Владислав Крапивин.

Валькины друзья и паруса

(страница 1 из 9)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Владислав Петрович Крапивин
|
|  Валькины друзья и паруса
 -------

   Барабанщики шли встречать солнце…

   Об этом надо рассказать сейчас. После будет некогда. Речь пойдёт о зимних синих рассветах, о песчаном городе с цветными стёклами, о двухмачтовой марсельной шхуне, о предательстве и дружбе и о том, как трудно держать в руке огонь.
   А о барабанщиках придётся вспомнить всего один раз. Тогда уже не будет времени, чтобы всё объяснять. Лучше рассказать о них сразу.

   Итак, барабанщики шли встречать солнце. Валька шёл за ними.
   Он шагал по колено в траве, холодной и жёсткой. Пробирался по кустам. Трава и кусты были сплошь в росе. С листьев, будто с маленьких ладоней, скатывались тысячи тяжёлых капель. Валька вздрагивал, ёжился, но шагал и шагал, прикрывая локтем лицо от хлестких веток.
   Он не знал дороги и боялся отстать.
   Валькина рубашка и тонкие полотняные штаны уже насквозь пропитались росой. Тапочки раскисли и стали скользкими. Ноги горели от царапин. Кровь проступала мелкими каплями, и они висели на царапинах, словно бусинки на нитках.
   Путь к реке лежал через вырубки с невысокой берёзовой порослью и широкие поляны. Среди кустов, над травами. Валька видел впереди барабанщиков.
   Они двигались редкой растянутой цепью. Шли без разговоров и переклички, размашистым лёгким шагом. Перескакивали через пни и ямы, огибали чёрные шапки кустарников. Шли прямо туда, где разгорались разноцветные полосы рассвета.
   В этом быстром и молчаливом движении была торжественность и непонятная тревога. Словно солнце могло не взойти, если барабанщики опоздают.
   Но они никогда не опаздывали к восходу.
   Каждый год в начале каждой смены наступало утро, когда сводный отряд барабанщиков поднимался ещё до рассвета. В окнах ползли серые сумерки и гасли звёзды. Несколько человек откидывали одеяла. Это были опытные барабанщики – они приезжали в лагерь не первый раз. Они бесшумно и безжалостно будили новичков. Потом пробирались в дачу к малышам и выносили на руках барабанщиков октябрятских отрядов – вместе с барабанами и одеждой. Стояла тишина, только барабаны, цепляясь за косяки, негромко и встревоженно гудели.
   Малышей приводили в чувство на крыльце:
   – Тихо ты… Стой и не хнычь. Сам ведь вчера просился. Будешь ты стоять, наконец? Ребята, волоките его назад…
   – Не-е…
   – Если «не», надевай штаны. А ботинки где?
   Потом они строились за оградой. Барабанщики-сигналисты, барабанщики знаменосной группы, барабанщики отрядов.
   – Все готовы?
   – Готовы!
   – На левом фланге не спят?
   – Проснулись!
   – Внимание, отряд… К востоку лицом… цепью… пошли!
   Так было всегда.
С тех пор, как появился в этих лесах пионерский лагерь «Рассветный». А появился он давно – первые барабанщики его уже выросли. Никто теперь не помнил, откуда повелось встречать солнце весёлой барабанной дробью. Но обычай этот стал законом, который не могли отменить самые суровые начальники и самые непреклонные врачи.
   Валька не был барабанщиком. Он не мог им быть. Но когда он узнал про их строгий и немного таинственный обычай, что – то шевельнулось у него в душе. Какое– то беспокойное чувство, похожее на зависть. Но нет, не зависть. Скорее острая грусть от того, что не может пойти вместе с ними.
   Барабанщики, встречающие рассвет…
   Валька понимал, что сводный отряд недоступен для него, но беспокойство не проходило. И в три часа утра Валька проснулся от ясной тревоги, что он может опоздать. Он увидел, как с кровати скользнул барабанщик третьего отряда Генка Соловьёв, и вспомнил всё.

   Небо на восходе разгоралось. Разноцветные полосы тонких облаков растворились в ровном пламени рассвета.
   Дальние кусты уже не казались чёрными. Загоралась роса.
   Барабанщики пошли медленнее. Цепь разорвалась, и каждый шёл сам по себе. Многие первый раз видели июньский восход.
   Вальке стало труднее прятаться. Ему пришлось обойти стороной громадную поляну, чтобы незамеченным добраться до прибрежной полосы кустов. Но он обогнал ребят и первый вышел к реке.
   За рекой, по тёмному гребню леса, уже растекалось жидкое золото– предвестник очень близкого солнца. А реки не было видно под косматой шубой тумана.
   Барабанщики по одному выходили на берег.
   Валька отошёл и скрылся в густом переплетении веток. Снова посыпалась роса, но он уже привык и даже не вздрагивал.
   Барабанщики встали редкой ломаной линией у края обрыва. Левофланговый оказался в десяти шагах от Вальки. Маленький, один из тех, кого будили уже на крыльце. В наспех зашнурованных ботинках и в рубашке с косо застёгнутым воротом. У него было напряжённое серьёзное лицо с пухлыми, но плотно сжатыми губами. А коротенькие светлые волосы смешно топорщились. Он мог бы показаться кому– нибудь забавным из– за своей слишком усердной серьёзности. Но не Вальке. Валька понимал.
   Малыш стоял с низко наклонённой головой и опущенными руками. В каждой руке – палочка. Так же стояли и другие. Девятнадцать неподвижных, молчаливых барабанщиков. О чём они думали? Почему вдруг перед самым восходом подкралась грустная минута? Или так полагалось? Валька не успел понять.
   Рра-рах! – отчётливо сказал на правом фланге барабан. Маленький левофланговый вскинул голову и торопливо поднял палочки.
   Дзамм… Та-та… – откликнулись ещё два барабана.
   Дд-дам, да-дах… – ответил ещё один. У каждого был свой голос.
   Барабанщики стояли теперь с поднятыми головами, будто прислушивались: не откликнется ли кто– нибудь с того берега? То один, то другой посылал короткую и требовательную дробь. Это был им одним понятный разговор.
   Та-та-та-та… – осторожно выбил и маленький Валькин сосед.
   Барабанные сигналы становились всё длиннее и чаще, сливались, крепли, и Валька вдруг уловил в этом беспорядочном треске и гуденье твёрдый и увлекающий ритм. Ровно, негромко и уже беспрерывно рокотали барабаны новичков. Чёткими и размеренными ударами разбивали этот рокот старшие отрядные барабанщики. А два сигналиста то коротко, то раскатисто, с разными перерывами выговаривали что-то непонятное, но праздничное.
   Вальке показалось, что с барабанов сыплются и прыгают по берегу тысячи весёлых жёлтых горошин.
   Он забыл, что надо прятаться, и стоял теперь среди веток, открытый по грудь. Но его не видели. Все смотрели вперёд, за реку, за леса, и левофланговый малыш смотрел туда же. А палочки его ровно плясали на белой коже нового барабана.
   Уже научился, – с неожиданной ласковостью подумал Валька.
   Яркий свет прошёл волной по лицу маленького барабанщика. Заблестел весёлыми точками в сощурившихся глазах и даже на кончиках ресниц зажёг крошечные искры.
   Валька взглянул на горизонт. Там стремительно вставало солнце. Чистое, не тронутое красным налётом.
   Туман, не ожидавший такого быстрого восхода, испуганно взвихрился длинными спиралями и начал рваться на куски. Жёлтым стеклом засветилась чистая вода. Барабаны торжествующе взревели, разбудили наконец дальнее многоступенчатое эхо и разом оборвали грохот.

   Несколько долгих секунд стояла тишина. Потом она разлетелась от криков и смеха. Это был обычный беспорядочный шум, как на школьном дворе после длинного урока. Но смеялись и переговаривались, всё ещё глядя на солнце.
   Только сейчас Валька заметил, что среди барабанщиков есть несколько девчонок. И был один человек без барабана. Повыше остальных ребят, смуглый, темноволосый, в зелёной рубашке. Похожий на кубинца. Валька узнал его: это был один из вожатых. Другие вожатые и воспитатели звали его Сашей, а все ребята называли его немного странно – Сандро. И это имя ему как– то очень подходило.
   – Сандро, – вежливо сказала тонкая длинноногая девчонка, – как ты думаешь, зачем Петька Бревнов стукает меня барабаном по голове?
   – Ябеда! – откликнулся коренастый Петька и деловито объяснил: – Я хотел узнать, что гудит сильнее.
   Девчонка погналась за ним, и они помчались в сторону Валькиных кустов. Валька присел.
   – Ну, дикие!.. – неодобрительно произнёс маленький барабанщик. Он стоял на колене, отложив барабан, и перешнуровывал ботинок.
   Петька и девчонка сделали круг и снова проскочили, чуть не сбив малыша.
   – Вы, страусы! – крикнул он и сердито вскочил.
   И зацепил пяткой барабан.
   Барабан стал на ребро. Качнулся. И нехотя покатился к обрыву.
   Он упал бы в воду у самого берега, но на пути встретил маленький выступ и прыгнул с него, как с трамплина.

   Валька вовсе ни о чём не думал. Он увидел растерянные глаза обернувшегося мальчишки и понял: тот сейчас прыгнет. И прыгнул сам.

   Он точно рассчитал: угодил в одинокий куст черёмухи, росший на середине откоса. Исцарапался, но замедлил скорость и съехал к воде на лавине из песка и комьев глины.
   Вода оказалась совсем не холодной. Течение легко обняло Вальку, повернуло, и он увидел барабан. Недалеко, метрах в десяти. Барабан сиял красными мокрыми боками и легкомысленно приплясывал на маленьких волнах, которые кругами разошлись от Вальки.
   Валька догнал его, ухватил за лямку и стал выгребать к песчаной полосе ниже по течению. Он плыл и видел, как вниз сыплются ребята. Их криков он не понимал и думал совсем о другом: о том, что берег, оказывается, весь в чёрных сотах стрижиных гнёзд.
   Потом он вышел на песок, вытряс воду из барабана и стал смотреть на подбегавших ребят.
   – Это наш Валька Бегунов, – выдохнул запыхавшийся Генка Соловьёв. – Вот это да!
   – Откуда ты. Валька Бегунов? – спросил Сандро, и в голосе его почудилась усмешка.
   – Оттуда… из лагеря, – тихо сказал Валька и стал смотреть на барабан.
   – Ясно, – произнёс так же тихо Сандро. – А зачем тебя в воду понесло? Барабан бы и так прибило к берегу.
   Валька глянул назад и сразу понял, что прыжок его оказался ненужным и смешным. Здесь был изгиб реки, и течение выбрасывало на песок всё, что плыло у правого берега.
   Валька повернулся и пожал плечами. Что он мог сказать?
   – Ладно, пошли наверх, – бросил Сандро.
   – А знаете, он ведь из-за этого типа в воду сиганул, – неторопливо сказал серьёзный худощавый паренёк, один из самых старших. Он показал на маленького виноватого барабанщика. – Из-за него, точно. Этот уже сам лыжи навострил, да я ухватил его за шиворот.
   Малыш тяжело засопел и начал теребить на рубашке эмалевую звёздочку.
   – Нечего теперь пыхтеть, – сказали ему.
   – Он-то здесь при чём? – с досадой бросил Валька. Сел на твёрдый песок и стал снимать тапочки.
   Песок был гораздо холоднее воды.
   – Быстро наверх! – повторил Сандро. – Костёр придётся разжигать, сушить тебя. Куда с тобой, с таким мочёным…
   – Вот ещё, – хмуро возразил Валька. – Я и был такой. От росы.
   – Постой… – Сандро приподнял одну бровь. – А вообще– то, друг милый, ты здесь как оказался?
   – Так…
   Сандро глянул понимающе.
   – Смотался из лагеря, чтобы порыбачить?
   «Точно, – обрадовался Валька. – Скажу, что рыбачил. Нет, про удочки спросят. А пускай. Скажу – уплыли».
   – Угадал я? – спросил Сандро.
   – Я не рыбачил, – сказал Валька. – Я за вами шёл. Просто так.
   Барабанщики стояли кругом и разглядывали Вальку с молчаливым сочувствием.
   – Зачем? – спросил кто-то.
   – Ну… так. Посмотреть, – сказал Валька.
   – Чудак! – усмехнулся Сандро. – Прятался-то зачем? Ну, шёл бы и шёл. С нами.
   Валька промолчал. Но все смотрели на него выжидающе.
   – Я же не знал, – глядя в песок, сказал Валька. – У вас же своё дело. А я кто…
   – А кто ты? – спросила длинноногая девчонка и наклонила голову.
   – Кто… Никто. Даже не пионер…
   – А почему? – спросил Сандро. – Не дорос, что ли?
   – Дорос. Я болел, когда всех принимали.
   – А потом?
   – Что? – не понял Валька.
   – Разве потом не могли принять?
   – Не знаю… Никто не говорил.
   – А ты сам? – спросил Сандро. Он смотрел на Вальку почти равнодушно. Однако за этим равнодушием скрывался какой– то цепкий интерес.
   Валька его чувствовал, но не понимал. Это ещё больше смущало его.
   – Сам? Не знаю… – неловко сказал он.
   – Что ты не знаешь? – с неожиданной досадой бросил Сандро. – Не знаю, не знаю!.. Откуда вы такие берётесь, незнающие?..
   Валька поднял глаза.
   – Я думал, так нельзя, – сказал он. – Разве можно просить об этом самому?
   – А-а… – протянул Сандро.
   Валька смотрел на него и чего– то ждал.
   – Ясное дело, – сказал Сандро. – А может быть, тебя в лагере принять в пионеры?.. Чтобы ты ходил, не прячась за кустами.
   – В лагере? А можно?
   – А чего ж… Если отряд решит, то, наверное, можно…
   – А вы? – тихо произнёс Валька.
   – Что – мы?
   – Вы, отряд… – не то спросил, не то просто сказал Валька. И снова опустил голову. Он понял, что краснеет, как девчонка. Ведь проснувшаяся в нём надежда была просто смешной.
   Сандро молчал. Барабанщики тоже молчали.
   – Ну, знаешь… – сказал Сандро немного растерянно. – Нельзя же так сразу.
   – Да я понимаю, – прошептал Валька.
   – Нельзя так, – уже уверенней повторил Сандро. – Мы же всего пять дней в лагере. – И добавил уже с усмешкой: – Откуда мы знаем, что за человек Валька Бегунов!
   – Да, – сказала длинноногая девчонка и склонила набок голову. – Действительно. Какой ты человек?
   Валька пожал плечами.
   – Обыкновенный человек, – вдруг сказал Генка Соловьёв. – Как все. Мы с ним в одной палате, кровати рядом. Он мне сатурновскую батарейку для фонарика дал.
   – Подумаешь, батарейку дал! – сказала девчонка.
   – А ещё в тетрадке что– то всё время рисует, – серьёзно добавил Соловьёв.
   – Не в тетрадке, а в альбоме, – хмуро поправил Валька. – И не всё время.
   – Ну в альбоме, – согласился Генка. – Я один раз хотел посмотреть, а он как двинет подушкой…
   Валька глянул на него исподлобья.
   – Сам же под руку полез.
   – Ага, – сказал Генка.
   Длинноногая девчонка прищурилась и потребовала:
   – Пусть расскажет биографию.
   Это была, конечно, шутка. Но никто, совсем никто почему– то не засмеялся. Все стояли и молчали, будто это было всерьёз.
   – Ребята, – сказал Валька, – ну, я… в пятый класс перешёл. Вот…
   – Маму и папу слушаешь? – с тонкой улыбкой спросила девчонка и опять наклонила голову.
   Сандро быстро обернулся.
   – Катерина, – ласково сказал он, – я понял теперь, почему Бревнов бил тебя барабаном.
   Потом снова посмотрел на Вальку.
   Может быть, он что– то решал?
   Может быть, он думал: будет ли плохой человек подниматься до зари, чтобы взглянуть, как барабанщики встречают солнце?
   – Сандро, – позвал кто– то за спиной у Вальки. – Мы ведь правда отряд…
   – Джаз-оркестр, а не отряд, – сказал Сандро. – Даже сомкнутым строем стоять не умеете.
   Тогда все заговорили разом. Об одном и том же:
   – Кому он нужен, этот сомкнутый строй!
   – В нём локтями не двинешь!
   – А ты сам-то его любил, когда был барабанщиком?
   – Мы кто? Гвардейцы её величества? При этом неожиданном и непонятном споре они забыли о Вальке и кольцом обступили Сандро.
   И вдруг замолчали. Разом. Словно встревоженные чем-то.
   Валька услыхал в кустах пёструю разноголосицу птиц.
   Барабанщики поворачивались к Вальке. Он стоял на том же месте, мокрый, исцарапанный, с раскисшими тапочками в опущенных руках. Капли падали с тапочек и оставляли на твёрдом песке следы, похожие на крошечные лунные кратеры.
   – Однако… – проговорил Сандро.
   Валька резко поднял голову. «Я пойду», – хотел сказать он.
   Они стояли широким полукольцом – барабанщики-сигналисты, барабанщики отрядов, барабанщики знаменосной группы. Самый маленький, с эмалевой звёздочкой на рубашке, смотрел на Вальку широченными серыми глазами.
   – Три человека пусть займутся костром, – сказал Сандро. И негромко спросил у Вальки: – Обещание знаешь?
   Валька вздрогнул, вытянулся. Проглотил комок и кивнул.

   В половине девятого лагерь выстроился на утреннюю линейку. Председатель совета дружины – неторопливый очкастый Серёга Лавров – остановился перед старшей вожатой.
   – Отряды к подъёму флага готовы. Настроение бодрое, – сообщил он. – Происшествий нет. На рассвете сводный отряд барабанщиков принял в пионеры Вальку Бегунова. Рапорт сдан.
   Вожатая смотрела на него удивлённо и вопросительно, готовясь что-то сказать. Но Лавров, невозмутимо блестя очками, уже опустил поднятую для салюта руку.
   – Не Вальку, а Валю, – сказала вожатая. – Рапорт принят. Вольно.


   Валька проснулся от боли. Во сне он прижал щекой палец и стянул с него бинт.
   Боль была не такая, как вчера. Она теперь не жгла, а словно разъедала. Валька осторожно коснулся пальца подбородком. Почувствовал влажный лоскуток лопнувшей кожи и поморщился. Он торопливо нащупал на подушке трубочку бинта и, чуть дыша, протолкнул в неё палец. Боль стала успокаиваться, но ещё давала себя знать мягкими затихающими толчками.
   Валька передохнул и повернулся на спину.
   Окна были тёмными. Сквозь просветы в ледяных узорах Валька видел звёзды. Каждая звезда висела в середине холодного туманного пятнышка.
   «Часов семь, – подумал Валька, – или полвосьмого».
   Он сосчитал до трёх, сбросил одеяло и прошлёпал к столу. Нащупал кнопку грибка. От неожиданного света окна сделались блестящими и непрозрачными, как чёрная клеёнка. Только по краям зеленовато искрились морозные разводы.
   За тонкой стенкой зашевелился отец.
   – Валька, ты уже? Спал бы…
   Валька взглянул на будильник.
   – Скоро восемь. Папа, я на колонку…
   Это была его обязанность. Вернее, привычка. Он каждое утро приносил два ведра воды. Правда, наливал их не доверху: вёдра были большущие и, кроме того, тащить их приходилось в растопыренных руках, чтобы ледяная вода не плескала в валенки. Когда Валька добирался до крыльца, руки и плечи у него просто стонали. Но он всё равно любил эти водяные прогулки.
   Вальке нравились неяркие зимние рассветы. Снег и небо в это время были очень синими, а дома казались чёрными, и в них светились квадраты разноцветных тёплых окон.
   Стараясь не грохнуть вёдрами. Валька выбрался в сени. Синее утро уже просачивалось в щели. Валька вздохнул и закашлялся: резкий холодный воздух оцарапал лёгкие. В сенях вкусно пахло зимой: снегом, смазанными лыжами и мёрзлым выстиранным бельём, которое было развешано под потолком.
   Валька отбросил крючок и толкнул дверь. Он увидел сиреневый снег, чёрные ветви над забором, а левее – тёмные громады новых домов. В сумерках казалось, что дома стоят не за дорогой, а прямо перед Валькой. Они сливались с забором. Окна горели редко: было воскресное утро и во многих квартирах ещё спали.
   А Вальке спать совсем не хотелось! Он поставил вёдра на крыльцо и двумя пинками сбросил их в снег. Тра-тара-ра! Бах!

     Нынче солнце встаёт очень рано,
     Нынче день будет длинный и ясный.
     Ты послушай – гремят барабаны,
     А они не проснутся напрасно!

   Солнце в декабре встаёт совсем не рано. Просто Валька чувствовал: будет хороший денёк.
   Над крышами больших домов небо начинало светлеть, и антенны телевизоров прорисовывались в нём чёрными штрихами. Они были похожи на модели планеров, ещё не обтянутые бумагой.
   – Только попробуйте улететь! – сказал им Валька. Подхватил вёдра и вышел за калитку.
   Колонка находилась в конце квартала. Она торчала у синей снежной дороги и была похожа на озябшего карлика с фантастически длинным носом и в матросском берете с помпоном. Обычно карлик скучал в одиночестве: почти во всех соседних домах был водопровод.
   Но сегодня рядом с колонкой Валька увидел закутанного человечка. Малыш повесил на кран ведро и копошился у рычага.
   – Андрюшка, – сказал Валька.
   Валенки малыша скользнули по выпуклой наледи, которая окружала колонку. Он выпустил рычаг, покачнулся и встал прямо.
   – Не работает, – объяснил он. – Видишь, Валька, я нажимаю, а вода не бежит.
   Валька лёг животом на рычаг. Лязгнуло железо, и на этом дело кончилось.
   – Вот видишь, – озабоченно повторил Андрюшка.
   – Подожди, – сказал Валька.
   Колонка начала мелко вздрагивать. Отозвалась булькающим кашлем. Потом в ней захрипело, заклокотало, и вдруг упругая струя грянула по ведёрному дну.
   Полведра набралось в три секунды. Валька выпрямился, и рычаг скакнул вверх. Колонка обиженно фыркнула, погудела и успокоилась. Валька сказал:
   – Такой у неё характер.
   Андрюшка взглянул на колонку с уважением и потянулся к ведру.
   – Подожди, сниму, – сказал Валька. – Утащишь столько?
   Андрюшка приподнял ведёрко.
   – Я больше могу.
   – Хватит, – решил Валька. – Тебе же на третий этаж тащить. – И спохватился: – Андрей! А ведь у вас же водопровод!
   – Да… водопровод, – как-то нерешительно сказал Андрюшка. – Он только булькает, а из крана пузыри идут. А умываться ведь надо. И чай кипятить. Много надо.
   – А кроме тебя, никого нет, чтобы воды принести?
   – Есть… А я ведь тоже есть.
   – Ну ещё бы. Ты, конечно, есть… Да оставь ты пока ведро!
   Андрюшка послушно опустил ведёрко и выжидательно глянул на Вальку. В меховой шубёнке и большой лохматой шапке он казался полным и неуклюжим. Но Валька-то знал, что в тёплую одежду закутан узкоплечий, худенький первоклассник.
   Валька стал наполнять свои вёдра. Он наливал воду почти доверху. Что же было делать? Не тащить же при Андрюшке по полведра…
   – Пойдём, – сказал он.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное