Агата Кристи.

Пассажир из Франкфурта

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

– Не придумывайте! Что, если я заеду на той неделе?

– Можешь приехать хоть завтра. Правда, у меня обедает викарий, но я легко могу от него отделаться.

– Что вы, это не обязательно.

– Ну уж нет, очень даже обязательно. Он меня ужасно раздражает, а кроме того, он желает получить новый орган для церкви, хотя и старый в полном порядке. Я хочу сказать, что дело вовсе не в органе, а в органисте. Отвратительный музыкант. Викарий его жалеет, потому что тот потерял горячо любимую мать. Но, право же, привязанность к матери не поможет лучше играть на органе, ты согласен со мной? По-моему, на вещи надо смотреть трезво.

– Вы совершенно правы. И все-таки я смогу приехать только на следующей неделе, мне нужно срочно кое-чем заняться. Как поживает Сибил?

– Славное дитя! Большая баловница, но такая забавная!

– Я привез ей плюшевую панду, – сообщил сэр Стэффорд Най.

– Очень мило с твоей стороны, дорогой.

– Надеюсь, ей понравится, – добавил сэр Стэффорд, поймав взгляд панды и ощутив некоторое беспокойство.

– Во всяком случае, она очень хорошая, воспитанная девочка.

Ответ тетушки Матильды показался сэру Стэффорду слегка неопределенным и не совсем понятным.

Тетушка Матильда назвала ему расписание нескольких поездов на следующей неделе, предупредив, что очень часто они вообще не ходят или меняют расписание, а также попросила привезти сыр: головку камамбера и половинку стильтона.

– У нас тут сейчас невозможно что-либо достать. Наша бакалейная лавка – бакалейщик был такой приятный мужчина, такой заботливый, так хорошо знал, что мы все любим, – вдруг превратилась в супермаркет и теперь стала в шесть раз больше, все перестроено, ходишь по магазину с проволочной корзиной и набиваешь ее тем, что тебе совершенно не нужно. Мамаши вечно теряют своих детей, ревут и бьются в истерике. Все это крайне утомительно. Значит, я жду тебя, мой мальчик. – Она повесила трубку.

Телефон тут же зазвонил.

– Алло? Стэффорд? Это Эрик Пью. Мне сказали, то ты вернулся из Малайзии. Как насчет того, чтобы вместе поужинать?

– Великолепная идея.

– Хорошо. В восемь пятнадцать в клубе «Лимпиц».

Когда сэр Стэффорд повесил трубку, в комнату, пыхтя, влетела миссис Уаррит:

– Сэр, внизу какой-то джентльмен хочет вас видеть. Во всяком случае, я так поняла. Он уверен, что вы не будете возражать.

– Как его зовут?

– Хоршем, сэр, как то место по дороге в Брайтон.

– Хоршем… – Сэр Стэффорд Най был слегка удивлен.

Он вышел из спальни и спустился на один пролет по лестнице, ведущей в большую гостиную на первом этаже. Миссис Уаррит не ошиблась: это был-таки Хоршем, точно такой же, как полчаса назад: рослый, надежный, подбородок с ямочкой, румяные щеки, пушистые седые усы и невозмутимый вид.

– Надеюсь, вы не против, – любезным тоном осведомился он, поднимаясь со стула.

– Не против чего?

– Не против того, чтобы снова так скоро меня увидеть. Мы встретились с вами в коридоре у кабинета Гордона Четвинда, помните?

– Не имею никаких возражений, – сказал сэр Стэффорд Най. – Он пододвинул к Хоршему ящичек с сигаретами. – Присаживайтесь.

Что-то забыли, что-то не было сказано?

– Очень приятный человек мистер Четвинд, – заметил Хоршем. – Я думаю, вы его успокоили, его и полковника Манроу. Знаете, они немного расстроены из-за этой истории, то есть из-за вас.

– Да что вы? – Сэр Стэффорд Най тоже сел. Он улыбнулся, закурил и внимательно взглянул на Генри Хоршема. – И что дальше?

– Я просто подумал, могу ли я спросить, не проявив излишнего любопытства, куда вы теперь направитесь?

– С удовольствием вам отвечу: собираюсь погостить несколько дней у своей тетки, леди Матильды Клекхитон. Хотите, я дам вам ее адрес?

– Он мне известен, – ответил Генри Хоршем. – Что ж, думаю, это отличная мысль. Тетушка будет рада видеть вас целым и невредимым. Все могло бы быть гораздо хуже.

– Это мнение полковника Манроу и мистера Четвинда?

– Ну, вы же знаете, как это бывает, – продолжал Хоршем. – Господа в этом департаменте всегда сомневаются. Они никогда не знают точно, верить вам или нет.

– Верить мне? – оскорбился сэр Стэффорд Най. – Что вы хотите этим сказать, мистер Хоршем?

Мистер Хоршем лишь улыбнулся:

– Видите ли, у вас репутация человека, который несерьезно относится к жизни.

– Понятно… А я подумал, что принимаете меня за человека без определенных занятий, за какого-то подозрительного типа.

– Нет, что вы, сэр, они просто считают вас несерьезным человеком, способным откалывать разные шутки.

– Нельзя же всю жизнь относиться серьезно и к себе, и к окружающим, – неодобрительно заметил сэр Стэффорд Най.

– Конечно. Однако, как я уже говорил, вы пошли на довольно большой риск, не так ли?

– Не имею ни малейшего представления, о чем идет речь.

– Я объясню. Иногда события принимают нежелательный ход, и не всегда в этом виновны люди. Просто вмешивается некто, назовем его Всемогущим, или другой господин, который с хвостом.

Сэр Стэффорд Най немного расслабился:

– Вы говорите о тумане в Женеве?

– Совершенно верно, сэр. В Женеве был туман, и это расстроило чьи-то планы. Кто-то оказался в чертовски трудном положении.

– Расскажите мне об этом подробно, – потребовал сэр Стэффорд Най.

– Так вот, когда вчера ваш самолет вылетел из Франкфурта, на нем недосчитались одного пассажира. Вы тем временем выпили пиво и тихо похрапывали в уголке дивана. Одна пассажирка не прошла регистрацию, и ее вызывали снова и снова. В конце концов самолет, по-видимому, улетел без нее.

– Понятно. А что с ней случилось?

– Было бы интересно узнать. Во всяком случае, ваш паспорт прилетел в Хитроу без вас.

– А где он теперь? Думаете, у меня?

– Нет, вряд ли, это было бы слишком просто. Снотворное – хорошая, надежная штука. Как раз то, что надо, если уместно в данном случае так выразиться. Вы отключились, и без особых последствий.

– У меня было ужасное похмелье, – возразил сэр Стэффорд.

– Ну что ж, в таких случаях без этого не обойтись.

– Ну, раз вы, похоже, все на свете знаете, то скажите, что бы произошло, откажись я принять предложение, которое мог бы – я говорю всего лишь «мог бы» – получить?

– Весьма вероятно, что для Мэри-Энн все было бы кончено.

– Мэри-Энн? Кто это?

– Мисс Дафна Теодофанос.

– Кажется, именно так звали отсутствующую пассажирку?

– Да, она путешествовала под этим именем. Мы называем ее Мэри-Энн.

– А можно узнать, кто она такая?

– В своей профессии она одна из лучших.

– А что у нее за профессия? Она наша или не наша, если вы понимаете, кто такие «не наши»? Должен вам сказать, лично я на этот вопрос ответить затрудняюсь.

– Да, вопрос непростой, не правда ли? Как быть с китайцами, русскими и этой чудной компанией, которая организует студенческие беспорядки, а новая мафия, а эти странные ребята в Южной Америке? А это милое гнездышко финансистов, у которых непонятно что на уме? Да, разобраться нелегко.

– Мэри-Энн… – повторил сэр Стэффорд Най. – Довольно необычное имя, если на самом деле ее зовут Дафной Теодофанос.

– Ее мать гречанка, отец англичанин, а дед австрийский подданный.

– А что бы произошло, если бы я… ну, скажем, не одолжил ей некий предмет одежды?

– Ее могли бы убить.

– Да что вы, не может быть!

– Нас беспокоил аэропорт Хитроу. Там последнее время происходят странные вещи, которым мы пока не можем найти объяснения. Если бы самолет летел через Женеву, как было запланировано, все было бы в порядке, мы обо всем заранее позаботились, но, когда маршрут изменился, тут уже не оставалось времени, чтобы что-то предпринять, да к тому же в наши дни не всегда знаешь, кто есть кто. Все ведут двойную игру, а то и тройную или четверную.

– Вы меня встревожили, – сказал сэр Стэффорд Най. – Но ведь с ней же все в порядке, не так ли? Вы ведь на это намекаете?

– Надеюсь, что с ней все в порядке. У нас нет сведений об обратном.

– Если вам это может помочь, то сегодня утром, пока я беседовал со своими приятелями в Уайтхолле, сюда приходил какой-то мужчина. Он сказал прислуге, будто я звонил в чистку, и забрал костюм, который был на мне вчера, и еще один. Может быть, ему просто понравился этот второй костюм, или, возможно, он коллекционирует одежду разных джентльменов, недавно вернувшихся из-за границы, или… у вас есть еще варианты?

– Вероятно, этот человек что-то искал.

– Вот именно: кто-то что-то искал. Все вещи целы и на своих местах, но не в том положении, в каком вчера я их оставил. Ну ладно, он что-то искал, но что именно?

– Если бы знать, – медленно произнес Хоршем. – Что-то где-то происходит, что-то все время вылезает, как из плохо упакованного свертка, то в одном месте, то в другом. То кажется, что все события происходят на бейрутском фестивале, и тут же что-то проклевывается на какой-нибудь латиноамериканской ферме, а потом обнаруживается ниточка, ведущая в США. В разных местах творится что-то опасное, и за всем этим проглядывается некая цель – то ли политическая, то ли совсем иного характера. Возможно, деньги, – добавил он. – Вы ведь знаете мистера Робинсона? Или, скорее, мистер Робинсон знает вас; по-моему, он так сказал.

– Робинсон? – задумчиво произнес сэр Стэффорд Най. – Славная английская фамилия. – Он взглянул на Хоршема. – Крупный, с желтым лицом, толстый, занимается финансами? Он что, тоже на стороне ангелов, вы на это намекаете?

– Не знаю, как насчет ангелов, – ответил Генри Хоршем, – но в этой стране он не раз вытаскивал нас из затруднительных положений. Такие люди, как мистер Четвинд, не очень-то любят с ним сотрудничать – наверное, считают его услуги слишком дорогими. Он скуповат, этот мистер Четвинд. Большой мастер наживать врагов там, где не следует.

– Как говорится, «бедный, но честный», – задумчиво произнес сэр Стэффорд Най. – Вы бы, наверное, перефразировали мои слова и сказали о мистере Робинсоне «дорогой, но честный». Или «честный, но дорогой». – Он вздохнул. – Жаль, что вы не можете рассказать мне, что все это значит. – Он с надеждой посмотрел на Генри Хоршема, но тот покачал головой:

– Никто из нас точно не знает.

– Что же такое рассчитывали у меня найти, если кому-то понадобилось явиться ко мне в дом и все там перерыть?

– Откровенно говоря, сэр Стэффорд, я понятия не имею.

– Что ж, очень жаль, поскольку я тоже.

– Значит, по-вашему, у вас нечего искать. Может быть, вас попросили что-нибудь кому-то передать? Или спрятать у себя?

– Ничего подобного. Если вы имеете в виду Мэри-Энн, то она только сказала, что хочет спасти свою жизнь, и больше ничего.

– Если вечером в газетах не появится некое сообщение, можете считать, что действительно спасли ей жизнь.

– Похоже на конец главы, не так ли? Жаль. А меня все больше разбирает любопытство. Я очень хочу знать, что произойдет дальше. Кажется, вы все настроены весьма пессимистично.

– Честно говоря, так оно и есть. В этой стране дела идут неладно. Что тут удивительного?

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Иногда мне и самому кажется…

Глава 4
Ужин с Эриком

– Старик, ты не возражаешь, если я тебе кое-что скажу? – спросил Эрик Пью.

Сэр Стэффорд Най взглянул на собеседника. С Эриком Пью он был знаком уже много лет, но близкими друзьями они никогда не считались: в роли друга старина Эрик был бы весьма утомителен, по крайней мере, так казалось сэру Стэффорду. С другой стороны, он был надежным товарищем. Кроме того, хоть общаться с ним было скучновато, он как-то умудрялся все знать. Если ему что-то рассказывали, он это запоминал и сберегал в памяти. Иногда у него можно было выведать кое-что полезное.

– Ты ведь вернулся с малайзийской конференции?

– Да, – ответил сэр Стэффорд.

– Там происходит что-нибудь значительное?

– Да нет, все как всегда.

– Понятно. Я думал, мало ли… ну ты понимаешь, мало ли, какая-нибудь лиса в курятнике…

– Что, на конференции? Да нет, все было скучнейшим образом предсказуемо. Все говорили именно то, чего от них и ждали, только, к сожалению, гораздо пространнее, чем хотелось бы. И зачем я езжу на такие сборища, сам не знаю.

Эрик Пью сделал пару скучных замечаний по поводу того, что в действительности затевают китайцы.

– Не думаю, что они на самом деле что-нибудь затевают, – возразил сэр Стэффорд. – Тебе известны все эти слухи о том, чем болеет бедный старый Мао и кто ведет против него интриги и почему?

– А как тот арабо-израильский вопрос?

– Тоже продвигается по плану, то есть по их плану. Но в любом случае, какое это имеет отношение к Малайзии?

– Ну, вообще-то я имею в виду не совсем Малайзию.

– Я тебя не понимаю. Откуда это уныние?

– Ну, мне просто интересно – ты ведь простишь мою бестактность, правда? Я хочу спросить, ты ничего не натворил такого, что способно замарать твою репутацию?

– Я?! – изумился сэр Стэффорд.

– Ну, ты ведь себя знаешь, Стэфф. Ты любишь иногда дать людям встряхнуться.

– Последнее время я вел себя безупречно, – возразил сэр Стэффорд. – А что такого ты обо мне слышал?

– Говорят, у тебя возникли какие-то неприятности на обратном пути.

– Да? И от кого ты это слышал?

– Видишь ли, я встретил старого Картисона.

– Жуткий старый зануда, вечно выдумывает то, чего не было.

– Да, я знаю. Но он просто сказал, что не помню кто, вроде бы Винтертон, думает, что ты что-то натворил.

– Натворил? К сожалению, нет.

– Где-то ведется шпионаж, и его беспокоят некоторые люди.

– Они что, принимают меня за очередного Филби?

– Видишь ли, ты иногда позволяешь себе весьма неблагоразумные высказывания, да и шутки твои бывают неудачными.

– Иногда очень трудно удержаться, – последовал ответ. – Эти политики и дипломаты все такие многозначительно напыщенные, что хочется порой их взбодрить.

– Старик, у тебя крайне извращенное чувство юмора. Правда. Я иногда за тебя беспокоюсь. Тебе хотели задать несколько вопросов о том, что произошло, когда ты летел домой, и, кажется, сложилось впечатление, что ты… ну, что ты отвечал не вполне искренне.

– Ах вот оно что! Занятно. Пожалуй, мне придется кое-что предпринять.

– Только избегай опрометчивых действий.

– Должен же я иногда поразвлечься!

– Послушай, старина, я надеюсь, ты не собираешься загубить собственную карьеру во имя своей неистребимой жажды юмора?

– Я уже почти пришел к выводу, что нет ничего скучнее карьеры.

– Знаю, знаю. Ты всегда придерживался такой точки зрения и, знаешь ли, не так уж и продвинулся в своей карьере, как следовало бы. А ведь когда-то у тебя были шансы попасть в Вену! Смотреть противно, как ты сам все себе портишь.

– Поверь мне, я веду себя предельно рассудительно и добропорядочно, – заверил приятеля сэр Стэффорд Най и добавил: – Не волнуйся, Эрик. Ты хороший друг, но, честное слово, я не повинен в каких-либо забавах или играх.

Эрик с сомнением покачал головой.

Вечер был прекрасен. Сэр Стэффорд пошел домой пешком через Грин-парк. Переходя улицу в Бердкейдж-Уок, он чуть было не попал под вылетевшую прямо на него машину. Сэр Стэффорд был человеком спортивным и успел в один прыжок оказаться на тротуаре. Машина скрылась из виду. Сэр Стэффорд постоял немного в задумчивости: он готов был поклясться, что водитель намеренно пытался его сбить. Любопытная история. Сначала обыскали его квартиру, а теперь и его самого чуть не угробили. Возможно, это всего лишь случайное совпадение. И все же в своей жизни, часть которой прошла в диких местах и среди диких людей, сэр Стэффорд Най не раз встречался с опасностью, ему были знакомы, так сказать, ее вкус и запах. Сейчас он снова почувствовал ее. Кто-то явно охотится за ним, но почему? Насколько он понимал, вроде бы нигде не высовывался. Очень странно.

Сэр Стэффорд вошел в квартиру и поднял с пола почту. Ничего особенного, пара счетов и журнал «Лайфбоут», в котором он время от времени печатался. Он бросил счета на стол и снял обертку с журнала. Погруженный в свои мысли, он принялся рассеянно листать журнал и внезапно замер от удивления: между страницами, приклеенный липкой лентой, красовался его собственный паспорт, возвращенный таким странным способом. Он отодрал липкую ленту и раскрыл паспорт. Последний штамп свидетельствовал о его вчерашнем прибытии в Хитроу. Незнакомка, воспользовавшаяся его паспортом, жива и невредима, благополучно добралась до Англии и теперь вернула его. Где она теперь, хотелось бы знать?

Интересно, увидит ли он ее еще когда-нибудь? Кто она такая, куда исчезла и почему? У него было такое чувство, словно он ждал начала и понимал, что первый акт еще не окончен. Что, собственно, он видел? Старомодную одноактную пьесу, исполняемую перед началом основного спектакля: некая девушка, изъявившая нелепое желание выдать себя за мужчину, благополучно прошла паспортный контроль в Хитроу и, выйдя из аэропорта, затерялась в Лондоне. Нет, вряд ли он когда-либо с нею встретится. Это выводило его из себя. Он и сам не понимал, зачем, собственно, ему так необходимо ее увидеть: она была не так уж и хороша собой, ничего особенного. Хотя нет, это не совсем так: она была именно особенной, иначе ей не удалось бы без особых усилий, без неприкрытого женского кокетства, лишь простой просьбой о помощи убедить его сделать то, что он сделал. И она намекнула ему, что разбирается в людях и признала в нем человека, готового пойти на риск, чтобы помочь ближнему. «А ведь я и вправду рисковал, – подумал сэр Стэффорд. – Она могла бросить мне в стакан с пивом все, что угодно, и если бы пожелала, то в том дальнем углу зала ожидания нашли бы мой хладный труп. А если она разбиралась в лекарствах, а она, несомненно, в них разбиралась, то мою смерть объяснили бы сердечным приступом из-за высокого давления или еще чего-нибудь. Ладно, что толку думать об этом?» Скорее всего, он ее больше не увидит, и эта мысль вызывала у него досаду.

Да, он был раздосадован, и это ему не нравилось. Он размышлял на эту тему несколько минут, затем написал объявление для троекратной публикации в газете:

«Пассажир, прибывший во Франкфурт 3 ноября. Прошу связаться с лондонским попутчиком».

Больше ничего. Либо она объявится, либо нет. Если это объявление попадется ей на глаза, она поймет, кто его дал. Она воспользовалась его паспортом и знает, как его зовут, и смогла выяснить его адрес. Может быть, она свяжется с ним, а может, нет. Скорее всего, нет. А если так, то пролог останется прологом, глупой одноактной пьесой для развлечения опоздавших зрителей, ожидающих начала главного спектакля. Такие пьески были в моде до войны. По всей вероятности, она не объявится – просто потому, что сделала то, зачем приезжала в Лондон, и уже покинула Англию, улетела в Женеву, или на Ближний Восток, или в Китай, или в Южную Америку, или в Соединенные Штаты. «А почему, – подумал сэр Стэффорд, – я вспомнил Южную Америку? Почему-то ведь вспомнил, хотя никто не упоминал о Южной Америке, кроме разве что Хоршема. И даже тот всего лишь сказал о ней мимоходом».

На следующее утро, отнеся объявление в газету и неторопливым шагом возвращаясь домой через парк Сент-Джеймс, он вдруг заметил осенние цветы – длинноногие чопорные хризантемы с золотисто-бронзовыми шапками. До него донесся их аромат, похожий, как ему всегда казалось, на запах козы, он напомнил ему о склонах холмов в Греции. Надо не забыть просмотреть колонку частных объявлений. Нет, пока еще рано, пройдет по крайней мере два-три дня, прежде чем опубликуют его объявление и кто-нибудь сможет поместить в той же газете ответ. И если ответ появится, то никак нельзя его прозевать, должен же он, в конце концов, знать, что происходит на самом деле!

Он попытался вспомнить не девушку из аэропорта, а свою сестру. Много лет прошло со дня ее кончины. Конечно, он ее не забыл, но почему-то никак не мог отчетливо представить себе ее лицо и поэтому злился. Собравшись перейти улицу, он остановился. Улица была пустынной, если не считать единственной машины, которая тащилась с величественным видом престарелой дамы. Развалюха, подумал он. Допотопный лимузин, «Даймлер». Он пожал плечами. И спохватился: что это он тут стоит, задумавшись, как идиот?

Он решительно шагнул на проезжую часть улицы, и тут вдруг развалюха, эта «престарелая дама», как он мысленно обозвал ее, с поразительной скоростью рванула вперед и понеслась на сэра Стэффорда так стремительно, что тот едва успел добежать до противоположного тротуара; сверкнув фарами, машина исчезла за поворотом.

«Очень интересно, – сказал себе сэр Стэффорд. – Неужели я кому-то не нравлюсь и этот кто-то за мной следит и ждет удобного случая?»


Полковник Пайкавей сидел развалясь в кресле в маленькой комнате в Блумсбери, где он имел обыкновение пребывать с десяти до пяти с коротким перерывом на обед, и утопал, как всегда, в густых облаках сигарного дыма, глаза его были закрыты и лишь иногда моргали, свидетельствуя о том, что он не спит. Голову он поднимал редко. Некий нахальный юнец однажды сказал, что он похож на гибрид древнего Будды и большой синей лягушки с некоторыми наследственными признаками бегемота.

Тихий звонок внутреннего телефона у него на столе прервал его сладостный сон. Он трижды моргнул и, открыв глаза, нехотя поднял трубку:

– Да?

Раздался голос его секретарши:

– К вам пришел министр.

– Неужели? А какой именно министр? Баптистский, из церкви за углом?

– О нет, полковник Пайкавей, это сэр Джордж Пэкхем.

– Жаль, – произнес, задыхаясь, полковник Пайкавей. – Очень жаль. Преподобный Макгилл гораздо занятнее. В нем чувствуется великолепный адский огонь.

– Мне проводить его к вам, полковник Пайкавей?

– Полагаю, он хочет, чтобы его проводили немедленно. И что это они все такие обидчивые? – мрачно проворчал полковник Пайкавей. – Обязательно нужно ворваться и устроить тут истерику.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное