Дин Кунц.

Сошествие тьмы

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Что ты сказала?

– Иди в туалет, засунь голову в унитаз и дважды нажми на спуск. Нам и без твоих идиотских шуток тошно. Кто-то разворотил шкаф Пенни. И это совсем не смешно.

Крис посмотрел повнимательнее.

– А, ну да, я просто сначала не понял, что произошло на самом деле. Извини, Пенни.

Пенни боязливо открыла футляр для кларнета. Инструмент был разломан пополам. Салли положила руку на плечо Пенни.

– Кто это сделал? – спросил Крис.

– Мы не знаем, – ответила Салли.

Пенни уставилась на кларнет. Ей хотелось плакать, но не из-за потери инструмента, хотя, конечно, и это было ужасно. Ей было горько оттого, что в самом разбое крылось предупреждение о том, что она – нежелательный человек в школе.

Во всей школе Уэлтон только у них с Дэйви отец был полицейским. У остальных детей родители были адвокатами, врачами, бизнесменами, стоматологами, биржевыми маклерами и рекламными агентами. Некоторые школьники, разумеется, под определенным семейным влиянием, говорили, что детям полицейских не место в их элитарном учебном заведении. К счастью, таких детей было немного. Большинству было все равно, чем зарабатывал свой кусок хлеба Джек Доусон. А были и такие, которые считали, что иметь отца-полицейского гораздо интереснее, чем папашу-банкира или менеджера.

Когда в раздевалке поняли, что случилась беда, все сразу замолчали.

Пенни выпрямилась и повернулась к детям.

Неужели один из этих барчуков разгромил ее шкаф?

Она заметила двух самых подозрительных – Сиси Йохансен и Кару Уоллес, – и ей захотелось схватить их, хорошенько встряхнуть, закричать, как ей сейчас плохо, заставить их это понять.

«Я не хотела учиться в этой школе. Мой папа может позволить эту роскошь только благодаря тому, что платит за мое обучение из страховки матери, выданной больницей, где ее убили. Вы думаете, я хотела бы учиться в Уэлтоне настолько, что была согласна на смерть моей мамы? Идиоты! Вы думаете, я не отказалась бы от Уэлтона, если бы у меня была возможность вернуть маму? Да вы все противные идиоты, зажиревшие на харчах своих богатеньких родителей! Вы в своем уме?»

Но она не стала на них кричать.

Она не заплакала.

Она проглотила комок и закусила губу. Пенни не хотела выглядеть ребенком.

Еще через несколько секунд она обрадовалась своей взрослой выдержке, так как даже Сиси и Кара, хоть и бывали иногда на редкость зловредными, никогда не решились бы на подобное. Нет. Это сделали не барчуки. Не они.

Но если не они, то кто же?

Крис Хоу, который все еще сидел на корточках возле шкафчика Пенни, роясь в хламе, вдруг поднялся и, держа в руке пачку изорванных страниц из ее учебников, сказал:

– Посмотри-ка на это! Их не просто порвали. Их как будто… жевали.

– Жевали? – переспросила Салли Резер.

– Видишь отметинки от маленьких зубов? – спросил Крис.

Пенни стала их рассматривать.

– Кто станет жевать учебники? – недоумевала Салли.

Отметинки от маленьких зубов. Пенни задумалась.

– Крысы, – подсказал Крис.

Это же похоже на те отметины на бейсбольной бите Дэйви…

Салли, поморщившись, переспросила:

– Крысы? Фу, гадость.

Да, прошлой ночью.

Что-то под кроватью.

– Крысы…

– …крысы, крысы. – Это слово заметалось по раздевалке.

Несколько девочек сразу же испуганно завизжали.

Кто-то из детей побежал к учителям, чтобы рассказать о происшедшем.

Крысы.

Но Пенни знала, что вовсе не крыса вырвала тогда биту из ее рук. Это было… что-то другое.

Похоже, что и погром в шкафу устроили не крысы. Это что-то другое. Что-то другое.

Но что?

5

Джек и Ребекка нашли Невецкого и Блэйна внизу, в кабинете Вастальяно. Те изучали содержимое ящиков шератоновского письменного стола, рылись в шкафах красивой стенки из мореного дуба.

Рой Невецкий был похож на преподавателя английского из хорошего колледжа: белая рубашка, галстук-бабочка, серый свитер с V-образным вырезом.

Карл Блэйн, напротив, выглядел неотесанным громилой. Если в глазах Невецкого светился ум, то во взгляде крупного, квадратного Блэйна ума, казалось, было столько же, сколько у гориллы.

Судя по внешности Невецкого, решил Джек, он должен вести обыск аккуратно, не оставляя отпечатков пальцев. А после Блэйна обязательно остается куча всякого хлама.

На деле все вышло наоборот. Когда Невецкий закончил осматривать ящик стола, под ним валялись бумажки и визитки. Блэйн же изучал каждую вещь с осторожностью, аккуратно возвращая все на прежнее место.

– Ребятки, убирайтесь-ка отсюда, – раздраженным голосом проговорил Невецкий. – Мы собираемся исследовать тут каждую вещь, пока не найдем то, что ищем. Так что попрошу назад.

У него был довольно сильный бас. Неожиданно в разговор вступила Ребекка.

– Теперь, когда Вастальяно мертв, дело уже не ваше.

Джека покоробило от властности и холодности ее тона.

– Этим занимается теперь отдел убийств, а не отдел по борьбе с наркотиками.

– Вы что, никогда не слышали о сотрудничестве между разными отделами? – ехидно поинтересовался Невецкий.

– А вы никогда не слышали о правилах приличного поведения? – парировала Ребекка.

– Подождите, подождите, – миролюбиво вступил в их перепалку Джек. – Тут всем места хватит, какие проблемы?

Ребекка бросила на него презрительный взгляд.

Он притворился, что не заметил его. Джек преуспел в этой науке, признаться, в последнее время практика у него была богатая.

Но Ребекка не унималась.

– Зачем оставлять за собой свинарник, а? – сказала она Невецкому.

– Вастальяно уже все равно, – ответил он.

– Но этим вы создаете сложности мне и Джеку. Нам ведь нужно самим пройтись по всем вещам.

– Послушайте, – сказал Невецкий, – я тороплюсь. К тому же, когда я работаю, лучше меня не контролировать. Я никогда ничего не пропускаю.

– Вы должны извинить Роя, – сказал Блэйн тем же успокаивающим тоном, что и Джек.

– К черту извинения! – рявкнул Невецкий.

– Он ничего плохого не имеет в виду, – пояснил Блэйн.

– К черту! – вновь пробурчал Невецкий.

– Он сегодня очень напряжен. – У Блэйна с его квадратным лицом голос был на удивление мягкий и сдержанный.

– Судя по тому, как он себя ведет, у него начались месячные, – съязвила Ребекка.

Невецкий метнул на нее уничтожающий взгляд.

«В жизни, пожалуй, нет ничего более зажигательного, чем перепалка полицейских», – подумал Джек.

Блэйн заявил своим вежливым голосом:

– Мы как раз вели наблюдение за Вастальяно, когда его убили.

– Значит, наблюдение не было достаточно плотным, – уколола его Ребекка.

– Такое может случиться с каждым, – начал успокаивающе Джек, мечтая о том, чтобы Ребекка наконец замолчала.

Блэйн сделал вид, что ничего не расслышал, и продолжал:

– Не знаю уж, каким образом, но убийце удалось остаться незамеченным и при входе и при выходе из дома. Мы не видели даже тени.

– Здесь искать бессмысленно, – рявкнул Невецкий, с силой задвигая ящик стола.

Блэйн опять начал свои объяснения:

– Мы видели, как эта девчонка, Паркер, зашла в дом примерно минут двадцать восьмого. Через пятнадцать минут подъехала первая патрульная машина. Так мы узнали, что с Вастальяно что-то стряслось. Конечно, ничего хорошего в этом нет. Думаю, капитан нас по головке не погладит.

– Да, черт подери, старик нас кастрирует и повесит наши причиндалы на новогоднюю елку.

Блэйн согласно кивнул.

– Нам бы очень помогло, если бы удалось найти какие-нибудь деловые записки Вастальяно или выяснить имена его партнеров и покупателей. Словом, серьезные улики, достаточные для ареста.

– Тогда мы даже стали бы героями. Но сейчас я больше забочусь о том, как вытащить голову из унитаза, – дополнил коллегу Невецкий.

Лицо Ребекки отразило всю гамму ее отношения к лексикону Невецкого.

Джек молил Бога, чтобы она этим ограничилась и промолчала. Словно услышав его мольбу, Ребекка пригнулась к стене, на которой висел подлинник, как думал Джек, хотя и не очень в этом разбирался, Эндрю Уита. Картина изображала прелестный деревенский пейзаж. Явно под ее впечатлением Ребекка спросила:

– Так этот Винсент Вастальяно торговал травкой?

– Да уж не гамбургеры толкал в «Макдоналдсе», – съязвил Невецкий.

– Он был членом клана Карамацца, – уточнил Блэйн.

Из пяти мафиозных кланов, контролировавших в Нью-Йорке азартные игры, проституцию и рэкет, клан Карамацца был самым могущественным.

– На самом деле Вастальяно был племянником самого Дженнаро Карамацца, и дядя отдал ему сферу Гуччи, – сказал Блэйн.

– Сферу чего?

– Это высшая клиентура у торговцев наркотиками. Люди, у которых дома лежит по двадцать пар туфель фирмы «Гуччи», – пояснил Блэйн.

– Вастальяно, – сказал Невецкий, – не продавал это дерьмо школьникам. Его дядя никогда бы не позволил ему заниматься подобными вещами. Винс работал с представителями шоу-бизнеса и известными в обществе людьми.

Блэйн быстро добавил:

– Не то чтобы он стал одним из них. Просто Вастальяно вращался в нужных кругах и умел подбросить ребятам с лимузинами кокаин в самый нужный момент.

– Он был дерьмом. Все эти вещи, антиквариат, весь этот дом нужны были ему только для создания имиджа босса. – Невецкий по-прежнему не затруднял себя в выборе выражений.

– Он бы не смог отличить резной стол восемнадцатого века от кофейного столика K-MART, – согласился с ним Блэйн. – Приглядитесь внимательнее ко всем этим книгам – это все неполные собрания старых энциклопедий, купленные на вес у торговца-букиниста и поставленные на полки ради украшения. К этим книгам вообще никто и никогда не прикасался.

Джек поверил Блэйну на слово, но Ребекка, так как она была Ребеккой и только Ребеккой, направилась к полкам, чтобы взглянуть на книги.

– Мы следили за Вастальяно уже долгое время. Он казался нам слабым звеном в клане Карамацца. Остальная часть клана дисциплинированна, как морская пехота, а Вастальяно слишком много пил, слишком часто пользовался услугами девочек с улицы, курил травку, а иногда баловался и порошком, – сказал Невецкий.

Блэйн продолжил:

– Если бы у нас было достаточно улик, чтобы упрятать его в каталажку, он бы сразу сломался и дал все нужные показания. Так мы рассчитывали подобраться к шишкам из клана Карамацца.

– Мы получили информацию о том, что Вастальяно должен встретиться с южноамериканским торговцем-оптовиком Рене Облидо. Наш информатор сообщил, что они хотели обсудить новые маршруты поставок. Встреча должна была состояться вчера или сегодня. Вчера она не состоялась… И, конечно же, черт возьми, не состоится и сегодня, так как сегодня Вастальяно превратился в вонючую кучу мяса. – Невецкий выглядел так, будто от негодования готов был сплюнуть на ковер.

Ребекка, осмотрев полки с книгами, обернулась к ним:

– Правильно, ребята, все провалилось. Так что бросайте вы это дело и оставьте его нам.

Невецкий взглянул на нее так, будто хотел испепелить.

Даже Блэйн, и тот смотрел на нее с укором.

Джеку опять пришлось взять на себя роль миротворца.

– Продолжайте осмотр, ребята. Ищите, что вам нужно. Вы нам не помешаете. Нам есть чем заняться. Пойдем, Ребекка, послушаем, что скажут эксперты.

И он пошел в холл, даже не взглянув на Ребекку, поскольку легко мог представить, каким взглядом одарит она его на этот раз. Уходя, Джек остановился в дверях и обернулся к Невецкому и Блэйну.

– Вы не заметили чего-либо странного, необычного вокруг этого дела?

– Что вы имеете в виду? – спросил Невецкий.

– Ну, чего-то неординарного, ненормального.

– Я лично до сих пор не могу понять, как убийце удалось сюда забраться. Именно это чертовски странно, – раздраженно проговорил Невецкий.

– Еще что-нибудь? Что выходит за рамки обычного убийства, связанного с наркотиками?

Блэйн и Невецкий с недоумением уставились на него. Джек сказал:

– Ладно, а что вы скажете об этой женщине, подружке Вастальяно, или кто она там?

– Шелли Паркер. Если хотите с ней поговорить, она сейчас в гостиной.

– Вы с ней уже разговаривали? – спросил Джек Блэйна.

– Немножко поболтали. Она не особо разговорчивая.

– Она – маленький кусок дерьма, – вставил Невецкий.

– Она кажется скрытной, – пояснил его слова Блэйн.

– Ничем не помогающий кусок дерьма, – прорычал Невецкий.

– Очень замкнутая, зажатая, – снова пришел ему на помощь Блэйн.

– Дешевая проститутка, шлюха. Но тело роскошное, – не сдавался Невецкий.

Джек обратился с новым вопросом:

– Эта Шелли Паркер ничего не говорила о гаитянце?

– О ком?

– Вы имеете в виду кого-то с острова Гаити? С острова?

– Да, именно с острова Гаити, – ответил Джек.

– Нет, ни о каком гаитянце она ничего не говорила, – сказал Блэйн.

– Что это за вонючий гаитянец? – спросил Джека Невецкий.

– Этого человека зовут Лавелль. Баба Лавелль.

– Баба? – учтиво переспросил Блэйн.

– Что за цирковое имя? – вставил Невецкий.

– Так Шелли Паркер не называла этого имени?

– Нет, по-моему, нет, – ответил Блэйн.

– А какое вообще отношение имеет этот Баба Лавелль к нашему делу? – спросил Невецкий.

На этот раз Джек отвечать не стал, только спросил:

– А мисс Паркер случайно не говорила ничего о чем-либо… ну, о чем-либо странном?

Невецкий и Блэйн смотрели на него, одинаково нахмурив брови.

– Что вы имеете в виду? – спросил Блэйн.

Вчера они нашли еще одну жертву, Фримэна Коулсона, торговца наркотиками среднего пошиба. Он поставлял товар семидесяти-восьмидесяти уличным торговцам в районе Нижнего Манхэттена. Этот район закрепил за ним клан Карамацца, дабы избежать ненужных проблем, в том числе расовых, в преступном мире Нью-Йорка. У Коулсона оказалось более сотни небольших проникающих ран, точно таких же, как и у первой жертвы, в воскресенье. Его брат, Дарл Коулсон, был до того напуган, что весь обливался потом. Он рассказал Джеку и Ребекке историю о каком-то гаитянце, который пытался перехватить кокаиновый и героиновый бизнес в Нижнем Манхэттене. Это была самая неправдоподобная история из всех, какие слышал Джек за всю жизнь, но Дарл Коулсон верил каждому своему слову. Это было очевидно.

Если бы Шелли Паркер рассказала о том же самом Невецкому и Блэйну, вряд ли бы они забыли об этом, и дополнительные расспросы были бы не нужны.

Джек немного поколебался, затем покачал головой:

– Ладно, ничего, это не очень важно.

«Если не важно, так зачем об этом спрашивать?» Он предвидел такой вопрос Невецкого и устремился к двери как можно быстрее, чтобы Невецкий не успел заговорить. Джек вышел из комнаты и попал в холл, где его уже ждала Ребекка.

Вид у нее был недовольный.

6

На прошлой неделе в четверг во время партии в покер (а играли они по два раза в месяц вот уже в течение восьми лет) Джек вдруг стал защищать Ребекку. Три детектива – Аль Дюфресне, Уитт Ярдмен и Фил Абрахамс – использовали игровую паузу для того, чтобы воздать ей должное.

– Я не понимаю, как ты с ней уживаешься, Джек? – спросил Уитт.

– Она холодна как лед, – заметил Аль.

– Вылитая Снежная королева, – поддакнул Фил.

Пока Аль Дюфресне, как фокусник, тасовал карты своими натренированными руками, остальные развивали любимую тему.

– Она холоднее, чем ведьмина сиська.

– Да, доброжелательности у нее, как у добермана с больными зубами и запором.

– Она ведет себя так, будто в ней нет ничего человеческого.

– Короче, дерьмо! – обобщил все сказанное Аль Дюфресне.

Тогда в разговор вступил Джек:

– Да ну, ребята, не такая уж она и плохая, когда узнаешь ее поближе.

– Да нет, полное дерьмо, – повторил Аль Дюфресне.

– Послушайте, если бы она была мужиком, все считали бы ее крутым, жестким полицейским и, может быть, даже восхищались бы ею. А так как она баба, то ее держат за холодную сволочь.

– Ну, я-то уж в этом разбираюсь, – сказал Аль Дюфресне.

– Нет, дерьмо, определенно дерьмо, – пробурчал Уитт.

– Но и у нее есть свои сильные стороны, – сказал Джек.

– Да? Назови хоть одну, – вставил Фил Абрахамс.

– Ну, например, она очень наблюдательна.

– Грифы тоже наблюдательны.

– Она аккуратна и энергична.

– Муссолини тоже был таким. Он сделал так, что поезда ходили точно по расписанию.

Джек сказал:

– И она никогда не бросит своего партнера в хреновой ситуации.

– Черт подери, да укажи мне хоть одного полицейского, способного бросить партнера на произвол судьбы, – среагировал Аль Дюфресне.

– Есть такие, – не согласился Джек.

– Но их совсем немного, всего единицы. Да и каждый, кто сделает это, уже перестает быть полицейским.

– Она всегда работает на полную катушку и выдерживает все тяготы службы с честью.

Уитт сказал:

– Ладно, ладно. Может быть, она и работает неплохо, но почему при этом не умеет быть человеком?

Фил добавил:

– Мне кажется, я никогда не слышал ее смеха.

– А где ее сердце? У нее, похоже, его просто нет, – не унимался Аль Дюфресне.

– Да нет, сердце-то у нее есть, маленькое-маленькое такое сердечко, – вставил Уитт.

– Но я бы все равно предпочел иметь в качестве партнера ее, а не вас, – подытожил Джек.

– На самом деле?

– Да. Она куда более эмоциональна, чем вы думаете.

– Да ты что! Эмоциональна! Надо же!

– Теперь все ясно. Ты, Джек, видно, вышел за пределы рыцарства в отношениях с ней.

– Ребята, да он в нее втюрился!

– Старичок, она же из твоих яиц сделает себе ожерелье.

– Да вы посмотрите на него! Сдается мне, она давно уже это сделала!

– Да, и теперь в любой прекрасный момент может появиться с брошью из его…

– Ребята, ну что вы несете? Что между нами может быть? – попытался утихомирить их Джек.

– Интересно, она занимается этим с кнутом и цепями?

– Готов поспорить на стольник! Она занимается этим в сапогах и с собачьим ошейником.

– Джек, сними рубашку и покажи синяки, а?

– Неандертальцы, – не успевал отбиваться Джек.

– Джек, я готов биться об заклад, что она носит исключительно кожаные лифчики.

– Кожаные? Да вы что! Такая должна таскать только стальные!

– Идиоты! – не вытерпел Джек.

Аль Дюфресне восторженно завопил:

– Джек, я-то все думал, чего ты такой пришибленный последние два месяца? Теперь понял: тебя регулярно избивают кнутом и насилуют!

– Это уж точно, – поддакнул Фил.

Джек чувствовал, что сопротивление абсолютно бесполезно, его возражения только подливают масла в огонь. Он только улыбался и ждал, пока поток веселья иссякнет и им надоест это глупое развлечение. Наконец он заговорил серьезно:

– Ладно, ребята, вы вволю повеселились, но я не хочу, чтобы здесь было положено начало глупым слухам. Я хочу, чтобы вы поняли: между мной и Ребеккой ничего нет. И я считаю, что она действительно эмоциональный и чувствительный человек, как бы себя при этом ни вела. Под маской крокодила, которую она так упорно носит, есть и сердечность, и теплота, и нежность. Я так думаю, хотя пока не имел случая убедиться в этом на собственном опыте. Вы меня понимаете?

Фил ответил:

– Может быть, между вами ничего и нет, но, судя по тому, как ты о ней говоришь, ты бы против этого не возражал.

Аль Дюфресне добавил:

– Да стоит тебе заговорить о ней, и ты выдаешь себя с головой.

Перемывание косточек продолжилось, но на этот раз разговор больше соответствовал реальному положению дел.

Джек всегда чувствовал, что Ребекка – человек неординарный, а чувствуя это, он хотел быть ближе к ней. А если точнее, не просто рядом, как это было на работе (шесть раз в неделю вот уже десять месяцев), он хотел бы делить с ней самые сокровенные мысли, которые она всегда ревностно от всех скрывала.

Физическое влечение он тоже ощущал, и достаточно сильное. В конце концов, она была красивой женщиной. Но не только красота привлекала Джека. Его тянула и ее холодность, тот барьер, которым она отгораживалась от других. Мужчины любят трудные задачи. Тем более что Джек видел и другое.

Изредка, всего на несколько мгновений, случалось так, что она сбрасывала раковину отчуждения, и тогда возникала совсем другая Ребекка – беззащитная и нежная, интересная и желанная. Эти вот проблески теплоты и нежности, исходившее от нее упоительное сияние, которое она тут же глушила, как только замечала брешь в своей маске, больше всего кружили ему голову.

В тот четверг, за покером, под градом насмешек Джек почувствовал, что его желание проникнуть за этот барьер не более чем фантастика, недостижимая цель. Вот уже десять месяцев был он ее партнером, доверяя ей свою жизнь, а она оставалась для него загадкой еще большей, чем раньше.

Но теперь, спустя считаные дни с того четверга, Джеку открылось то, что скрывалось за маской неприступности. Он узнал это из личного опыта. Именно личного. И то, что обнаружил, оказалось намного красивее, привлекательнее и приятнее, чем то, чего он ожидал. Она была просто восхитительна.

Но сегодня утром в ее поведении не было и намека на ту Ребекку. Как всегда, это была холодная и жесткая амазонка.

Как будто прошлой ночью между ними ничего не было.

В холле, за пределами кабинета, где Невецкий и Блэйн продолжали обыск, Ребекка недовольно сказала Джеку:

– Я слышала, о чем ты их спросил. О гаитянце.

– И что же?

– Джек, ну ради Бога!

– Баба Лавелль – единственная ниточка на данный момент.

Ребекка раздраженно пояснила:

– Меня не волнует, что именно ты спросил у них о гаитянце. Меня волнует то, как ты их об этом спрашивал.

– По-моему, я говорил с ними по-английски, не так ли?

– Джек…

– Я что, был недостаточно вежлив в обращении с этими парнями?

– Ну Джек…

– Тогда я просто не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Да, видимо, это так.

Она стала передразнивать его разговор с Невецким и Блэйном:

– Кто-нибудь из вас что-нибудь странное заметил? Что-нибудь не вполне нормальное? Непонятное, непостижимое?

– Я всего лишь проверял кое-какие свои догадки, – защищался Джек.

– Точно так же, как и вчера, да? Когда ты провел полдня в библиотеке, читая про колдовские обряды?

– Мы были в библиотеке минут пятьдесят от силы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное