Дин Кунц.

Сошествие тьмы

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Да, а затем помчались в Гарлем, чтобы срочно переговорить с тем колдуном.

– Он никакой не колдун.

– Тогда он просто придурок.

– Карвер Хэмптон никакой не придурок, – решительно заявил Джек.

– Да нет же, полный придурок, – настаивала на своем Ребекка.

– Да, но про него, между прочим, написано в той книжке.

– То, что про него написали в этой книге, ничего еще не значит.

– Он – священник.

– Нет, он – шарлатан.

– Он – священник, занимающийся белой магией. Он зовет себя Хунгон.

– Я могу назвать себя фруктовым деревом, но от этого у меня из ушей апельсины не вырастут. Хэмптон – шарлатан. Он зарабатывает деньги на доверчивости людей. – Ребекка была безапелляционна.

– Его обряды, конечно, достаточно экзотичны на первый взгляд, – осторожно начал Джек.

– Это все глупости. Возьми хотя бы его магазин. Господи! Продавать травы, бутылки с козлиной кровью, отвары, амулеты и всякую прочую чепуху…

– Для него, по крайней мере, это не чепуха.

– Я уверена, что в глубине души он смеется над этим.

– Нет, Ребекка, он во все это верит.

– Потому как он – придурок.

– Ребекка, слушай, реши же ты наконец, кто он – придурок или шарлатан? По-моему, то и другое несовместимо.

– Ладно, ладно. Может, это действительно Лавелль убил всех четверых. Но тут не пахнет никакой черной магией. Он просто зарезал их. Убил собственными руками, как самый обыкновенный убийца.

Ее глаза стали ярко-зелеными, такими они становились, когда она злилась по-настоящему. Джек осторожно заметил:

– А я никогда не говорил, что эти люди убиты с помощью черной магии. Я не говорил, что верю в колдовство. Но ты видела трупы. Видела, какие странные…

– Заколоты холодным оружием. Каждому нанесли массу ножевых ударов. Может, сто, может, больше. Да, трупы обезображены, но жертвы убиты без всякой там магии, черной или белой. Обыкновенным ножом.

– Эксперты говорят, если во всех этих случаях применялось оружие, то оно не могло быть больше перочинного ножа.

– Отлично. Значит, это был именно перочинный нож.

– Ребекка, но это же нереально.

– А убийство – это всегда что-то нереальное.

– Подумай сама, кто пойдет на убийство с перочинным ножом?

– Лунатик, например.

– Психи обычно используют оружие внушительных размеров: или ножи для разделки мяса, или мощное огнестрельное оружие.

– Это в фильмах.

– В жизни то же самое, поверь мне.

– Как бы то ни было, это был обыкновенный псих. Только одержимый манией убийства. И ничего необычного в этом деле нет.

– Но каким образом психу удается справиться со своими жертвами? Если у него всего лишь перочинный нож? Почему они не отбиваются или не убегают?

– Этому есть какое-то объяснение. И мы его обязательно найдем.

В доме Вастальяно было тепло. Джек снял плащ. Ребекка не стала раздеваться. Похоже, жара, как и холод, не беспокоила ее.

Джек продолжал:

– В каждом случае есть следы борьбы.

Это говорит о том, что жертвы сопротивлялись. Но никто из них не смог хотя бы ранить его. Нигде нет следов чужой крови, только кровь убитых. Это меня удивляет. А Вастальяно к тому же убит в запертой комнате.

Она вдруг пристально посмотрела на него, но промолчала.

– Ребекка, послушай, я не говорю, что убийства связаны с колдовством или еще с чем-нибудь в этом роде. Я не суеверный, ты сама знаешь. Я просто считаю, что здесь действовал убийца, совершающий колдовские обряды. И это – ниточка. Состояние трупов наводит на такие размышления. Еще раз подчеркиваю: я не считаю происшедшее результатом магии, а всего лишь предлагаю версию – убийца связан с колдовскими ритуалами, и эта связь может вывести нас на след, дать улики, чтобы засадить его за решетку.

Ребекка покачала головой:

– Джек, в твоих словах проступает одна черта твоего характера…

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, это можно назвать излишней восприимчивостью.

– То есть?

– Когда Дарл Коулсон излагал, что этот Баба Лавелль хотел перехватить контроль над Нижним Манхэттеном с помощью колдовских приемов, ты… ну, ты слушал весь этот бред, широко раскрыв глаза, как дитя, которому рассказывают страшную сказку.

– Этого не было.

– Было. И после мы сразу помчались в Гарлем, в магазин к колдуну.

– Ты понимаешь, если Баба Лавелль действительно связан с колдовством, то Карвер Хэмптон вполне может знать об этом или, по крайней мере, может выяснить кое-что для нас.

– Придурок типа Хэмптона ничем не сможет нам помочь. Ты помнишь дело Хоулдербен?

– А какое это может иметь отношение…

– Старушка, убитая во время спиритического сеанса?

– Эмили Хоулдербен? Помню.

– Ты был заинтригован тем случаем, – напомнила Ребекка.

– Я никогда не говорил, что в нем было что-то сверхъестественное.

– Ты был очень сильно заинтригован.

– Да. Совершенно невероятное, дерзкое убийство. В комнате, конечно, было темно, но ведь в ней находились еще восемь человек, когда прозвучал выстрел.

– Но больше всего тебя заинтриговало не это, Джек. Тебя интересовал медиум, эта мисс Донателла. Ты не мог наслушаться ее рассказов о привидениях и так называемых спиритических опытах.

– И что же из этого?

– Ты веришь в привидения, Джек?

– Ты хочешь спросить, верю ли я в загробную жизнь?

– Нет, именно в привидения.

– Не знаю. Может быть, да, а может, и нет. Никто не знает этого точно.

– Я знаю. Я не верю в привидения. Но ты, похоже, веришь.

– Ребекка! На свете великое множество респектабельных, умных, нормальных людей верят в загробную жизнь.

– Полицейский – тот же ученый. Он должен мыслить логично.

– Но ведь полицейский не обязательно должен быть атеистом, Господи!

Не обращая внимания на его слова, Ребекка гнула свою линию:

– Логика – наше лучшее оружие.

– Все, что я хочу сказать, это то, что мы столкнулись с чем-то противоестественным. А так как брат одного из погибших считает, что здесь замешано колдовство…

– Хороший полицейский должен быть серьезен в своих оценках и методичен.

– …то мы должны проверить и эту версию, какой бы неправдоподобной она ни казалась.

– Хороший полицейский должен мыслить реалистично.

– Хорошему полицейскому необходимо также богатое воображение и нетрадиционные подходы в решении встающих перед ним задач, – ответил Джек и, резко переменив тему разговора, спросил: – Ребекка, а что насчет вчерашнего вечера?

Ее лицо порозовело. Отворачиваясь от него, она проговорила:

– Пойдем-ка поговорим с мисс Паркер.

Джек остановил ее, взяв за руку, и сказал:

– Мне казалось, вчера произошло нечто очень важное.

Она не ответила.

– Мне что, приснилось все это? – спросил Джек.

– Давай лучше не будем сейчас об этом говорить.

– Это что, было для тебя неприятно?

– Позже, – ответила Ребекка.

– Почему ты так ко мне относишься?

Но она избегала его взгляда, и это было необычно для нее.

– Джек, это слишком сложно.

– А мне почему-то кажется, что нам все-таки следует об этом поговорить.

– Позже. Ну пожалуйста!

– Когда же?

– Когда у нас будет для этого время.

– А когда это случится? – продолжал настаивать Джек.

– Если нам удастся выкроить время на обед, тогда и поговорим обо всем.

– Хорошо, мы выкроим время на обед.

– Посмотрим, Джек, посмотрим.

– Нет, мы определенно выкроим время на обед.

– Теперь надо заняться работой.

Кажется, ей наконец удалось вырваться за этот круг вопросов.

На этот раз он ее отпустил.

И Ребекка направилась прямо в гостиную, где их ждала Шелли Паркер.

Джек последовал за ней, сокрушаясь над тем, что же он натворил, позволив себе почувствовать нежность к этой женщине. Может быть, она действительно бесчувственна? Может быть, она и не заслуживала того, что он к ней испытывал? А не доставит ли она только душевную боль, и не придется ли ему пожалеть о том дне, когда они встретились? Иногда она и в самом деле бывает очень уж нервной. Лучше держаться от нее подальше. Лучше вообще отстать от нее. Попросить нового партнера? Или перейти из отдела убийств в другое подразделение? Он устал от бесконечных трупов, вереницей проплывающих перед глазами. Он и Ребекка должны разойтись – и в профессиональном, и в личном планах, пока не запутались в отношениях друг с другом. Да, это лучшее, что можно придумать. Именно так и надо поступить.

Но, как сказал бы Невецкий: «К чертям!» Он не станет просить нового напарника.

Он не отступится от нее.

Помимо всего прочего, он, видимо, влюбился.

7

В свои пятьдесят восемь Найва Руни напоминала почтенную бабушку, но крепостью не уступала и грузчику. Седые ее волосы были тщательно завиты и уложены. Круглое розовое лицо, довольно крупное, светилось дружелюбием, голубые глаза излучали теплоту. Она была плотной, но никак не толстой, а ее руки не были руками доброй бабушки. Это были сильные, ловкие, мозолистые руки без признаков артрита или других болезней. По улице Найва шла с таким видом, будто ничто не мешало ей на пути – ни люди, ни кирпичные стены. Шла не женщина – шел опытный армейский сержант.

Найва убирала квартиру Джека Доусона с тех самых пор, как умерла его жена Линда. Приходила она каждую среду, иногда присматривала за детьми. Например, только вчера вечером сидела с Дэйви и Пенни, пока Джек ходил на свидание.

Этим утром, открыв входную дверь ключом, который дал ей Джек, Найва прошла прямо на кухню, вскипятила кофе и выпила полчашки, даже не сняв пальто. Погода была отвратительной, и, хотя в квартире чувствовалось тепло, она не сразу избавилась от дрожи, засевшей глубоко в теле, пока она шла шесть кварталов от своего дома.

Потом Найва взялась за кухню. Особой грязи тут не было. Джек и его дети были очень аккуратными, не то что другие, у кого она работала. Тем не менее она натирала и надраивала все, что только было возможно. Она всегда гордилась тем, что оставляет после себя сверкающую чистоту. Ее отец, Господь упокой его душу, был полицейским, обыкновенным уличным постовым. Он очень гордился своей работой и старался сделать жизнь своего района безопасной для всех честных людей. Он-то и научил Найву двум важным вещам: во-первых, испытывать удовлетворение от любой хорошо выполненной работы, какой бы незначительной она ни была. А во-вторых, не браться за работу, которую не можешь сделать хорошо.

Убираясь, Найва слышала только урчание холодильника, скрипы и глухие удары этажом выше – там кто-то переставлял мебель – да завывание зимнего ветра, изо всех сил атакующего окно.

Но вдруг, когда она остановилась, чтобы налить себе еще кофе, в гостиной послышался странный звук. Это было похоже на звук, издаваемый каким-то животным. Она отставила чашку в сторону.

Кошка? Собака?

Да нет, не похоже. Что-то непонятное, незнакомое. К тому же у Доусонов не было ни собак, ни кошек.

Найва направилась в отсек со столом, где все ели. Там же рядом находилась дверь в гостиную.

Странный звук послышался вновь. На этот раз Найва остановилась как вкопанная. Этот звук буквально ее сковал. Ей вдруг стало не по себе. Она расслышала злой крик. Короткий, но устрашающий. На этот раз ей уже не казалось, что там животное. Но и не человек.

Найва спросила:

– Кто здесь?

В квартире стояла тишина, но в ней Найве почудилось ожидание. Как будто кто-то замолчал, наблюдая за ее движениями.

Для Найвы не существовало проблем с нервами. Ей были неведомы истерики или что-нибудь подобное. Она была полна уверенности в том, что справится с любой жизненной ситуацией. Но тут ее почему-то пронзило чувство страха.

Тишина.

Найва решила добиться своего:

– Кто там еще?

Снова раздался холодящий, скрипящий крик, исполненный ненависти.

Найва вся передернулась.

Может, крыса? Крысы тоже пищат… Но не так.

Чувствуя себя несколько глупо, она подняла швабру, взяв ее наперевес, как оружие.

Звук раздался еще раз, как бы заманивая ее пойти в гостиную и посмотреть, что там.

Со шваброй в руках Найва прошла через кухню и остановилась у двери в гостиную. В комнате что-то двигалось. Она пока ничего не видела, но слышала странный шелест, словно шуршала бумага или сухие листья. Какое-то поскребывание и шипение, отдаленно напоминавшее слова, произносимые шепотом на иностранном языке.

Найва вошла в комнату, благо смелости у отца позаимствовала немало. В кухонном закутке осмотрела все углы, заглянула под стол и стулья. Гостиную она видела через своеобразную арку, отделявшую ее от столовой. Найва остановилась в арке и прислушалась, пытаясь определить, откуда шум.

Краем глаза она заметила то, что хотела заметить: бледно-желтые шторы на окнах пришли в движение, но не от сквозняка. Со своего места она не видела нижней части штор, но было очевидно, что кто-то задевал их, быстро передвигаясь по полу.

Найва решительно бросилась в гостиную и обошла диван, чтобы видеть нижнюю часть штор. Но если там сию секунду кто-то и был, его уже и след простыл.

Шторы были абсолютно неподвижны.

Звук, полный злобы и гнева, она услышала у себя за спиной.

Найва моментально обернулась, держа швабру наизготове.

Ничего и никого.

Она обошла вокруг второго дивана. Под ним – ничего, за ним – тоже пусто. Она заглянула под кресло, под все столики, обошла вокруг шкафа с книгами, телевизора… Ничего.

Неожиданно тот же звук раздался из холла.

Придя туда, Найва ничего не обнаружила. Она не включила свет в холле, когда пришла в квартиру, а окон там не было, так что освещением служила только полоска света, пробивавшаяся из гостиной и кухни. Как бы там ни было, холл послужил, видимо, лишь тропой отступления. Теперь там явно никого не было.

Найва, склонив голову набок, выжидала.

Крик раздался снова. На этот раз из детской спальни.

Найва прошла через холл и подошла к детской. Комната оставалась в полутьме. Там не было люстры на потолке, и, чтобы включить свет, нужно было пройти в спальню и найти одну из прикроватных ламп. Найва на секунду задержалась на пороге, вглядываясь в полумрак.

Ни звука. Даже наверху перестали двигать мебель. Ветер спал и больше не бился в окна. Найва задержала дыхание. Если в комнате и было какое-нибудь живое существо, то оно затаилось так же, как и она сама.

Наконец женщина осторожно вошла в комнату, на цыпочках подошла к кровати Пенни и включила лампу, встроенную в изголовье. Света от нее было немного, и тогда Найва повернулась к кровати Дэйви, намереваясь включить и вторую лампу.

Какой-то шелест и движение.

Найва испуганно отпрянула в сторону.

Какое-то существо шмыгнуло из угла под кровать Дэйви так быстро, что Найва не смогла его рассмотреть. Что-то маленькое, не больше взрослой крысы, быстрое и незаметное, как та же крыса.

Но издаваемые им звуки не могли принадлежать грызуну. Существо не пищало, оно шипело… и как будто что-то бормотало себе под нос.

Найва отпрянула от кровати Дэйви, посмотрела на швабру, которую держала в руках, и подумала, не пошуровать ли ею под кроватью, пока злой нарушитель не вылезет на свет Божий и не даст себя рассмотреть.

Найва только об этом подумала, а существо выскочило из-под кровати и через темную часть комнаты шмыгнуло в темный холл. Найва опять не рассмотрела его как следует.

– Черт возьми! – ругнулась она.

Ей показалось, что существо подшучивает над ней, играясь в свое удовольствие.

Но нет же, все это бред! Что бы это ни было, оно всего лишь глупое животное, не способное замыслить ничего подобного.

Где-то в другой части квартиры существо опять издало звук, как бы призывая Найву.

– Ладно, ладно, маленькая противная тварь, погоди, я иду к тебе. Ты можешь быть шустрой, ты можешь быть даже хитрой, но я все равно найду тебя и хорошенько рассмотрю, если даже это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

Глава 2
1

Они допрашивали подружку Винса Вастальяно уже пятнадцать минут. Невецкий оказался прав – она была неразговорчивой сволочью.

Джек Доусон, сидевший на кончике кресла времен королевы Анны, подавшись вперед, наконец спросил ее:

– Вы знаете человека по имени Баба Лавелль?

Шелли Паркер бросила на него быстрый взгляд, затем перевела его на свои руки, сжимавшие стакан с виски, и Джек прочел ответ по выражению ее глаз.

Но она сказала:

– Я не знаю никого по имени Лавелль.

Джек знал, что она врет.

Ребекка сидела в таком же уникальном кресле, скрестив ноги и положив руки на подлокотники, и выглядела спокойной и уверенной. Она спросила Шелли:

– Может быть, лично вы и не знаете этого человека, но, вероятно, слышали это имя?

– Нет, – ответила Шелли.

Джек начал наступать:

– Послушайте, мисс Паркер, мы прекрасно знаем, чем занимался Винс, и кое-что можем приписать и вам…

– Я не имела к его делам абсолютно никакого отношения!

– …но не станем обвинять вас в чем бы то ни было…

– А вы и не сможете!

– …если вы согласитесь на сотрудничество.

– У вас ничего на меня нет.

– Мы вам можем очень насолить, мисс Паркер.

– Карамацца тоже могут это сделать. Я не стану ничего о них говорить.

– А мы и не спрашиваем о них. Расскажите об этом Лавелле, – сказала ей Ребекка.

Шелли задумчиво покусывала нижнюю губу.

– Он – гаитянец, – решил приободрить ее Джек.

Шелли перестала кусать губу и откинулась на белой софе, приняв непринужденный вид.

– Что это за желтый? – спросила она.

– Как? – переспросил Джек.

– Кто он? Японец, китаец, вьетнамец? Вы же сказали, что он азиат.

– Он гаитянец. Он с острова Гаити.

– А, ну тогда он вообще никакой не желтый.

– И то правда, никакой он не желтый, – согласилась Ребекка.

Шелли уловила неприятную нотку в голосе Ребекки и явно занервничала, хотя и не понимала причину ее появления.

– Он что, черный?

– Да. И вы сами прекрасно это знаете, – заметил Джек.

– Я не общаюсь с черномазыми. – Шелли подняла голову и расправила плечи.

Ребекка сказала ей:

– Мы слышали о том, что Лавелль собирался прибрать к рукам торговлю наркотиками.

– Я ничего об этом не знаю и знать не должна.

Джек спросил:

– Мисс Паркер, вы верите в колдовство?

Ребекка тяжело вздохнула. Джек посмотрел на нее и сказал:

– Потерпи, пожалуйста.

– Но это же абсолютно бессмысленно.

– Я обещаю не быть слишком восприимчивым, – улыбнулся он и, обращаясь к Шелли Паркер, повторил: – Так что же, мисс Паркер, да или нет?

– Конечно же, нет.

– Я думал, что вы боитесь говорить о Лавелле из опасения, что он сглазит вас или сделает еще что-нибудь в этом роде.

– Это все полная ахинея.

– Вы в этом уверены?

– Я точно вам говорю: абсолютнейшая ерунда, рассчитанная на кретинов.

– Но вы все же слышали о Баба Лавелле? – спросил Джек.

– Нет, я только сказала вам, что…

– Если бы вы ничего не знали о Лавелле, то очень бы удивились, когда я спросил вас о колдовстве. Вы непременно спросили бы, какого черта я вообще примешиваю к этому делу какую-то магию. Вы же ничему не удивились, поскольку знаете о Баба Лавелле. Это бесспорно.

Шелли поднесла руку ко рту и начала было кусать ноготь, но, поймав себя на этом, решила, что не стоит портить маникюр за сорок долларов.

– Ладно, ладно, сдаюсь. Я знаю о вашем Лавелле.

Джек победоносно посмотрел на Ребекку:

– Вот видишь?

– Неплохо, – согласилась она.

– Грамотная тактика допроса. Воображение помогает.

Шелли спросила:

– Можно мне еще немного виски?

– Подождите, пока мы не закончим задавать вопросы, – ответила Ребекка.

– Я не пьяна, – сказала Шелли.

– Я этого и не говорила.

– Я никогда не пьянею. Я не панк.

Она поднялась с софы, подошла к бару и налила еще немного виски. Затем вернулась на место и поставила стакан на столик, демонстрируя трезвость и силу воли.

Джек перехватил взгляд, каким Шелли смотрела на Ребекку. Чистая кошка, изогнувшаяся перед решающим прыжком.

Причиной напряжения, повисшего в воздухе, на этот раз была не Ребекка. Она говорила с Шелли вполне прилично до тех пор, пока та не стала болтать насчет желтых. Злилась и нервничала Шелли, видимо, сравнив себя с Ребеккой и осознав свое положение.

Как и Ребекка, Шелли Паркер была привлекательной блондинкой. Но на этом их сходство и заканчивалось. Внешность Ребекки говорила о ее интеллигентности и утонченности. Ничего этого не было у Шелли. При том, что ее волосы были тщательно пострижены и уложены, она имела фривольный вид. Широкоскулое лицо с короткой верхней губой и небольшим ртом было перегружено косметикой. Голубые глаза были лишены того осмысленного блеска, который так украшал Ребекку. Фигура Шелли вызывала представление о французской булочке, пышной и мягкой, с избытком масла, яиц и сахара, хотя следовало признать, что в узких черных слаксах и ярко-красном свитере она смотрелась очень даже ничего.

Пожалуй, на ней было слишком много драгоценностей: два браслета, два кольца, дорогие часы, два кулона на золотых цепочках – один с бриллиантом, другой с крупным изумрудом величиной с орех. Ей было двадцать два года, и мужчины, используя ее не совсем деликатным образом, перестанут дарить ей драгоценности лет этак через семь-восемь.

Джек знал, почему ей не понравилась Ребекка.

Шелли была той женщиной, которую мужчины хотели, о которой мечтали. А Ребекка не только вызывала у них желание – она была из тех женщин, на которых женятся.

Джек мог представить себе неделю с Шелли Паркер на Багамах. Это было бы здорово! Но только неделю. После семи дней, несмотря на ее энергию и несомненную профессиональность в постели, ему бы все это надоело. В конце недели ему было бы все равно, с кем говорить: с Шелли или со стеной. А вот Ребекка никогда бы ему не надоела. В ней сокрыта непознаваемая глубина, и даже после двадцати лет совместной жизни он все равно считал бы ее привлекательной.

Совместная жизнь? Двадцать лет?

«Господи, да о чем это я?» – поразился Джек своим мыслям. Шелли он сказал:

– Так что вы можете сказать о Баба Лавелле?

Та глубоко вздохнула.

– Только уговор: я ничего не скажу вам о семье Карамацца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное