Джулия Куин.

Где властвует любовь

(страница 9 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Пенелопа ткнула ее локтем в бок.
   – Видите? – возмутилась Фелисити.
   – Так вот, я хотела сказать, – продолжила леди Данбери, – что свет делает все неправильно, пытаясь ответить на мой вызов.
   – В таком случае что вы предлагаете? – поинтересовалась Элоиза.
   Леди Данбери небрежно махнула рукой.
   – Вначале я должна объяснить, что делается неправильно, – заявила она. – Все ищут леди Уистлдаун среди наиболее подходящих персон. Таких, например, как ваша мать, Порция Федерингтон.
   – Наша мать? – дружно ахнули Пенелопа и Фелисити.
   – О, ради Бога, – фыркнула леди Данбери. – Свет не видывал большей сплетницы, чем ваша матушка. Она одна из тех, на кого подумают в первую очередь.
   Пенелопа молчала, не представляя, что ответить на подобное утверждение. Ее мать обожала сплетни, но вообразить ее в роли леди Уистлдаун было слишком сложно.
   – Вот почему, – продолжила леди Данбери с глубокомысленным видом, – мы должны исключить ее из числа подозреваемых.
   – И также потому, – заметила Пенелопа не без сарказма, – что мы с Фелисити можем поручиться, что это не она.
   – Фи! Будь ваша мать леди Уистлдаун, она сумела бы скрыть этот факт от вас.
   – Наша мать? – усомнилась Фелисити. – Вряд ли.
   – Я пытаюсь сказать, – проскрежетала леди Данбери, – несмотря на то, что меня постоянно перебивают…
   Пенелопе показалось, что она услышала, как Элоиза фыркнула.
   – …что, будь леди Уистлдаун кем-то, кого легко заподозрить, ее давно бы вывели на чистую воду, не так ли?
   Последовало сосредоточенное молчание, затем все трое, осознав, что от них ждут ответа, энергично кивнули.
   – А значит, это кто-то, кого никто не подозревает, – подытожила леди Данбери. – Иначе быть не может.
   Пенелопа обнаружила, что снова кивает. В словах леди Данбери присутствовала логика, хотя и довольно своеобразная.
   – Вот почему, – торжествующе заявила старая дама, – я не являюсь подходящей кандидатурой на эту роль!
   Пенелопа моргнула, ошарашенная таким выводом.
   – Прошу прощения?
   – О, ради Бога. – Леди Данбери устремила на Пенелопу вызывающий взгляд. – Вы действительно полагаете, что вы единственная, кто заподозрил меня?
   Пенелопа только покачала головой.
   – Но я по-прежнему так считаю.
   В глазах леди Данбери мелькнуло уважение. Она одобрительно кивнула.
   – Пожалуй, вы нахальнее, чем кажетесь.
   Фелисити подалась вперед и сообщила заговорщическим шепотом:
   – Вы даже не представляете насколько.
   Пенелопа шлепнула сестру по руке.
   – Фелисити!
   – Похоже, начинается концерт, – заметила Элоиза.
   – Помоги нам, Боже, – провозгласила леди Данбери. – И зачем только я… О, мистер Бриджертон!
   Пенелопа, повернувшаяся лицом к импровизированной сцене, резко обернулась и увидела Колина, который пробирался вдоль ряда к пустому месту возле леди Данбери, учтиво извиняясь при столкновении с чужими коленями.
   Извинения сопровождались одной из его неотразимых улыбок, и несколько дам чуть не растаяли на своих сиденьях.
   Пенелопа нахмурилась.
Отвратительно!
   – Пенелопа, – прошептала Фелисити. – Ты, кажется, только что зарычала?
   – Колин! – окликнула его Элоиза. – Ты же не собирался приходить.
   Колин пожал плечами и криво усмехнулся.
   – Передумал в последний момент. В конце концов, я большой поклонник музыки.
   – О, это объясняет твое присутствие здесь, – сухо заметила Элоиза.
   Колин только выгнул бровь в ответ, прежде чем повернуться к Пенелопе.
   – Добрый вечер, мисс Федерингтон, – сказал он, затем кивнул Фелисити: – Мисс Федерингтон.
   Пенелопе понадобилось некоторое время, чтобы обрести голос. Учитывая, что накануне они расстались не лучшим образом, она никак не ожидала увидеть на лице Колина дружескую улыбку.
   – Добрый вечер, мистер Бриджертон, – выдавила она наконец.
   – Кто-нибудь в курсе, что сегодня в программе? – спросил он с чрезвычайно заинтересованным видом.
   Пенелопа искренне восхитилась. Колин умел так смотреть на собеседника, что казалось, будто на свете нет ничего интереснее его следующей фразы. Это был настоящий талант. Особенно в таких ситуациях, как эта, когда они оба знали, что ему совершенно все равно, что девицы Смайт-Смит исполнят нынче вечером.
   – Наверное, Моцарт, – сказала Фелисити. – Они почти всегда играют Моцарта.
   – Чудесно, – отозвался Колин, откинувшись на своем стуле с таким видом, словно он только что отлично отобедал. – Я большой поклонник Моцарта.
   – В таком случае, – хмыкнула леди Данбери, – вам лучше сбежать отсюда, пока еще есть такая возможность.
   – Чепуха, – заявил Колин. – Уверен, девушки сделают все, что в их силах.
   – О, в этом никто не сомневается, – зловеще изрекла Элоиза.
   – Тише, – шикнула на них Пенелопа. – Кажется, сейчас начнут.
   Не то чтобы ей не терпелось послушать Моцарта в исполнении девиц Смайт-Смит, просто Пенелопа чувствовала себя ужасно неловко в присутствии Колина. Она не знала, что говорить. Собственно, то, что она могла сказать Колину, нельзя было произносить при Элоизе, Фелисити и тем более леди Данбери.
   По комнате прошел дворецкий и задул несколько свечей, что послужило сигналом для начала концерта. Пенелопа собралась с духом, набрала в легкие воздуху в надежде заблокировать слух (что, к сожалению, не сработало), и пытка началась.
   Пенелопа не знала, что было мучительнее – плохое исполнение или сознание того, что Колин сидит у нее за спиной. Затылок у нее покалывало, она ерзала на месте, непрерывно теребя пальцами темно-синий бархат юбки.
   Когда квартет закончил наконец выступление и раздались вежливые аплодисменты, три девушки присели, сияя улыбками, а четвертая, виолончелистка, выглядела так, словно ей хочется забиться в ближайшую щель.
   Пенелопа вздохнула. По крайней мере, ее за все годы, проведенные в свете, никогда не заставляли демонстрировать себя публично, как этих девушек. Ей всегда позволяли держаться в тени, тихо перемещаясь по периметру бальных залов, наблюдая, как другие девушки кружатся в танце. О, мать таскала ее за собой, пытаясь навязать то одному, то другому подходящему холостяку, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что приходилось выносить девицам Смайт-Смит.
   Впрочем, справедливости ради следовало отметить, что трое из них пребывали в блаженном неведении относительно своих музыкальных способностей. Пенелопа улыбнулась и присоединилась к аплодисментам. Что ж, она не собирается выводить их из этого заблуждения.
   И если теория леди Данбери верна, леди Уистлдаун не напишет ни слова о сегодняшнем концерте.
   Аплодисменты вскоре затихли, и гости смешались с толпой, вежливо беседуя со знакомыми и поглядывая на скудно сервированный стол для закусок в задней части комнаты.
   – Лимонад, – пробормотала Пенелопа себе под нос. Здесь чудовищно жарко – о чем она только думала, вырядившись в бархат в такой теплый вечер? Прохладный напиток – как раз то, что нужно, чтобы почувствовать себя лучше. К тому же Колин увяз в разговоре с леди Данбери. Вряд ли ей подвернется более удачный момент, чтобы сбежать.
   Но не успела она поднести стакан к губам, как позади нее раздался знакомый голос, окликавший ее по имени. Пенелопа обернулась и выпалила:
   – Извини, я была не права.
   – Ты?
   – Да, – заверила его она. – По крайней мере, мне так кажется.
   Глаза Колина весело прищурились.
   – Разговор становится все более интригующим с каждой секундой.
   – Колин…
   Он подставил ей локоть.
   – Как насчет того, чтобы пройтись со мной немного?
   – Не стоит…
   Колин придвинул свой локоть чуть ближе – всего на дюйм, но с вполне ясными намерениями.
   – Пожалуйста.
   Пенелопа кивнула и поставила стакан с лимонадом.
   – Ладно.
   С минуту они молча двигались по залу, затем Колин сказал:
   – Я хотел бы извиниться перед тобой.
   – Но ведь это я устроила сцену и выскочила из комнаты, – возразила Пенелопа.
   Он слегка откинул голову и снисходительно улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
   – Я бы не назвал это сценой.
   Пенелопа нахмурилась. Возможно, ей не следовало выходить из себя до такой степени, но теперь, оглядываясь назад, она испытывала чувство, похожее на гордость. Не каждый день женщина обставляет свой уход с таким драматическим эффектом.
   – Пожалуй, мне не следовало быть такой грубой, – не слишком искренне сказала она.
   Колин иронически выгнул бровь, но не стал спорить.
   – Я хотел бы извиниться перед тобой, – повторил он, – за то, что выставил себя таким жалким нытиком.
   Пенелопа споткнулась и устояла на ногах лишь благодаря ловкости Колина.
   – Я понимаю, что в моей жизни есть великое множество вещей, за которые я должен благодарить судьбу. И я действительно благодарен, – поправился он, скорчив покаянную гримасу. – С моей стороны было непростительной бестактностью жаловаться тебе.
   – Не думаю, – возразила Пенелопа. – Я вчера весь вечер размышляла над твоими словами и пришла к выводу… – Она облизнула внезапно пересохшие губы. Весь день она пыталась придумать нужные слова и полагала, что нашла их, но сейчас, стоя рядом с Колином, не могла вспомнить ни одного.
   – Может, ты все-таки выпьешь лимонада? – вежливо осведомился он.
   Пенелопа покачала головой.
   – У тебя есть все основания испытывать неудовлетворенность жизнью, – выпалила она. – Возможно, на твоем месте я чувствовала бы себя иначе, однако это не значит, что ты не прав. Но… – Она замолчала.
   Колин вдруг понял, что ему совершенно необходимо знать, что же она собиралась сказать.
   – Что «но»? – не выдержал он.
   – Не важно.
   – Для меня важно. – Он слегка сжал ее локоть, давая понять, что это не просто слова.
   Пауза затянулась, и Колин уже потерял надежду услышать ответ, но тут, когда, казалось, его лицо вот-вот лопнет от улыбки, которую он старательно изображал – в конце концов, они находятся на публике, – Пенелопа вздохнула.
   Это был приятный звук, удивительно умиротворяющий и спокойный. Колин взглянул на нее более пристально, сожалея, что не может проникнуть в ее мысли, уловить ритмы ее души.
   – Колин, – сказала Пенелопа, подняв на него глаза, – если ты разочарован существующим положением вещей, тебе следует изменить его. Нет ничего проще.
   – Что я и делаю, – беспечно отозвался он, пожав плеча ми. – Мама обвиняет меня, что я вдруг срываюсь и уезжаю за границу, но правда в том…
   – Что ты делаешь это, чтобы убежать от тоски и скуки, – закончила за него Пенелопа.
   Колин кивнул, Она поняла его! Он не представлял, как это случилось, но Пенелопа Федерингтон каким-то непостижимым образом поняла, что творится у него в душе.
   – Мне кажется, ты должен опубликовать свои записки.
   – Это исключено.
   – Почему?
   Колин резко остановился, отпустив ее руку. В сущности, у него не было ответа, не считая гулких ударов сердца.
   – Кто, по-твоему, станет их читать? – спросил он наконец.
   – Я, – не задумываясь ответила Пенелопа. – Элоиза, Фелисити… – продолжила она, загибая пальцы. – Твоя мать и, уверена, леди Уистлдаун. – Она лукаво улыбнулась. – Она любит писать о тебе.
   Ее веселье было таким заразительным, что Колин не смог сдержать улыбку.
   – Пенелопа, никто не издает книги в расчете только на знакомых.
   – Почему? – Ее улыбка стала шире. – У тебя полно знакомых. Если пересчитать одних только Бриджертонов…
   Колин схватил ее за руку. Он не знал, зачем это сделал, просто взял и схватил, повинуясь какому-то импульсу.
   – Пенелопа, перестань…
   Но она только рассмеялась.
   – Элоиза рассказывала, что у вас целая пропасть кузенов и…
   – Хватит, – произнес Колин предостерегающим тоном, но глаза его смеялись.
   Пенелопа взглянула на свою руку, зажатую в его ладони.
   – Очень многие захотят прочитать о твоих путешествиях хотя бы потому, что ты известная фигура в Лондоне. И не потребуется много времени, чтобы все поняли, как хорошо ты пишешь. И тогда все захотят продолжения.
   – Я не хочу быть обязан успехом имени Бриджертонов, – сказал Колин.
   Пенелопа высвободила свою руку и подбоченилась.
   – Ты хоть слушал, что я говорила? Я же только что сказала…
   – Что это вы обсуждаете?
   Обернувшись, они увидели рядом Элоизу, не сводившую с них любопытного взгляда.
   – Ничего, – ответили они хором.
   Элоиза пренебрежительно хмыкнула.
   – Меня не проведешь. У Пенелопы такой вид, словно она сейчас начнет изрыгать огонь.
   – Просто твой брат непроходимо туп, – заявила Пенелопа.
   – Подумаешь, новость, – фыркнула Элоиза.
   – Эй, послушайте! – возмутился Колин.
   – Но в чем именно, – поинтересовалась Элоиза, полностью игнорируя брата, – проявилась его тупость на этот раз?
   – Это личное дело, – процедил Колин.
   – Чем дальше, тем интереснее, – заметила Элоиза, выжидающе глядя на Пенелопу.
   – Извини, – сказала та, – но я действительно не могу сказать.
   – Я не верю своим ушам! – воскликнула Элоиза. – У вас от меня секреты!
   – Только не у меня, – возразила Пенелопа, испытывая непривычное довольство собой.
   – Нет, я не могу этому поверить, – повторила Элоиза, повернувшись к брату.
   Его губы раздвинулись в слабом подобии улыбки.
   – Придется поверить.
   – Значит, ты признаешь, что что-то скрываешь от меня?
   Колин приподнял брови.
   – Неужели ты думала, что я рассказываю тебе все?
   – Конечно, нет. – Элоиза мрачно нахмурилась. – Но я думала, что Пенелопа рассказывает.
   – Если бы это был мой секрет, я бы рассказала, – заверила ее Пенелопа. – Но это секрет Колина.
   – Наверное, земной шар сдвинулся со своей оси, – проворчала Элоиза. – Или Англия врезалась во Францию. Единственное, в чем я уверена, – это не тот мир, в котором я проснулась нынче утром.
   Пенелопа не выдержала и хихикнула.
   – Ах, ты еще и смеешься надо мной! – обиделась Элоиза.
   – Нет, – возразила Пенелопа, рассмеявшись. – Честное слово, нет.
   – Знаешь, чего тебе не хватает? – осведомился Колин.
   – Мне? – опешила Элоиза.
   Он кивнул.
   – Мужа.
   – Ты ничуть не лучше мамы!
   – Я могу быть намного хуже, если постараюсь.
   – О, в этом я никогда не сомневалась, – парировала Элоиза.
   – Хватит, перестаньте! – воскликнула Пенелопа, расхохотавшись от души.
   Брат и сестра молча уставились на нее, словно вопрошая: «Ну и что здесь смешного?»
   – Как я рада, что пришла сюда сегодня, – вымолвила наконец Пенелопа, чувствуя себя свободной и беспечной, как никогда. – Не припомню более приятного вечера. Честное слово.
   Несколько часов спустя, когда Колин лежал в постели, уставившись в потолок спальни в своей новой квартире в Блумсбери, ему пришло в голову, что он чувствовал то же самое.



   Колин Бриджертон и Пенелопа Федерингтон были замечены за разговором на музыкальном вечере у Смайт-Смитов, хотя, похоже, никто не знает, о чем именно шла речь. Позволю себе предположить, что разговор касался личности автора этих строк, поскольку все только и говорили об этом до, после и (что, согласитесь, довольно невежливо) во время концерта.
   Что касается других новостей, следует отметить, что пострадала скрипка Онории Смайт-Смит, которую леди Данбери случайно смахнула со стола своей тростью.
   Леди Данбери настояла на том, чтобы заменить инструмент. Но поскольку, как она далее заявила, в ее правилах приобретать только самое лучшее, Онория получит скрипку из самой Кремоны, что в Италии.
   Учитывая время, необходимое на изготовление и доставку инструмента, потребуется не менее шести месяцев, чтобы скрипка из Кремоны достигла наших берегов.
 «Светские новости от леди Уистлдаун», 16 апреля 1824 года

   В жизни женщины бывают моменты, когда сердце екает в груди, окружающий мир вдруг начинает казаться необычайно прекрасным и даже в звоне дверного колокольчика слышится музыка.
   Нечто подобное произошло с Пенелопой Федерингтон через два дня после концерта у Смайт-Смитов.
   И причиной всего этого явился стук в дверь ее спальни и голос дворецкого, объявивший:
   – К вам мистер Колин Бриджертон, мисс, с визитом.
   Пенелопа вскочила с постели.
   Брайерли, не слыша ответа, невозмутимо произнес:
   – Прикажете передать, что вас нет дома?
   – Нет! – вскрикнула Пенелопа. – Я хочу сказать, что я дома, – добавила она более спокойно. – Но мне понадобится десять минут, чтобы привести себя в порядок. – Она бросила взгляд в зеркало и поморщилась. – Пятнадцать.
   – Как пожелаете, мисс Пенелопа.
   – О, проводи мистера Бриджертона в гостиную и приготовь, пожалуйста, поднос с закусками. Мистер Бриджертон наверняка голоден.
   Дворецкий молча кивнул, не выказав удивления.
   Пенелопа, не в силах сдержать эмоции, принялась пританцовывать, издавая восторженные восклицания, никогда прежде – она была в этом совершенно уверена – не слетавшие с ее губ.
   Но с другой стороны, ей никогда прежде не наносили визитов. Пенелопа не могла припомнить случая, чтобы к ней явился джентльмен, а тем более тот, в кого она была влюблена всю свою сознательную жизнь.
   – Успокойся, – приказала она себе, пытаясь унять волнение. – Нужно сохранять спокойствие. Спокойно, – повторила она как заклинание. – Спокойно.
   Но душа ее пела, а сердце ликовало.
   Сделав несколько глубоких вдохов, Пенелопа подошла к туалетному столику и взяла щетку для волос. Вряд ли Колин сбежит, если она заставит его ждать. Должен же он понимать, что ей нужно время, чтобы привести себя в порядок.
   Тем не менее она причесала волосы в рекордные сроки, и не прошло и пяти минут, как она переступила порог гостиной.
   – Вот это скорость, – заметил Колин с легкой усмешкой, повернувшись от окна, где он стоял, глядя на Маунт-стрит.
   – Неужели? – отозвалась Пенелопа, надеясь, что ее горящие щеки не полыхают румянцем. Считается, что поклонника нужно заставить ждать, правда, не слишком долго. Но какой смысл придерживаться подобных глупостей с Колином? И потом, он никогда не был ее поклонником. Они друзья.
   Друзья. Пожалуй, это точно определяет отношения, сложившиеся между ними в последнее время. Они всегда относились друг к другу по-приятельски, но после возвращения Конина с Кипра стали настоящими друзьями.
   Разве это не чудо?
   Даже если он никогда не полюбит ее – в чем Пенелопа практически не сомневалась, – это значительно лучше того, что было раньше.
   – Чему я обязана удовольствием видеть тебя? – поинтересовалась она, усаживаясь на софу, обитую слегка поблекшим желтым дамастом.
   Колин расположился напротив на довольно неудобном стуле с прямой спинкой. Он подался вперед, положив ладони на колени. Это была не самая подходящая поза для джентльмена, явившегося с визитом, и Пенелопа сразу поняла, что что-то не так. Он выглядел напряженным, даже расстроенным.
   – Боюсь, дело серьезное, – сообщил Колин с мрачным видом.
   Пенелопа едва удержалась, чтобы не вскочить на ноги.
   – Что-нибудь случилось? Кто-нибудь заболел?
   – Нет-нет, ничего такого. – Он испустил протяжный вздох и прошелся пятерней по своей уже порядком взлохмаченной шевелюре. – Это касается Элоизы.
   – Что с ней?
   – Не знаю, как сказать. Я… У тебя не найдется чего-нибудь перекусить?
   Пенелопа была на грани того, чтобы свернуть ему шею.
   – Ради Бога, Колин!
   – Извини, – пробормотал он. – Я не ел весь день.
   – Я уже велела Брайерли принести закуски, – нетерпеливо отозвалась она. – А теперь, может, расскажешь, что случилось, или будешь и дальше испытывать мое терпение?
   – Думаю, она и есть леди Уистлдаун, – выпалил Колин.
   Пенелопа ошарашенно уставилась на него. Она ожидала услышать что угодно, только не это.
   – Пенелопа, ты слышишь меня?
   – Элоиза? – переспросила она, хотя прекрасно слышала, что он сказал.
   Он кивнул.
   – Это невозможно.
   Колин поднялся и принялся расхаживать по комнате, слишком возбужденный, чтобы усидеть на месте.
   – Почему?
   – Потому что… потому что… – Действительно, почему? – Потому что она не могла бы заниматься этим десять лет без моего ведома.
   Тревога на лице Колина сменилась выражением превосходства.
   – Едва ли ты в курсе всего, что делает Элоиза.
   – Конечно, нет, – раздраженно бросила Пенелопа. – Но могу сказать тебе совершенно точно, что ей не удалось бы хранить от меня такой секрет в течение десяти лет. Она просто не способна на это.
   – Пенелопа, да она самая любопытная и пронырливая особа из всех, кого я знаю.
   – Пожалуй, – согласилась Пенелопа. – Не считая моей матери, конечно. Но этого недостаточно, чтобы обвинять ее во всех смертных грехах.
   Колин перестал метаться по комнате и остановился перед ней, уперев руки в бока.
   – И она всегда все записывает.
   – С чего ты взял?
   Он протянул руку и потер кончики пальцев друг о друга.
   – У нее вечно пальцы в чернилах.
   – Как и у всех других, кто пользуется пером. – Пенелопа сделала широкий жест рукой. – Ты, например, ведешь дневник, и пальцы у тебя наверняка бывают в чернилах.
   – Да, но я не прячусь, когда пишу свои записки.
   Пульс Пенелопы участился.
   – Что ты имеешь в виду? – спросила она, слегка задохнувшись.
   – То, что она запирается в своей комнате на несколько часов подряд, а когда выходит оттуда, ее пальцы заляпаны чернилами.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное