Дин Кунц.

Холодный огонь

(страница 4 из 33)

скачать книгу бесплатно

Джим было взялся за ручку, но тут ему пришло в голову, что внутри фургона мог скрываться третий, оставшийся охранять женщину с дочерью. Чтобы не попасть под перекрестный огонь, нужно сначала покончить с двумя первыми.

Он двинулся к кабине фургона, но не сделал и двух шагов, как услышал приближающиеся голоса и замер, ожидая, что из-за угла выйдет убийца со странной прической. Но они остановились с противоположной стороны фургона.

– Плевать…

– Он мог запомнить наш номер…

– Наверняка скоро сдохнет…

– В машине не было крови…

Джим опустился на колено возле колеса и заглянул под фургон. Они стояли возле двери водителя.

– Будем двигаться к югу…

– А копы повиснут у нас на хвосте…

– Пока он доберется до копов, мы будем в Аризоне…

– Ты думаешь…

– Я знаю.

Джим поднялся и стал осторожно красться вдоль бампера.

– Через Аризону в Нью-Мексико…

– Там тоже полиция…

– В Техас, позади останется несколько штатов, если надо, будем гнать всю ночь…

К счастью, обочина была посыпана песком, а не щебенкой, и Джим, бесшумно ступая, приблизился к фарам со стороны водителя.

– Ты знаешь, что связь у копов хреновая…

– Он где-то здесь, черт бы его побрал…

– Здесь миллион скорпионов и гремучих змей…

Джим выступил из-за угла и навел дробовик:

– Ни с места!

На какой-то миг они застыли с разинутыми ртами, с таким выражением он бы смотрел на трехглазое чудовище с пастью во лбу. Между ними было меньше трех метров. Можно плюнуть им в лицо, негодяи этого как раз заслуживают. Издали они казались двуногими змеями, да и сейчас они опаснее любой ядовитой твари, ползающей в пустыне.

Стволы их пистолетов были опущены к земле. Джим повел дробовиком.

– Бросай оружие, живо!

Это были закоренелые негодяи или полные идиоты, а может быть, и то и другое, – словом, дробовик не произвел на них никакого впечатления. Один, тот, который с хвостом, бросился на землю, второй, с выбритыми висками, вскинул пистолет, и Джим с двух шагов всадил ему в грудь заряд картечи.

Первый убийца юркнул под фургон и исчез.

Чтобы не получить пулю в ногу, Джим ухватился за ручку водительской двери и вскочил на ступеньку. В тот же миг из-под фургона хлопнули два выстрела, и пуля пробила колесо, за которым он только что стоял.

Вместо того чтобы забраться в кабину, Джим снова спрыгнул на землю и растянулся на животе, выставив перед собой дробовик. Он думал, что застигнет убийцу врасплох, но тот уже вылез из-под машины с противоположной стороны, и Джим только успел заметить, как мелькнули и исчезли черные ковбойские ботинки.

Джим вспомнил лестницу, рядом с которой был привязан мотоцикл.

Негодяй хочет забраться на крышу. Чтобы не стать легкой мишенью, Джим протиснулся под фургон. Под машиной было так же душно, как и на солнцепеке. Песок обочины излучал зной, накопленный с самого утра.

Две машины одна за другой проскочили мимо.

Он не слышал, как они приблизились. Сердце бешено колотилось в груди, в голове били литавры. Он выругался вслед трусливым водителям, но потом сообразил: вряд ли кто захочет остановиться, увидев на крыше фургона человека с пистолетом.

Только неожиданность могла принести успех. Как морской пехотинец под огнем, Джим стремительно пробрался к заднему бамперу и выглянул из-под фургона. Над головой висел «Харлей», сверкая спицами на ослепительно белом солнце.

Лестница была пуста. Убийца уже залез на крышу. Наверняка думает, что сбил противника с толку, и не ожидает от Джима таких стремительных действий.

Джим выбрался из-под фургона и, стараясь не шуметь, стал подниматься по лестнице. Одной рукой он держался за боковую железную скобу, другой сжимал дробовик. С крыши не доносилось ни звука. Неверный шаг, скрежет старой лестницы под ногой – и дело плохо.

Джим достиг верха и осторожно выглянул из-за края крыши. Убийца полз по правой стороне фургона к кабине, заглядывая вниз. Он двигался на четвереньках. Хотя обшарпанная белая краска и отражала большую часть солнечных лучей, раскалившаяся на солнцепеке крыша чувствительно ранила даже самые заскорузлые ладони и прожигала толстую джинсовую ткань. Но если парню с хвостом и было больно, он этого не показывал. С решительностью самоубийцы, отличавшей и его мертвого дружка, он спешил навстречу своей смерти.

Джим поднялся еще на одну ступеньку.

Убийца вытянулся на животе, раскаленное железо наверняка прожигало тонкую майку, но он терпеливо ждал, когда внизу появится противник.

Джим сделал еще один шаг. Теперь крыша была на уровне его груди. Переступил ногами, стараясь закрепиться на лестнице, и освободил руки для стрельбы, чтобы отдача не сбросила его вниз.

Если негодяй не обладал шестым чувством, ему просто чертовски везло. Джим не издал ни малейшего звука, но убийца неожиданно оглянулся через плечо и заметил его.

Чертыхаясь, Джим вскинул дробовик.

Бандит скатился с крыши.

Джим спрыгнул с лестницы, больно ударился о землю, но устоял на ногах и, выступив из-за угла, нажал на курок.

Однако убийца уже нырнул в дверь фургона. В лучшем случае у него в ноге засело несколько дробин. Но похоже, он вообще промазал.

В фургоне женщина с ребенком.

Заложники.

Но что, если негодяй захочет их убить, перед тем как погибнуть самому? За последние двадцать лет развелось столько убийц и насильников, блуждающих по дорогам страны в поисках легкой добычи.

Джим снова услышал слова умирающего: «Лиза… Сузи… Жена, дочь…»

Раздумывать было некогда, и он бросился вслед за убийцей. После яркого солнца глаза с трудом различали в полумраке темную фигуру негодяя, бегущего в дальний конец фургона.

Убийца обернулся, Джим увидел темный овал вместо лица. Тот выстрелил. Пуля ударилась в деревянный шкаф, висевший слева на стене. На Джима посыпались щепки.

Он не знал, где находились женщина с ребенком, и медлил с ответным выстрелом, боясь их задеть. Дробовик – неподходящее оружие для прицельной стрельбы.

Убийца снова выстрелил. На этот раз пуля прошла так близко от лица, что Джиму опалило правую щеку.

Он нажал на курок, и тонкие перегородки фургона содрогнулись от страшного грохота. Убийца вскрикнул и упал спиной на кухонную раковину. Полуоглушенный, Джим выстрелил еще раз, по инерции. Бесчувственное тело подбросило, швырнуло на перегородку, и оно медленно сползло по стене, отделявшей кухонный отсек фургона от спальни.

Джим выхватил из кармана несколько патронов, быстро перезарядил магазин и мимо рваного продавленного дивана двинулся в глубь комнаты.

Негодяй наверняка мертв. Но хотя солнечные лучи, словно горячие прутья, били в лобовое стекло и открытые двери фургона, окна были плотно закрыты ставнями, и очертания комнаты растворялись в темноте, смешанной с едким запахом пороха.

Джим достиг противоположной стены и склонился над темной фигурой, распростертой на полу. Все кончено. Кровавый человеческий мусор. Еще несколько мгновений назад подонок был жив.

Он глядел на развороченный окровавленный труп, испытывая дикую необузданную радость, упиваясь торжеством справедливости. Эти чувства рождали в нем трепетный восторг и в то же время пугали. Джим хотел ужаснуться содеянному, хотя застреленный им преступник и заслуживал смерти, но, несмотря на отвращение к убийству, не чувствовал никаких угрызений совести.

Он столкнулся с чистым злом в человеческом обличье. Эти негодяи заслуживали более тяжкого наказания, долгой, мучительной смерти. Джим чувствовал себя ангелом мщения и, хотя понимал, что сам находится на грани психического срыва, поскольку только безумный уверен в правоте совершаемого преступления, не испытывал никаких сомнений. Его переполняла страшная ярость. Он был карающей рукой Всевышнего.

Джим повернулся к запертой двери спальни.

Там женщина с ребенком.

«Лиза… Сузи…»

Но что, если там еще один преступник? Обычно маньяки действуют в одиночку, иногда парами, как эти двое. Редко, но встречаются банды, такие, как Чарльз Мэнсон и его «семейка». В этом мире, где ученые философы утверждают, что нравственность зависит от обстоятельств и любая точка зрения, независимо от логики или настроения, достойна уважения, нет места правилам. Этот мир рождает монстров, и мертвые негодяи могли быть щупальцами многоголовой гидры.

Что, если за дверью притаилась опасность?

Праведный гнев дал ему пьянящее чувство неуязвимости. Ударом ноги Джим распахнул дверь спальни и ворвался внутрь с оружием наперевес, готовый встретить смерть и, если надо, смести все на своем пути.

Женщина и девочка лежали на грязных одеялах, прикрученные клейкой лентой к спинкам кроватей. Эта же лента залепляла их рты.

Женщина, стройная блондинка лет тридцати, поражала своей красотой, но дочь, десятилетняя Сузи, была еще красивее – поистине небесное создание с лучистыми зелеными глазами, тонкими чертами лица и бархатисто-нежной кожей. Воплощение невинности, добродетели и чистоты – ангел, брошенный в клоаку.

При виде связанного ребенка в нем с новой силой вспыхнула ярость.

По лицу девочки текли слезы, она глухо всхлипывала под лентой, которой были заклеены ее губы.

Женщина не плакала, но в ее глазах застыли мука и страх. Ответственность за судьбу дочери и ярость, похожая на ту, которую испытывал Джим, удерживали ее от истерики.

Он увидел ужас на их лицах: жертвы приняли его за одного из похитителей.

Джим прислонил дробовик к встроенному в стену столику и сказал:

– Не бойтесь, вам ничего не угрожает. Я застрелил обоих бандитов.

Женщина смотрела на него широко открытыми глазами, она ему не верила.

Джим не судил ее за это недоверие. Она была напугана его голосом, хриплым и яростным, то переходящим в шепот, то срывающимся на крик.

Он оглянулся в поисках острого предмета, с помощью которого можно было бы перерезать путы пленников, и увидел рулон клейкой ленты и ножницы на столике. Протянул руку за ножницами и обратил внимание на сложенные стопкой видеокассеты. Поднял глаза и вдруг осознал, что все стены и потолок оклеены фотографиями из порнографических журналов. И везде дети. Взрослые мужчины и дети. Ни одной взрослой женщины, только девочки и мальчики, такие же юные, как Сузи, а некоторые еще моложе, истязаемые насильниками, лица которых всегда были скрыты.

Убитые им негодяи охотились не за матерью. Изнасиловав ее в назидание дочери, они бы бросили тело женщины с перерезанным горлом или разможженной головой в пустыне на съедение ящерицам, муравьям и стервятникам. Куда более страшная участь ожидала ребенка. Жизнь девочки могла превратиться в ад, который длился бы несколько месяцев или даже лет.

Его захлестывал дикий, бешеный гнев. Внутри, точно черная нефть, готовая вырваться из скважины, расползалась жуткая липкая тьма.

Джим задыхался от ярости: ребенок видел эти фотографии, лежал на этих грязных отвратительных простынях. Появилось безумное желание схватить ружье и всадить еще несколько зарядов в трупы подонков.

Они ее не тронули. Слава Богу, они не успели.

Но эта комната! Что чувствовала девочка, находясь в этой комнате!

Он содрогался от ярости.

Потом заметил, что женщина тоже дрожит, и понял: она его боится. Ее испуг стал еще сильнее, чем в тот момент, когда он вошел в спальню.

Хорошо, что рядом нет зеркала. Увидеть свое лицо, искаженное приступом безумия, – зрелище не из приятных.

Джим с трудом взял себя в руки.

– Не бойтесь, – заговорил он, стремясь успокоить женщину. – Я хочу вам помочь.

Охваченный желанием скорее освободить пленниц, Джим опустился на колени перед кроватью и перерезал ленту, стягивающую ноги и руки женщины. Потом склонился над Сузи.

Путы на руках упали, девочка, защищаясь, прикрыла лицо. Джим освободил ей ноги, а она вдруг пнула его в грудь и забилась в угол кровати, скорчившись на серых засаленных простынях. Он не пытался ее удержать, наоборот, попятился.

Лиза содрала с губ ленту и вытащила изо рта кляп. Она задыхалась, давилась кашлем. Хриплым голосом, в котором неистовое волнение странным образом соединялось с покорностью судьбе, сказала:

– Мой муж остался в машине… Он там…

Джим взглянул на нее, но ничего не сказал: не мог этого сделать в присутствии ребенка.

Женщина прочитала ответ в его глазах, и ее красивое лицо исказилось от горя. Но мысль о дочери заставила ее подавить готовые сорваться рыдания.

– Боже мой, – с мукой сказала она, думая о свалившемся на нее горе.

– Вы сможете нести Сузи?

Она не расслышала, занятая мыслями о смерти мужа.

– Сможете взять на руки Сузи? – повторил свой вопрос Джим.

Женщина растерянно захлопала ресницами.

– Откуда вы знаете, как ее зовут?

– Ваш муж мне сказал…

– Но…

– Перед тем… – резко сказал Джим, не докончив фразу: «Перед тем, как умереть». – Вы сможете взять ее на руки?

– Да, наверное, я думаю, да.

Джим мог вынести девочку сам, но что-то говорило ему: он не должен прикасаться к ее хрупкому телу. Пусть это нелогично, но то, что сделали с ней эти двое, и то, что, не помешай он им, они могли бы сделать, лежало на совести всех мужчин. В страданиях Сузи была частица и его вины.

Только отец имел право взять на руки бедного ребенка. Но отец был мертв.

Джим поднялся с коленей, отступил от кровати. Спиной открыл дверь и вышел из спальни.

Девочка билась в истерике, уворачиваясь от рук матери. Она была в шоке и не узнавала родных любящих рук. Потом резко умолкла и бросилась в объятия матери. Лиза, прижав голову дочери к груди, гладила девочку по волосам, шептала что-то ласковое, успокаивающее.

Кондиционер не работал с тех пор, как убийцы вышли из фургона и направились к перевернутому «Камаро». В спальне сгущалась духота. Пахло прокисшим пивом и потом. От черных пятен на ковре поднимался отвратительный запах высохшей крови.

– Пойдемте отсюда.

Лиза казалась хрупкой, но она легко, как перышко, подняла дочь и шагнула к двери.

– Постарайтесь, чтобы она не смотрела влево. Там у двери лежит один из них. Зрелище не из приятных.

Женщина кивнула, благодарная за предупреждение.

Джим хотел последовать за ней, но взгляд его упал на полки шкафчика, заставленные видеокассетами. Длинная вереница белых этикеток с названиями самодельных фильмов. Одни имена: «Синди», «Тифани», «Джой», «Сисси», «Томми», «Кейвин». На двух кассетах чернела надпись «Салли», на трех – «Венди». Имена. Много имен. Более тридцати. Джим знал, что перед ним, и все-таки верить в это не хотелось. Память о преступлениях. Садизм. Жертвы.

В нем клокотала черная горькая ярость.

Лиза вышла наружу, и Джим присоединился к ней. Над их головами висело ослепительное солнце пустыни.

Глава 2

Лиза и Сузи, освещенные золотыми лучами солнца, стояли возле фургона на обочине шоссе. Девочка прильнула к матери, спрятав голову у нее на груди. Крохотные блики света струились по их лицам, переливаясь и искрясь в соломенных кудрях. Как лампа в витрине ювелира придает магический блеск разложенным на бархате изумрудам, так солнечный свет подчеркивал красоту огромных лучистых глаз и удивительную прозрачность кожи. Глядя на светлые лица женщины и ребенка, трудно было поверить, что в их жизнь вторглась тьма, непроглядная и черная, как ночь, которая спускается в мир после наступления сумерек.

Их присутствие было невыносимо. Они напоминали о человеке, чью смерть не удалось предотвратить. Сердце сжималось от горя. Джим страдал от невыносимой боли, сильной и мучительной, какую причиняет настоящая физическая рана.

Ключом из связки, найденной в кабине фургона, Джим открыл замок, опустил железную скобу и снял мотоцикл. Оглядел потертый «Харлей-Дэвидсон». Специальная модель для езды по бездорожью: карбюратор на 1340 кубических сантиметров, V-образный двигатель, пятискоростная коробка передач, соединенная с задним колесом приводным ремнем, а не цепью.

Ему приходилось ездить на мотоциклах помощнее и покрасивее, но он остался доволен результатами осмотра. «Харлей» – хорошая, надежная машина, а для его целей нужна не красота, а скорость и простота в обращении.

Увидев, что Джим снимает и осматривает мотоцикл, Лиза встревожилась.

– Здесь нет места для троих.

– Да, конечно, только для меня.

– Пожалуйста, не оставляйте нас одних!

– Вас заберут прежде, чем я уеду.

Вдали показалась машина. Трое пассажиров прильнули к окнам. Водитель прибавил газу, и автомобиль скрылся из виду.

– Все едут мимо, – горестно заметила Лиза.

– Кто-нибудь остановится. Я подожду.

После короткого молчания она сказала:

– Я боюсь ехать с незнакомыми людьми.

– Мы увидим, кто остановится.

Джим заметил, что женщина протестующе качнула головой, и поспешил ее успокоить:

– Я узнаю, можно ли им доверять.

– Я не… – Голос Лизы сорвался на крик; она замолчала, приходя в себя. – Я никому не верю.

– Хороших людей много. Гораздо больше, чем плохих. Во всяком случае, когда кто-нибудь остановится, я сразу узнаю, чего он стоит.

– Но как? Как вы это сделаете?

– Я увижу.

Большего Джим сказать не мог, как, впрочем, не мог объяснить и то, как узнал, что в этой Богом забытой пустыне нуждаются в его помощи.

Он оседлал мотоцикл, нажал кнопку стартера. «Харлей» послушно завелся. Джим погонял его вхолостую и заглушил двигатель.

– Кто вы? – спросила женщина.

– К сожалению, не могу вам это сказать.

– Но почему?

– Газетчики приложат все усилия, чтобы сделать из этого случая сенсацию.

– И что?

– Мои фотографии появятся на каждом углу, а я не люблю лишнего шума.

Джим снял поясной ремень и привязал дробовик к багажнику мотоцикла.

Лиза сказала дрожащим от волнения голосом:

– Мы вам стольким обязаны.

Ее голос разрывал сердце. Он посмотрел на нее, потом на Сузи. Девочка тесно прижалась к матери, обхватив ее тонкими руками. Она не слушала, о чем разговаривали взрослые. Смотрела вдаль пустым, отсутствующим взглядом, думая о чем-то своем. Джим увидел ее руку, прокушенную до крови, и перевел взгляд на мотоцикл.

– Вы ничем мне не обязаны.

– Но вы спасли…

– Не всех, – быстро прервал ее Джим. – Не всех, кого должен был спасти.

Их внимание привлек приглушенный звук мотора. Они повернули головы и стали следить, как из сияющего миража выплывает и приближается автомобиль. Заскрежетали тормоза, и в двух шагах от них, сверкая хромированной сталью и красными языками пламени, нарисованными на покрышках, остановился черный «Трэнз-М». Широкие выхлопные трубы, ослепительные, как ртуть, переливались в лучах свирепого солнца.

Из машины вышел водитель – темноволосый парень лет тридцати, одетый в джинсы и белую майку с закатанными рукавами. Его густые волосы были стянуты на затылке в пучок. На загорелых бицепсах синели татуировки.

– Что у вас стряслось? – спросил он издали, кивая на фургон.

Джим окинул его долгим взглядом.

– Этих людей нужно подбросить до ближайшего населенного пункта.

Незнакомец подошел ближе. В это время открылась дверь, и из машины выбрался пассажир – молодая женщина в широких шортах и короткой белой майке. Непослушные, крашенные в белый цвет волосы выбивались из-под повязки, обрамляя крепкое скуластое лицо. В ушах покачивались крупные серебряные серьги, на шее висели три нитки красных бусин, на руках она носила два браслета, часы и четыре кольца. В широком вырезе майки можно было увидеть красно-синюю бабочку, вытатуированную поверх левой груди.

– Поломка? – спросила женщина.

– У фургона спустило колесо, – ответил Джим.

– Меня зовут Фрэнк, – представился незнакомец. – А ее Верна.

Он жевал резинку, и его челюсти равномерно двигались.

– Я помогу поменять колесо.

Джим отрицательно качнул головой.

– Мы все равно не можем ехать. В машине убитый человек.

– Труп?

– Да, и там еще один. – Джим махнул рукой в сторону.

Глаза Верны округлились.

Фрэнк перестал жевать и посмотрел на дробовик на багажнике «Харлея», потом поднял глаза на Джима.

– Ваша работа?

– Они похитили эту женщину и ребенка.

Фрэнк окинул его испытующим взглядом и обернулся к Лизе.

– Это правда?

Она кивнула.

– Иисус Спаситель, – промолвила Верна.

Джим взглянул на Сузи и подумал, что она совершенно не слышит, о чем говорят взрослые. Девочка, казалось, пребывала в ином, далеком мире. Ей потребуется профессиональная помощь врача, чтобы вернуться к реальности.

Безучастность Сузи странным образом передалась Джиму. Внутренне он все больше погружался в черную пустоту. Еще немного, и невидимая тьма окончательно его поглотит.

Он повернулся к Фрэнку:

– Эти двое убили ее мужа… отца девочки. Его тело в машине в двух милях к западу отсюда.

– Черт, – выругался Фрэнк. – Дело дрянь.

Верна прижалась к плечу своего спутника, было заметно, как она дрожит.

– Нужно поскорее довезти их до ближайшего города. Сразу найдите врача и свяжитесь с полицией. Пускай едут сюда.

– Сделаем, – кивнул Фрэнк.

Но Лиза ухватила Джима за руку.

– Постойте… Я не могу… – И, когда он обернулся, горячо зашептала: – Они похожи… Я боюсь…

Он положил ей руку на плечо и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Внешность часто обманчива. Фрэнк и Верна хорошие люди. Вы мне доверяете?

– Да, сейчас конечно.

– Тогда поверьте мне. На них можно положиться.

– Но откуда вы знаете? – Голос Лизы опять сорвался.

– Знаю, – спокойно и твердо ответил Джим.

Женщина посмотрела ему в глаза и наконец кивнула:

– Хорошо.

Дальше все было просто. Сузи, покорную и безучастную, словно она находилась под действием наркотиков, перенесли в «Трэнз-М». Мать последовала за ней. Обе несчастные забились в угол на заднем сиденье и прижались друг к другу. Фрэнк сел за руль. Верна забралась в машину, достала из холодильника банку пепси и протянула Джиму. Он с благодарностью принял подарок, захлопнул за ней дверь и нагнулся к окну, чтобы попрощаться.

– Полицию ждать не станете?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное