Роберт Ладлэм.

Миссия Икара

(страница 6 из 64)

скачать книгу бесплатно

   Улица возле порта… Гавань. Порт.
   Доки в порту. Береговая линия – сплошные доки от порта Маскат до смежного с ним порта Матрах.
   И вдруг Эвана будто кто-то толкнул! А ведь он и Мэнни Вайнграсс частенько договаривались о перевозках излишков грузов на зафрахтованных судах из Бахрейна и Эмиратов, что на севере. Береговая линия протяженностью более сотни километров к югу от Маската была всегда открытой территорией. Дороги вдоль побережья совершенно не контролировались, поэтому контрабандой занимались все кому не лень. А что теперь? Принимая во внимание огромные усилия, которые предпринимают разведслужбы шести западных стран, озабоченных событиями в Маскате, южная береговая линия Омана заслуживает тщательного контроля. Логично? Вполне…
   Трезвон телефона вернул Эвана Кендрика к действительности. Он взял трубку:
   – Да?
   – Уходите из отеля немедленно!..
   – Ахмат? – Эван рывком спустил ноги на пол.
   – Да! У меня работает шифровальное устройство. Если вас прослушивают, все, что говорю я, – полная тарабарщина.
   – Я только что произнес ваше имя.
   – Это не имеет значения.
   – Что случилось?
   – Мустафа. Я решил выяснить, у кого из моих, как вы выразились, подданных надругались над детьми, позвонил ему и приказал прибыть во дворец. К несчастью, в запале я разъяснил свою озабоченность. Он, должно быть, звонил кому-то после этого.
   – И что?
   – По дороге ко мне его застрелили прямо в машине.
   – Какое несчастье!
   – Звонил он кому-либо, мы не узнаем. Но если не звонил, единственной причиной его убийства является встреча с вами.
   – О господи!
   – Сейчас же уходите из отеля и, пожалуйста, не оставляйте ничего такого, по чему вас можно опознать. Это чрезвычайно опасно для вас. Увидите двух полицейских. Их не опасайтесь. Они мои люди. Пройдут за вами по пятам, станут вас охранять. Один из них сообщит вам чуть позже имя человека, который снабдит вас необходимыми документами.
   – Я уже выхожу. Вот только вещи соберу.
   – Эван, – сказал Ахмат дрогнувшим голосом. – Я убедился в том, что этот Махди действительно существует. Он не один. Ищите его, ищите его людей. И рассчитывайте на мою помощь!


   – Хасиб! [19 - Берегитесь! (араб.)] – За спиной Кендрика раздался возглас, заставивший его резко повернуться.
   В ту же секунду один из двух полицейских, тот, что был метрах в двух от него, схватил его за руку и, потянув за собой, прижал к стене. Скосив глаза, Кендрик увидел неподалеку парочку косматых юнцов в полувоенной форме с ружьями наперевес. Наглые молодчики вышагивали посередине булыжной мостовой узкой торговой улочки.
То и дело пиная лотки с товарами, они заодно вытирали подошвы грубых ботинок о домотканые ковры сидящих на корточках торговцев.
   – Сэр, они нас не видят! – сказал громким шепотом полицейский, перейдя на английский.
   – И что? – отозвался, понизив голос, Кендрик.
   – Тихо, сэр! Прижмитесь плотнее к стене! – шепнул полицейский, наваливаясь на Кендрика и загораживая его собою.
   Вооруженные подростки проследовали мимо. Они прокладывали себе дорогу прикладами. Народ при виде их шарахался в стороны.
   – А юнцы-то, похоже, на взводе! – заметил полицейский внезапно осипшим голосом, в котором, кроме злобы, Кендрик уловил некое подобие ликования.
   Спустя минут пять впереди кто-то вскрикнул. Все посмотрели в ту сторону. Один из террористов, совсем мальчишка, со всего маху ударил прикладом по голове торговца, сделавшего ему замечание.
   – Слава Аллаху, что эти распоясавшиеся сопляки учинили беспредел здесь, на рынке! – сказал полицейский и оглянулся на своего напарника.
   – Объясните, я не понял! – попросил Кендрик.
   – Нам запрещено появляться у вашего посольства, но, когда мы становимся свидетелями бесчинств в городе, тут уж не зеваем, тут уж руки у нас развязаны!
   Второй террорист, постарше, размахивая ружьем, принялся разгонять зевак. Владельцы магазинов и мелких лавчонок стали опускать железные ставни.
   – Либо эти выродки испытают на себе праведный гнев Аллаха, на которого они плюют, – процедил сквозь зубы полицейский, – либо придется отправить их туда, где дожидаются суда праведного их дружки. А вас, сэр, я прошу подождать меня здесь, на этом месте! Я скоро вернусь и тогда объясню, как и где отыскать нужного вам человека.
   – Договорились! – Кендрик кивнул. – Но прежде скажите, куда это вы собираетесь их отправить?
   Полицейский отмахнулся и кинулся догонять своего напарника, который уже пробивался сквозь вихрь взбаламученного моря продавцов и покупателей.
   Кендрик натянул готру на лоб и побежал за ними.
   Обменявшись на ходу репликами, полицейские прибавили шагу и стали догонять террористов. Толпа зевак бросилась врассыпную, рынок опустел буквально в мгновение ока.
   Настигнув молодчиков, полицейские выхватили ножи и не раздумывая полоснули того и другого по руке, чуть ниже правого предплечья. Без лишнего шума, выпустив из рук ружья, террористы повалились на булыжник мостовой. Полицейские между тем делали вид, будто готовы перерезать им горло.
   – Эй, постойте! – крикнул Кендрик, подбегая.
   – Сэр, отвернитесь, не показывайте им лицо, и, пожалуйста, больше ни слова! – сказал полицейский, пообещавший скоро вернуться.
   – Мне необходимо задать вам вопрос.
   – Позже, сэр! Позже… Не при свидетелях. – Полицейский кивнул в сторону скорчившихся террористов.
   – Но они наверняка не понимают английского! – настаивал Кендрик.
   – Еще как понимают, сэр! – вмешался второй полицейский. – Между прочим, мы для вас как-никак власть, и вы обязаны беспрекословно выполнять наши распоряжения. Вам это понятно, сэр?
   – Понятно! – Эван кивнул.
   – Тогда возвращайтесь туда, где мы вас оставили!
   – Идите, идите, сэр! Я сейчас вернусь, – сказал первый полицейский. – Вот только отправим этих субчиков туда, где их ждут не дождутся, и я к вашим услугам.
   Кендрик повернулся и зашагал. Он и десяти шагов не сделал, когда раздался душераздирающий вопль. Кендрик обернулся и остолбенел.
   Террорист, что помоложе, выхватив у полицейского нож, перерезал себе горло – от уха до уха.
   – Идиот! – заорал второй полицейский. – Тоже мне мученик нашелся. Зачем ты сделал это, болван?
   Вопрос остался без ответа, ибо террорист был мертв. Кровь заливала юное лицо. Его дружка била крупная дрожь. Он тупо смотрел на бездыханное тело и покачивал головой.
   Ну вот, подумал конгрессмен девятого округа штата Колорадо, наконец довелось стать свидетелем джихада – гибели во имя веры.
   – Быстро уходите, сэр, – сказал первый полицейский. – Здесь вам оставаться опасно, а нам необходимо предпринять кое-какие срочные меры, да и этого… – он покосился на скорчившегося террориста, – нужно отправить кое-куда. Человека, который вас уже ждет, зовут эль-Баз. На рыночной площади возле старинной портовой крепости есть пекарня, где продают апельсиновую пахлаву. И там вам объяснят, как его найти.
   – Значит, сейчас я иду прямо в сторону порта…
   – Да, сэр! Идите быстрей, не задерживайте нас! В порту две крепости. Возле той, что южнее, есть рыночная площадь…
   – Найду! – Эван оборвал полицейского, ударившегося в длительные разъяснения. – Вы не ответили на мой вопрос.
   – Времени в обрез, сэр! Уходите же…
   – Я и шагу не сделаю, пока не получу ответа на вопрос. Учтите, вам придется объясняться с султаном, – пригрозил Кендрик.
   – Какой еще вопрос? – вмешался второй полицейский.
   – Куда вы собираетесь его отправлять? – Кендрик кивнул на безучастно раскачивающегося террориста.
   – В тюрьму, куда же еще! – рявкнул второй полицейский.
   – И много там таких?
   – Не считал. Может, сто, возможно, меньше…
   – И все из посольства?
   – Понятия не имею. А теперь уходите! Как говорится, идите и не оглядывайтесь.
   Кендрик зашагал прочь. Шел и размышлял. Сначала он найдет человека по имени эль-Баз. С его помощью обзаведется документами и только потом приступит к решению главной задачи своей жизни. Махди он найдет! Найдет и уничтожит во что бы то ни стало.
   Эван хорошо знал город. Скоро остался позади квартал, известный под названием Харат-Вальят. Энергичной походкой он шагал в сторону рыночной площади Сабат-Айнуб. Красивое название! В вольном переводе с арабского означает «корзина с виноградом». Архитектурное решение площади тоже не лишено изящества, несмотря на причудливые вкрапления стилей – раннего арабского, португальского, персидского, индийского и современного западного. Вся это изысканность однажды поблекнет, пришел к выводу Кендрик, и вновь подтвердится истина о непостоянстве всех и всяких особенностей, привнесенных в любую культуру завоеваниями и завоевателями.
   Он вышел на просторную площадь. В ее центре журчал фонтан. Струи воды падали на мраморную статую шейха в развевающихся одеждах, по всей видимости, устремленного вперед. В никуда…
   Внимание Кендрика привлекли группы туристов. Удивительно! Ходят, бродят, щелкают фотоаппаратами, абсолютно безразличные к хаосу, к беспорядкам в американском посольстве. Снуют торговцы-арабы, предлагают сувениры. Похоже, все, что происходит в прежде миролюбивом Маскате, вне их понимания.
   Кендрик обвел взглядом площадь. Вывеску «Апельсиновая пахлава» он увидел сразу. Крошечная лавчонка.

   – Ваши люди, как всегда, правы, – сказала темноволосая молодая женщина в элегантном черном костюме, изящной шляпке и с миниатюрным фотоаппаратом в руке. Сделав несколько снимков Эвана Кендрика в момент, когда он входил в пекарню на рыночной площади Сабат-Айнуб, она убрала фотоаппарат в сумку и обратилась к низкорослому вальяжному арабу средних лет: – А на базаре его все-таки заметили?
   – Как будто бы да! Во всяком случае, обратили внимание на мужчину, который бежал вслед за полицейскими. Странно, конечно, потому что обычно бегают от полицейских, – сказал агент-осведомитель, не сводя глаз с пекарни.
   – Так видели его там или нет?
   – Дело в том, что никто не видел, куда он потом подевался. Конечно, все были потрясены случившимся, то есть я хочу сказать, что истеричные люди склонны к сбивчивости в изложении фактов. Новое, как известно, возбуждает, старое забывается…
   – Вы просто великолепны! – Женщина мило улыбнулась. – И ваши люди тоже.
   – Стараемся, л’аниса [20 - Госпожа (араб.).] Калейла, – сказал араб. – Если не будем выкладываться, придется столкнуться с альтернативой, с которой предпочитаем не сталкиваться.
   – А при чем тогда пекарня? – спросила Калейла. – Есть какие-либо соображения на этот счет?
   – На этот – никаких! Лично я не терплю пахлаву. Мед, скажу я вам, прямо-таки льется ручьем. А евреи обожают это кушанье. Вы, конечно, знаете!
   – При чем тут евреи? Я, к примеру, тоже люблю.
   – В таком случае и он, и вы, и все забыли, какую кашу однажды заварили турки.
   – Не думаю, что объект наведался в пекарню ради пахлавы. И уж тем более не ради экскурсов в историю турецкой версии относительно происхождения египтян и израильтян.
   – И это говорит дочь Клеопатры? – улыбнулся осведомитель.
   – Дочь Клеопатры никак в толк не возьмет, о чем, черт побери, говорите вы! К вашему сведению, я просто пытаюсь кое в чем разобраться.
   – В таком случае не лучше ли начать с армейской машины, которая после салята ждала объект в паре кварталов севернее его отеля. Это имеет, на мой взгляд, существенное значение.
   – Чепуха! Наверное, у него есть друзья среди военных.
   – В Маскате, л’аниса Калейла, расквартирован лишь гарнизон султана.
   – Ну и что?
   – А то, что офицеры дважды в месяц подвергаются ротации, то есть их переводят из города на пограничные посты вдоль границы с Южным Йеменом.
   – Ну, переводят и переводят… Что в этом такого?
   – Я хочу сказать о двух вещах. Во-первых, я считаю, что это просто невероятное совпадение, когда объект по прошествии пяти лет с легкостью находит старинного приятеля в гарнизоне, который каждые две недели подвергается ротации.
   – Мало ли что! Необычное совпадение, но вполне возможное. А какое ваше второе соображение?
   – Второе соображение полностью исключает упомянутое первое. Дело в том, что в эти дни ни одна гарнизонная машина не подобрала бы по пути иностранца без распоряжения верховного главнокомандующего.
   – Султана, что ли?
   – А кого же еще?
   – Не придумывайте! Султан загнан в угол. Зачем ему иностранец? Одно неверное движение, и ответственность за гибель заложников ляжет на него. К тому же, если это случится, американцы не оставят от Маската камня на камне. Он это понимает.
   – Думаю, султан также понимает, что несет большую ответственность и за то, что он сделает, и за то, чего не сделает. А не лучше ли выяснить, что предпочли бы сделать в подобной ситуации другие? Разве такая мысль не могла прийти султану в его умную голову?
   Калейла пристально посмотрела на осведомителя:
   – Если предположить, что армейская машина отвезла объект на встречу с султаном, она ведь через какое-то время и обратно его привезла, не так ли?
   – Да, это так! – согласился ее собеседник. Его голос прозвучал ровно, будто ему было понятно, куда она клонит.
   – Получается, не сразу привезла объект назад, то есть о чем-то они все-таки беседовали. И если объект предложил какой-то выход из создавшегося положения, он не был сразу отвергнут. Так?
   – Скорее всего, так, л’аниса Калейла.
   – Хорошо бы узнать, что именно было предложено.
   – Для всех нас в высшей степени опасно не знать этого! – кивнул араб-осведомитель. – Гибель двухсот тридцати шести американцев – это катастрофа. Решается судьба нации. Моей нации, добавлю я. Так что я сделаю все, зависящее от меня, чтобы она осталась нашей. Вы меня понимаете, дорогая Калейла?
   – Понимаю…
   – В самом деле? У вас ведь было гораздо больше преимуществ в Средиземном море, чем когда-либо у нас, в нашем Персидском заливе. Кажется, наступило наше время. Думаю, никому не удастся нас остановить.
   – Я очень хочу, друг мой, чтобы это время наступило.
   – Так сделайте то, что должны, л’аниса Калейла.
   – Непременно! – Она достала из сумки короткоствольный автоматический пистолет, затем извлекла обойму с патронами. Вставила ее в основание рукоятки. – А теперь уходите! – сказала она. – Мы понимаем друг друга, и сейчас вам лучше оказаться в другом месте. Пусть вас там увидят, но только не здесь.
   – Да благословит вас Аллах!
   – Лучше отправлю объект к Аллаху! Пусть помолится об успехе своего дела. Уходите! Объект выходит из пекарни. Я пойду за ним и сделаю то, что должна. У вас в распоряжении минут десять-пятнадцать. Ровно столько, сколько нужно, чтобы оказаться вместе с остальными совсем в другом месте.
   – Вы защитите нас, не правда ли? Вы – сокровище! Будьте осторожны, дорогая Калейла.
   – А ему… Словом, дайте ему знать, чтобы на время затаился, а то становится чересчур назойливым!
   – Я прямиком в мечеть Звади. Потолкую с муллами и муэдзинами. Святым глазам, как известно, вопросов не задают. Это недалеко. Я буду там минут через пять.
   – Счастливо! – сказала Калейла и сразу направилась к фонтану.
   Кендрик вышел из пекарни, повернул направо и зашагал в сторону квартала с весьма сомнительной репутацией.
   Калейла остановилась как вкопанная. Он что, с ума сошел? Неужели не знает, что там запросто могут убить? А ей что делать? Черт возьми, вырядилась как идиотка! Она сняла шляпу, затолкала ее в сумку. Нащупав рукоятку пистолета, крепко сжала ее. Господи, он погубит и себя, и ее! Как поступить? Времени для раздумий не оставалось, и она поспешила за ним.

   Эван Кендрик шагал по разбитой мостовой неопрятной и неряшливой улицы. По обеим ее сторонам лепились друг к дружке глинобитные развалюхи, побеленные мелом пополам с синькой. Иногда между ними вклинивались коробки домов из песчаника – либо с пустыми глазницами окон, либо с полимерной пленкой вместо стекол, а то и просто с брезентом. Повсюду провисали оголенные электрические провода, грозившие всему живому смертельной опасностью.
   Вечернее влажное тепло, смешанное с ароматами арабской еды, остро попахивало гашишем и тлеющими листьями коки. [21 - Кока – кустарник, листья которого содержат кокаин.]
   «Вот такие дела, конгрессмен! – усмехнулся Кендрик. – Вы совсем близко от преисподней – уже и смрад доносится со сковородок, на которых поджариваются грешники». Но, если честно, точно так же воняет летом и в Нью-Йорке. А здесь, в этом своеобразном арабском гетто, вытянутом вдоль не контролируемой властями полосы Оманского залива, как и прежде – нищета, запустение, наркотики и контрабанда.
   Время от времени до него долетали взрывы смеха.
   Кому нечего терять – тот всегда весел и бодр. Кто ж этого не знает! Влачат жалкое существование, но не унывают. Жизнь вообще-то удивительная штука! – пришла ему в голову мысль, хоть и не новая, но справедливая.
   Эван Кендрик ударился в философские размышления.
   Люди легко мирятся с неудобствами, а трудности, порождаемые бытом, с годами так или иначе забываются. Но если… Нет, не то!.. К примеру, у многих народов есть опыт тысячелетних страданий и мук, у некоторых опыт инквизиции, костров и виселиц, у других – массовых убийств, однако весь этот опыт ничто в сравнении с опытом труда, торговли, общения и дружеских задушевных бесед. Жаль, что рядом нет Мэнни Вайнграсса! Кендрик вздохнул. Да, так вот, пожалуй, опыт печали наиболее устойчив. Но если бы он взял верх над опытом счастья, которое каждый понимает по-своему, нельзя было бы жить на земле. Между прочим, у любого народа, многочисленного и крохотного, цивилизованного и не очень, свое представление о прекрасном. Например, у арабов слово «красота» и слово «верблюдица» обозначаются одинаково – «джамиля». И неудивительно, потому как для древних кочевых бедуинов не было ничего прекраснее этого двугорбого животного. Зато верблюду не пройти сквозь игольное ушко!.. Красивая метафора, спору нет, вот только в ее основе ошибка перевода, поскольку в оригинале не верблюд, а канат.
   – Эй, красавчик! – окликнула его моложавая женщина европейского типа, сильно смахивающая на верблюдицу.
   «Уж ее-то красавицей никак не назовешь!» – подумал Кендрик и прибавил шагу.
   Веселенький квартал! Своя жизнь, свои нравы.
   Джелабы и готры, джинсы и запрещенные мини-юбки пришли к полюбовному соглашению. Ходят слухи, будто высшие чины с военных кораблей, торговых судов, лихтеров и сухогрузов одалживают форму у низших и спешат сюда, едва лишь станут на якорь, чтобы, рискнув, отведать в этом разудалом азиатском «раю» всяких запретных плодов.
   Между тем все чаще стали попадаться мужчины. Некоторые топтались на перекрестках, другие, сбившись в небольшие группы, толклись возле двухэтажных домов с хлипкими лестницами по внешней стороне строения. Зыркая по сторонам, они обменивались короткими репликами.
   Кендрик закипал. А, чер-р-рт! Жулье, наркоманы и бездельники…
   Толпятся, и нет никакой возможности прочитать названия улиц, а номера домов и вовсе не видать. А возмущаться зачем? – одернул он себя. В жизни не бывает, чтобы только одни плюсы… без минусов, да и вряд ли найдется общество, в котором нет бездельников. А неведомый эль-Баз залег на это «дно» неспроста… Это ж надо, куда его дьявол занес! Дом номер 77. Шари-аль-Барак… Мило, очень мило! Улица Свиданий… Найти бы ее, эту многообещающую улицу!
   Кендрик сначала увидел две семерки кряду на третьем доме от угла, а затем и табличку с названием нужной ему улицы, оказавшейся мрачным грязным проулком.
   Он подошел к дому и остановился в нерешительности. Спиной к массивной деревянной двери, с коваными железными прутьями крест-накрест, сидел на корточках араб в готре и джелабе, видавшей виды.
   – Исмах, [22 - Разрешите! (араб.)] – Кендрик шагнул к двери.
   – Ма хуа талабука? [23 - Что вам нужно? (араб.)] – произнес араб, но с места не сдвинулся.
   – Вы, наверное, не говорите по-английски? – Кендрик решил сбить с араба восточную спесь.
   – Почему же? Говорю… – ответил тот с достоинством в голосе.
   – Мне в этом доме назначена встреча, – сказал Кендрик. – Меня ждут.
   – Вы от кого?
   – А вот это вас не касается! – бросил Кендрик.
   – А я здесь не для того, чтобы выслушивать подобные ответы. – Араб поднялся и привалился к дверному косяку. Полы его джелабы при этом движении разошлись, и Кендрик увидел пистолет, заткнутый за кожаный ремень. – Ставлю вопрос иначе. Кто вам дал адрес?
   Эван помедлил с ответом. А что, если полицейский забыл сообщить пароль? В суматохе упустил из виду эту немаловажную деталь. Возможно такое? Вполне… Так что вступать в пререкания с агрессивно настроенным арабом нет смысла.
   – Пекарню на рыночной площади в Сабат-Айнубе знаете? – спокойно произнес Кендрик. – Я там кое с кем разговаривал и…
   – Пекарню? В Сабат-Айнубе? – прервал его араб. – Я знаю по крайней мере три пекарни.
   – Пахлава, черт побери! – взорвался Кендрик. Раздражение нарастало, но он не сводил глаз с рукоятки пистолета. – Апельсиновая пахлава… – произнес он с расстановкой.
   – Балава буртукал … – повторил охранник по-арабски. – Да-да, есть такая пекарня. – Араб поправил джелабу, полы соединились. – Значит, вас сюда прислал пекарь… – произнес он в раздумье.
   – Представьте себе! – сказал Кендрик, теряя терпение. – Теперь-то вы разрешите мне войти?
   – Сэр, нелишне бы уточнить, к кому именно вы пришли.
   – Как это к кому? К тому, кто здесь живет. Работает, наконец…
   – Разве у того, кто здесь живет и работает… – араб выдержал секундную паузу, – нет имени?
   – А вы что, уполномочены выяснять это у каждого, кто приходит сюда?
   – Представьте себе! – кивнул охранник, ухмыляясь. – Насколько мне известно, пекарь с Сабат-Айнуба…
   – О господи! – не удержался Кендрик. – Эль-Баз… эль-Базом зовут твоего хавагу. [24 - Начальник (араб.).] Ну-ка, позволь пройти!
   – Сэр, – охранник растянул губы в улыбке, – позвольте мне сообщить ему о вашем визите. Эль-Баз примет вас, если решит, что гость не в тягость. Необходимость…
   Неожиданно за углом раздался приглушенный хлопок, и сразу мужской голос разразился неистовой бранью, затем этот галдеж перекрыл женский голос. Женщина потребовала оставить ее в покое, а потом она повторила это требование на английском языке:
   – Прочь, подонки! Уложу всех на месте.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64

Поделиться ссылкой на выделенное