Дин Кунц.

Неведомые дороги (сборник)

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

– Она голая, Пи-Джи. Я видел ее, часть ее, в багажнике, и она голая.

– Именно об этом я тебе и расскажу, если ты будешь слушать. Она голая, потому что такой выскочила из леса, голая, как при рождении, и за ней гнался парень.

– Какой парень?

– Я не знаю, кто он. Никогда не видел его раньше. Но именно из-за него она не заметила мой автомобиль, Джой. Потому что бежала и оглядывалась, чтобы понять, далеко ли он, боялась, что он ее догоняет. Мой автомобиль она не видела, пока не выбежала на дорогу. Закричала буквально в тот момент, когда я ударил ее. Господи, это было ужасно! Ничего более ужасного в моей жизни не случалось. Удар был сильным, и я понял, что убил ее.

– И где этот парень, который ее преследовал?

– Он остановился, когда увидел, что произошло с девушкой, застыл на склоне. А когда я вылез из кабины, повернулся и побежал в лес. Я должен был поймать мерзавца, побежал за ним, но он знает те места, а я – нет. Когда я поднялся на склон, его и след простыл. Я углубился в лес на девять ярдов, может, на двадцать, по оленьей тропе, но потом тропа разделилась на три, и он мог убежать по любой, а я не мог узнать, по какой именно. Шел дождь, облака ползли над самой землей, в лесу уже сгустились сумерки. За шумом дождя и ветра я не слышал его шагов, не мог преследовать по звуку. Поэтому вернулся на дорогу, а она лежит там мертвая, как я и думал, – при этом воспоминании по телу Пи-Джи пробегает дрожь, он закрывает глаза. Прижимается лбом ко лбу Джоя. – О господи, это было ужасно, Джой, ужасно… и то, что сделала с ней машина, и то, что сделал с ней он до моего появления. Мне стало дурно, меня вырвало прямо там, на дороге.

– А что она делает в багажнике?

– У меня была пленка. Я не мог оставить девушку там.

– Тебе следовало поехать к шерифу.

– Я не мог оставить ее одну, на дороге. Я испугался, Джой, не знал, что мне делать, испугался. Даже твой большой брат может испугаться, – Пи-Джи отрывает голову от лба Джоя, отпускает брата, отступает на шаг. Озабоченно смотрит на дом. Добавляет: – Отец у кухонного окна, смотрит на нас. Если мы будем здесь стоять, он придет, чтобы узнать, что нас задержало.

– Допустим, ты не мог оставить ее на дороге, но почему ты не поехал в управление шерифа после того, как положил ее в багажник и вернулся в город?

– Я тебе все объясню, расскажу обо всем, – объясняет Пи-Джи. – Давай только сядем в кабину. А то отцу покажется странным, чего мы стоим под дождем. Сядем в кабину, включим двигатель, радио, тогда он подумает, что мы решили поболтать, все-таки братьям есть что сказать друг другу наедине.

Он кладет в багажник с мертвой женщиной один чемодан. Потом другой. Захлопывает крышку.

Джоя трясет. Ему хочется бежать. Не в дом. В ночь. Он хочет умчаться в ночь из Ашервиля, из округа, в места, где никогда не был, в города, где его никто не знает, бежать и бежать в ночи.

Но он любит Пи-Джи, и Пи-Джи всегда и во всем помогал ему, поэтому он понимает, что должен выслушать брата. Может, всему есть разумное объяснение. Может, все не так и страшно. Может, у него действительно хороший брат, который сможет все объяснить. Он же просит только об одном: выслушать его.

Пи-Джи закрывает багажник на замок, кладет ключи в карман. Обнимает Джоя за плечо, тянет к себе. С одной стороны, в этом проявляется братская любовь, с другой – намек на то, что нечего стоять столбом.

– Пойдем, малыш. Позволь мне все тебе рассказать, все-все, а потом мы попытаемся понять, что же нам делать. Пойдем в машину. Посидим вдвоем. Поговорим. Ты мне нужен, Джой.

Они залезают в кабину.

Джой – на сиденье пассажира.

В кабине холодно, воздух сырой, промозглый.

Пи-Джи включает двигатель. Регулирует печку.

Дождь усиливается, переходит в ливень, окружающий мир отсекает стена воды. Салон автомобиля превращается в кокон. Они в этом железном коконе вдвоем, в ожидании трансформации, которая превратит их в новых людей, с новым, непредсказуемым будущим.

Пи-Джи включает радио, находит радиостанцию, транслирующую музыку.

Брюс Спрингстин. Поет о том, как трудно искупать грехи.

Пи-Джи приглушает звук, но музыка и слова настойчиво лезут в уши Джою.

– Я полагаю, что этот сукин сын похитил ее, – говорит Пи-Джи. – Держал в лесу в какой-нибудь лачуге или землянке, насиловал, мучил. Ты наверняка читал о таких случаях. С каждым годом их становится все больше. Но кто бы мог подумать, что такое может случиться в Ашервиле? Должно быть, она сбежала от него, каким-то образом притупив его бдительность.

– Как он выглядел?

– Бугай.

– То есть?

– С таким лучше не встречаться. На лице написаны злоба и, пожалуй, безумие. Рост за шесть футов, вес никак не меньше двухсот сорока фунтов. Может, и хорошо, что я его не догнал. Он бы сделал из меня лепешку, Джой, такой он был огромный. Лицо заросло бородой, длинные сальные волосы, грязные джинсы, синяя байковая рубашка, тоже грязная. Но я не мог не попытаться, не мог не погнаться за ним.

– Ты должен отвезти тело к шерифу, Пи-Джи. Прямо сейчас.

– Я не могу, Джой. Неужели ты не понимаешь? Слишком поздно. Она в багажнике моего автомобиля. И выглядит все так, будто я прятал ее, пока ты случайно не наткнулся на тело. Истолковать это можно будет как угодно… только ни одного хорошего варианта нет. И у меня нет доказательств, что я видел парня, который ее преследовал.

– Они найдут доказательства. Во-первых, следы. Они обыщут лес, найдут место, где он ее держал.

Пи-Джи качает головой.

– В такую погоду не сохранится ни один след. Возможно, они не найдут и места, где он ее держал. Гарантий нет. Я просто не могу идти на такой риск. Если они не найдут следов этого парня, подозрение падет на меня.

– Если ты ее не убивал, они ничего не смогут с тобой сделать.

– Давай смотреть фактам в лицо, малыш. Я буду не первым, кто угодит в тюрьму за то, чего не делал.

– Это же нелепо! Пи-Джи, тебя все знают, любят. Им известно, какой ты человек. Любые сомнения будут трактоваться в твою пользу.

– Люди могут изменить отношение к тебе без всякой на то причины, даже люди, которые всю жизнь видели от тебя только хорошее. Проучись еще пару лет в колледже, Джой, и ты все испытаешь на собственной шкуре. Проживи год-другой в Нью-Йорке, и ты узнаешь, какими отвратительными могут быть люди, как они могут ни с того, ни с сего ополчиться на тебя.

– Здешние жители будут трактовать сомнения в твою пользу, – настаивал Джой.

– Не будут.

От этих двух слов у Джоя перехватывает дыхание, как от ударов в солнечное сплетение. Он в растерянности.

– Господи, Пи-Джи, лучше бы ты оставил ее на дороге.

Сидящий за рулем Пи-Джи сутулится, закрывает лицо руками. Плачет. Никогда раньше Джой не видел брата плачущим. Какое-то время Пи-Джи не может говорить. Джой – тоже. Наконец к Пи-Джи возвращается дар речи:

– Я не мог оставить ее. Это был кошмар. Ты не видел, поэтому не можешь представить себе, какой это был кошмар. Она не просто тело, Джой. Она – чья-то дочь, чья-то сестра. Я подумал… если бы какой-то парень убил ее, как бы он поступил, окажись на моем месте? Прежде всего прикрыл наготу. И не оставил бы в лесу, как кусок мяса. Теперь я понимаю… возможно, я допустил ошибку. Но тогда я ничего не соображал. Мне следовало все сделать по-другому. Но теперь уже поздно, Джой.

– Если мы не отвезем ее в управление шерифа и не расскажем им, что случилось, тогда этот парень с бородой, длинными волосами… он останется безнаказанным. И другую девушку может ждать та же участь, что и эту.

Пи-Джи опускает руки. Его глаза полны слез.

– Они все равно его не поймают, Джой. Неужели ты этого не понимаешь? Он уже далеко. Знает, что я его видел, могу описать. Он не останется в этих местах и десяти минут. Он уже покинул территорию округа, спешит к границе штата, потом постарается забиться в какую-нибудь нору. Можешь мне поверить. Возможно, он уже сбрил бороду, подрезал волосы, выглядит совсем по-другому. Мои показания не помогут копам его найти, и я уверен, что на их основании вынести обвинительный приговор невозможно.

– И все равно будет правильно, если мы обратимся к шерифу.

– Правильно? Ты не думаешь об отце и матери. А вот если подумаешь, то поймешь, что вряд ли.

– В каком смысле?

– Говорю тебе, малыш, если копы не найдут другого подозреваемого, они попытаются повесить это убийство на меня. Приложат к этому все силы. Представь себе газетные статьи. Обнаженная женщина, замученная до смерти, обнаружена в багажнике автомобиля бывшей звезды футбольной команды, местного молодого человека, который получил стипендию на обучение в первоклассном университете. Ради бога, подумай об этом! Суд превратится в цирк. Величайший цирк в истории округа, может, и штата.

У Джоя такое ощущение, будто его затягивает в гигантскую вращающуюся мельницу. Его перемалывает логикой брата, харизмой его личности, слезами. И попытки докопаться до правды только усиливают замешательство и душевную боль.

Пи-Джи выключает радио, поворачивается к брату лицом, наклоняется к нему, сверлит взглядом. Во всем мире только они двое и шум дождя, ничто не отвлекает Джоя от зачаровывающего голоса Пи-Джи:

– Пожалуйста, пожалуйста, послушай меня, малыш. Пожалуйста, ради мамы, ради отца хорошенько подумай и не губи их жизни только потому, что ты никак не можешь повзрослеть и отказаться от понятий правильного и неправильного, которые внушили тебе в церкви. Я не причинял вреда девушке, которая лежит сейчас в багажнике, тогда почему я должен рисковать всем своим будущим, доказывая это? Допустим, для меня все обойдется, допустим, присяжные во всем разберутся и признают меня невиновным. Но все равно останутся люди, которые будут верить, что это моя работа. Да, я молод и образован, я могу уехать отсюда, начать новую жизнь там, где никто не знает, что однажды меня судили за убийство. Но мать и отец уже в возрасте и бедны, как церковные мыши. Другого дома им не купить. У них нет средств на переезд. У них нет таких возможностей, как у тебя или меня, и никогда не будет. Эта четырехкомнатная лачуга – не бог весть что, но все-таки крыша над головой. У них нет даже ночного горшка, но зато много друзей, соседей, которым они всегда помогут и которые всегда готовы помочь им. Но все переменится, даже если меня оправдают в зале суда, – поток аргументов захлестывал, накрывал Джоя с головой. – Отношения между ними и друзьями изменятся. В них проникнет подозрительность. Они будут знать о шушуканье… сплетнях. А переехать не смогут, потому что эту лачугу им не продать, а если и продадут, вырученных денег не хватит на покупку дома в другом месте. Поэтому они останутся здесь, отгороженные стеной недоверия от друзей и соседей, в изоляции. Разве мы можем допустить, чтобы такое случилось, Джой? Разве можем загубить их жизни, когда я невиновен? Господи, малыш, да, я допустил ошибку. Не оставил девушку там и не отвез копам, положив в багажник. Хорошо, возьми ружье и пристрели меня, если хочешь, но не убивай отца и мать. Потому что именно это ты собираешься сделать, Джой. Ты их убьешь. И смерть у них будет медленная и мучительная.

Джой не может вымолвить ни слова.

– Так легко погубить их, меня, но еще легче поступить правильно, Джой, еще легче просто поверить мне.

Слова наваливаются на него. Сдавливают со всех сторон. Джой уже не в кабине, а на дне океанской впадины, в четырех милях от поверхности воды. Где давление составляет тысячи и тысячи фунтов на квадратный дюйм. Проверяет на прочность корпус автомобиля. Сдавливает его в лепешку.

Наконец он находит в себе силы ответить. И голос у него – как у испуганного ребенка:

– Я не знаю, Пи-Джи. Не знаю.

– Моя жизнь в твоих руках, Джой.

– У меня в голове такая мешанина.

– Отец и мать. Их жизни в твоих руках.

– Но она мертва, Пи-Джи. Девушка мертва.

– Совершенно верно. Мертва. А мы живы.

– Но… что ты сделаешь с телом?

Услышав свой вопрос, Джой понимает, что Пи-Джи победил. Слабость охватывает его, он снова маленький ребенок, и ему стыдно за свою слабость. Угрызения совести уже грызут его, болезненные, как кислотный ожог, и он может справиться с этой болью, лишь блокировав часть своего сознания, отключив эмоции. Туман, серый, как пепел, оставшийся после большого костра, застилает его душу.

– С этим проблем не будет, – отвечает Пи-Джи. – Спрячу там, где его никто не найдет.

– Ты не можешь так поступить с ее семьей. Они до конца жизни будут тревожиться, гадать, что с ней случилось. Они не найдут себе покоя, думая, что она… где-то страдает.

– Ты прав. Конечно. Что я такое несу. Очевидно, мне следует оставить тело там, где его найдут без труда.

Серый туман, он все расползается, расползается, действует, как анестезирующее средство. С каждой минутой Джой все меньше чувствует, все меньше задумывается о будущем. Такая отстраненность где-то пугает, но с другой стороны, это счастье, он ей рад. А свой голос узнает с трудом.

– Но тогда копы смогут найти на пленке отпечатки твоих пальцев. Или найдут что-то еще, скажем, твой волос. У них есть тысячи способов связать тебя с ней.

– Насчет отпечатков пальцев не беспокойся. Их не найдут. Я был осторожен. И других улик, которые могут вывести их на меня, у них нет, за исключением того…

Джой смиренно ждет, когда же его брат, единственный и горячо любимый, закончит фразу, потому что знает: сейчас он услышит самое ужасное, самое для него неприемлемое, если не считать обнаруженного в багажнике тела.

– …что я с ней знаком, – говорит Пи-Джи.

– Ты ее знаешь?

– Я с ней встречался.

– Когда? – тупо спрашивает Джой, но ему уже без разницы. Проникающая все глубже серость притупляет не только совесть, но и любопытство.

– В выпускном классе средней школы.

– Как ее зовут?

– Она из Коул-Вэлью. Ты ее не знаешь.

Дождь льет и льет, и Джой уже не сомневается, что он и ночь никогда не закончатся.

– Дважды приглашал на свидание. Дальше не заладилось. Но ты понимаешь, Джой, что для копов все выглядело бы иначе. Я отвожу тело к шерифу, они выясняют, что я ее знаю… и используют эту информацию против меня. И тогда будет гораздо труднее доказать, что я невиновен, все будет гораздо хуже для отца, матери, всех нас. Я между молотом и наковальней, Джой.

– Да.

– Ты это понимаешь, не так ли?

– Да.

– Вникаешь в ситуацию.

– Да.

– Я люблю тебя, маленький брат.

– Знаю.

– И не сомневался, что в час беды смогу положиться на тебя.

– Естественно.

Отупляющая серость.

Успокаивающая серость.

– Ты и я, малыш, в мире нет никого и ничего сильнее нас, если мы будем держаться вместе. Мы – братья, и эти узы крепче стали. Ты знаешь? Крепче любых других. Ничего важнее на свете для меня нет… мы с тобой – одно целое, братья.

Какое-то время они сидят в молчании.

За запотевшими стеклами темнота становится еще темнее, будто окружающие город горы надвигаются, нависают над ним, закрывая узкую полоску неба с прячущимися за облаками звездами, и он, Пи-Джи, отец и мать находятся теперь в каменном склепе, выход из которого замурован.

– Тебе пора собираться, – нарушает паузу Пи-Джи. – До колледжа путь неблизкий.

– Да.

– А мне ехать еще дальше.

Джой кивает.

– Ты должен навестить меня в Нью-Йорке.

Джой кивает.

– Мы развлечемся.

– Да.

– Слушай, возьми, пожалуйста, – Пи-Джи берет Джоя за руку, что-то сует в ладонь.

– Что это?

– Деньги. На мелкие расходы.

– Мне они не нужны, – Джой пытается вырвать руку.

Пи-Джи держит крепко, засовывает свернутые купюры между ладонью и упирающимися пальцами.

– Нет, я хочу, чтобы ты их взял. Я знаю, каково учиться в колледже. Лишние деньги никогда не помешают.

Джой, наконец, вырывает руку. Пи-Джи так и не удается всучить ему деньги.

Но Пи-Джи не сдается. Пытается всунуть деньги в карман пиджака Джоя.

– Не упирайся, малыш, это же тридцать баксов, не состояние, пустяк. Сделай мне одолжение, позволь сыграть роль большого брата, мне будет приятно.

Сопротивление дается с таким трудом и совершенно бессмысленно, тридцать долларов – не деньги, вот Джой и дозволяет брату засунуть купюры ему в карман. Он вымотан донельзя. На возражения сил у него нет.

Пи-Джи с любовью похлопывает его по плечу.

– Пойдем-ка в дом, соберем твои вещи и отправим тебя в колледж.

Они возвращаются в дом.

На лицах родителей читается удивление.

– Неужели я вырастил сыновей, которые так глупы, что раздетыми выходят из дома под дождь? – спрашивает отец.

Пи-Джи обнимает Джоя за плечо.

– Нам надо было поговорить, папа. Старшему брату с младшим. О смысле жизни и о прочем.

Мать улыбается.

– У вас, значит, есть секреты?

Любовь Джоя к ней так сильна, что едва не бросает его на колени.

В отчаянии, он еще глубже погружается в серость, затянувшую рассудок, притупляющую все чувства.

Он быстро собирает вещи и уезжает за несколько минут до Пи-Джи. На прощание все обнимают его, но брат – крепче остальных, как медведь, едва не ломая ему кости.

В паре миль от Ашервиля Джой замечает, что его быстро настигает другой автомобиль. Когда подъезжает к знаку «стоп» на развилке, этот автомобиль без остановки проскакивает мимо, на высокой скорости сворачивает на Коул-Вэлью-роуд, обдав «Мустанг» волной грязной воды. Когда грязная вода стекает с ветрового стекла, Джой видит, что автомобиль останавливается в сотне ярдов от развилки.

Он знает, что водитель – Пи-Джи.

Ждет.

Еще не поздно.

Еще есть время.

Его так и подмывает повернуть налево.

Собственно, он и собирался ехать через Коул-Вэлью.

Красные тормозные огни – маяки в пелене дождя.

Джой трогается с места, едет прямо, мимо поворота на Коул-Вэлью-роуд, решив добираться до автострады по шоссе.

А на автостраде, пусть и призывая демона отстраненности поселиться в своем сердце, он вспоминает некоторые слова, фразы Пи-Джи, и они приобретают более глубокий смысл. «Так легко погубить меня, Джой… но… еще легче просто поверить мне». Словно правда – это не объективные факты, словно ею может стать все, во что человек хочет верить. «Насчет отпечатков пальцев не беспокойся. Их не найдут. Я был осторожен». Осторожность предполагает намерение. Испуганному, растерянному, невинному человеку не до осторожности; он не предпринимает мер для того, чтобы уничтожить улики, связывающие его с преступлением.

А был ли бородатый мужчина с длинными, сальными волосами? Или Пи-Джи просто привлек на помощь образ Чарльза Мэнсона? Если он сбил женщину на лесной дороге в Пайн-Ридж, если удар, как он говорит, был сильным, почему автомобиль остался неповрежденным?

Смятение Джоя нарастает, он мчится на юг в ночной тьме, все прибавляя и прибавляя скорость, хотя и понимает, что ему не обогнать факты и следующие из них выводы. Потом находит банку, теряет контроль над «Мустангом», попадает в аварию…

…и уже стоит у рельса ограждения, смотрит на заросшее сорняками поле и не понимает, как сюда попал. Ветер воет над автострадой, словно легионы призрачных грузовиков, везущих загадочный груз.

Снег с дождем сечет его лицо, руки.

Кровь, рваная рана над левым глазом.

Травма головы. Он касается раны, перед глазами вспыхивают яркие спирали, переходящие в звезды боли.

Травма головы чревата самыми различными последствиями, в том числе и амнезией. Воспоминания могут стать проклятьем, непреодолимой помехой на пути к счастью. С другой стороны, забывчивость может быть благом, может даже ошибочно приниматься за величайшую из добродетелей – умение прощать.

Джой возвращается к автомобилю. Едет в ближайшую больницу, чтобы ему наложили швы на кровоточащую рану на лбу.

У него все будет хорошо.

У него все будет хорошо.

В колледже он ходит на занятия два дня, потом понимает, что смысла в получении образования в учебном заведении нет. Ему на роду написано заниматься самообразованием, и более требовательного учителя, чем он сам, не найти. Кроме того, Джой ведь хочет стать писателем, романистом, а потому ему нужны личные впечатления, которые потом и лягут в основу его книг. Удушающая атмосфера аудиторий и давно устаревшая мудрость учебников только задержат развитие его таланта и ограничат полет творческой мысли. Ему нужен простор, он должен оставить колледж и окунуться в бурный поток реальной жизни.

Он собирает вещи и навсегда уходит из колледжа. Двумя днями позже, где-то в Огайо, продает разбитый «Мустанг» торговцу подержанными автомобилями и едет на запад уже на попутках.

Через десять дней после ухода из колледжа со стоянки грузовиков в Юте отправляет почтовую открытку родителям, объясняя свое решение необходимостью собирать материал, который ляжет в основу его книг. Пишет, что они не должны о нем беспокоиться, он знает, что делает и будет поддерживать с ними связь.

У него все будет хорошо. У него все будет хорошо…»


– Естественно, – вырвалось у Джоя, по-прежнему стоящего на коленях у тела мертвой женщины, которая лежала на алтарном возвышении в секуляризированной церкви, – все хорошее осталось в прошлом.

Дождь выбивал по крыше похоронный марш по блондинке, которая дважды умерла такой молодой.

– Я переезжал с места на место, менял одну работу на другую. Оборвал все связи… даже расстался с мечтой стать писателем. Какие там грезы. Все время уходило на амнезию. Я не решался повидаться с отцом и матерью… боялся, что все вспомню, расскажу им о случившемся.

Отвернувшись от пустынного нефа, который она оглядывала, Селеста шагнула к нему.

– Может, ты напрасно коришь себя. Может, амнезию нельзя списывать только на самообман. При травмах головы это обычное дело.

– Если бы только я мог в это поверить, – вздохнул Джой. – Но правда объективна. Мы не можем подправлять ее по собственной прихоти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное