Евгений Крымов.

Собрание стихов

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно

     Мне пуля в сердце попадает.
     Хотел «взлететь», на спину пал,
     Но вожжи я ещё держал.


     Ты думал – я ещё живой,
     Понёс меня по мостовой.
     А впереди уж враг стоит,
     Разгорячённый конь дрожит.


     Мой конь удалый вороной,
     Он с непокорной головой.
     В его глазах слеза блестит,
     На сердце гнев, пока молчит.


     Чужая, строгая рука
     Погладила, взялась за стремя.
     Вскочил боец ему на спину,
     Заржал он сбросив седока.


     Хозяин новый разозлился:
     – Хорош скакун! – И в морду ткнул.
     – Привыкнешь ты ко мне, поладим! –
     И кнут уверенно согнул.


     Но конь с печалью отвернулся,
     Потрясши гривой, головой.
     Оскалил зубы в дикой злобе.
     – Я не боюсь грозы ночной!


     И не таких, как ты объездил,
     Уж ты покорным станешь мне.
     Тебе седло сегодня скинем,
     Не гоже ночью-то в седле! –


     Конь уши навостривши слушает,
     Овёс подали, не откушал.
     Хозяин мёртвый – он не ведает
     И искромётным взглядом бегает.


     И озираясь, нервно вздрогнув,
     Здесь никого не признаёт.
     И слушать никого не хочет,
     Приказ хозяина он ждёт.


     – Какой ты огненный и смелый! –
     Конь озираясь, зубы сжал.
     – Такой подарок мне победный! –
     Скакун тоскливо тут заржал.


     Передние поднявши ноги,
     Удила с силой закусил,
     Хрипел от гнева, фыркнув в ярости.
     Любовь к былому сохранил.


     И видя силу непокорности.
     Хозяин новый приказал:
     – Оставьте, он сейчас не в форме,
     В нём старой ярости запал! –


     И так оставили беднягу
     С уздечкою и под седлом.
     – Немного отдохнёт, остынет.
     Уже притихшего возьмём! –


     Конь чует смерть, но верить хочет.
     «Его хозяин где-то ждёт!»
     И вот в кромешной тёмной ночи
     Навстречу гибели идёт…


     Хотел бежать, найти владыку
     И думал прежней жизнью жить,
     Ему на шею петлю вздели,
     Он нервно привязи кружит…


     Наутро покормить хотели,
     Но он к себе не подпускает.
     – Пусть отойдёт немного, скоро
     Остынет пыл в нём, и взнуздаем! –


     Но вот проходит день и третий,
     А он осёдланный стоит.
     От ласки ещё больше злится,
     Не ест, ни пьёт, слезой блестит.


     – Ну что же это за скотина,
     Такого в жизни не видал.
     Не хочет покориться ласке,
     Кнута ещё не испытал! –


     Хозяин новый кнут на спину
     С такою яростью пустил,
     Что конь взметнулся, взвыл и с силой
     Рванулся было, жгут сдавил.


     – Да он задавится! – Все беспокоятся.
     – Пущай подохнет, зверь – не конь! –
     Солдаты рты раскрывши ахают.
     А в сердце у коня огонь.


     Упал, верёвку перерезав,
     Над ним солдат с ножом стоит.
     – Зарежь его и будет мясо! –
     Солдату командир кричит.


     Служивый смотрит, конь заплакал,
     А горя высказать не может:
     – Какой ты славный, величавый,
     Вставай милок, нам бог поможет!


     Поешь немного, что страдаешь! –
     Чужие руки ты не знаешь! –
     А вороной косившись фыркает,
     Главой уныло потрясает.


     Он ждёт – хозяин расседлает.
     Пойдёт в ночную с ним гулять.
     И по росе босые оба
     Зарю на родине встречать.


     Но нет, кругом чужие лица.
     «Хозяин что-то не приходит!»
     Тут вороной загрыз удила
     И злобным взглядом всех обводит.


     Уж застоялись его ноги,
     Заныла грудь, душа мозжит.
     Зиявший шрам запёкся кровью.
     Всё тело жжёт, огнём палит.


     И кто б к нему не подходил.
     Он никого не подпускает.
     А человек, что выше разумом,
     Бессилье, злобу возмещает.


     Не принял нового хозяина,
     Изголодавшись он страдает.
     Непобеждённый, непокорный,
     Врагов всё больше наживает.


     Солдаты пожалевши просят:
     – Ты командир пусти его,
     Видать ему не угодили,
     Ты не добьёшься ничего! –


     – Нет! Он упрямый, я не глупый,
     Собью же гордость, вот чудак.
     Иль застрелю, но не расстанусь,
     Не знает этого дурак! –


     И он так смело подкатил,
     По морде дал, что было сил.
     Конь сбил его и начал рвать,
     Неистово заржав топтать…..


     И тут коня сразила пуля,
     Сквозь сердце вылетом прошла.
     Бойцам, спасавшим командира
     Команда застрелить была.


     Упал подкошенный, сражённый.
     В последний раз главу поднял.
     Кнутом расхлёстнут, рассечённый,
     Но честь на верность не предал.




     Не знал я парня, что в земле
     Под моим именем лежит.
     Не знает мать, его родня,
     Где крест сыновниный стоит.


     И невозможно сообщить.
     Военник, паспорт им утеряны.
     И личность не установить,
     Кусочки тряпками застелены.


     В пропавших без вести ты числишься,
     А по ночам ты маме видишься.
     Но только знать она не может,
     Где черви труп твой кости гложут.


     Не знал, не видел я живого,
     Ты мёртвый имя моё взял.
     Возможно друга дорогого.
     Вчера на фронте потерял.


     Всё перепуталось на свете,
     В войну играют наши дети.
     Не зная, сколько страшных бед,
     Несёт военное им лихолетье.


     Как обжигают раны, боль,
     Иль опалит глаза огонь.
     Сожмётся сердце, затрепещет,
     Услышав раненого стон.


     И видишь дуло пистолета,
     Не можешь дать врагу ответа.
     Ты ранен, кровью истекаешь,
     Тебя, как палку дров таскают.


     Приводят в плен и бьют по морде,
     И рвут на части, истязают.
     В стране родной я подневольник,
     Где высшие в войну играют.


     Ну что ж, лежи тут братец мой,
     Я за могилой присмотрю.
     Истерзан, с раненой душой,
     Колена пред тобой клоню.


     Мальчишки, милые мальчишки,
     Желаю вам не воевать.
     Смотревши матери в глаза,
     Не надо плакать заставлять.




     Я пытался затушить огонь любви,
     Но разгорелся огромный пожар.
     И умирая от этой зелёной тоски,
     Получил лишь на сердце удар.


     Поднимался в гору, не падая вниз,
     Но меня наградил обвал.
     И несмотря на все неудачи,
     Израненный дальше шагал.


     Искал приюта от холода,
     Но нашёл лишь пещеру со льдом.
     И сажал семена твоей любви,
     Но подавился горьким плодом.


     И если ты имеешь душу и уши,
     Наверно об этом услышишь.
     Когда я уеду жить далеко,
     Вряд ли уже мне напишешь.


     Я просто не знаю, кто из нас прав,
     Каким задавалась ты смыслом.
     Ты забрала моё сердце и бросила
     На растерзание крысам.


     Может быть сделала это случайно,
     А может, меня ненавидя.
     Я не Настрадамус, но кажется мне,
     Душою это предвидел.


     Меня называют Ален де Лон
     И белою певчей вороной.
     Белая ворона в душе останется белой,
     А чёрная останется чёрной.


     Налью-ка немного себе я вина,
     Сигарету опять закурю.
     Я уйду навсегда, любимая,
     Но по-прежнему одну тебя люблю.




     Однажды жил да был червяк.
     Природной сфере вопреки.
     Смириться с тем не мог никак,
     Что он червяк, что он слизняк,


     В навозной куче ёрзал, ползал,
     Себя великим представлял.
     Взирая в свет высокомерно,
     Себе подобных презирал.


     Своё не видел отраженье,
     Прозрачных не имел зеркал.
     И на поверхность выползая,
     С осанкой короля взирал.


     Не знал кого, он поучая,
     Он палец вверх подняв, твердил:
     – Всё делайте, как я позволю! –
     И удушающее смердил.


     Нужду хозяин в кучу справил,
     Червя в моче он утопил.
     А по – большому как оправился,
     Дерьмом вонючим завалил.




     Не зная большего порока,
     Когда уходит т порога
     Отец любимый и родной.
     Покинув угол свой святой.


     Создавши жизнь на свет другую.
     Ответственность пред ней забыл.
     И отбросавшись алиме6нтами,
     Прибор он на детей забил.


     Иль мать – заблудшая овца,
     Шалаясь пьяная по улицам.
     И петуха ведёт с собой
     Ощипанная курица.


     А дома в страхе их встречают
     Глаза голодных ребятишек.
     А глядя их не замечая,
     Отрывисто на маме дышит.


     И нету слов сказать про это,
     Их песенка давно уж спета.
     За что же детям срам такой
     Познать невинною душой?


     За что такие издевательства?
     Родных родителей предательства!
     Голодный, грязный их причал.
     И кто судьбу им назначал?


     И даже дьявол не посмеет
     Над ангелами издеваться.
     А в матери б святое, чистое,
     Должно в душе моей рождаться.


     Под властью дьявольских страстей,
     От водки, анаши балдеет.
     Душа животная у ней
     И не живёт, а сатанеет.


     Животных надо ль оскорблять,
     У них ведь любящая мать.
     И чаще во сто крат живёт,
     Детей в обиду не даёт.




     Идут, идут вперёд дела,
     Забили в стену дюбеля.
     В макушку гвоздь, к виску курок.
     Указы пишут дебила.


     Сидим у старого корыта,
     Прогнило всё и то разбито.
     А по стране идут дела,
     Дошли как сажа – до бела.


     Без дел великих и больших,
     И дум бы не было лихих.
     Решенья, выводы строчим
     На перестроечный почин.


     Потом ошибки исправляем
     И на бумаге их решаем.
     Бумаги трём до чёрных дыр,
     Плевки подошвой растираем.


     – Ну как дела? – А, что дела!
     С Чечни канают дембеля!
     Напившись в стельку, песнь поют
     И матом кроют короля!


     Вокруг и около – дела,
     Мне мама денежку дала.
     Я деревянный уронил,
     Держать его уж нету сил.


     Зелёный прёт, вершит дела
     И марка рубль обвела.
     А конь наш скачет удалой
     По черепам, не слышит вой.


     Одно осталось – на прокат
     Взять гроб, ботинки и бушлат.
     И к богу ехать на покой! –
     А вдруг там деньги за постой!


     Господь потребует, а чем?
     Платить я стану только член
     Оставили мне все дела.
     На шее плесени петля.


     Рыдает бедная семья,
     Заблудши, мечется в рублях.
     Нет хлеба, денег и в штанах
     Чернобыльский повисший крах.




     Не крути напрасно карты,
     Ворожи не на меня.
     Привораживай другого,
     Жизнь моя не для тебя.


     Ты красива, я не скрою,
     Есть в глазах любви огонь.
     Но играешь ты судьбою,
     Уготовив себе трон.


     Королева, ты споткнулась,
     Пала под ноги мужчин.
     Нет в тебе секретов, тайны,
     Всяк над телом господин.


     Распыляясь, рассыпаясь,
     Позабыла стыд и страх.
     И скатившись с пьедестала,
     Превратилась в пух и прах.


     А была б ты недоступной,
     Ангел чистый, неземной.
     Пред тобою снял бы шляпу
     И с опущенной главой,


     Целовал следы, где ножкой
     Ты ступала бы своей.
     Но пошла не той дорожкой,
     В ад кромешных, пьяных дней.




     Утром нажравшийся тухлого мяса,
     Мальчик в заплатках по свету шагает.
     Ветер в карманах и те прохудились,
     И наплевать, что величья не знает.


     Мальчик в заплатках, крещённый – собакой,
     Светом наказан за то, что живой.
     Мальчик в заплатках живущий под солнцем,
     С ангельски – чистой и светлой душой.


     Мальчик в заплатках, поющий под небом,
     Изгнанный всеми от грешной земли.
     Мальчик невинный, что ждёт тебя дальше?
     В пропасти радость, проклятье любви?


     Мальчик в заплатках с гитарой идёт,
     Босый, но смелый и громко поёт.
     Вид неприглядный, а душу не видно.
     Вряд ли девчонка с ним рядом пойдёт.


     Мальчика вряд ли когда-то поймут,
     Да и в заплатках, едва ли полюбят.
     Бедному нищему – пыль на пути,
     Бури и смерчи закрутят, загубят.


     От жара вспотели брезгливые змеи,
     И в душу наслали гранитный оскал.
     В цепях разрываются в мелочи звенья,
     Его обжигает судьба, что он мал.




     Страна вперёд идёт – тыр, пыр…
     Я вынимаю из штанин
     Грузило большего размера,
     Немало новых паспортин.


     И при свободном продвижении
     Не получается сложенье.
     В кармане очень много дыр,
     В штанах – шир, пыр и пар, и тыр…


     А отчего в желудке пусто.
     Да и в штанах совсем не густо.
     Над головою ветер дым.
     И сдвиг по фазе – шир, ширим.


     И на трибунах – тыр и мыр…
     По шее пилят – шир, шир, шир…
     И шиш огромного размера
     Передо мною чётко всплыл.


     Напоминает мне грузило,
     Которое когда-то было,
     В моих штанах.
Не тыр и пыр,
     А тот, что часто делал – шир….




     Моги руки окованы цепью,
     Превратили меня в червяка.
     Мои мышцы опутаны нитью,
     Паутиной – слюной паука.


     Но кровавые пальцы цепляются
     За соломинку, хочется жить.
     Где законы в стране есть, свобода
     И где можно свободно творить.


     Где законы меня уважают,
     Охраняют, права защищают.
     И где истина не под запретом,
     Чтоб не гнить, не вонять мне под склепом.


     Человеком себя бы почувствовать,
     Полноправным страны гражданином.
     Где не душится сила добра,
     Не лелеется воинство зла.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное