Джулия Куин.

Великолепно!

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Похоже, ты рехнулся, – пробормотал Данфорд. – Не думал, что доживу до такого дня, когда надменный герцог Эшборн будет следить за женщиной из-за портьеры.
   – Заткнись!
   Данфорд хмыкнул, и Алекс бросил на него свирепый взгляд, а затем переключил внимание на более важные вещи.
   – Кажется, я нашел то, что хотел, – сказал он, ухмыляясь и потирая руки.
   – Неужели? А я думал, ты пока довольно далеко от цели, – продолжал иронизировать Данфорд.
   Алекс испепелил его взглядом.
   – Попомни мои слова, я буду к ней много ближе к концу ночи.
   Он тут же снова обратил все свое внимание на то, что ему удавалось увидеть в щель между портьерами, потом торжествующе улыбнулся и, как лев, готовящийся к прыжку, устремил неподвижный взгляд на женщину с пламенно-рыжими волосами, стоящую не более чем в пяти футах от него.

   Все то время, пока Эмма принимала дань поклонения от стоящих в очереди претендентов на то, чтобы быть ей представленными, на ее лице оставалась вежливая улыбка. Тетя Кэролайн уже объявила ей, что бал и сама Эмма пользуются головокружительным успехом. Насколько велик этот успех, доказывало то, что все больше молодых людей обращались к ней и ее мужу с просьбой представить их племяннице.
   Эмма держала себя превосходно: она выглядела оживленной, остроумной и, к счастью, не сделала ничего неподобающего. Кэролайн знала, что оставаться неизменно корректной – тяжкое испытание для Эммы, тем большим было ее восхищение поведением племянницы.
   В свою очередь, Эмма не находила необходимость безупречного поведения столь уж тягостной, к тому же она слишком устала, чтобы оправдывать свою репутацию вечной шалуньи. Все, на что она была сейчас способна, – это болтать ни о чем с молодыми людьми, которых ей только что представили.
   Тем не менее, даже страдая от ужасной головной боли, Эмма ни за что бы не позволила судить о себе как о робкой и пугливой девице.
   – Эмма, дорогая, – окликнула ее тетка, – позволь тебя представить лорду и леди Хэмфриз.
   Эмма с улыбкой протянула руку каждому из этой упитанной пары. Глава семейства был лет на тридцать пять старше Эммы: он вежливо с ней раскланялся и поцеловал кончики ее пальчиков.
   – Рада познакомиться с вами обоими, – любезно произнесла Эмма, не пытаясь скрыть своего сильного американского акцента.
   – Так это правда! – с торжеством констатировал лорд Хэмфриз. – Вы из колоний! Наш старый добрый Перси побился со мной об заклад, считая что вы из Франции. Я оказался прав, и теперь мне пора получить выигрыш.
   Прежде чем Эмма успела что-либо сказать, он повернулся и отправился искать своего приятеля.
   Эмму несколько удивил избыток внимания к ней, и она была даже несколько взволнована тем, что люди способны заключать из-за нее пари.
Нед считал, что в обществе нередко заключают пари просто шутки ради, чтобы позабавиться. Неужели им больше не на что потратить время?
   Эмма повернулась к леди Хэмфриз и, насколько могла любезно, улыбнулась ей:
   – Скажите, как ваши дела?
   – Спасибо, очень неплохо, – ответила леди Хэмфриз. Хотя ее манеры не вызывали нареканий, все же она показалась Эмме слегка глуповатой. – А правда, что по улицам Бостона свободно разгуливают дикие медведи? Я слышала, что в колониях их не меньше, чем дикарей!
   Глаза Кэролайн округлились, и она даже издала стон, опасаясь, что племянница разразится длинной проповедью на тему о достоинствах Соединенных Штатов. Тем не менее, ничего подобного не произошло.
   – На самом деле Бостон – вполне цивилизованный город. Вы бы там чувствовали себя вполне уютно – таков был вежливый ответ.
   – Не может быть! – воскликнула потрясенная леди Хэмфриз.
   – Уверяю вас, там есть даже портнихи!
   – Неужели?
   – И модистки тоже! И белошвейки! – Эмма широко раскрыла глаза: – Но когда город наводняют стаи голодных волков, все это оказывается уничтоженным.
   – Волков? Невероятно!
   – Да, и они ужасно свирепые! Жителям приходится запираться и неделями не выходить из дома.
   Леди Хэмфриз принялась яростно обмахиваться веером.
   – О Боже! О Господи! Прошу меня извинить. Я должна немедленно рассказать об этом Маргарет. – Она стремительно исчезла в толпе гостей.
   Эмма повернулась к тетке и кузине, которые с трудом сдерживали смех.
   – И все-таки, дорогая, – вытирая слезы, заметила Белл, – тебе не следовало этого делать.
   Эмма фыркнула.
   – Должна же и я получить хоть капельку удовольствия, – комично морщась, сказала она.
   – Конечно, конечно. – Кэролайн покачала головой. – Но все-таки этот фарс, который ты разыграла с леди Хэмфриз… Через десять минут об этом узнают все.
   – Чепуха! Здравый смысл победит, и никто не поверит этому. Кстати, меня совершенно не интересует, что подумают те, кто им не обладает. – Эмма с вызовом подняла брови.
   – Она, пожалуй, права. – согласилась Белл.
   – Должна признать, я сама всегда находила леди Хэмфриз несколько нелепой, – сдалась Кэролайн.

   Через минуту возле Эммы появился один из друзей Неда и, пригласив ее на танец, заставил Алекса нахмуриться.
   – Кажется, мы ревнуем, а? – ядовито осведомился Данфорд.
   – Ничуть не бывало, – спокойно возразил Алекс. – Здесь нет причины для ревности.
   Данфорд задумчиво покачал головой: он с университетских времен не видел, чтобы его друг так волновался из-за женщины.
   Танец закончился, и Эмма вернулась туда, где стояла ее тетка.
   – Надеюсь, ты получила удовольствие от танца, дорогая? – спросила Кэролайн.
   – О да, Джон прекрасный партнер, – не задумываясь ответила Эмма. – К тому же этот в высшей степени приятный молодой человек обещал научить меня фехтованию.
   Алекс сжал зубы. Черт, только этого ему недоставало.
   – Не знаю, стоит ли учиться фехтованию, но я рада, что он тебе понравился, – заметила Кэролайн. – Между нами, очень достойная партия. Его отец – граф, и с большим состоянием.
   Эмма прищурилась.
   – Рада за него, но пока я не собираюсь замуж.
   Алекс тут же расслабился. Такая ситуация его вполне устраивала – ведь он тоже не стремился к браку. Эмма похлопала Кэролайн по руке:
   – Не волнуйтесь, милая тетушка. Когда придет время, я найду достойного мужа, и непременно американца, потому что я не собираюсь бросать «Данстер шиппинг».
   – Боюсь, в Лондоне не так много американцев, – попыталась урезонить племянницу Кэролайн.
   – В таком случае я, пользуясь случаем, просто повеселюсь в компании остроумных молодых людей, таких, как Джон.
   В Алексе снова забурлило раздражение, и Данфорд уже подумывал, не следует ли ему удержать друга, если тому вздумается выпрыгнуть из засады, что сделало бы их обоих героями весьма нелепой сцены.
   В этот момент к ним подошла Белл: щеки ее порозовели.
   – Эмма, – произнесла она, слегка задыхаясь, – пойдем со мной, я познакомлю тебя кое с кем из друзей Неда. Не сомневайся, они тебе понравятся. К тому же они просто умирают от желания познакомиться с тобой. – Она забавно подмигнула.
   – Хорошо, но могут они несколько минут подождать. У меня что-то голова разболелась, – ответила Эмма небрежно.
   На самом деле в этот самый момент у нее появилось ощущение, будто кто-то колотит ее по виску деревянной дубинкой: как видно, танец с Джоном Миллвудом не прошел даром.
   Эмма многозначительно посмотрела на Белл, которая пообещала не говорить матери о недавнем происшествии, потом повернулась к Кэролайн:
   – Тетя, будет очень невежливо, если я минут на десять – пятнадцать уйду в свою комнату? У меня стучит в висках, и мне бы хотелось покоя хоть на несколько минут, чтобы прийти в себя.
   – Конечно, дорогая, я скажу всем, что ты пошла в дамскую комнату освежиться.
   – Спасибо. – Эмма облегченно вздохнула. – Я не надолго, обещаю. – Она выскользнула из зала и быстро поднялась по лестнице в спальню.
   Брови Алекса взметнулись вверх, когда он расслышал просьбу Эммы, а на лице его появилась восторженная улыбка.
   – О нет, – попытался урезонить его Уильям. – Последовать за благородной леди в ее спальню – это уже слишком! Даже тебе это не сойдет с рук.
   – Не надо меня пугать!
   Данфорд тут же попытался прибегнуть к иной тактике:
   – Если тебя там застанут, ты погубишь репутацию девушки в первый же вечер и, кроме того, тебе придется жениться на этой крошке. Пойми, выкрутиться не удастся: честь потребует такого шага.
   – Ха, меня никто не увидит, – возразил Алекс будничным тоном. – Если кто мной поинтересуется, скажи, что я пошел освежиться. – С этими словами он выскользнул из своего тайного убежища и, неслышно шагая, последовал за Эммой.

   Коридор оставался почти не освещенным, чтобы подвыпившие и склонные к уединению гости не разбредались по всему дому, но Эмма без труда нашла свою комнату. Войдя, она зажгла свечу, затем, зевнув, сбросила туфли и, присев на постель, принялась тереть виски.
   Несмотря на головокружение, первый лондонский бал ей понравился. Разумеется, здесь она встретила множество надутых и самодовольных аристократов, но в то же время познакомилась и со многими умными интересными людьми.
   Если бы не эта чертова шишка на голове! Без нее она чувствовала бы себя намного лучше.
   Ощущая ужасную усталость, Эмма закрыла глаза, невольно думая о том, какие нечеловеческие усилия потребуются, чтобы подняться с постели и вернуться в бальный зал.
   Бесшумно войдя в комнату Эммы, Алекс мысленно благословил то, что петли на двери комнаты хорошо смазаны. На мгновение остановившись, он огляделся.
   В состоянии покоя Эмма казалась нежной и доброй – и никакого намека на то, что эта девушка обладала язвительным язычком и умом, острым, как рапира. Внезапно Алекс подумал, что больше всего на свете хочет заключить ее в объятия и нежно убаюкать.
   Он тут же нахмурился, удивляясь целомудренности своих мыслей: ему трудно было припомнить случай, когда бы он испытывал столь нежные чувства к женщине.
   Внезапно Эмма потянулась с кошачьей грацией, и, когда ее груди явственно обозначились под платьем, Алекс ощутил яростный порыв желания.
   Он сделал шаг вперед как раз тогда, когда Эмма, опустив веки, свернулась клубочком, размышляя о том, что одиночество – благословенная вещь.
   Затем Алекс с громким щелчком захлопнул дверь изнутри.
   В ужасе открыв глаза, Эмма чуть не задохнулась, когда увидела черноволосого зеленоглазого мужчину, чье мощное тело заполнило всю спальню.
   – Привет, Мег!


   В течение одной благословенной секунды Эмма думала, что это галлюцинация. Не мог же зеленоглазый дьявол в самом деле стоять в ее спальне! Скорее всего, эта галлюцинация – следствие сильного ушиба головы, случившегося днем…
   Но тут герцог Эшборн одарил ее своей неотразимой улыбкой, и сомнения снова всколыхнулись в душе Эммы.
   А когда он удобно устроился на ее стуле, она поняла, что все это происходит в действительности. Никакая галлюцинация не могла бы вести себя более отвратительно.
   У Эммы перехватило дыхание и возникло тошнотворное ощущение в желудке. Весь последний месяц родственники потратили на то, чтобы научить ее азам поведения в обществе, но никто не объяснил ей, что полагается делать, обнаружив джентльмена в своей спальне.
   Вероятно, ей следовало что-то сказать или просто закричать, но с ее уст так и не сорвалось ни звука. Зато она вдруг осознала, что все еще лежит, распростершись поперек кровати в весьма пикантной позе.
   Подняв глаза, Эмма сразу поняла, что герцог тоже это заметил: его жаркий взгляд, казалось, прожигал ей кожу.
   Эмма поспешно села и, выпрямившись, насколько могла, прижала к груди подушку, словно стремясь защитить себя от взгляда герцога.
   – Ах, как жаль! – произнес Алекс насмешливо.
   Эмма смотрела на него, но не говорила ни слова, все еще не доверяя своему голосу; и тем не менее герцог с легкостью ответил на вопрос, который прочел в ее взгляде:
   – Немногие женщины обладают такой красивой грудью, как у вас. Какая жалость, что вы ее прикрыли.
   Эта реплика заставила Эмму еще крепче прижать к себе подушку. Алекс хмыкнул.
   – К тому же, – продолжил он как ни в чем не бывало, – вы не можете скрыть от меня то, что только что показали всему Лондону.
   «Если не считать того, что весь Лондон не побывал в моей спальне», – подумала Эмма раздраженно.
   – Право, не знаю, Мег, как я должен называть вас теперь – Эмма? Вам не убедить меня в том, что вы немы: сегодня днем я уже был свидетелем проявления вашего пылкого характера, и, конечно же, вам есть что сказать.
   На этот раз Эмма действительно сказала – первое, что пришло ей в голову:
   – Боюсь, меня сейчас вырвет.
   Это замечание совершенно сбило Алекса с толку, и он быстро поднялся со стула с выражением панического ужаса на лице.
   – Боже! – Герцог поспешно оглядел комнату в поисках какой-нибудь емкости, но, ничего не найдя, снова перевел взгляд на Эмму. – Вы в самом деле так плохо себя чувствуете?
   – Нет, хотя ваше присутствие вызвало бурление у меня в желудке.
   На этот раз Алекс все же почувствовал смущение. Американская девчонка постоянно приводила его в недоумение, и он счел это немалым подвигом. Другую он бы задушил за подобную дерзость, но Эмма выглядела такой невинной и столь соблазнительной… Единственное, что он мог себе позволить в сложившейся ситуации, – это засмеяться.
   – Случалось, женщины говорили мне о тех чувствах, которые я способен у них вызвать, но никогда не упоминали о тошноте.
   Эмма невольно хмыкнула.
   – Лучше скажите, что, ради всего святого, вы здесь делаете? – спросила она наконец.
   – Разве не очевидно? – Глаза Алекса сверкнули. – Я пришел сюда из-за вас.
   – Из-за меня?
   Эмма поежилась. Тем не менее она все еще надеялась, что произошла ошибка.
   – Но вы ведь меня даже не знаете.
   – Вы правы, – ответил Алекс задумчиво. – Но я встретил кухонную служанку нынче днем, и она была чертовски похожа на вас: те же рыжие волосы и фиалковые глаза… Она показалась мне очень страстной и просто не могла от меня оторваться, целуя всюду, куда позволяла забраться фантазия.
   – Я этого не делала! – воскликнула Эмма. – Как вы смеете делать подобные намеки!
   Алекс поднял бровь:
   – Значит, вы признаете, что побывали нынче днем в моей коляске?
   – Вы и так это знаете, поэтому нет смысла отрицать.
   – В самом деле. – Алекс откинулся на спинку стула. – А теперь, – сказал он, – я хочу услышать исчерпывающее объяснение, почему на вас оказался костюм служанки и почему вы разгуливали по Лондону без сопровождения.
   – Что?! – воскликнула Эмма, впадая в ярость.
   – Я жду вашего объяснения. – Его голос выражал железную решимость.
   – Ах вы, наглый мерзавец! Вы его не получите! – Голос Эммы звенел от возмущения.
   – В гневе вы просто прелестны.
   – Зато вы отвратительны в своем спокойствии. Я считаю ваше поведение более чем вызывающим. Возможно, вы решили нанести урон моей репутации, но я всегда веду себя так, чтобы мной могли гордиться мои родственники.
   Видя, как Эмма взволнована, Алекс ощутил некоторую неловкость. Ее глаза были полны непролитых слез, а волосы в неверном и трепетном свете свечи вспыхивали огнем.
   Его омыла волна нежности, и он с трудом подавил желание заключить ее в объятия. И разумеется, ему хотелось утешить Эмму, защитить, а вовсе не погубить ее репутацию. Теперь он даже не мог сказать, что заставило его прийти сюда.
   И тут неожиданно Алекс понял, что если позволит себе поддаться возникшему в его душе чувству, Эмма сможет причинить ему боль и ранить его глубже, чем кто-либо другой. Он попытался взять себя в руки.
   – Не сомневаюсь, ваши дядя и тетя имеют все основания гордиться вами, – сказал он голосом, полным сарказма. – Половина светского общества Лондона, точнее сказать, его мужская половина, уже и сейчас у ваших ног. Уверен, до конца месяца вам сделают с полдюжины предложений, и вы без труда сможете обрести мужа с титулом и состоянием.
   Эмма пожала плечами:
   – Как вы можете предполагать такое – вы ведь меня абсолютно не знаете.
   – Вы женщина, и этим все сказано.
   – Разве?
   Алекс заметил, что кожа Эммы порозовела от гнева, грудь взволнованно поднималась при каждом вздохе. Она выглядела обольстительно, но он все же попытался обуздать свое желание.
   – Женщины, – принялся он терпеливо объяснять, – с восемнадцати до двадцати одного года все свое время проводят, совершенствуя светские манеры и таланты, а когда решат, что готовы выйти в свет, посещают светские вечера, хлопают ресницами, мило улыбаются и пытаются подцепить мужа. Чем больше титул и количество денег, тем лучше. Попавшись в сеть, бедняга часто даже не сразу понимает, что с ним произошло.
   Эмма поморщилась.
   – Не могу поверить, что вы это сказали.
   – Неужели мои слова вас оскорбили?
   – Вне всякого сомнения.
   – Обижайтесь не обижайтесь, таков порядок вещей, и ни вы, ни я ничего тут не можем изменить.
   Внезапно Эмма почувствовала, что ее гнев прошел и сменился жалостью.
   Что-то печальное должно было случиться с человеком, если он стал таким черствым и циничным…
   – Неужели вы никогда никого не любили? – спросила она тихо.
   Алекс вскинул голову, посмотрел Эмме в глаза и удивился, заметив в ее взгляде сочувствие.
   – А вы? Вы считаете себя экспертом в этом деле? – спросил он так же тихо.
   – Я стану им, когда полюблю, а до тех пор у меня есть кого любить – отца, дядю Генри, тетю Кэролайн, Белл и Неда. Лучшей семьи нечего и желать. Нет на свете того, чего я бы для них не сделала.
   Алекс подумал, что не стал бы возражать, если бы его включили в эту группу привилегированных особ.
   – У вас ведь тоже есть семья. – Эмма вспомнила свою встречу с сестрой герцога. – Разве вы не любите своих родных?
   – Люблю, разумеется…
   Впервые за все это время выражение лица Алекса смягчилось, и Эмма не могла не заметить, что глаза его засветились нежностью при мысли о близких.
   Однако он тут же усмехнулся:
   – Возможно, вы правы. Возможно, на свете есть пара женщин, достойных любви. К несчастью, я с ними связан узами близкого родства.
   – Кажется, вы этим напуганы, – заметила Эмма дерзко.
   – Что?
   – Да-да, вы, несомненно, напуганы. Гораздо легче сторониться людей, чем любить их. Если вы отгородитесь от людей прочными стенами, никто не осмелится подойти близко, чтобы разрушить эту твердыню, но такому гордецу грозит одиночество. Вы согласны?
   Эмма посмотрела ему в глаза и была удивлена напряженностью его взгляда.
   – Видите, вы затрудняетесь с ответом. – Она старалась не потерять отвагу, необходимую для того, чтобы говорить свободно. – Из всего этого я делаю вывод, что вы вовсе не плохой человек и очень дорожите своими близкими. Значит, вы способны испытывать глубокую любовь, но просто боитесь стать уязвимым.
   Алекс был потрясен глубиной ее проникновения в его характер и точностью определений. От спокойного голоса Эммы ему даже стало как-то не по себе. Неужели она не сознает, что ее мягкие слова проделали более глубокую брешь в его кольчуге, чем меч?
   Ощутив смятение и неловкость, герцог поспешил сменить тему:
   – Вы так и не сказали мне, почему очутились на улице и были одеты как служанка.
   – Верно. – Эмма безуспешно пыталась понять ход его мыслей. – Но разве я должна объяснять вам свои действия?
   – И все же я настаиваю.
   – Что? Возможно, вы шутите! Вы заносчивый, беспринципный, самовлюбленный…
   Чувствуя, что ее заносит, Эмма хлопнула себя по губам и вдруг затряслась от беззвучного хохота.
   Сидя на своей безупречной постели среди подушек и пуховых перин, как и надлежит леди, она обхватила руками колени и теперь почти касалась их головой не в силах побороть приступа истерического и совсем неподобающего даме смеха. Ее тело, неподвластное воле, сотрясалось, как ни пыталась она обуздать свое неуместное веселье. Полная нелепость этой ситуации только сейчас дошла до ее сознания, и, хотя она понимала, что должна вести себя по-другому, например, упасть в обморок, ей ничего не удавалось с собой поделать.
   Алекс с изумлением наблюдал этот приступ веселья. То, что женщина способна находить забавной столь скандальную ситуацию, было для него совершенно непонятно!
   Но скоро и он ощутил, насколько заразителен ее смех. Его низкий хохот теперь перекрывал ее почти беззвучный смех.
   Не в силах больше сдерживаться, Эмма повела себя так, как если бы была одна в комнате: продолжая веселиться, она упала на кровать, и ноги свободно свесились вниз.
   Алекс наблюдал за ней как зачарованный. Распростертая на постели с пламенеющими волосами, веером раскинувшимися по белым простыням, Эмма, казалось, совсем его не замечала. Охваченная приступом гомерического хохота, она выглядела совершенно естественной и нечувствительной к его полному вожделения взгляду.
   – О Господи! – Эмма наконец начала приходить в себя. Она старалась привести в порядок дыхание и делала отчаянные усилия, чтобы отдышаться.
   – Боже, что вы теперь обо мне подумаете!
   – Ну… – Алекс стремительно пересек комнату и присел на край ее постели. – Я думаю, что вы прекрасны.
   Эмма тут же подтянула ноги и съежилась. Этот его словно шелковый голос, казалось, расплавил ее руки и ноги, и сама она была испугана своей неожиданной реакцией на него. Ей следовало отодвинуться как можно дальше и оставить между собой и этим опасным красавцем, так коварно прокравшимся в ее спальню, больше пространства, но она не двинулась с места.
   – Красота всего лишь на поверхности, – попыталась она разрядить повисшее в воздухе напряжение.
   – Меткое замечание, – небрежно согласился Алекс. – Позвольте мне выразить это несколько иначе. Я думаю, вы великолепны.
   По коже Эммы пробежали тысячи крохотных язычков пламени. Эти чувства были странными и новыми для нее, а их причиной, несомненно, стало присутствие Алекса. Ее это пугало.
   Герцог перехватил ее напряженный взгляд.
   – Послушайте, моя дорогая, – осторожно начал он, и тут Эмма почувствовала необходимость вернуть себе былую уверенность. Она гордо выпрямилась.
   – И вовсе я не ваша дорогая, – сказала она строго.
   – Неужели? Тогда чья же?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное