Джулия Куин.

Где властвует любовь

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Я тоже, – сказала Пенелопа. – Но суть не в том. Все относительно. – В ответ на недоуменный взгляд Гиацинты она добавила: – Например, если я вдруг куплю себе бриллиантовое ожерелье, это будет выглядеть очень подозрительно.
   Кейт подтолкнула Пенелопу локтем.
   – А ты, случайно, не покупала себе бриллиантовое ожерелье недавно? Мне бы не помешала тысяча фунтов.
   Пенелопа на секунду закатила глаза, прежде чем ответить. Кейт, виконтесса Бриджертон, определенно не нуждалась в тысяче фунтов.
   – Уверяю тебя, – сказала она, – у меня нет ни одного бриллианта. Даже кольца.
   Кейт изобразила разочарование.
   – В таком случае это не ты.
   – Дело не столько в деньгах, – заявила Гиацинта, – сколько в славе.
   Леди Бриджертон поперхнулась чаем.
   – Извини, Гиацинта, что ты сейчас сказала?
   – Только представьте, какие дифирамбы будут петь тому, кто поймает леди Уистлдаун, – мечтательно произнесла Гиацинта. – Ах, это было бы восхитительно.
   – Ты хочешь сказать, – поинтересовался Колин с притворным простодушием, – что тебя не интересуют деньги?
   – Я этого не говорила, – возразила Гиацинта с нахальной ухмылкой.
   Пенелопе вдруг пришло в голову, что из всех Бриджертонов Гиацинта и Колин обладают наибольшим сходством. Пожалуй, хорошо, что Колин так часто уезжает из страны. Если бы эта парочка объединила усилия, весь мир лежал бы у их ног.
   – Гиацинта, – твердо сказала леди Бриджертон, – я не допущу, чтобы ты направила все свои усилия на поиски леди Уистлдаун.
   – Но…
   – Я не говорю, что ты не можешь размышлять на эту тему и задавать вопросы, – поспешила добавить леди Бриджертон, выставив перед собой руку, чтобы предотвратить дальнейшие протесты. – Слава Богу, за сорок лет материнства я поняла, что лучше не пытаться остановить кого-нибудь из вас, если кому-то что-то взбредет в голову, какой бы чушью это ни было.
   Пенелопа поднесла к губам чашку, чтобы скрыть улыбку.
   – Просто иногда ты бываешь, – леди Бриджертон деликатно кашлянула, – слишком целеустремленной…
   – Мама!
   Леди Бриджертон невозмутимо продолжила:
   – …и я не хочу, чтобы ты забывала о своей главной цели – выйти замуж.
   Гиацинта снова воскликнула «Мама!», но на сей раз это был скорее стон, чем протест.
   Пенелопа бросила взгляд на Элоизу, которая сидела, уставившись в потолок и изо всех сил сдерживая улыбку. Она достаточно настрадалась от неутомимых усилий матери устроить ее судьбу и теперь нисколько не возражала, что та махнула на нее рукой и переключилась на Гиацинту.
   По правде говоря, Пенелопу удивило, что леди Бриджертон смирилась с незамужним статусом Элоизы.
Она никогда не скрывала того факта, что главная цель ее жизни увидеть, что все ее восемь детей состоят в счастливом браке. И с четырьмя ей это удалось. Вначале Дафна вышла замуж за Саймона и стала герцогиней Гастингс. Через год Энтони женился на Кейт. После этого была небольшая пауза, но затем в течение одного года сочетались браком Бенедикт и Франческа: Бенедикт с Софией, а Франческа с шотландским графом Килмартином.
   К несчастью, через два года после свадьбы Франческа овдовела и с тех пор делила свое время между родней своего покойного мужа в Шотландии и собственной семьей в Лондоне. Правда, находясь в городе, она предпочитала жить в Килмартин-Хаусе, а не в Бриджертон-Хаусе или на Брутон-стрит. Пенелопа понимала ее. Будь она вдовой, она тоже наслаждалась бы своей независимостью.
   Гиацинта относилась к матримониальным устремлениям своей матери вполне добродушно. Как она сказала Пенелопе, она не собирается оставаться незамужней. Почему бы не позволить леди Бриджертон сделать всю предварительную работу так, чтобы Гиацинта могла потом выбрать себе мужа из отобранных матерью кандидатов.
   С тем же добродушием она встала, чмокнула мать в щеку и пообещала, что будет думать только о замужестве. Все это Гиацинта проделала, украдкой поглядывая на брата и сестру с хитрой улыбочкой. Едва вернувшись на свое место, она обратилась ко всем присутствующим:
   – Итак, вы считаете, что ее поймают?
   – Мы все еще обсуждаем эту особу? – простонала леди Бриджертон.
   – Вы слышали теорию Элоизы? – поинтересовалась Пенелопа.
   – Мою теорию? – изумилась та.
   – Кажется, это было на прошлой неделе, – напомнила Пенелопа. – Мы обсуждали леди Уистлдаун, и я предположила, что это не может продолжаться вечно – рано или поздно она совершит ошибку. На что Элоиза ответила, что если она не попалась за десять лет, то, возможно, никогда не попадется. Тогда я сказала, что она всего лишь человек и в конце концов допустит оплошность…
   – О, я вспомнила! – перебила ее Элоиза. – Мы были у тебя дома, в твоей комнате. Мне пришла в голову блестящая идея! Я сказала Пенелопе, что готова поспорить, что леди Уистлдаун уже совершала ошибки, просто у нас не хватило ума заметить их.
   – Не слишком лестно для нас, – вставил Колин.
   – Ну, когда я говорю о нас, то имею в виду все общество, а не только Бриджертонов, – уточнила Элоиза.
   – Значит, – задумчиво сказала Гиацинта, – все, что нам требуется, чтобы поймать леди Уистлдаун, – это просмотреть все ее заметки.
   В глазах леди Бриджертон мелькнула паника.
   – Гиацинта Бриджертон, мне не нравится выражение твоего лица.
   Гиацинта улыбнулась и пожала плечами.
   – Я могла бы найти применение тысяче фунтов.
   – Господи, помоги нам, грешным, – ответствовала ее мать.
   – Пенелопа, – вдруг сказал Колин, – ты так и не закончила насчет Фелисити. Правда, что она собирается обручиться?
   Пенелопа судорожно проглотила чай, который только что отхлебнула из чашки. Колин умел смотреть на собеседника с таким пристальным вниманием, что казалось, будто во всей вселенной остались лишь они вдвоем. К несчастью для Пенелопы, этот взгляд имел также способность превращать ее в заикающуюся идиотку. Случись это во время разговора, она сумела бы собраться с мыслями, но, застигнутая врасплох – когда она убедила себя, что полностью слилась с обоями, – Пенелопа растерялась.
   – Э-э… да, вполне возможно, – сказала она. – Мистер Олбансдейл дал понять, что у него серьезные намерения. Но если он решит сделать предложение, полагаю, ему придется отправиться в восточную Англию, чтобы попросить руки Фелисити у нашего дяди.
   – Вашего дяди? – переспросила Кейт.
   – Да, у нашего дяди Джеффри. Он живет недалеко от Нориджа. Он наш ближайший родственник-мужчина, хотя, по правде сказать, мы не часто видимся. Но мистер Олбансдейл привержен традициям. Думаю, ему будет неловко просить руки Фелисити у моей матери.
   – Надеюсь, он сделает предложение и самой Фелисити, – заметила Элоиза. – Как это глупо, что мужчина просит согласия у мужчин – отца или дяди женщины, – прежде чем обратиться к ней самой.
   – Что ж, подобные взгляды, – сказал Колин, пряча улыбку за чашкой чаю, – объясняют, почему ты до сих пор не замужем.
   Леди Бриджертон одарила сына суровым взглядом и произнесла его имя неодобрительным тоном.
   – О, ради Бога, мама, – сказала Элоиза. – Пусть говорит. Меня вполне устраивает участь старой девы. – Она взглянула па Колина с превосходством. – Я предпочитаю оставаться старой девой, чем быть замужем за занудой. Как, – добавила она с широким жестом, – и Пенелопа.
   Пенелопа ощутила легкое смущение, сознавая, что она не настолько тверда в своих убеждениях, как ее подруга. В отличие от Элоизы она не отвергла шесть предложений руки и сердца. Собственно, она не отвергла ни одного, поскольку ни одного не получила.
   Пенелопа уверяла себя, что это не важно. Все равно она не может принять ничье предложение, поскольку ее сердце принадлежит Колину. Но так ли это на самом деле или она просто пытается утешить себя за полный провал на ярмарке невест?
   Если бы ей сделали предложение завтра – кто-нибудь порядочный и достойный, кого она никогда не полюбит, но будет испытывать к нему привязанность и симпатию – сказала бы она «да»?
   Возможно.
   Эта мысль настроила Пенелопу на грустный лад. Подобное признание означало, что она окончательно распростилась с надеждой завоевать Колина. Выходит, она не настолько предана своим принципам, как полагала, и готова смириться со сколько-нибудь приемлемым мужем, чтобы иметь собственный дом и семью.
   В этом не было ничего такого, чего бы не делали сотни девушек каждый год, но почему-то она была уверена, что никогда так не поступит.
   – Что-то ты вдруг посерьезнела, – заметил Колин.
   Пенелопа вздрогнула, очнувшись от раздумий.
   – Я? О нет, нисколько. Просто задумалась.
   Колин коротко кивнул, принимая ее объяснение, и потянулся за очередным печеньем.
   – А нет ли чего-нибудь более существенного? – поинтересовался он, сморщив нос.
   – Если бы я знала, что ты придешь, – сухо отозвалась его мать, – я бы распорядилась подать больше закусок.
   Колин поднялся и подошел к сонетке.
   – Это не поздно исправить. – Он дернул за шнур колокольчика. – Вы слышали о предположении Пенелопы относительно личности леди Уистлдаун?
   – Нет, – ответила леди Бриджертон.
   – Очень неглупо, между прочим, – заметил Колин, прервавшись, чтобы попросить горничную принести сандвичи. – Она думает, что это леди Данбери.
   – О-о, – протянула Гиацинта явно под впечатлением. – Ужасно умно с твоей стороны, Пенелопа.
   Пенелопа склонила голову в знак признательности.
   – Такие фокусы как раз в духе леди Данбери, – добавила Гиацинта.
   – Заметки в газете или пари? – поинтересовалась Кейт, удерживая Шарлотту за пояс платья, чтобы малышка не забралась куда не следует.
   – И то и другое, – сказала Гиацинта.
   – Между прочим, – вставила Элоиза, – Пенелопа так ей и сказала. Прямо в лицо.
   Гиацинта разинула рот, и Пенелопа поняла, что ее репутация только что сильно выросла в глазах младшей из сестер Бриджертон.
   – Хотела бы я это видеть! – воскликнула леди Бриджертон с гордой улыбкой. – Честно говоря, я удивлена, что это не появилось в сегодняшней газете.
   – Вряд ли леди Уистлдаун станет комментировать чьи-либо догадки по поводу ее личности, – сказала Пенелопа:
   – А почему бы и нет? – возразила Гиацинта. – Это был бы отличный способ направить любопытствующих по ложному следу. Я бы скорее подумала, что это Элоиза. – Она вытянула руку, указывая на сестру драматическим жестом.
   – Какая чушь! – возмутилась леди Бриджертон.
   – Клянусь, это не я, – усмехнулась Элоиза.
   – Но что, если бы я так думала? – настаивала Гиацинта. – И заявила об этом во всеуслышание?
   Чего ты никогда не сделаешь, – отрезала ее мать.
   – Конечно, – согласилась Гиацинта. – Но чисто теоретически давайте предположим, будто я сказала, что леди Уистлдаун – это Элоиза. Кем она, конечно, не является, – поспешно добавила она, не дожидаясь вмешательства матери.
   Леди Бриджертон вскинула руки, безмолвно признавая поражение.
   – Разве можно придумать лучший способ заморочить всем головы, – продолжила Гиацинта, – чем высмеять меня в очередной заметке?
   – Ну, если бы леди Уистлдаун действительно была Элоизой… – задумчиво произнесла Пенелопа.
   – Это не она! – взвилась леди Бриджертон.
   Пенелопа не могла не рассмеяться.
   – Но если бы это была она…
   – Знаете, – сказала Элоиза, – я уже начинаю сожалеть, что это не так.
   – Это была бы замечательная шутка над всеми нами, – продолжила Пенелопа. – Правда, в среду тебе не; удалось бы посмеяться над теорией Гиацинты, потому что тогда мы бы все поняли, что это действительно ты.
   – Если только это не ты, – хмыкнула Кейт, глядя на Пенелопу. – Вот это был бы дьявольский ход.
   – Посмотрим, правильно ли я поняла, – подхватила Элоиза, смеясь. – Итак, если предположить, что Пенелопа – это леди Уистлдаун, то в «Светских новостях» запросто может появиться заметка, где высмеивается теория Гиацинты, будто леди Уистлдаун – это я, потому что, с точки зрения Гиацинты, это была бы исключительно хитрая выдумка.
   – Я уже ничего не соображаю, – произнес Колин, ни к кому не обращаясь.
   – А что, если леди Уистлдаун – это Колин? – предположила Гиацинта с коварным блеском в глазах.
   – Все! Хватит! – воскликнула леди Бриджертон. – Умоляю вас.
   К этому моменту все уже так хохотали, что были не в силах продолжить.
   – Варианты бесконечны, – выдавила Гиацинта сквозь слезы.
   – А может, нам всем следует посмотреть влево, – предложил Колин, вернувшись в свое кресло. – Кто знает, может, это и есть наша таинственная леди Уистлдаун.
   Все посмотрели влево, кроме Элоизы, которая смотрела вправо… на Колина.
   – Ты пытался мне что-то сказать, – поинтересовалась она с иронической улыбкой, – когда уселся справа от меня?
   – Отнюдь, – отозвался он, не глядя на нее, и потянулся к тарелке с печеньем, забыв, что она пустая.
   Если кто-нибудь, помимо Пенелопы, и заметил его уклончивость, им не удалось подвергнуть Колина допросу, так как в этот момент прибыли сандвичи, после чего он оказался совершенно недоступен для разговора.



   Как стало известно, леди Блэквуд растянула лодыжку, преследуя мальчишку-разносчика сего скромного издания.
   Тысяча фунтов, конечно, неплохие деньги, но леди Блэквуд едва ли нуждается в средствах, более того, ситуация становится абсурдной. Наверняка у лондонцев есть более интересные занятия, чем погоня за беззащитными детьми в бесплодных попытках установить личность автора этих строк.
   Хотя как сказать.
   За десять лет, которые автор посвятил летописанию высшего света, он не заметил никаких признаков того, что его представителям есть чем занять свое время.
 «Светские новости от леди Уистлдаун», 14 апреля 1824 года

   Спустя два дня Пенелопа обнаружила, что она снова пересекает Беркли-сквер, направляясь на Брутон-стрит, чтобы повидать Элоизу. На этот раз, однако, светило яркое солнце и она не встретила Колина.
   Может, оно и к лучшему.
   Они с Элоизой еще на прошлой неделе договорились пойти за покупками, но решили встретиться на Брутон-стрит, чтобы отправиться вместе и не брать с собой горничных. Погода выдалась прекрасная, скорее июньская, чем апрельская, и Пенелопе не терпелось пройтись по Оксфорд-стрит.
   Но когда она прибыла к Элоизе домой, ее встретил озадаченный дворецкий.
   – Мисс Федерингтон, – сказал он, разводя руками, – насколько мне известно, мисс Элоиза отсутствует.
   Губы Пенелопы удивленно приоткрылись.
   – Куда она могла пойти? Мы еще на прошлой неделе договорились встретиться.
   Уикем покачал головой:
   – Не знаю. Но она отбыла со своей матерью и мисс Гиацинтой два часа назад.
   – Понятно. – Пенелопа задумалась, пытаясь решить, что делать. – В таком случае можно мне подождать? Может, она просто задерживается. Не похоже на Элоизу, чтобы она забыла о встрече.
   Дворецкий любезно кивнул и проводил ее наверх в семейную гостиную, пообещав принести закуски и последний номер «Светских новостей», чтобы она коротала время за чтением.
   Разумеется, Пенелопа уже прочитала его. Газету доставляли рано утром, и она взяла за правило просматривать ее за завтраком. Не зная, чем заняться, она подошла к окну. Ничего нового: все те же здания, которые она видела сотни раз, даже люди, шагавшие по улицам, казались теми же самыми.
   Размышляя над однообразием собственной жизни, она заметила новый предмет, появившийся в комнате: журнал, лежавший раскрытым на столе. Даже на расстоянии было видно, что страницы заполнены не печатным текстом, а строчками, написанными от руки.
   Пенелопа придвинулась ближе и заглянула в журнал, не притрагиваясь к страницам. Судя по всему, это был дневник. В середине правой страницы выделялся заголовок, отделенный от остального текста пустыми строками:

   22 февраля 1824 года
   Тродос, Кипр
   Рука Пенелопы взметнулась к губам. Записки Колина! Ведь он только что вернулся с Кипра. Она и подумать не могла, что он ведет дневник.
   Пенелопа подняла ногу, чтобы отступить назад, но ее тело отказалось повиноваться. Этого нельзя читать, сказала она себе. Это личный дневник Колина. Она просто обязана отойти.
   – Назад, – пробормотала она, взглянув на свою непокорную ногу. – Назад.
   Нога не двинулась с места.
   Так ли уж страшно, если она заглянет в дневник Колина, не переворачивая страниц? Вряд ли это можно считать вторжением в его личную жизнь. В конце концов, Колин сам оставил его открытым.
   Правда, он имел все основания полагать, что никто не наткнется на его дневник, если он отлучится ненадолго. Наверняка он знал, что его сестер и матери нет дома. А гостей обычно провожают в парадную гостиную на первом этаже. Насколько Пенелопа знала, они с Фелиеити были единственными, кого проводили прямо в семейную гостиную. А поскольку Колин не ожидал ее появления (или, что более вероятно, вообще не вспоминал о ней), вряд ли он думал, что подвергает свой дневник опасности, оставив его без присмотра на несколько минут.
   И он оставил дневник открытым.
   Будь там какие-нибудь секреты, наверняка он проявил бы большую осмотрительность, покидая комнату.
   Пенелопа вытянула шею, пытаясь заглянуть в дневник.
   Вот досада! Так она ничего не разглядит, кроме заголовка, да и то только потому, что он окружен пустыми строчками. Зато остальное написано так убористо, что практически ничего не видно.
   Странно, но Пенелопа не чувствовала бы себя такой виноватой, если бы не этот последний шаг, остававшийся до заветной цели. И не важно, что ей пришлось пересечь полкомнаты, чтобы оказаться там, где она сейчас находилась.
   Интересная мысль! Пенелопа задумчиво постучала пальцем по подбородку. Она уже пересекла комнату, а значит, достаточно согрешила на сегодняшний день. Один крохотный шажок – ничто по сравнению с остальным расстоянием.
   Она немного продвинулась вперед, решив, что это сойдет за полшага, затем еще чуть-чуть и опустила взгляд, начав читать прямо с середины предложения.

   «…в Англии. Песок здесь ослепительно белый и настолько мелкий, что скользит между пальцами босых ног, словно шелк. Вода немыслимо голубая: то аквамариновая с золотистыми бликами солнца, то кобальтовая, когда небо затянуто облаками. И удивительно теплая – как в ванной, подогретой полчаса назад. Волны с тихим шелестом набегают на берег, лаская ступни и взбаламучивая песок, пока не нахлынет следующая волна и не унесет его вместе с пеной.
   Нетрудно понять, почему этот берег считается местом рождения Афродиты. Я не мог избавиться от ощущения, что вот-вот увижу ее, поднимающуюся со дна морского на гигантской раковине, как изобразил ее Боттичелли, с длинными волнистыми волосами, струящимися по плечам.
   Если на свете рождалась совершенная женщина, то, несомненно, здесь. Я чувствую себя как в раю. И все же…
   И все же каждое дуновение теплого ветерка и безоблачное небо напоминают мне, что это не мой дом, что я был рожден; чтобы жить в других краях. Это не умаляет желания – нет, потребности! – путешествовать, видеть, узнавать. Но это же питает неизбывную тоску по росистой лужайке, влажной прохладе тумана и радости от первого погожего денька после недельного ненастья.
   Здешнему народу неведома эта радость. Их дни всегда совершенны. Можно ли оценить совершенство, если наблюдаешь его постоянно?

   22 февраля 1824 года
   Горы Тродос, Кипр
   Удивительно, но я замерз. Сейчас февраль, и, как англичанин, я привык к февральским холодам (как, впрочем, и в другие месяцы с буквой «р» в названии), но сейчас я не в Англии. Я на Кипре, в самом сердце Средиземноморья, и всего лишь два дня назад побывал в Пафосе, на юго-западной оконечности острова, где жарко светит солнце, а океан дышит теплом.
   Оттуда открывается вид на гору Олимп, покрытую белоснежной шапкой, ослепительно сверкающей в лучах солнца.
   Подъем на вершину оказался чреват бесчисленными опасностями, поджидавшими за каждым поворотом. По пути наверх мы встретили…»

   Пенелопа издала тихий возглас разочарования, поняв, что страница закончилась на середине предложения. Кого они встретили? Что случилось? И о каких опасностях он пишет?
   Она уставилась на дневник, умирая от желания перевернуть страницу и прочитать дальше. Но, начиная читать, она оправдывала себя тем, что не вторгается в личную жизнь Колина. В конце концов, она заглянула только в те страницы, которые он оставил открытыми.
   Перевернуть страницу значило бы зайти гораздо дальше.
   Пенелопа отдернула руку, потянувшуюся к дневнику. Нет, нельзя. Она не вправе читать его записи. Во всяком случае, помимо того, что уже прочитала.
   С другой стороны, эти строки заслуживают того, чтобы их прочитали. Просто преступление, что Колин держит их при себе, и никто не может разделить его впечатления. Они должны быть…
   – О Господи, – пробормотала Пенелопа себе под нос и ухватилась за край страницы.
   – Что ты делаешь?
   Пенелопа круто обернулась.
   – Колин!
   – А кого ты ожидала? – резко бросил он.
   Пенелопа отпрянула. Она никогда не слышала, чтобы он разговаривал таким тоном. Она даже не думала, что он способен на это.
   Колин пересек комнату, схватил дневник и захлопнул его.
   – Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил он.
   – Жду Элоизу, – выдавила она, ощутив внезапную сухость во рту.
   – В семейной гостиной?
   – Уикем всегда проводит меня сюда. Ваша матушка велела ему относиться ко мне как к члену семьи. Я… э-э… он… – Пенелопа сообразила, что заламывает руки, и постаралась овладеть собой. – Это касается и моей сестры, Фелисити. Они с Гиацинтой близкие подруги. Я думала, ты в курсе. Мне очень жаль.
   Колин небрежно швырнул переплетенный в кожу дневник в стоившее поблизости кресло и скрестил руки на груди.
   – И часто ты читаешь чужую корреспонденцию?
   – Конечно, нет. Просто дневник лежал открытым, и… – Пенелопа нервно сглотнула, осознав, сколь ужасно звучит подобное оправдание, как только оно слетело с ее губ. – Это общая комната, – промямлила она, не придумав ничего лучше в свою защиту. – Тебе следовало взять его с собой.
   – Туда, где я был, – огрызнулся Колин, все еще продолжая злиться, – не ходят с записными книжками.
   Щеки Пенелопы загорелись.
   – Я лучше пойду, – сказала она. – Передай, пожалуйста, Элоизе…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное