Агата Кристи.

День поминовения

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

3

«Что еще прикажете?»

Нелепая фраза неожиданно возникла в памяти, вызвав невольную улыбку. Вопрос, который часто слышишь в лавке, точно отражал ход ее старательно направляемых мыслей.

Словно перебирая товары и один за другим откладывая их в сторону, она пыталась разобраться в прошлом. С эпизодом на чердаке покончено. «Что еще прикажете?» Что же еще?

Во-первых, странности в поведении Джорджа. Последнее время он вел себя очень странно. Айрис давно это заметила. Но вчерашний ночной разговор разрешил все ее прежние недоумения. Отдельные разрозненные фразы, поступки обрели наконец смысл в общей цепи событий.

Затем – появление Энтони Брауна. Собственно говоря, его появление – по времени – следовало поместить перед странностями в поведении Джорджа, поскольку Энтони Браун появился ровно через неделю после того, как Айрис нашла письмо.

Она точно помнила все свои ощущения…

Розмэри умерла в ноябре, а в мае следующего года Айрис, под крылышком Люсиллы Дрейк, начала свою светскую жизнь. Она ездила на званые обеды, ленчи[3]3
  Ленч – второй завтрак: трапеза в 12–14 часов, часто заменяющая обед.


[Закрыть]
, чаепития, танцы, не испытывая от этого большой радости. В основном все это вызывало у нее скуку и чувство неудовлетворенности. Однажды в конце июня на одном из томительных танцевальных вечеров она услыхала, как кто-то произнес за ее спиной: «Неужели это Айрис Марль?»

Обернувшись, она со смущением увидела смуглое насмешливое лицо Энтони Брауна.

– Я не надеялся, что вы меня вспомните, но все же…

Она прервала его:

– Что вы! Я вас очень хорошо помню, отлично помню.

– Превосходно. А я боялся, что вы меня забыли. Ведь мы очень давно не виделись.

– Я знаю. Со дня рождения…

Она умолкла, так и не закончив весело и беззаботно начатой фразы. Краска отхлынула от щек, губы задрожали, а в неожиданно расширившихся зрачках появился страх.

Энтони поспешно сказал:

– Ради бога, простите. Как я мог так жестоко…

У Айрис перехватило горло.

– Ничего. Все в порядке.

Они не виделись со дня рождения Розмэри. Со дня ее самоубийства. Нет, она не будет об этом думать, не будет!

Энтони повторил:

– Я очень виноват. Пожалуйста, простите меня. Может, мы пойдем потанцуем?

Айрис утвердительно кивнула.

Когда они вошли в зал, танец только начинался. Совсем еще зеленый, застенчивый юнец, которому она обещала этот танец, высматривал ее, вытянув шею в слишком свободном воротничке. Только дебютантки могут мириться с такими партнерами, подумала она с презрением. Они в подметки не годятся Брауну… другу Розмэри…

Сердце больно кольнуло. Друг Розмэри.

Письмо.

Неужели оно написано человеку, с которым она сейчас танцует? Что-то в его легкой кошачьей грации вызвало в памяти это странное прозвище – Леопард. Неужели он и Розмэри?..

Она резко спросила:

– А где вы были все это время?

Он слегка отстранил ее, пристально посмотрел ей в глаза. Он уже не улыбался, а в его голосе прозвучал холодок:

– Я путешествовал… по делам службы.

– Понятно.

Айрис как будто кто-то тянул за язык:

– А для чего вы вернулись?

Тут он улыбнулся и шутливо сказал:

– Может быть, чтобы повидать вас, Айрис Марль.

И вдруг, чуть крепче обняв, он ловко провел ее среди танцующих, виртуозно сохраняя при этом темп и ритм. Айрис не понимала, почему к радостному чувству от этой встречи все еще примешивается страх.


С этого вечера Энтони прочно вошел в ее жизнь. Они встречались не реже раза в неделю. Он возникал во время прогулок в парке, на танцах, оказывался рядом с ней за столом на званых обедах.

Единственное место, где он никогда не появлялся, был их дом на Элвастон-сквер. Он каждый раз так ловко находил предлог отклонить приглашение, что Айрис долго ничего не замечала, а когда наконец поняла, то стала мучительно доискиваться причины. Почему он не хочет приходить к ним? Не потому ли, что он и Розмэри…

Затем, к ее великому изумлению, Джордж, добрейший Джордж, который никогда ни во что не вмешивался, заговорил с ней об Энтони:

– Кто этот тип, Энтони Браун, с которым ты проводишь время? Что тебе о нем известно?

Айрис с удивлением посмотрела на Джорджа:

– Что мне известно? Но ведь он был другом Розмэри.

Лицо Джорджа дрогнуло; он заморгал, затем сказал каким-то сдавленным, упавшим голосом:

– Да, конечно.

– Прости меня, Джордж. Я не должна была напоминать тебе об этом! – огорченно воскликнула Айрис.

Джордж покачал головой:

– Нет-нет. Я не хочу, чтобы ты ее забыла. Ведь и само имя Розмэри – цветок розмарина – символ воспоминания, – тихо добавил он и взглянул ей прямо в глаза: – Не забывай сестру, Айрис.

У нее перехватило дыхание.

– Я ее никогда не забуду!

– Да, так вот, насчет этого молодого человека, Энтони Брауна. Розмэри могла к нему хорошо относиться, но не думаю, чтобы она о нем что-нибудь знала. Ты, во всяком случае, должна быть осторожна, Айрис. Ты богатая наследница.

Айрис почувствовала, как в ней растет раздражение.

– Да у Тони, у Энтони, у него у самого куча денег. В Лондоне он всегда останавливается у «Клариджа»[4]4
  «Кларидж» – одна из самых известных лондонских гостиниц высшего класса, расположенная в фешенебельном районе Мэйфер в Уэст-Энде.


[Закрыть]
.

Джордж Бартон слегка улыбнулся:

– Чрезвычайно фешенебельный и дорогой отель. И тем не менее, Айрис, никто об этом парне толком ничего не знает.

– Он американец.

– Вполне возможно. Тем более странно, что его посольство не слишком им интересуется. Наш дом он тоже не часто посещает, насколько мне известно.

– Не понимаю, почему он должен приходить, если ты так ужасно к нему относишься.

Джордж покачал головой:

– Я, кажется, лезу не в свое дело. Ну хорошо. Я только хотел тебя своевременно предупредить. Я еще поговорю с Люсиллой.

– С Люсиллой? – сказала Айрис с презрением.

Джордж обеспокоенно спросил:

– Ты чем-нибудь недовольна? Она не заботится о том, чтобы ты развлекалась? Я имею в виду вечеринки и все прочее.

– Ну что ты! Она трудится не покладая рук.

– Ты учти, Айрис, если что не так, тебе достаточно сказать слово, и мы найдем ей замену – помоложе и не такую старомодную. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Мне и так хорошо, Джордж. Правда.

Он сказал грустно:

– Ну, тогда все в порядке. К сожалению, от меня толку мало. Я никогда не был особенно светским человеком. Но смотри, чтобы у тебя было все, что нужно. Ни в чем себе не отказывай.

В этом был весь Джордж – добрый, неловкий, часто даже нелепый.

Он сдержал свое обещание – или даже угрозу – переговорить с миссис Дрейк об Энтони Брауне. Однако судьбе угодно было распорядиться по-своему: разговор состоялся в момент, когда Люсилле было не до того.

Она только что получила телеграмму от своего незадачливого отпрыска, который был единственной ее отрадой и прекрасно умел заставить струны материнского сердца звучать наивыгоднейшим для своего кармана образом.

«Умоляю выслать двести фунтов на грани отчаяния вопрос жизни и смерти

Виктор».

Люсилла рыдала.

– У Виктора так развито чувство чести. Он знает, что я стеснена в средствах, и никогда бы ко мне не обратился, если бы не крайняя нужда. Я так боюсь, что он застрелится.

– Только не он, – сказал бесчувственный Джордж.

– Вы его не знаете. Я мать, и кому, как не мне, знать, на что может решиться мой сын. Я никогда себе не прощу, если не выполню его просьбы. Я могла бы помочь ему, если бы продала акции.

Джордж вздохнул:

– Послушайте, Люсилла. Я сделаю телеграфный запрос через одного из моих тамошних агентов. Мы точно будем знать, какого рода неприятности грозят Виктору. Мой вам совет – дайте ему возможность самому расхлебать кашу, которую он заварил. Он никогда не станет на ноги, пока вы будете ему помогать.

– У вас нет сердца, Джордж. Моему бедному мальчику всегда так не везет.

Джордж промолчал. С женщинами спорить бесполезно.

– Я поручу это Рут. Завтра будет ответ, – сказал он.

Люсилла немного успокоилась. Требуемую сумму в конце концов удалось сократить до пятидесяти фунтов. Но Люсилла настаивала, чтобы эти деньги перевели немедленно.

Айрис хорошо знала, что Джордж пошлет свои деньги, хотя и делал вид, что собирается продать акции Люсиллы. Айрис оценила его щедрость. Когда она сказала ему об этом, он ответил:

– Просто я считаю, что в семье не без урода. Всегда кто-то норовит сесть вам на шею. Пока Виктор жив, кому-то все время придется раскошеливаться.

– Но почему это должен делать ты? Ведь он тебе не родственник.

– Но он родственник Розмэри, значит, и мой.

– Ты прелесть, Джордж. Но, может быть, это сделаю я? Ты всегда ведь говоришь, что у меня уйма денег.

Он улыбнулся:

– Никаких денег послать ты не можешь до своего совершеннолетия. Если у тебя хватит ума, ты не станешь этого делать и после. Я хочу дать тебе практический совет. Когда ты получишь телеграмму, что кто-то кончает с собой, если ему не вышлют двести фунтов, знай, что в таких случаях хватит и двадцати, даже десяти. Мать, конечно, всегда будет отрывать от себя и посылать. Тут ничего не поделаешь, но сумму при желании можно урезать. Запомни это. Ясно как божий день, что Виктор Дрейк никогда не покончит с собой. Это не тот человек. Вообще люди, которые грозятся покончить с собой, никогда этого не делают.

Никогда? Айрис подумала о Розмэри, но тут же отогнала эту мысль. Джордж, видимо, в этот момент думал не о Розмэри, а только о ловком и беспринципном молодом человеке в Рио-де-Жанейро.

Айрис считала, что выгадала на этом событии, так как материнские заботы помешали Люсилле целиком сосредоточить внимание на ее дружбе с Энтони Брауном.

Итак, мадам, что еще прикажете?

Эта резкая перемена в Джордже. Айрис не могла больше не думать об этом. Когда все началось? И какова была причина? И даже сейчас, вспоминая, она не могла точно сказать, когда это началось.

После смерти Розмэри Джордж стал очень рассеян, на него часто находили приступы глубокой задумчивости, когда он ничего не замечал вокруг. Он сразу постарел, отяжелел. Все это было естественно. Но когда его странности перестали укладываться в рамки простой рассеянности?

Это случилось после их спора об Энтони Брауне. Она вдруг заметила, что Джордж смотрит на нее как-то недоумевающе и озадаченно. Потом он стал необычно рано возвращаться домой и запирался у себя в кабинете. Как будто никаких особых дел у него не было. Как-то раз, войдя к нему, Айрис увидела, что он сидит за столом, уставившись в пространство. Он поднял голову и смотрел на нее тусклым, погасшим взглядом. Все поведение его говорило о том, что он перенес какое-то душевное потрясение. На вопрос Айрис о том, что случилось, он односложно ответил: «Ничего».

Постепенно у него на лице появилось напряженное, озабоченное выражение человека, которого что-то гнетет.

Никто не обратил на это внимания. Айрис во всяком случае. Неприятности всегда так легко отнести к разряду «служебных».

Затем он вдруг стал время от времени задавать ей вопросы, которые, казалось, ничем не вызваны. Только тогда ей впервые пришло в голову, что поведение его становится слишком странным.

– Скажи, Айрис, Розмэри часто с тобой разговаривала?

Айрис посмотрела на него с недоумением:

– Разговаривала? Конечно, но… О чем? Что ты имеешь в виду?

– О себе, о своих друзьях. О том, что с ней происходит. Счастлива она или нет. В таком роде.

Ей казалось, она понимала, что он хотел сказать. Наверное, до него дошли какие-то слухи о неудачном романе Розмэри.

– Она мне почти ничего не рассказывала. Ей было вечно некогда, – сказала Айрис, подумав.

– Да, ты была еще ребенком. Я понимаю. И тем не менее она могла хоть что-то тебе сказать.

Он смотрел на нее выжидающе, как пес. Айрис не хотелось делать ему больно. Розмэри и вправду ей ничего не говорила. Она покачала головой.

Джордж глубоко вздохнул и мрачно сказал:

– Впрочем, все это неважно.

А на следующий день он спросил ее, не знает ли она, кто были близкие подруги Розмэри. Айрис задумалась.

– Глория Кинг. Миссис Атвелл – Мейзи Атвелл. Джин Реймонд.

– А насколько она была с ними близка?

– Точно не знаю.

– Меня интересует, была ли она с ними откровенна.

– Право, не знаю, не думаю. Собственно говоря, о какой откровенности ты говоришь?

Она пожалела, что задала этот вопрос, однако ответ Джорджа поразил ее:

– Говорила когда-нибудь Розмэри, что она кого-то боится?

– Боится? – Айрис взглянула на него с удивлением.

– Я пытаюсь узнать, были ли у Розмэри враги.

– Среди женщин?

– Нет, необязательно. Я не это имею в виду. Настоящие враги. Не было ли среди тех, кого ты знаешь, человека, который желал бы ей зла?

Искреннее недоумение в глазах Айрис смутило его. Он покраснел и пробормотал:

– Я знаю, это звучит глупо. Мелодраматично. Я только так спросил, на всякий случай.

Спустя еще два дня он принялся расспрашивать ее о Фарадеях:

– Как часто Розмэри встречалась с Фарадеями?

Айрис не знала, что ответить.

– Право, не знаю, Джордж.

– Говорила она когда-нибудь о них?

– Нет, насколько я помню.

– Они были близки?

– Розмэри очень увлеклась политикой.

– Да. С тех пор как встретилась с Фарадеями в Швейцарии. До этого ей было наплевать на политику.

– Это верно. Мне кажется, она увлеклась политикой после знакомства со Стивеном Фарадеем. Он приносил ей разные брошюрки.

Джордж спросил:

– А что думала об этом Сандра Фарадей?

– О чем?

– О том, что ее муж дает читать Розмэри брошюрки.

Айрис стало не по себе.

– Не знаю, – сказала она.

– Она прекрасно владеет собой. С виду холодна как лед. Но говорят, она с ума сходит по Фарадею. Такого типа женщина вряд ли могла одобрить его дружбу с другой.

– Да, пожалуй.

– А в каких отношениях Розмэри была с женой Фарадея?

Подумав, Айрис сказала:

– В весьма прохладных. Розмэри смеялась над Сандрой. Говорила, что она напоминает ей лошадь-качалку, набитую политикой. Она и правда похожа на лошадь. Еще Розмэри говорила, что, если ее проткнуть, посыпятся опилки.

Джордж ухмыльнулся, потом спросил:

– Ты все так же часто видишься с Энтони Брауном?

– Довольно часто.

В голосе Айрис появились холодные нотки. Однако Джордж как будто успел забыть о своих прежних опасениях и продолжал любопытствовать:

– Он рассказывал тебе что-нибудь о своей жизни? Он ведь много ездил по свету.

– Рассказывал, но очень мало. Он действительно много путешествовал.

– Наверное, по служебным делам?

– Да, кажется.

– А чем именно он занимается?

– Не знаю.

– Он связан с военными фирмами?

– Мне он этого не говорил.

– И ты уж ему не говори, что я этим интересуюсь. Просто любопытно. Прошлой осенью его часто видели с Дьюсбери, председателем Британской компании по производству оружия. Розмэри, кажется, много времени проводила с этим Энтони Брауном?

– Много.

– Но это не была давняя дружба. Скорее случайное знакомство. Он как будто был ее постоянным партнером на танцевальных вечерах?

– Да.

– По правде говоря, меня удивило, когда она вдруг решила пригласить его на свой день рождения. Я не думал, что она так хорошо с ним знакома.

– Он прекрасно танцует, – сдержанно заметила Айрис, и в ее памяти невольно воскресла картина того вечера.

– Да, конечно.

Круглый стол в ресторане «Люксембург», затененные лампы, цветы. Назойливый джазовый мотив. За столом семеро: она сама, Энтони Браун, Розмэри, Стивен Фарадей, Рут Лессинг, Джордж и справа от него жена Фарадея, леди Александра Фарадей. Гладкие пепельные волосы, тонкий вырез ноздрей, хорошо поставленный надменный голос. Веселая компания. Или не очень веселая?

И в самом центре – Розмэри. Но нет, лучше об этом не вспоминать. Лучше думать только о том, как она сама сидела за одним столом с Тони. Это была их настоящая первая встреча. А до этого – только лишь имя, тень в холле рядом с Розмэри, когда внизу у подъезда дожидается такси.

Она вздрогнула, услыхав голос Джорджа, который дважды повторил свой вопрос:

– Интересно, куда он тогда делся? Он ведь тотчас же исчез.

– Уехал на Цейлон или в Индию, – сказала она уклончиво.

– Но в тот вечер он как будто никуда не собирался.

– А почему он должен был об этом сообщать? И вообще, что ты все время возвращаешься к тому вечеру?

Джордж стал багровым от смущения.

– Прости меня, Айрис. Кстати, пригласи как-нибудь Брауна к обеду. Мне бы хотелось его повидать.

Айрис была счастлива. Джордж явно исправился. Приглашение было передано и с благодарностью принято, но в последний момент внезапная служебная командировка на север помешала Энтони прийти.


…Однажды в конце июля Джордж поразил Айрис и Люсиллу неожиданным сообщением о том, что он купил загородный дом.

– Купил дом? – спросила Айрис, не веря своим ушам. – А я думала, мы снимем дом в Горинге на два месяца.

– Приятнее же иметь собственный дом. Можно круглый год проводить там выходные.

– Где же он находится? На реке?

– Не совсем. То есть совсем не на реке. В Сассексе[5]5
  Сассекс – графство на юге Англии, на побережье пролива Ла-Манш.


[Закрыть]
, Марлингем. Имение называется Литл-Прайерс. Двенадцать акров[6]6
  Акр – мера земельной площади, равная 4046,86 м2.


[Закрыть]
и большой дом в георгианском стиле[7]7
  Георгианский стиль – общее название стилей архитектуры и мебели Георгианской эпохи, эпохи правления четырех английских королей – Георга I, Георга II, Георга III и Георга IV (с середины XVIII в. до 30-х гг. XIX в.).


[Закрыть]
.

– Но как ты решился купить дом, не посоветовавшись с нами?

– Подвернулся удачный вариант. Увидел объявление и буквально схватил.

– Дом, очевидно, нужно заново отделывать и ремонтировать? – спросила миссис Дрейк.

– Нет-нет. Там все в порядке. Я поручил Рут обо всем позаботиться.

Упоминание о Рут Лессинг, первоклассной секретарше Джорджа, было встречено почтительным молчанием. Рут была примечательной личностью. Фактически она стала членом семьи. Красивое лицо и строгий сдержанный стиль. В ней поразительно сочетались превосходные деловые качества и редкая тактичность.

Когда была жива Розмэри, то и дело можно было от нее слышать: «Поручи это Рут. Она со всем справится. Прошу тебя, предоставь это Рут».

Любую неприятность легко могли уладить ловкие пальчики мисс Лессинг. Приветливая, улыбающаяся, но при этом всегда сохраняющая некоторую дистанцию, она умела преодолевать все препятствия. Рут управляла делами Джорджа и, как говорили злые языки, самим Джорджем.

Он был к ней очень привязан и в своих суждениях целиком на нее полагался. У самой Рут, казалось, не было никаких личных желаний и потребностей.

Но тем не менее на этот раз Люсилла Дрейк была недовольна.

– Дорогой Джордж, я очень ценю таланты мисс Лессинг, но, как мне кажется, в нашей семье есть женщины, которые сами могли бы выбрать цвет обоев для собственной гостиной. Вам бы следовало спросить об этом Айрис. О себе я не говорю, я не в счет. Но Айрис это может огорчить.

Джордж был явно смущен.

– Я хотел сделать вам сюрприз, – сказал он.

Люсилла выдавила из себя улыбку.

– Джордж, вы сущий ребенок.

– Мне безразлично, какого цвета будут обои, – сказала Айрис. – Я уверена, что Рут все устроит наилучшим образом. Она такая практичная. А что мы там будем делать? Там есть хотя бы теннисный корт?

– Да, и поле для гольфа[8]8
  Гольф – распространенная в Англии спортивная игра, в ходе которой игроки по очереди на поле с лунками стремятся специальными клюшками загнать в каждую из лунок небольшой резиновый мяч.


[Закрыть]
в шести милях от дома, а до побережья всего четырнадцать миль[9]9
  Миля – мера длины, равная 1,609 км.


[Закрыть]
. Кроме того, у нас будут соседи. Всегда приятнее ехать туда, где есть знакомые.

– Какие еще соседи? – резко спросила Айрис.

Джордж отвел взгляд.

– Фарадеи. Они живут в полутора милях, за парком.

Айрис пристально посмотрела на него. Теперь она не сомневалась, что все эти хлопоты с покупкой и переоборудованием дома Джордж затеял с одной-единственной целью – завязать более тесный контакт с Фарадеями. Живя за городом, невозможно не дружить со своими ближайшими соседями, если, конечно, вы не собираетесь их намеренно избегать.

Но для чего он все это затеял? Почему он так упорно возвращается к Фарадеям? И почему для достижения своей неясной ей пока цели он выбрал такой дорогостоящий способ?

Может быть, у Джорджа возникло подозрение, что Розмэри и Стивена Фарадея связывала не только дружба? Тогда что это такое? Посмертная ревность? Дикая мысль, не укладывающаяся ни в какие рамки.

Но что, однако, ему нужно от Фарадеев? Что означают все эти вопросы, приводившие Айрис в замешательство? Все недавние странности в его поведении? А его полубезумный вид по вечерам? Люсилла считала, что все дело в излишнем пристрастии к портвейну. Только такое ей и могло прийти в голову.

Джордж на самом деле последнее время вел себя очень странно. Возбуждение сменялось у него полной апатией, потом он погружался в прострацию.

Большую часть августа они провели-таки в новом загородном доме. Айрис поежилась. Жуткий дом! Она ненавидела этот Литл-Прайерс. Красивый, солидный, со вкусом обставленный (Рут Лессинг оказалась, как всегда, на высоте), но удивительно пугающе пустой. Они в нем не жили. Они его занимали. Как солдаты в войну занимают наблюдательный пункт.

Ужасным его делала маскировка под нормальную дачную жизнь: гости по субботам, теннис, обеды с Фарадеями в будние дни. Сандра Фарадей была сама любезность – образец дружеского отношения к соседям, которые уже не просто соседи, а почти друзья. Она ввела их в местное общество, дала Джорджу и Айрис массу полезных советов насчет лошадей и была предупредительна к Люсилле, как к самой старшей в доме.

Но никто не знал, что кроется за этой улыбкой, за этой бледной маской. Эта женщина была загадочна, как сфинкс[10]10
  Сфинкс – в Древнем Египте каменное изваяние покоящегося льва с головой человека, барана или ястреба; в древнегреческой мифологии – крылатое чудовище с головой льва и туловищем женщины; отсюда в переносном значении непонятное, таинственное существо, не проявляющее своих истинных намерений и чувств.


[Закрыть]
.

Стивена они видели редко. Он был занят, его политическая карьера требовала постоянных отлучек. Айрис не сомневалась, что он старается поменьше сталкиваться с обитателями Литл-Прайерс.

Так прошел август, за ним сентябрь. Было решено, что в октябре они переедут обратно в свой лондонский дом.

Айрис встретила это известие с облегчением. Она надеялась, что по возвращении в Лондон Джордж придет в норму.

И вдруг вчера этот неожиданный ночной стук в дверь. Она проснулась, зажгла свет и взглянула на часы. Она легла в половине одиннадцатого, и теперь ей показалось, что уже очень поздно. Но было всего час ночи.

Она накинула халат и пошла открывать. Это было для нее естественней, чем просто крикнуть: «Войдите!»

В коридоре стоял Джордж. Она сразу поняла, что он еще не ложился, так как на нем был вечерний костюм. Он был весь красный и тяжело дышал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное