Дин Кунц.

Холодный огонь

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

– Нет.

– Вам-то бояться нечего. Вели вы себя геройски.

– Знаю, но мне пора.

Фрэнк кивнул:

– Дело ваше, конечно. Хотите, скажем копам, что у вас лысина, черные глаза и уехали вы с попуткой на восток?

– Не надо. Скажите все как есть.

– Дело ваше, – повторил Фрэнк.

– Не волнуйтесь, мы о них позаботимся, – прибавила Верна.

– Я знаю, что на вас можно положиться.

Джим пил пепси, провожая взглядом удаляющийся «Трэнз-М». Вскоре черная машина скрылась из виду. Джим сел за руль «Харлея», нажал стартер, подвернул газ и отпустил сцепление. Пересек шоссе, съехал с обочины и направился к югу в глубь огромной, неприветливой пустыни.

Сначала он ехал со скоростью свыше семидесяти миль в час, хотя мотоцикл не имел ветрового щитка. Жесткий горячий ветер бил в лицо. Глаза то и дело наполнялись слезами.

Странно, но Джим не обращал внимания на жару. Просто не чувствовал ее. Одежда взмокла от пота, но ему было прохладно.

Он потерял счет времени. Прошло не менее часа, прежде чем Джим осознал, что равнина сменилась голыми холмами ржавого цвета. Он сбросил скорость. Все чаще приходилось маневрировать между торчащими из земли камнями, но «Харлей» как нельзя лучше подходил для подобной езды. Благодаря более высокой, по сравнению с обычными моделями, подвеске, специальным рессорам, двойным дисковым передним тормозам Джим без труда справлялся со всеми сюрпризами, какие подкидывала ему пустыня. Всякий раз, когда на пути вырастало очередное препятствие, он, как заправский гонщик, бросал мотоцикл в крутой вираж и легко уходил от, казалось бы, неминуемого столкновения.

Ощущение прохлады исчезло. Джим дрожал от холода.

Казалось, солнце стало меркнуть. Но он знал, что до вечера еще далеко: это тьма смыкается над ним, поглощая изнутри его сознание.

Джим заглушил мотор и остановился в тени высокой скалы. Время, ветры, солнце и редкие, но неистовые ливни придали ей жуткую форму руин древнего замка, похороненного в бескрайних песках пустыни Мохавк.

Он поставил мотоцикл.

Опустился на темную землю.

Лег на бок и сжался в комок.

Сложил руки на груди.

Он едва не опоздал. Неистовые волны отчаяния нахлынули, захлестнули сознание, унося в черную бездну последние обрывки мыслей.

Глава 3

Солнце клонилось к земле. Джим снова мчался по красновато-серой равнине, где изредка встречались заросли колючих мескитовых деревьев. Ветер, пахнущий железом и солью, поднимал в воздух мертвые колючки перекати-поля и гнал по песку вслед за «Харлеем».

Он смутно помнил, как по дороге сломал кактус и жадно сосал сок из сердцевины растения. Во рту опять пересохло. Отчаянно хотелось пить.

Джим выехал на пригорок и слегка сбросил газ. Милях в двух впереди лежал маленький городок, вытянувшийся вдоль автострады. После стольких часов одиночества в пустыне, физического и духовного, зелень деревьев казалась неестественно яркой. Все это было похоже на сон, но он прибавил скорость и устремился вниз по склону.

Быстро темнело.

На горизонте догорало багровое зарево. Внезапно его внимание привлек черный силуэт церкви с высоким шпилем. Джим смертельно устал и не пил уже несколько часов. Он понимал, что у него начинается бред, но без колебаний поехал в сторону церкви. Хотелось побыть одному в тишине и покое храма. Это желание пересилило жажду.

В полумиле от города Джим свернул к руслу сухого ручья. Спустился на дно, положил мотоцикл набок и быстро засыпал рыхлым песком. Он решил, что без особого труда доберется до цели пешком, но не прошел и четверти пути, как понял, что опрометчиво переоценил свои силы. В глазах поплыло. Сухим шершавым языком, который прилипал к воспаленному небу, он поминутно облизывал горячие губы. Горло болело, как при ангине. Мышцы ног сводило судорогами, каждый шаг давался с таким трудом, будто на подошвах налипли бетонные глыбы.

Потом наступил провал в памяти. Джим видел, что поднимается по кирпичным ступенькам белого крыльца, но совершенно не помнил, как преодолел последний отрезок пути. Над двустворчатой дверью церкви висела медная табличка: «Святая Дева Пустыни».

Когда-то он был католиком. Часть его души до сих пор принадлежала католичеству. Позднее он становился методистом, иудаистом, буддистом, баптистом, мусульманином, индуистом, даосистом. Вера проходила, но оставались прочные невидимые нити, связывающие его с каждой из этих религий.

Дверь, казалось, весила больше, чем огромная глыба, закрывающая Гроб Господень, но он все-таки сумел открыть ее и вошел.

Под сводами церкви было не намного прохладнее, чем на улице. Джим вдохнул аромат благовоний, сладковатый запах горящих свечей. Сразу нахлынули воспоминания. Стало хорошо и покойно. Будто он вернулся домой после долгих странствий. Он приблизился к купели со святой водой, обмакнул в нее два пальца и перекрестился. Потом погрузил горячие ладони в прохладную влагу. Зачерпнул, отпил из пригоршни и содрогнулся от отвращения: у воды был соленый вкус крови. Джим с ужасом уставился на белую мраморную купель, уверенный, что она до краев наполнена кровью. Но увидел только свое размытое отражение в прозрачной мерцающей воде.

Он замер в растерянности. Потом внезапно понял, в чем дело. Облизал воспаленные, потрескавшиеся губы. Это его кровь. Он испугался вкуса собственной крови.

Должно быть, он снова потерял сознание. Очнулся на коленях перед оградой гробницы. Губы беззвучно шевелились, шептали молитву.

За окнами гудел горячий ночной ветер, унесший последние лохмотья бледных сумерек. В церкви царил полумрак: горела тусклая лампада у притвора, колебались языки пламени нескольких свечей в красных стеклянных подсвечниках, маленький фонарь освещал распятие.

Джим взглянул вверх и на месте нарисованной головы Христа увидел свое лицо. До боли зажмурил глаза и снова открыл: на него смотрел мужчина, которого он нашел в машине умирающим. Затем святой лик приобрел черты лица матери Джима, его отца, девочки Сузи, Лизы – и стал черным овалом, каким было лицо убийцы в полумраке фургона в момент, когда он обернулся и выстрелил.

Убийца занял место Христа. Он открыл глаза, посмотрел на Джима и улыбнулся. Рывком освободил ноги – в одной остался торчать гвоздь, в другой зияла черная дыра. Оторвал от креста руки и, взмахнув пронзенными ладонями, закачался в воздухе. Плавно опустился на пол и, не сводя с него глаз, поплыл над алтарем к ограде гробницы. Неподвластный земному притяжению, он медленно приближался к Джиму.

Сердце бешено забилось. Джим пытался сохранить присутствие духа, убеждая себя, что это галлюцинация, что призрак убийцы – лишь плод воспаленного сознания.

Убийца протянул руку и дотронулся до его лица. Ладонь была мягкой, как гниющее мясо, и холодной, точно поверхность стального баллона с жидким газом.

Джим задрожал и потерял сознание. Так евангелист, находящийся в религиозном трансе, падает от целительного прикосновения проповедника. Перед глазами сомкнулась тьма. Он летел в черную бездонную пропасть.

Глава 4

Белые стены.

Узкая кровать.

Простая скромная мебель.

За окном ночь.

Он приходил в себя и снова впадал в беспамятство. Всякий раз, когда к нему ненадолго возвращалось сознание, Джим видел склонившегося над кроватью лысоватого, полного человека лет пятидесяти с густыми бровями и расплющенным носом.

Незнакомец бережно протирал ему лицо холодной водой, иногда прикладывал ко лбу ледяную мокрую тряпку.

Приподняв и придерживая голову Джима, он влил ему в рот через соломинку несколько сладковатых капель. Джиму не хотелось пить, но в глазах незнакомца светились участие и доброта, и он не стал противиться.

К тому же для этого у него не было ни голоса, ни сил. Горло болело, точно он проглотил керосин и горящую спичку, а тело так ослабло, что Джим не мог оторвать руки от простыни.

– Отдыхайте, – сказал незнакомец. – Вы перенесли сильный солнечный удар.

Ветровой удар – вот самое худшее, подумал Джим, вспоминая езду на «Харлее» без плексигласового щитка.

* * *

В окно просочился рассвет. Начинался новый день.

Щипало глаза.

Лицо еще сильнее распухло.

Джим снова увидел незнакомца. Тот был одет в черную рясу священника.

– Святой отец, – произнес он хриплым шепотом, не узнавая собственного голоса.

– Я нашел вас в церкви. Вы были без сознания.

– Святая Дева Пустыни.

Священник приподнял голову Джима и поднес к его губам стакан воды.

– Правильно, сын мой. Меня зовут отец Гиэри, Лео Гиэри.

На этот раз Джим смог самостоятельно проглотить сладковатую жидкость.

– Как вы оказались в пустыне? – спросил священник.

– Странствовал.

– С какой целью?

Джим не ответил.

– Как вас зовут?

– Джим.

– У вас нет документов.

– Да, на этот раз я их не взял.

– Что вы имеете в виду?

Джим молчал.

Священник сказал:

– Я нашел в ваших карманах три тысячи долларов.

– Возьмите, сколько вам нужно.

Священник пристально посмотрел на Джима, потом улыбнулся.

– Будьте осторожнее, когда предлагаете деньги. Церковь у нас бедная, и нам нужно все, что мы можем достать.

* * *

Джим открыл глаза. Священника не было. Тишина во всем доме. На улице завывал ветер. Под его порывами скрипели балки потолка, в окнах дрожали стекла.

Вернулся священник, и Джим обратился к нему:

– Могу я задать вам вопрос, святой отец?

– Слушаю, сын мой.

Голосом хриплым, но уже более знакомым он спросил:

– Если Господь существует, почему он позволяет страдать?

– Вам хуже? – обеспокоенно спросил отец Гиэри.

– Нет, я чувствую себя лучше. Просто хочу знать… почему Бог позволяет людям страдать?

– Всевышний испытывает нас, – ответил священник.

– Но зачем нас испытывать?

– Чтобы понять, достойны ли мы.

– Достойны чего?

– Достойны спасения, вечной жизни на небесах.

– Почему же Господь не сделал нас достойными?

– Всевышний создал нас совершенными. Но человек впал в грех и был лишен Господней милости.

– Но как человек мог согрешить, если был совершенным?

– У людей было право выбора.

– Мне этого не понять.

Отец Гиэри нахмурился.

– Я не богослов, искушенный в таких спорах, а обычный священник. Это часть таинства – вот все, что я могу вам сказать. Мы лишились милости Господней и должны снова ее заработать.

– Мне нужно в туалет, – сказал Джим.

– Пожалуйста.

– Только на этот раз обойдусь без судна. Попытаюсь дойти с вашей помощью.

– Думаю, сможете. Слава Богу, дела у вас идут на поправку.

– Право выбора, – сказал Джим.

Священник нахмурился.

* * *

К вечеру у него спала температура. С тех пор как Джим оказался в церкви, прошли целые сутки. Спазмы мускулов прекратились, перестало ломить суставы, голова прояснилась, и грудь уже не болела при глубоком вздохе. Лишь время от времени острыми вспышками давала о себе знать боль в лице. Джим разговаривал, стараясь, чтобы мышцы лица как можно меньше двигались. Стоило открыть рот, как трещины на губах и в уголках рта лопались и кровоточили, несмотря на то что отец Гиэри несколько раз в день смазывал их кремом.

Теперь при желании Джим мог сидеть, опершись о спинку кровати, и передвигаться по комнате с небольшой помощью священника. К нему вернулся аппетит. Отец Гиэри дал ему куриного бульона, а потом принес ванильное мороженое. Джим ел очень медленно и осторожно, ни на секунду не забывая о разбитых губах. Не хотел испортить пищу вкусом собственной крови.

– Я бы еще чего-нибудь съел, – сказал он, опустошив тарелку.

– Давайте не будем спешить. Посмотрим, как вы справитесь с этим.

– Я нормально себя чувствую. У меня был только солнечный удар и обезвоживание организма.

– От солнечных ударов умирают. Вам надо отдохнуть, сын мой.

Однако спустя некоторое время священник смягчился и принес вторую порцию мороженого. Джим спросил его сквозь зубы, почти не разжимая замороженных губ:

– Почему люди убивают? Я не говорю о полицейских, солдатах или тех, кто убивает, чтобы спасти свою жизнь. Откуда берутся убийцы?

Священник, устроившийся возле кровати в кресле-качалке с высокой прямой спинкой, посмотрел на него, приподняв правую бровь.

– Любопытный вопрос.

– Может быть. Вы знаете ответ?

Некоторое время оба молчали.

Джим медленно ел мороженое, а плотный коренастый священник покачивался в кресле. Комната погружалась в сумерки.

– Убийства, катастрофы, болезни, старость, – нарушил молчание Джим. – Почему Бог сделал нас смертными? Почему мы должны умирать?

– Смерть – не конец. По крайней мере, я в это верю. Смерть – только переход в иной мир, поезд, который доставляет нас к высшей награде.

– Рай?

Священник поколебался:

– Не только.

Джим проспал часа два, а когда проснулся, то увидел отца Гиэри, который стоял возле кровати и пристально его разглядывал.

– Вы разговаривали во сне.

Джим приподнялся и сел на кровати.

– Правда? И что я говорил?

– «Враг рядом».

– И это все?

– Вы еще сказали: «Он все ближе. Он нас всех убьет».

Мурашки пробежали у него по коже. Хотя сами по себе эти слова ничего не значили и Джим не понял их смысла, он почувствовал, что его подсознание слишком хорошо знает, о чем он говорил во сне.

– Наверное, что-нибудь страшное приснилось. Не стоит волноваться, – ответил Джим.

Но в три часа ночи он внезапно проснулся, сел на кровати и услышал свой собственный голос, повторяющий те же слова: «Он нас всех убьет».

В комнате было темно.

Джим нащупал ночник и зажег свет.

Никого.

За окном смыкалась кромешная тьма.

Его охватило странное, но цепкое чувство, что совсем рядом прячется жуткое и безжалостное чудовище, с каким не приходилось встречаться ни одному из смертных.

Трепеща от ужаса, он встал с кровати и некоторое время стоял в нерешительности, кутаясь в не по росту короткую, но чересчур широкую пижаму священника.

Выключил свет и босиком подошел к окну, потом к другому. Комната находилась на втором этаже. Ночь, глубокая и спокойная, хранила молчание. Если кто-то и скрывался поблизости несколько минут назад, то теперь его уже нет.

Глава 5

На следующее утро Джим в чистой одежде, выстиранной отцом Гиэри, вышел в гостиную. Там, уютно устроившись в кресле, положив ноги на подушечку, он и провел почти весь день. Читал журналы или дремал, пока священник ходил по делам.

Лицо, обожженное солнцем и ветром, превратилось в неподвижную маску.

Вечером они вместе принялись готовить ужин. Отец Гиэри, склонившись над раковиной, мыл зелень и помидоры для салата, а Джим накрыл на стол, откупорил бутылку дешевого сухого вина и стал резать консервированные грибы, высыпая их в стоящую на плите кастрюлю для спагетти.

Словно по взаимному уговору, оба молчали, занимаясь каждый своим делом. Джим размышлял о странных отношениях, которые установились у него со священником. Прошедшие два дня казались сном. Он не только нашел приют в маленьком городке, окруженном пустыней, но и обрел духовное пристанище, убежище от жестокой реальности, попал в таинственную обитель Сумеречного Света. Священник перестал задавать вопросы. При подобных обстоятельствах от него следовало ожидать куда большей настойчивости. Джим догадывался, что уход за ранами подозрительных незнакомцев выходит за рамки обычного гостеприимства святого отца. Не понимая, чем вызвано особое расположение отца Гиэри, он был благодарен священнику.

Внезапно Джим выпрямился, опустил нож, которым резал грибы, и произнес:

– Линия жизни.

Отец Гиэри повернулся к нему, сжимая в руке пучок мокрого сельдерея.

– Простите, что вы сказали?

Внутри поднималась ледяная волна. Джим чуть не уронил нож в кастрюлю с соусом и положил его на стол.

– Джим, что случилось?

Содрогаясь от холода, он повернулся к священнику:

– Мне нужно в аэропорт.

– В аэропорт?

– Прямо сейчас.

Круглое лицо священника выразило сильнейшую озадаченность. Он посмотрел на Джима, наморщив загорелый, с большими залысинами лоб.

– Но здесь нет аэропорта.

– Как далеко до ближайшего?

– Ну… часа два на машине. До самого Лас-Вегаса.

– Отвезите меня туда.

– Что, прямо сейчас?

– Да, немедленно.

– Но, сын мой…

– Я должен быть в Бостоне.

– Но вам нужно оправиться от болезни…

– Мне гораздо лучше.

– Ваше лицо…

– Немного болит, и вид не из лучших, но это не смертельно. Святой отец, я должен попасть в Бостон.

– Но зачем?

Джим поколебался, но потом решился приоткрыть часть правды:

– Если я не успею в Бостон, погибнет человек. Ни в чем не повинный человек.

– Кто? Кто этот человек?

Джим облизал пересохшие губы:

– Не знаю.

– Как не знаете?

– Буду знать, когда окажусь на месте.

Отец Гиэри окинул его долгим оценивающим взглядом и наконец произнес:

– Вы самый странный человек из всех, кого я знаю.

Джим кивнул:

– Я самый странный человек из всех, кого я знаю.

Они вышли из церкви и сели в старую «Тойоту» священника. На улице было еще светло – дни в августе длинные, – хотя солнце пряталось за тучами, которые казались пропитанными свежей кровью.

Не прошло и получаса, как молнии раскололи сумрачное небо и затанцевали пьяный танец на потемневшем горизонте. Вспышки следовали одна за другой, озаряя сухой прозрачный воздух пустыни. Джим никогда не видел таких ярких молний. Через несколько минут темнота сгустилась, тучи набухли, опустились, и наконец разверзлись хляби небесные – серебряные водопады с шумом обрушились на землю. Такого ливня не бывало со времени Всемирного потопа, когда старик Ной поспешно сколачивал свой ковчег.

– Летом такие дожди не часто увидишь. – Отец Гиэри включил стеклоочистители.

– Нам нельзя задерживаться, – с тревогой сказал Джим.

– Доедем, все будет нормально, – успокоил его священник.

– Из Лас-Вегаса на восток мало ночных рейсов. В основном все летят днем. Мне нельзя опаздывать. Придется ждать до утра, а я должен быть в Бостоне завтра.

Раскаленный песок мгновенно впитывал воду. Но в некоторых местах, где были скалы или земля затвердела как камень от палящих лучей солнца, тысячи сверкающих ручейков устремились вниз по склонам. Ручейки превращались в потоки, потоки сливались в бурные реки, наполняя сухие русла, и в мутных водоворотах, в клочьях грязной белой пены мчались пучки вырванной с корнем травы, сухие колючки перекати-поля, ветви деревьев и комья глины.

Отец Гиэри держал в машине две любимые кассеты: записи старых рок-н-роллов и лучшие песни Элтона Джона. Он поставил Элтона. Зазвучали «Похороны друга», «Даниэль», «Бенни и истребители». Струи дождя барабанили по крыше, омывая ветровое стекло. Они ехали сквозь ночь, плыли по волнам грустной нежной мелодии.

На черном асфальте сверкали и переливались серебряные лужи. Для Джима это было жуткое зрелище: водные миражи, которые он видел на автостраде несколько дней назад, вдруг стали реальностью.

Напряжение в нем росло с каждой минутой. Бостон звал его, но та опасность еще слишком далека. Джим с тревогой смотрел на мокрую блестящую поверхность шоссе, черную и коварную, как ничто на свете. Пожалуй, одно только человеческое сердце не уступит в коварстве этой ночной дороге в пустыне.

Священник сгорбился за рулем, пристально вглядываясь в черноту ночи и негромко подпевая Элтону.

Они долго молчали, потом Джим спросил:

– Святой отец, в вашем городе нет врача?

– Есть.

– Тогда почему вы его не вызвали?

– Я сходил к нему и взял для вас рецепт.

– Я видел пузырек с лекарством. Его выписали вам три месяца назад.

– Ну… мне приходилось иметь дело с солнечными ударами. Я знаю, что нужно делать в таких случаях.

– Мне показалось, сначала вы были здорово озабочены.

Несколько миль они проехали в молчании. Потом священник сказал:

– Мне неизвестно, кто вы, откуда пришли и зачем вам нужно в Бостон. Но я вижу: вы в беде, вам требуется помощь. И я знаю… по крайней мере, думаю, что в сердце своем вы человек хороший. Словом, мне казалось, что любой на вашем месте постарался бы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Большое спасибо, именно этого мне и хотелось.

Они проехали еще пару миль. Дождь настолько усилился, что стеклоочистители едва справлялись с работой, и из-за потоков воды стало почти не видно дорогу. Отец Гиэри сбросил скорость и посмотрел на Джима:

– Вы спасли женщину с ребенком.

Джим весь напрягся, но ничего не сказал.

– По телевизору передавали описание вашей внешности.

Священник замолчал, потом возобновил разговор:

– Я не верю в божественные чудеса.

Слова отца Гиэри буквально ошеломили Джима.

Священник выключил магнитофон. Стало слышно, как шуршат шины по мокрому асфальту и, точно метроном, постукивают стеклоочистители.

– Я верю, что все библейские чудеса произошли в действительности, но воспринимаю это как реальную историю, – снова заговорил отец Гиэри. – Но я не верю, что на прошлой неделе статуя Святой Девы в церкви Цинциннати или Пеории заплакала настоящими слезами. Эти слезы видели только двое подростков и женщина из местного прихода. Она подметала в храме. Никогда не поверю, что на стену одного гаража в Тинеке упала тень Христа и ее желтый свет возвестил о грядущем Апокалипсисе. Пути Господни неисповедимы, но зачем Всевышнему освещать стены чьих-то гаражей?

Священник умолк. Джим тоже молчал, ожидая продолжения.

– Когда я нашел вас в церкви у алтарной ограды, – начал отец Гиэри, с трудом подбирая слова; в голосе его появился благоговейный ужас, – то увидел знак стигмы Христа. В ваших ладонях были дыры от гвоздей…

Джим взглянул на свои руки – никаких следов от ран.

– …лоб весь исцарапан и исколот, как от шипов тернового венца.

На лицо, обожженное солнцем и ветром, до сих пор было страшно взглянуть, поэтому искать в зеркале заднего обзора раны, о которых говорил священник, не имело смысла.

– Я был… испуган, потрясен до глубины души…

Они въехали на небольшой бетонный мост. Бо?льшую часть года русло реки оставалось сухим, но сейчас вода вышла из берегов и поднялась выше уровня дорожной насыпи. Священник сбавил скорость. Волны, вспыхнув отраженным светом фар, как большие белые крылья, раздались в стороны и сомкнулись за задним бампером машины.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное