Джулия Куин.

Где властвует любовь

(страница 2 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Пенелопа подняла глаза от вышивания. Ее мать сидела в кресле, вцепившись в «Светские новости» так, как сама Пенелопа могла бы вцепиться, скажем, в веревку, свисая с обрыва.
   – Знаю, – отозвалась она.
   Порция нахмурилась. Она терпеть, не могла, когда кто-нибудь узнавал последние новости раньше ее.
   – Откуда? Я велела Брайерли откладывать газету для меня и не позволять никому…
   – Я не читала газету, – перебила ее Пенелопа, не дожидаясь, пока мать набросится на несчастного дворецкого. – Мне сказала Фелисити. Еще вчера. А ей сказала Гиацинта.
   – Твоя сестра проводит слишком много времени у Бриджертонов, – произнесла Порция многозначительным тоном.
   – Как и я, – заметила Пенелопа, гадая, что та имеет в виду.
   Порция задумчиво постучала пальцами но подбородку.
   – Колин Бриджертон в том возрасте, когда пора подумать, о браке.
   Пенелопа с недоумением посмотрела на мать:
   – Колин Бриджертон никогда не женится на Фелисити!
   Порция пожала плечами:
   – И более невероятные вещи случались.
   – Что-то я не замечала, – пробормотала Пенелопа.
   – Женился же Энтони Бриджертон на Кейт Шеффилд, а ведь она была еще менее популярна, чем ты, – проговорила Порция Федерингтон, видимо, полагая, что польстила своей дочери, сказав, что та была не самой непопулярной девушкой сезона.
   Пенелопа поджала губы. Комплименты ее матери имели обыкновение жалить, как осы.
   – Не подумай, что я тебя в чем-то упрекаю, – продолжила Порция, изобразив сочувствие. – Честно говоря, я даже рада, что ты осталась старой девой. У меня никого нет в целом мире, кроме дочерей, и утешительно сознавать, что одна из них будет заботиться обо мне в преклонном возрасте.
   Представив себе будущее, нарисованное матерью, Пенелопа ощутила непреодолимый порыв сбежать из дому и выйти замуж за трубочиста. Хотя Пенелопа давно смирилась с участью старой девы, почему-то она всегда полагала, что будет жить в своем собственном уютном коттедже, возможно, у моря.
   Но в последнее время Порция стала поговаривать о своей старости и о том, как удачно вышло, что Пенелопа сможет позаботиться о ней. Не важно, что Пруденс и Филиппа вышли замуж за состоятельных мужчин и имели достаточно, средств, чтобы обеспечить своей матери, всяческий комфорт. Не говоря уже о том, что Порция обладала собственным, хоть и скромным, состоянием. Когда она выходила замуж, четверть суммы, полученной ею в качестве приданого, была положена на ее личный счет.
   Нет, когда Порция говорила о «заботе», она имела в виду не деньги. Ей нужна была рабыня.
   Пенелопа вздохнула. Пожалуй, она слишком сурова к своей матери, даже если только в мыслях.
Увы, это происходит слишком часто. А ведь мать любит ее. И она платит ей тем же.
   Честно говоря, ее мать способна вывести, из себя даже самую кроткую, из дочерей, а она, Пенелопа, что уж тут греха таить, бывает склонна к сарказму.
   – Почему ты считаешь, что Колин не женится на Фелисити? – поинтересовалась. Порция.
   Пенелопа вскинула на нее удивленный взгляд. Напрасно она полагала, что эта тема исчерпана. Ей следовало бы лучше знать свою мать. Та обладала поистине мертвой хваткой.
   – Ну, – медленно произнесла Пенелопа, – начать с того, что она на двенадцать лет моложе.
   – Фи! – Порция небрежно махнула рукой. – Это не имеет, значения, и тебе это отлично известно.
   Пенелопа нахмурилась и тут же вскрикнула, уколовшись иголкой.
   – К тому же, – продолжила Порция в блаженном неведении о чувствах дочери, – ему, – она помедлила, пробежавшись взглядом по заметке в газете, – тридцать три. Как же тут избежать разницы в возрасте? Ты же не думаешь, что он женится на ком-то твоих лет.
   Пенелопа пососала уколотый палец – не слишком изящный жест, но ей просто необходимо было чем-то занять свой рот, чтобы не брякнуть что-нибудь злобное и непростительное.
   В сущности, ее мать права. В высшем обществе многие мужчины, если не большинство, предпочитали жениться на девушках моложе их лет на десять, а то и больше… Но почему-то разница в возрасте между Колином и Фелисити казалась ей чрезмерной, почти неприличной…
   Пенелопа не смогла скрыть раздражения:
   – Она ему как сестра. Младшая сестра.
   – Ради Бога, Пенелопа. Едва ли…
   – Это почти что кровосмешение, – пробормотала Пенелопа.
   – Что ты сказала?
   Пенелопа снова схватилась за шитье.
   – Ничего.
   – Я уверена, ты что-то сказала.
   Пенелопа покачала головой.
   – Тебе показалось, я всего лишь прочистила горло.
   – Ты что-то сказала. Я уверена в этом!
   Пенелопа мысленно застонала, представив свою будущую жизнь, долгую и нудную.
   – Ты, наверное, забыла, – сказала она с терпением если не святой, то весьма набожной особы, – что Фелисити почти обручена с мистером Олбансдейлом.
   Порция хитро прищурилась.
   – Зачем ей обручаться е ним, если она может поймать Колина Бриджертона.
   – Фелисити скорее умрет, чем станет бегать за Колином.
   – Глупости! Фелисити умная девушка и понимает, что Колин Бриджертон гораздо лучший улов.
   – Но Фелисити любит мистера Олбансдейла!
   Порция удрученно поникла в своем кресле, обитом тисненым бархатом.
   – Пожалуй.
   – И потом, – с чувством добавила Пенелопа, – мистер Олбансдейл владеет весьма значительным состоянием.
   Порция задумчиво постучала указательным пальцем по щеке.
   – Да, – кивнула она. – Не таким значительным, конечно, как у Бриджертона, но, боюсь, тут уж ничего не поделаешь.
   Пенелопа, хоть и понимала, что пора закрыть тему, не смогла удержаться от последней реплики:
   – Я думаю, мама, это замечательная партия для Фелисити. Мы должны радоваться за нее.
   – Знаю, знаю, – ворчливо отозвалась Порция. – Просто мне всегда хотелось, чтобы одна из моих дочерей вышла замуж за Бриджертона. Какая блестящая партия! Весь Лондон говорил бы обо мне неделями. А может, годами.
   Пенелопа с ожесточением воткнула иголку в подушечку. Довольно глупый способ дать выход гневу, но это лучше, чем вскочить на ноги и заорать: «А я?» Похоже, ее мать уверена, что когда Фелисити выйдет замуж, придется распрощаться с надеждами на союз с Бриджертонами. Но ведь она, Пенелопа, до сих пор не замужем – или это не считается?
   Неужели это слишком много – желать, чтобы ее мать гордилась ею так же, как тремя другими дочерьми? Конечно, Колин никогда не возьмет ее в жены, но разве мать не должна быть чуточку слепой к недостаткам своих детей? Очевидно, что ни Пруденс, ни Филиппа, ни даже Фелисити не имеют шансов породниться с Бриджертонами. Но почему ее мать считает, что они привлекательнее Пенелопы?
   Даже если признать, что Фелисити пользовалась успехом, превышавшим достижения ее старших сестер, Пруденс и Филиппа никогда не были королевами бала и нередко подпирали стены также, как и Пенелопа.
   Теперь они замужем. Хотя Пенелопа не согласилась бы связать свою судьбу ни с одним из их мужей.
   К счастью, мысли Порции уже переключились на более приятные темы.
   – Я должна навестить Вайолет, – заявила она. – Представляю, как она счастлива, что Колин вернулся.
   – Уверена, леди Бриджертон будет рада видеть тебя.
   – Бедняжка. – Порция драматически вздохнула. – Знаешь, она так переживает за него…
   – Знаю.
   – Право, это больше, чем может вынести материнское сердце. Колину пора остепениться. Один Бог знает, с чем можно столкнуться в этих языческих странах…
   – Насколько я знаю, греки – христиане, – вставила Пенелопа, не поднимая глаз от вышивания.
   – Не смей дерзить, Пенелопа Анна Федерингтон! Я знаю, что говорю. Они католики!
   – И вовсе они не католики, – возразила Пенелопа, отложив в сторону вышивание. – Они православные.
   – В любом случае они не принадлежат к англиканской церкви, – пренебрежительно отозвалась Порция.
   – Учитывая, что они греки, вряд ли их удручает этот факт.
   Глаза Порции неодобрительно сузились.
   – А откуда тебе известно, какая религия у греков? Впрочем, можешь не говорить, – заявила она с драматическим жестом. – Наверняка где-нибудь прочитала.
   Пенелопа вздохнула, не сразу найдя подходящий ответ.
   – Лучше бы ты поменьше читала, – сказала Порция. – Возможно, я давно выдала бы тебя замуж, если бы ты уделяла больше внимания своим светским обязанностям, чем…
   Она замолчала, и Пенелопе пришлось спросить:
   – Чему?
   – Не знаю. Тому, что заставляет тебя сидеть, уставившись в пространство и грезя наяву.
   – Я всего лишь размышляю, – сказала Пенелопа. – Иногда мне нужно остановиться и подумать.
   – О чем? – пожелала знать Порция.
   Пенелопа не могла не улыбнуться. В этом вопросе заключалось все, что отличало ее от матери.
   – Ни о чем, – сказала она. – Правда.
   У Порции был такой вид, словно она хотела что-то добавить, но передумала. А может, ей просто захотелось есть. Она взяла печенье с чайного подноса и сунула его в рот.
   Пенелопа протянула руку за последним печеньем, но затем решила оставить его матери. Совсем неплохо, если рот Порции будет занят. Главное, что ей сейчас нужно, – это оказаться втянутой в очередные разговоры о Колиме Бриджертоне.

   – Колин вернулся!
   Подняв глаза от «Краткой истории Греции», Пенелопа увидела Элоизу Бриджертон, ворвавшуюся в ее комнату. Как обычно, Элоиза обошлась без объявления о своем приходе. Дворецкий Федерингтонов настолько привык видеть ее в доме, что относился к ней как к члену семьи.
   – Неужели? – поинтересовалась Пенелопа, изобразив (довольно правдоподобно, с ее точки зрения) равнодушие и сунув «Краткую историю Греции» под «Матильду» Фиддинга, пользовавшуюся большим успехом в прошлом году. Томик «Матильды» украшал книжные полки в каждом доме. И был достаточно толстым, чтобы прикрыть «Краткую историю Греции».
   – Представь себе, – сказала Элоиза, усевшись за письменный стол Пенелопы. – Он ужасно загорел. Наверное, все время торчал на солнце.
   – Кажется, он был в Греции?
   Элоиза покачала головой.
   – Он сказал, что военные действия активизировались и стало слишком опасно: Поэтому он поехал на Кипр.
   – Ну и ну, – протянула с улыбкой Пенелопа. – Похоже, леди Уистлдаун что-то перепутала.
   Элоиза сверкнула ответной бриджертоновской улыбкой, и Пенелопа в очередной раз подумала, как ей повезло, что Элоиза стала ее лучшей подругой. Они были неразлучны с семнадцати лет. Вместе проводили лондонские сезоны, вместе взрослели и, к величайшему неудовольствию своих матерей, вместе превратились в старых дев.
   Элоиза заявляла, что не встретила подходящего человека. Пенелопу, понятное дело, никто не спрашивал.
   – Ну и как? Ему понравилось на Кипре? – поинтересовалась Пенелопа.
   Элоиза вздохнула.
   – Он в восторге. Как бы мне хотелось путешествовать! Такое ощущение, что все, кроме меня, где-то побывали.
   – И меня, – напомнила Пенелопа.
   – И тебя, – согласилась Элоиза. – Не представляю, что бы я без тебя делала:
   – Элоиза! – воскликнула Пенелопа, запустив в нее диванной подушкой. Но она и сама не переставала благодарить судьбу, пославшую ей Элоизу. Многие женщины прожили всю жизнь, не имея близкой подруги, а у нее есть кто-то, кому она может доверить все свои секреты. Ну, почти все. Она никогда не рассказывала Элоизе о своих чувствах к Колину, но подозревала, что та догадывается. Элоиза была слишком тактична, чтобы говорить на эту щекотливую тему, что только подтверждало уверенность Пенелопы, что Колин никогда ее не полюбит. Если бы Элоиза хоть на секунду допустила, что у Пенелопы есть шанс заполучить Колина в мужья, она занялась бы устройством, этого брака с напором, достойным армейского генерала.
   Когда нужно было чего-то добиться, Элоиза проявляла редкую изобретательность.
   – …а море было таким бурным, что содержимое его желудка оказалось за бортом… – Элоиза нахмурилась. – Да ты меня совсем не слушаешь.
   – Не совсем, – возразила Пенелопа, – отчасти. Не могу поверить, что Колин рассказал тебе, что его стошнило.
   – А что такого? Я же его сестра.
   – Он придет в ярость, если узнает, что ты поделилась со мной.
   Элоиза небрежно отмахнулась.
   – Вряд ли. Ты для него как сестра.
   Пенелопа улыбнулась, подавив вздох.
   – Мама, естественно, попыталась выяснить, собирается ли он остаться на сезон, – продолжила Элоиза, – но он был чертовски уклончив. Так что я решила расспросить его сама…
   – Очень умно с твоей стороны, – вставила Пенелопа. Элоиза бросила в нее подушкой.
   – В общем, я заставила его признаться., что он намерен провести в Лондоне по крайней мере два месяца. Правда, мне пришлось пообещать, что я ничего не скажу маме.
   – А вот это, – Пенелопа лукаво улыбнулась, – очень глупо с его стороны. Если твоя матушка решит, что он не задержится здесь надолго, она удвоит свои усилия окрутить его. Мне казалось, именно этого он и пытается избежать.
   – Похоже, это цель его жизни, – согласилась Элоиза.
   – Если бы он внушил ей мысль, что торопиться некуда, может, она не стала бы так давить на него.
   – Интересная мысль, – заметила Элоиза, – но, боюсь, она верна скорее в теории, чем на практике. Наша матушка так жаждет видеть его женатым, что удвоение усилий ничего не изменит. Ее обычных усилий вполне достаточно, чтобы свести его с ума.
   – Интересно, а можно быть сумасшедшим вдвойне? – задумчиво произнесла Пенелопа.
   Элоиза склонила голову набок.
   – Не знаю, – сказала ока. – И не хочу знать.
   Они помолчали, что случалось с ними крайне редко, затем Элоиза вскочила на ноги.
   – Мне пора.
   Пенелопа улыбнулась. Люди, плохо знавшие Эяоизу, могли бы подумать, что она склонна часто и внезапно менять тему разговора, но Пенелопа знала, что все как раз наоборот. Когда Элоизе что-то втемяшивалось в голову, она была совершенно не способна думать ни о чем другом. Из чего следовало, что если Элоизе понадобилось срочно уйти, скорее всего это связано с тем, что они только. что обсуждали.
   – Колин обещал прийти к чаю, – объяснила Элоиза.
   Пенелопа улыбнулась. Приятно сознавать, что она оказалась права.
   – Ты тоже приходи, – сказала Элоиза.
   Пенелопа покачала головой.
   – Он захочет побыть с семьей.
   – Пожалуй, – кивнула Элоиза. – Ладно, я пошла. Ужасно жаль, что приходится так быстро уходить, но я хотела убедиться, что ты знаешь, что Колин дома.
   – Леди Уистлдаун позаботилась, – напомнила ей Пенелопа.
   – Ах да. Где эта женщина добывает информацию? – Элоиза в изумлении покачала головой. – Иногда она проявляет такую осведомленность о нашей семье, что становится страшно.
   – Это не может продолжаться вечно, – заметила Пенелопа, вставая, чтобы проводить подругу. – В конечном счете, кто-нибудь должен догадаться, кто скрывается под этим именем, как ты считаешь?
   – Не знаю. – Элоиза взялась за дверную ручку. – Мне тоже так казалось. Но прошло уже более десяти лет. Даже больше. Если бы ее могли разоблачить, думаю, это бы уже случилось.
   Они двинулись вниз по лестнице.
   – Когда-нибудь она совершит ошибку. В конце концов, она всего лишь человек.
   Элоиза засмеялась:
   – Я начинаю сомневаться в этом.
   Пенелопа обнаружила, что улыбается.
   Элоиза вдруг остановилась и так резко повернулась, что Пенелопа налетела на нее, и обе чуть не свалились с последних ступенек.
   – Знаешь что? – требовательно спросила Элоиза.
   – Не имею представления.
   Элоиза пропустила ее реплику мимо ушей.
   – Я готова биться об заклад, что она допускала ошибки, – заявила она.
   – Ошибки?
   – Ну да. Она – или он, что вполне возможно, – издает свой листок более десяти лет. Никто не может протянуть так долго без единой ошибки. Знаешь, что я думаю?
   Пенелопа только развела руками в нетерпеливом жесте.
   – Проблема в том, что мы все слишком тупые, чтобы заметить ее ошибки.
   С минуту Пенелопа молча смотрела на нее, затем расхохоталась.
   – Элоиза, – сказала она, утирая слезы. – Я тебя обожаю.
   Элоиза усмехнулась:
   – Должен же кто-то любить такую старую деву, как я. Видимо, после тридцати нам придется поселиться вместе и коротать свой век в компании друг друга.
   Пенелопа ухватилась за идею, как утопающий за соломинку.
   – По-твоему, это возможно? – воскликнула она. Затем, понизив голос и оглядевшись по сторонам, добавила: – Моя мать начала говорить о своей старости с пугающей частотой.
   – Что в этом пугающего?
   – То, что во всех ее видениях присутствую я в качестве компаньонки и прислуги.
   – О Господи!
   – Я бы употребила более сильное выражение.
   – Пенелопа! – одернула ее Элоиза, улыбаясь.
   – Я люблю свою мать.
   – Знаю, – примирительно сказала Элоиза.
   – Но я действительно люблю ее.
   Уголок рта Элоизы лукаво приподнялся. – Я в этом не сомневаюсь.
   – Просто…
   Элоиза подняла руку.
   – Не оправдывайся. Я тебя прекраснавонимаю… О! Добрый день, миссис Федерингтон!
   – Элоиза! – воскликнула Порция, появившись в холле. – Я не знала, что ты здесь.
   – Проскользнула, как всегда, – отозвалась Элоиза. – Со свойственным мне нахальством.
   Порция одарила ее снисходительной улыбкой.
   – Я слышала, твой брат вернулся.
   – Да, мы все ужасно рады.
   – Особенно твоя матушка, надо полагать.
   – О да. Она вне: себя от счастья. Думаю, она уже занялась составлением списка.
   Порция обратилась в слух, уловив намек на нечто, о чем можно будет всласть посплетничать.
   – Какой список?
   – О, такой же, как те, что она составляла для всех своих детей, достигших брачного возраста. Список будущих супругов и тому подобного.
   – Хотела бы я знать, – сухо заметила Порция, – что означает «тому подобного».
   – Иногда она включает в список парочку-другую лиц, совершенно неподходящих, чтобы подчеркнуть на их фоне достоинства реальных претендентов.
   Порция рассмеялась:
   – Возможно, она включит в список тебя, Пенелопа.
   Ни Пенелопа, ни Элоиза не разделили ее веселья, но такие мелочи никогда не интересовали миссис Федерингтон.
   – Пожалуй, я пойду, – сказала Элоиза, кашлянув, чтобы сгладить неловкость. – Колин обещал прийти к чаю. Мама хочет, чтобы присутствовала вся семья.
   – И вы все уместитесь? – поинтересовалась Пенелопа. Дом леди Бриджертон имел солидные размеры, но ее семейство, с детьми, их супругами и внуками, насчитывало более двадцати человек. Внушительный выводок, что ни говори.
   – Мы соберемся в Бриджертон-Хаусе, – объяснила Элоиза.
   Ее мать переехала из лондонской резиденции Бриджертонов после женитьбы старшего сына. Энтони, ставший виконтом в восемнадцать лет, уверял ее, что в этом нет никакой необходимости, но она настояла на том, что его жена должна чувствовать себя хозяйкой в собственном доме. В результате Энтони и Кейт с тремя детьми остались в Бриджертон-Хаусе, а сама леди Бриджертон: Вайолет, с тремя ее младшими детьми, еще не вступившими в брак (не считая Колина, который имел собственные апартаменты), поселилась неподалеку от них, на Брутон-стрит.
   – Желаю вам хорошо провести время, – сказала Порция. – Пойду поищу Фелисити. Мы опаздываем к модистке.
   Элоиза проводила глазами миссис Федерингтон, скрывшуюся на лестнице.
   – Похоже, твоя сестра проводит много времени у модистки.
   Пенелопа пожала плечами.
   – Фелисити бесят эти бесконечные примерки, но мама не перестает надеяться, что она сделает блестящую партию. Боюсь, она убеждена, что Фелисити выскочит за герцога, если одеть ее надлежащим образом.
   – Разве она практически не обручена с мистером Олбансдейлом?
   – Думаю, он сделает предложение на следующей неделе. Но пока этого не произошло, мама готова рассматривать другие варианты. – Пенелопа закатила глаза. – Тебе лучше предупредить брата, чтобы держался подальше.
   – Грегори? – недоверчиво спросила Элоиза. – Да он еще не вышел из студенческого возраста.
   – Колина.
   – Колина? – Элоиза расхохоталась. – Невероятно.
   – Именно это я ей и сказала, но ты же знаешь, какой она бывает, если вобьет, себе что-нибудь в голову.
   Элоиза хмыкнула:
   – Такой же, как я, полагаю.
   – У нее хватка, как у бульдога.
   – Очень полезное качество, – заметила Элоиза, – в некоторых ситуациях.
   – Вот именно, – согласилась Пенелопа с иронической улыбкой, – а в некоторых – сущий кошмар.
   Элоиза рассмеялась:
   – Приободрись, подружка. По крайней мере, она позволила тебе избавиться от всех этих желтых платьев.
   Пенелопа взглянула на свое утреннее платье голубого цвета.
   – Она перестала выбирать мне одежду, когда окончательно поняла, что я, по общему убеждению, перешла в категорию старых дев. С ее точки зрения, девушка, не имеющая брачных перспектив, не стоит того, чтобы тратить на нее время и усилия. Уже целый год, как она не сопровождает меня к модистке. Какое блаженство!
   Элоиза улыбнулась, глядя на подругу, чей цвет лица приобретал прелестный сливочно-персиковый оттенок, когда она надевала одежду холодных тонов.
   – Все сразу поняли, что тебе позволили одеваться, самой. Даже леди Уистлдаун отметила этот факт.
   – Я спрятала ту заметку от мамы, – призналась Пенелопа. – Не хотела ранить ее чувства.
   – Очень великодушно с твоей стороны, Пенелопа.
   – Я вообще очень великодушная.
   – Мне всегда казалось, – фыркнула Элоиза, – что великодушные люди не хвастаются своим великодушием.
   Пенелопа притворно нахмурилась и подтолкнула Элоизу к двери.
   – Разве тебе не пора домой?
   – Уже ухожу! Пока! – Она махнула рукой и выскользнула наружу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное