Агата Кристи.

Трагедия в трех актах

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно

Миссис Бэббингтон – крупная, не слишком опрятная дама – казалась весьма энергичной и свободной от мелочных условностей. Как говорил Чарлз Картрайт, приятная женщина.

Леди Мэри слегка склонилась к мистеру Саттерсвейту:

– Скажите, кто та молодая женщина в зеленом платье, с которой вы разговаривали, когда мы вошли?

– Драматург – Энтони Астор.

– Неужели? Такая анемичная особа… – Леди Мэри осеклась. – Нехорошо так говорить, но она выглядит точь-в-точь как неумелая гувернантка.

Описание настолько подходило к мисс Уиллс, что мистер Саттерсвейт рассмеялся. Мистер Бэббингтон устремил на леди-драматурга добродушные близорукие глаза и, сделав глоток, закашлялся. Не привык к коктейлям, подумал мистер Саттерсвейт. Вероятно, они воплощают для него современность, с которой приходится мириться.

– Это вон та леди? – Мистер Бэббингтон мужественно сделал еще один глоток и поднес руки к горлу. – Господи!..

– Оливер, – послышался звонкий голос Эгг Литтон-Гор, – ты настоящий хитрый Шейлок![8]8
  Шейлок – персонаж пьесы У. Шекспира «Венецианский купец», еврей-ростовщик.


[Закрыть]

«Ну конечно! – сообразил мистер Саттерсвейт. – Он не иностранец, а еврей».

Они выглядели подходящей парой. Оба молодые, привлекательные и уже из-за чего-то ссорятся – это хороший признак… В следующее мгновение его внимание отвлек какой-то звук. Мистер Бэббингтон поднялся со стула, раскачиваясь в разные стороны. Его лицо конвульсивно подергивалось.

Леди Мэри тоже встала и с беспокойством протянула к нему руку.

– Смотрите! – воскликнула Эгг. – Мистеру Бэббингтону плохо!

Сэр Бартоломью Стрейндж быстро подошел к пастору и подвел его к кушетке у стены. Остальные столпились вокруг, не зная, чем помочь…

Через две минуты Стрейндж выпрямился и покачал головой.

– Сожалею, – без обиняков заявил он, – но мистер Бэббингтон умер.

Глава 3
Сэр Чарлз сомневается

– Зайдите на минуту сюда, Саттерсвейт, – просунул в дверь голову сэр Чарлз.

Прошло полтора часа. Суматоха улеглась. Леди Мэри увела из комнаты плачущую миссис Бэббингтон и отправилась с ней в пасторский дом. Мисс Милрей названивала по телефону. Прибыл местный врач и взял инициативу в свои руки. Быстро пообедав, гости, не сговариваясь, разошлись по комнатам. Мистер Саттерсвейт собирался последовать их примеру, когда сэр Чарлз позвал его в комнату-«каюту», где умер пастор.

Мистер Саттерсвейт вошел в комнату, справившись с легкой дрожью. Он был достаточно стар, чтобы бояться зрелища смерти. Возможно, скоро он сам… Но к чему об этом думать? «Я проживу еще двадцать лет», – успокоил себя мистер Саттерсвейт.

В комнате, кроме сэра Чарлза, находился только Бартоломью Стрейндж.

При виде мистера Саттерсвейта он одобрительно кивнул:

– С Саттерсвейтом можно иметь дело. Он знает жизнь.

Слегка удивленный мистер Саттерсвейт сел в кресло рядом с доктором. Сэр Чарлз мерил шагами комнату. Сейчас он забыл о привычке сгибать руки в локтях и меньше походил на моряка.

– Чарлзу это не нравится, – заявил сэр Бартоломью. – Я имею в виду смерть мистера Бэббингтона.

Мистеру Саттерсвейту показалось, что он неудачно выразился. Происшедшее едва ли могло кому-то понравиться. Но он понимал, что Стрейндж имел в виду нечто совсем иное.

– В высшей степени огорчительно, – отозвался Саттерсвейт, поежившись от неприятного напоминания.

– Да, весьма болезненный инцидент, – кивнул врач, машинально прибегая к профессиональной терминологии.

Картрайт перестал ходить взад-вперед.

– Ты когда-нибудь видел, Толли, чтобы кто-нибудь умирал таким образом?

– Пожалуй, нет, – задумчиво произнес сэр Бартоломью. – Но я видел не так уж много смертей, как ты, возможно, думаешь. Специалист по нервным заболеваниям редко убивает своих пациентов. Он сохраняет им жизнь и зарабатывает на этом деньги. Не сомневаюсь, что Макдугал видел куда больше покойников, чем я.

Доктор Макдугал, которого вызвала мисс Милрей, был самым популярным врачом в Лумуте.

– Макдугал не видел, как умирал этот человек. Когда он прибыл, Бэббингтон был уже мертв. Поэтому он основывался на том, что мы… что ты ему рассказал. Макдугал говорит, что смерть последовала от удара, что Бэббингтон был уже не молод и его здоровье оставляло желать лучшего. Но меня это не удовлетворяет.

– Возможно, его тоже, – проворчал сэр Бартоломью. – Но врач должен сказать хоть что-то. Удар – подходящее слово; оно ровным счетом ничего не означает, но удовлетворяет любительский ум. В конце концов, Бэббингтон действительно был пожилым человеком и, по словам жены, в последнее время жаловался на недомогание. Может быть, у него развилась болезнь, о которой никто не подозревал.

– Было ли это типичным случаем?

– Типичным случаем чего?

– Удара или какой-нибудь известной болезни?

– Если бы ты изучал медицину, – заявил сэр Бартоломью, – то знал бы, что типичных случаев практически не бывает.

– Что именно вы предполагаете, сэр Чарлз? – спросил мистер Саттерсвейт.

Картрайт не ответил, сделав неопределенный жест рукой.

– Чарлз сам этого не знает, – усмехнулся Стрейндж. – Просто его мысли, естественно, обращаются к самым драматическим возможностям.

Сэр Чарлз с упреком посмотрел на него. Его лицо было задумчивым. Он рассеянно покачал головой.

В голове мистера Саттерсвейта мелькнуло воспоминание: Аристид Дюваль, глава секретной службы, распутывающий заговор в пьесе «Подземные провода». Сэр Чарлз, сам того не сознавая, прихрамывал при ходьбе. У Дюваля было прозвище Хромой.

Между тем сэр Бартоломью продолжал безжалостно опровергать все еще не сформулированные подозрения сэра Чарлза:

– Что именно ты подозреваешь, Чарлз? Самоубийство? Убийство? Кому могло понадобиться убивать безобидного старого священника? Это фантастично! Самоубийство еще куда ни шло. Можно вообразить причину, по которой Бэббингтон решил покончить с собой…

– Какую причину?

Сэр Бартоломью покачал головой:

– Как мы можем проникнуть в тайны человеческой души? Предположим, Бэббингтону сообщили, что он страдает неизлечимым заболеванием – вроде рака. Это возможный мотив. Он мог захотеть избавить жену от тяжкой необходимости лицезреть его долгую и мучительную агонию. Конечно, это всего лишь догадка. Ничего не указывает на то, что Бэббингтон намеревался покончить жизнь самоубийством.

– Я думал не столько о самоубийстве… – начал сэр Чарлз.

Бартоломью Стрейндж снова усмехнулся:

– Ну еще бы! Ты не ищешь вероятных объяснений. Тебе нужна сенсация – новый, не оставляющий следов яд в коктейле.

Сэр Чарлз скорчил гримасу:

– Не уверен, что мне это нужно. Черт возьми, Толли, не забывай, что я смешивал эти коктейли!

– Внезапный приступ мании убийства? Очевидно, у нас симптомы еще не проявились, но до утра мы все будем мертвы.

– Ты все шутишь, но… – Сэр Чарлз раздраженно оборвал фразу.

– Я не так уж и шучу, – ответил врач. Тон его изменился – он стал серьезным, в нем звучали нотки сочувствия. – Я шучу не по поводу смерти старого Бэббингтона, а над твоими предположениями, Чарлз, потому что… ну, потому что не хочу, чтобы ты невольно причинил вред.

– Вред? – переспросил сэр Чарлз.

– Возможно, вы понимаете, куда я клоню, мистер Саттерсвейт?

– Думаю, я могу догадаться, – отозвался мистер Саттерсвейт.

– Неужели ты не видишь, Чарлз, – продолжил сэр Бартоломью, – что твои праздные подозрения могут оказаться отнюдь не безобидными? Слухи распространяются быстро. Самое смутное, абсолютно необоснованное подозрение может причинить серьезные огорчения и боль миссис Бэббингтон. Я сталкивался с подобными случаями один или два раза. Внезапная смерть, досужая болтовня, слухи и сплетни, которые распространяются все шире и никак не могут прекратиться… Черт побери, Чарлз, неужели ты не понимаешь, какой ненужной жестокостью это может обернуться? А ты всего лишь пускаешь в галоп живое воображение по весьма сомнительному курсу.

На лице актера мелькнула нерешительность.

– Об этом я не подумал, – признался он.

– Ты отличный парень, Чарлз, но позволяешь своему воображению уносить тебя слишком далеко. Можешь ты серьезно поверить в то, что кто-то захотел прикончить этого абсолютно безобидного старика?

– Полагаю, нет, – ответил сэр Чарлз. – Ты прав – это звучит нелепо, но это вовсе не моя прихоть. Мне действительно кажется, что тут что-то не так.

Мистер Саттерсвейт негромко кашлянул.

– Могу я высказать предположение? Мистеру Бэббингтону стало плохо вскоре после того, как он вошел в эту комнату и выпил коктейль. Я случайно заметил, как он поморщился, сделав глоток, и подумал, что он не привык к вкусу коктейлей. Но допустим, что предположение сэра Бартоломью верно – мистер Бэббингтон мог по какой-то причине хотеть покончить с собой. Это кажется мне возможным, в отличие от убийства, которое выглядит абсолютно невероятным. В таком случае мистер Бэббингтон мог положить что-то в свой бокал незаметно для нас. Насколько я вижу, в этой комнате пока еще ничего не трогали. Стаканы для коктейлей находятся на прежнем месте. Вот стакан мистера Бэббингтона. Я знаю это, потому что сидел здесь и разговаривал с ним. Предлагаю, чтобы сэр Бартоломью подверг содержимое стакана анализу – только потихоньку, не возбуждая лишних разговоров.

Сэр Бартоломью встал и поднял стакан.

– Хорошо, – откликнулся он. – Я доставлю тебе это удовольствие, Чарлз, но держу с тобой пари на десять фунтов против одного, что там нет ничего, кроме доброго старого джина и вермута.

– Идет, – согласился сэр Чарлз и добавил с печальной улыбкой: – Знаешь, Толли, ты отчасти ответствен за полет моей фантазии.

– Я?

– Да, с твоими утренними разговорами о преступлении. Ты сказал, что этот человек, Эркюль Пуаро, похож на буревестника, что преступление повсюду следует за ним. И действительно, как только он прибыл, у нас произошла подозрительно внезапная смерть. Естественно, мои мысли сразу же устремились к убийству.

– Интересно… – начал мистер Саттерсвейт и тут же умолк.

– Да, – кивнул сэр Чарлз. – Мне это тоже пришло в голову. Как ты считаешь, Толли, мы можем спросить его, что он об этом думает? Я имею в виду, будет ли это этично?

– Вопрос по существу, – пробормотал мистер Саттерсвейт.

– Я знаком с медицинской этикой, но будь я проклят, если знаю что-то об этике детективной.

– Нельзя просить петь профессионального певца, – заметил мистер Саттерсвейт. – Вопрос в том, можно ли просить профессионального детектива о расследовании.

– Всего лишь о мнении, – поправил сэр Чарлз.

В дверь негромко постучали, и в проеме возникло лицо Эркюля Пуаро с виноватым выражением.

– Входите, приятель! – воскликнул сэр Чарлз. – Мы как раз говорили о вас.

– Я боялся, что помешаю.

– Вовсе нет. Хотите выпить?

– Нет, благодарю вас. Я редко пью виски. Другое дело – стакан сиропа.

Но сироп не входил в перечень жидкостей, которые сэр Чарлз считал пригодными для питья. Усадив гостя, актер перешел прямо к делу:

– Я не намерен ходить вокруг да около. Мы говорили о вас, мсье Пуаро, и… и о том, что произошло сегодня вечером. Вам не кажется, что тут что-то не так?

Брови Пуаро приподнялись.

– Не так? Что вы имеете в виду?

– Мой друг вбил себе в голову мысль, что старого Бэббингтона убили, – объяснил Бартоломью Стрейндж.

– А вы так не думаете?

– Мы бы хотели знать, что думаете вы.

– Конечно, ему стало плохо очень неожиданно, – задумчиво промолвил Пуаро.

– Вот именно.

Мистер Саттерсвейт поведал о теории самоубийства и о своем предложении проанализировать содержимое стакана.

Пуаро одобрительно кивнул:

– Это в любом случае не причинит вреда. Как знатоку человеческой натуры, мне кажется в высшей степени невероятным, чтобы кто-то мог расправиться с очаровательным и безобидным старым джентльменом. Еще менее правдоподобной представляется мне версия самоубийства. Как бы то ни было, стакан должен нам что-то сообщить.

– И каков, по-вашему, будет результат анализа?

Пуаро пожал плечами:

– Я могу лишь догадываться. В данном случае моя догадка состоит в том, что в стакане обнаружат только остатки превосходного сухого мартини. – Он отвесил поклон сэру Чарлзу. – Отравить человека с помощью одного из многих коктейлей, стоящих на подносе, очень нелегко. А если бы старый священник решил покончить с собой, он едва ли сделал бы это в гостях. Такой поступок был бы крайне неделикатным по отношению к другим, а мистер Бэббингтон показался мне очень деликатным человеком. – Пуаро сделал паузу. – Вот мое мнение.

Последовало молчание. Затем сэр Чарлз глубоко вздохнул, открыл одно из окон и выглянул наружу.

– Поднялся ветер, – сообщил он.

Агент секретной службы вновь уступил место моряку.

Но наблюдательному мистеру Саттерсвейту показалось, что сэр Чарлз слегка сожалеет о роли, которую ему толком так и не удалось сыграть.

Глава 4
Современная Элейн

[9]9
  Элейн – персонаж средневековых легенд о короле Артуре, девушка, погибшая от неразделенной любви к рыцарю Ланселоту.


[Закрыть]

– Да, но что вы об этом думаете, мистер Саттерсвейт? Только говорите правду.

Мистер Саттерсвейт огляделся вокруг. Спасения не было. Эгг Литтон-Гор загнала его в угол на рыболовецком причале. Современные девушки ужасно энергичны и абсолютно безжалостны!

– Эту идею вам вбил в голову сэр Чарлз, – заявил он.

– Вовсе нет. Она была там с самого начала. Все произошло слишком внезапно.

– Мистер Бэббингтон был старым человеком и не отличался крепким здоровьем…

– Чепуха! – прервала Саттерсвейта Эгг. – У него был неврит и ревматический артрит. От этого не сваливаются замертво. И у него никогда не было припадков. Он принадлежал к тем старикам, которые скрипят помаленьку, но доживают до девяноста лет. Что вы думаете о дознании?

– Все прошло… э-э… вполне нормально.

– А о показаниях доктора Макдугала? Они выглядели в высшей степени профессиональными, с подробным описанием всех органов, но не кажется ли вам, что он просто спрятался за этим потоком слов? Суть сводилась к следующему: ничего не указывало на то, что смерть не явилась результатом естественных причин. Но он не сказал и того, что она была их результатом.

– Не придираетесь ли вы к мелочам, дорогая?

– Все дело в том, что доктор Макдугал сам был озадачен, но, не располагая фактами, нашел убежище в медицинских терминах. Что думает об этом сэр Бартоломью Стрейндж?

Мистер Саттерсвейт повторил несколько изречений сэра Бартоломью.

– Просто отмахнулся, не так ли? – задумчиво проговорила Эгг. – Ну конечно, он человек осторожный. Полагаю, важные шишки с Харли-стрит все таковы.

– В стакане не оказалось ничего, кроме джина и вермута, – напомнил ей мистер Саттерсвейт.

– Похоже, это все решает. Но после дознания произошло кое-что, заставившее меня усомниться…

– Сэр Бартоломью что-то вам сказал? – Мистер Саттерсвейт начал ощущать приятное любопытство.

– Не мне, а Оливеру. Оливеру Мэндерсу – он был в тот вечер на обеде. Возможно, вы его не запомнили…

– Отлично запомнил. Он ваш близкий друг?

– Был раньше. Теперь мы почти все время ссоримся. Он начал работать в офисе своего дяди в Сити и стал каким-то скользким, если вы понимаете, что я имею в виду. Твердит, что бросит это дело и займется журналистикой – он неплохо пишет, – но, по-моему, это всего лишь слова. Оливер хочет разбогатеть. Сейчас все помешаны на деньгах. По-моему, это отвратительно!

Ее детская бескомпромиссность тронула мистера Саттерсвейта.

– Дорогая моя, очень многие люди отвратительны не только из-за любви к деньгам.

– Большинство людей свиньи, – весело согласилась Эгг. – Вот почему мне так жаль старого мистера Бэббингтона. Он был такой славный – готовил меня к конфирмации и так далее… Конечно, в этом много ерунды. Понимаете, мистер Саттерсвейт, я верю в христианство – не так, как мама с ее молитвенниками и заутренями, а по-настоящему, как в историческое явление. Церковь погрязла в павликианских традициях[10]10
  Павликианство (от имени апостола Павла) – еретическое движение в христианстве, возникшее в VII в. на востоке Византии. Проповедовало раздел мира на царства добра и зла.


[Закрыть]
, но это не бросает тень на само христианство. Вот почему я не могу стать коммунистом, как Оливер. Практически мы верим в одно и то же – все должно быть общим, – но разница в том… ну, я не стану в это вдаваться. Но Бэббингтоны были настоящими христианами – не совали нос в чужие дела, никого не проклинали и всегда были добры к людям. К тому же Робин…

– Робин?

– Их сын… Его убили в Индии… Я… он мне очень нравился… – Эгг быстро заморгала и устремила взгляд в море. Затем ее внимание вновь вернулось к действительности и мистеру Саттерсвейту в частности. – Теперь вы понимаете, почему это меня так волнует? Предположим, это не была естественная смерть…

– Мое дорогое дитя!

– Ну, вы должны признать, что это чертовски странно!

– Но ведь вы сами только что практически признали, что у Бэббингтонов не было ни единого врага во всем мире.

– В том-то и дело! Я не могу придумать ни одного мотива…

– Но ведь в коктейле ничего не оказалось.

– Возможно, его укололи шприцем.

– С ядом, который южноамериканские индейцы используют для стрел? – с усмешкой предположил мистер Саттерсвейт.

Эгг тоже усмехнулась:

– Вот именно. Старый добрый яд, не оставляющий следов. Возможно, в один прекрасный день вы обнаружите, что мы были правы.

– Мы?

– Сэр Чарлз и я. – Она слегка покраснела.

Мистер Саттерсвейт вспомнил стихи из сборника «Цитаты на все случаи», который в дни его молодости стоял на каждой книжной полке:

 
Да, был ее в два раза старше он,
А на щеках обветренных его
Рубцы виднелись, но, его увидев,
Она в него влюбилась той любовью,
Которая ее судьбою стала[11]11
  Цитата из «Королевских идиллий» Альфреда Теннисона (1809–1892). (Перевод В. Лунина.)


[Закрыть]
.
 

Он слегка устыдился того, что думает цитатами – тем более из Теннисона, которого теперь нечасто вспоминают. Кроме того, хотя лицо сэра Чарлза было обветренным и темным от загара, шрамы на нем отсутствовали, а Эгг Литтон-Гор хоть и была, несомненно, способна на вполне здоровую страсть, едва ли могла бы погибать от любви и безвольно плыть по рекам на барке, уносимой течением. В ней не было ничего от лилейной девы из Астолата[12]12
  Астолат – местность (возможно, в графстве Суррей), упоминаемая в легендах о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.


[Закрыть]
.

«Если не считать ее юности…» – подумал мистер Саттерсвейт.

Девушек всегда влечет к мужчинам средних лет, с интересным прошлым. Эгг, похоже, не являлась исключением из этого правила.

– Почему он никогда не был женат? – внезапно спросила она.

– Ну… – Мистер Саттерсвейт сделал паузу. Он бы ответил «из осторожности», но понимал, что такое слово будет неприемлемым для Эгг Литтон-Гор.

У сэра Чарлза Картрайта было множество связей с актрисами и другими женщинами, но он всегда умудрялся избегать брачных уз. Однако Эгг явно хотела услышать более романтическое объяснение.

– Та девушка, которая умерла от чахотки, – какая-то актриса, чье имя начинается на М, – говорили, что он очень любил ее.

Мистер Саттерсвейт припомнил леди, о которой шла речь. Слухи связывали с ней Чарлза Картрайта, но он ни минуты не верил, что сэр Чарлз остался неженатым, дабы сохранить верность ее памяти. Мистер Саттерсвейт постарался объяснить это Эгг как можно тактичнее.

– Полагаю, у него было много связей, – предположила Эгг.

– Э-э… хм… вероятно, – отозвался мистер Саттерсвейт, чувствуя себя человеком Викторианской эпохи.

– Мне нравятся мужчины, у которых были связи, – заявила Эгг. – Это доказывает, что они не гомосексуалисты и вообще у них все в порядке.

Викторианство мистера Саттерсвейта ощутило еще один болезненный укол. Он не знал, что ответить, но Эгг не заметила его замешательства.

– Знаете, – продолжала она, – сэр Чарлз гораздо умнее, чем вы думаете. Конечно, он часто позирует, словно находясь на сцене, но за этим скрывается незаурядный ум. И плавает под парусом он куда лучше, чем можно судить по его разговорам. Сейчас вам наверняка кажется, что он затеял все это для пущего эффекта – хочет сыграть роль великого детектива. Могу только сказать, что он сыграл бы ее превосходно.

– Возможно.

Тон мистера Саттерсвейта ясно выражал его истинные чувства по этому поводу. Эгг выразила их словами:

– Вы считаете, что «Смерть священника» не триллер, а «Досадный инцидент за обедом» – всего лишь социальная драма. Интересно, что думает мсье Пуаро? Он должен знать.

– Мсье Пуаро советовал нам дождаться результатов анализа коктейля, но, по его мнению, в этом нет ничего подозрительного.

– Значит, он стареет и совсем отстал от жизни.

Мистер Саттерсвейт поморщился, но Эгг продолжила, не сознавая своей бестактности:

– Пойдемте к нам. Выпьете чай с мамой – вы ей очень нравитесь.

Польщенный, мистер Саттерсвейт принял предложение.

Придя домой, Эгг позвонила сэру Чарлзу и объяснила задержку его гостя.

Мистер Саттерсвейт очутился в миниатюрной гостиной с хорошо отполированной старинной мебелью и полинявшим ситцем. Комната выглядела по-викториански, и мистер Саттерсвейт мысленно это одобрил.

Он непринужденно болтал с леди Мэри. Разговор зашел о сэре Чарлзе. Хорошо ли мистер Саттерсвейт его знает? Мистер Саттерсвейт ответил, что не слишком. Несколько лет назад он вложил деньги в одну постановку с его участием. С тех пор они подружились.

– Сэр Чарлз – очаровательный человек, – улыбнулась леди Мэри. – В этом я согласна с Эгг. Полагаю, вы заметили, что она склонна к преклонению перед выдающимися личностями?

Мистер Саттерсвейт поинтересовался, не вызывает ли подобная склонность дочери беспокойство у леди Мэри, но, похоже, это ее не тревожило.

– Эгг почти нигде не бывает, – со вздохом продолжала она. – Мы очень нуждаемся. Одна из моих кузин пригласила ее в Лондон и там выводила в свет, но с тех пор Эгг почти никогда отсюда не уезжала. Мне кажется, молодежь должна побольше бывать в разных местах и общаться с людьми. Иначе… ну, постоянное пребывание в одном месте иногда бывает опасным.

Мистер Саттерсвейт согласился, думая о сэре Чарлзе и его хождении под парусом, но, как выяснилось, на уме у леди Мэри было совсем не это.

– То, что сэр Чарлз обосновался здесь, пошло Эгг на пользу. Это расширило ее кругозор. Понимаете, здесь очень мало молодежи – особенно мужчин. Я всегда боялась, что Эгг выйдет замуж за кого попало, просто из-за отсутствия выбора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное