему вас послали в Маскат и кого вам приказали разыскать?
   «Что ж, похоже, этот палестинский террорист обладает авторитетом и способен на поступки!» – пришел к выводу Кендрик. Пожалуй, с ним следует завязать доверительные отношения, но сначала необходимо организовать побег из этой тюрьмы. Это, конечно, проблема из проблем. Палестинец умный человек. Нужно все предусмотреть, побег подготовить самым тщательным образом, чтобы не вызвать у него никаких подозрений.


   Кендрик пристально смотрел в глаза палестинца, словно и в самом деле в них отражалась душа этого террориста. Правда, собственные глаза настолько отекли, что, вероятно, ничего не выражали, кроме мучительной физической боли. Плечо горело, лицо саднило.
   «Умыться бы! Возле каждого унитаза есть раковина, да и „жучки“ в смывных бачках… Доктор Амаль Фейсал наверняка позаботился. Ладно, поживем – увидим!»
   – Хорошо, тебе я отвечу! – сказал Кендрик после продолжительной паузы. – Меня послали в Маскат с важным заданием. Нужно сообщить тому, кто возглавляет группу, захватившую американское посольство, что среди ваших людей есть предатели.
   – Вот даже как? – Палестинец нахмурился.
   – Вот так!
   – А если я скажу, что этого не может быть? – произнес он с расстановкой, не отводя взгляда от лица Кендрика.
   – Не может, но будет! – Кендрик поморщился. – Между прочим, кровью истекаю, – добавил он, прижимая ладонь к сбившейся окровавленной повязке на левом плече. – Надо остановить кровотечение! – Он шагнул к дверям.
   – Куда? – Палестинец преградил ему путь. – Сказав «а», говори «б». Если сочинил, пожалеешь… – Палестинец прищурился.
   – Пожалеешь ты, а у меня есть доказательства! – Кендрик провел окровавленной ладонью по лицу. Оно мгновенно обагрилось кровью.
   – Давай, выкладывай доказательства. – Палестинец отвел взгляд, и Кендрик понял, что видок у него еще тот!
   – А откуда мне знать, ты предатель или нет? – Кендрик помолчал. – Мы, можно сказать, не щадя живота своего выкладываемся ради общего дела, а ты со своими дружками на этом денежки делаешь…
   – Слушай, Бахруди! Ты в своем уме? О каких денежках идет речь?
   – Я-то в своем, а вот ты, похоже, своего лишился. Поначалу показался мне разумным человеком, но вижу, ты совсем еще несмышленыш…
   – Ты мне зубы не заговаривай!
   – И не собираюсь! Но если умру от заражения крови, – Кендрик сдвинул повязку, обнажив рану на плече, – информация, которую мне поручили довести до сведения твоих руководителей, уйдет со мной в могилу. – Он скосил глаза на левое плечо. – Нагноения точно не миновать! Грязь, антисанитария… Твои друзья набросились на меня, будто звери, разбередили рану…
   – Они не звери и даже не друзья, они – мои братья! – отчеканил палестинец, вскидывая подбородок.
   – О-о-о… – протянул Кендрик, – да ты, оказывается, поэт! Пиши стихи. А мне очень нужна чистая вода.
   – Иди в уборную! – Палестинец кивнул на бетонную перегородку. – Там раковины с унитазами…
   – Боюсь, не дойду, голова кружится. – Кендрик покачнулся.
   – Обопрись! – Палестинец подставил руку, согнутую в локте.
   К ним бросился мальчишка с заячьей губой. Видимо, он хотел помочь, но палестинец метнул в его сторону строгий взгляд, и тот поплелся на место.
   – Слушай, Бахруди, а кого тебе велели разыскать?
   – О господи! Ты явно не в себе… Что, прямо так и выложить? А если нас подслушивают? – Кендрик кивнул на дверь. – Ну да ладно! Где Нассир? Многие им интересовались?
   – Его убили.
   – Кто?
   – Морской пехотинец из охраны. Взял и застрелил. Пехотинца тут же прикончили.
   – А мне ничего не говорили об этом…
   – А зачем трезвонить? – Палестинец пожал плечами. – Перестрелка, перепалка… Убит охранник, убит наш…
   – Стало быть, Нассира мы потеряли…
   – Потеряли… Мягкий был человек. Чересчур много говорил, многому находил оправдание…
   – А ты нет?
   – Речь сейчас не обо мне, а о тебе. Давай выкладывай доказательство предательства.
   – Зайя Ятим, – сказал Кендрик и замолчал.
   – Что Зайя Ятим? – сверкнул глазами палестинец. – Она что, предатель?
   – Я этого не говорил.
   – Тогда зачем произнес ее имя?
   – Она, конечно, заслуживает доверия…
   – Она в тысячу раз надежнее тебя, Амаль Бахруди! – Палестинец оттолкнул Кендрика, и тот, чтобы не потерять равновесия, ухватился за край раковины. – Зайя предана нашему делу, работает не покладая рук, больше, чем кто-либо из нас.
   – Говорят, она в совершенстве владеет английским, – сказал Кендрик.
   – И не одна она!
   – Я это заметил. Ну хорошо! Вещественные доказательства предательства я, разумеется, не в состоянии тебе предоставить, но могу рассказать о том, что наблюдал в Берлине. А ты сам определишь, говорю я правду или лгу, раз уж ты такой дока в определении истины.
   – А ты, Бахруди, ведешь себя высокомерно, хотя сложившиеся обстоятельства отнюдь к этому не располагают.
   – Ничего не поделаешь! Какой есть, такой есть…
   – Давай выкладывай, что тебе известно о Зайе Ятим, – потребовал палестинец. В его голосе Кендрик уловил грозные модуляции.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное