Владислав Крапивин.

Трое с площади Карронад

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

   Что делать. Славка побрёл. С полчаса он всхлипывал перед дверью библиотеки. Наконец Василиса Георгиевна зачем-то вышла и увидела его.
   Давясь от стыда, Славка признался в своём чёрном деле. И разумеется, опять пустил слезу.
   Маленькая, седая, очень добрая на вид Василиса Георгиевна не пожалела Славку. Она разговаривала с ним сурово. Потому что если человек в восемь лет украдкой тащит домой казённые книги, добром этот человек не кончит! Что сказал бы Валерик Семибратов, Славкин папа, если бы он был жив? Валерик Семибратов ходил в эту библиотеку девять лет подряд и ни разу не то что не украл, а даже не порвал ни одной книжки. А сын? Стыд и срам! Бедная Славкина мама… Пусть Славка поставит на место «Справочник» и уходит, потому что больше им разговаривать не о чем… А если он захочет когда-нибудь в жизни ещё раз украсть книгу или что-то другое, пусть вспомнит этот кошмарный день.
   Но когда Славка прошептал «до свиданья» и поплёлся к двери, Василиса Георгиевна спросила чуть помягче:
   – А скажи на милость, зачем тебе эта взрослая книга?
   Славка остановился и молчал.
   – Я тебя спрашиваю, Вячеслав Семибратов. Зачем?
   – Интересно… – еле слышно сказал Славка.
   – Что интересно?
   – Про корабли…
   – Ну ладно… Раз тебе так интересно и раз ты признался, можно поступить следующим образом: я отдам тебе «Справочник», а ты принесёшь взамен какую-нибудь другую книгу. Согласен?
   Славке было невыносимо стыдно, но отказаться тоже никаких сил не было. Чтобы теперь всё сделалось по-честному, он принёс в библиотеку «Маугли». После «Кораблей и бастионов» это была самая любимая книга.
   Большая, с цветными вкладками.
   – Мама разрешила? – строго спросила Василиса Георгиевна. (Славка кивнул.) – А не жалко?
   Славка даже засопел от жалости, но сказал:
   – У нас есть, маленькая. На английском языке.
   – А ты умеешь читать по-английски?
   – Немножко… А ещё мама читает…
   Через день Василиса Георгиевна, вернула книгу маме, потому что «Справочник» всё равно был не нужен: его собирались списывать в макулатуру. Но Славка узнал об этом лишь через полгода. А до той поры, если очень хотелось вспомнить о приключениях лесного мальчишки, они с мамой читали по-английски. И Славка хорошо понимал. Наверно, потому, что всё в этой книжке было уже знакомо.
   Они с мамой часто читали вдвоём. И в кино ходили вдвоём. И в лес. И картошку чистили, и посуду мыли, и чемоданы укладывали, когда переезжали. Всё вдвоём. Они вообще были вдвоём на свете. Только где-то далеко, в южном городе Новочеркасске, жила двоюродная бабушка – тётка Славкиного отца. Мама и Славка никогда её не видели. Но время от времени, обычно к праздникам, от бабушки Веры Анатольевны приходили письма.
Мама отвечала и однажды послала даже фотографию: свою и Славки.
   После этого Вера Анатольевна стала писать чаще, спрашивать про Славку и звала их с мамой в гости. Но мама говорила, что это, наверно, из вежливости.
   Потом… Славка даже не поверил сначала! Бабушка написала, что поменялась домами с какими-то знакомыми и переехала в город, где родилась и жила до войны. К морю она переехала! Туда, где были корабли и бастионы, где на мачтах трепетали разноцветные флаги Свода сигналов, которые Славка знал теперь наизусть.
   Она переехала в тот самый Город!
   Славка решился. Крупными буквами он написал письмо и сам кинул в ящик. Это была просьба о чуде.
   «Здравствуете, бабушка Вера Анатольевна! Я никогда не видел моря и кораблей. Пожалуйста, ещё раз посильнее позовите нас с мамой в гости. Тогда мама согласится. Пожалуйста!»
   И Вера Анатольевна позвала:
   «Приезжайте со Славушкой хоть в гости, хоть насовсем. Дом большой, прописку я оформлю, потому что я ветеран войны и мне помогут. Жить у нас хорошо, а вместе будет всем веселее…»
   – Поедем! – возликовал Славка.
   Но мама засмеялась:
   – Глупенький! В незнакомые края, к незнакомому человеку…
   – Но она же зовёт!
   – Видишь ли, Славик… Она человек старый и, кажется, больной. У неё дом. Она думает, наверно, что я стану помогать ей по хозяйству. А разве я похожа на домохозяйку? На бабушку в фартуке?
   Нет, мама не была похожа на домашнюю хозяйку. Она была молодая, стройная, красивая. Многие люди говорили Славке: «Какая у тебя красивая мама». Будто Славка сам этого не знал!
   Но почему же всё-таки не поехать? Если маме некогда, он сам будет помогать бабушке. А может быть, и помогать нечего. Скорее всего, Вере Анатольевне просто скучно жить одной.
   – Она же зовёт!
   – Позвать легко. А кто мне найдёт там работу по специальности? А если мы с бабушкой не сойдёмся характерами? Она хозяйка в доме, а я не привыкла быть квартиранткой… Да и хватит уж нам мотаться с места на место.
   Славка тихо и умоляюще сказал:
   – Ну, тогда хоть в гости…
   – Это другое дело. Если будут деньги и летний отпуск, можно поехать.
   Разговор был в марте. Ждать оставалось три месяца. Сначала Славка очень ждал и очень надеялся. А потом всё меньше. Потому что это было бы слишком большое чудо. Таких чудес просто не бывает.
   И он оказался прав. Мама не поладила с начальством и уволилась, денег на дальние поездки не было. Когда Славка окончил второй класс, они переехали в Покровку.


   Покровка – это не деревня, а небольшой город рядом с большим заводом. Мама там нашла наконец интересную работу: устроилась консультантом-переводчиком в технической библиотеке. Славку тоже устроила: на лето – в городской лагерь (где он скучал), а потом – в третий класс маленькой восьмилетней школы…
   В третьем классе Славке жилось спокойно – его почти не дразнили и не обижали. Правда, и друзей не нашлось, но Славку это в те времена ещё не волновало. Главное – что? Отсидеть уроки, сделать побыстрее домашние задания – и бултых на тахту с хорошей книжкой. Или можно побежать к маме в библиотеку. Там всегда много журналов из всяких стран, а в журналах часто попадаются снимки с разными теплоходами и даже парусными кораблями. И с видами дальних приморских городов…
   Бабушка Вера Анатольевна по-прежнему писала письма. Спрашивала «про Славушку» и звала хотя бы в гости. Мама говорила, что будущим летом они поедут обязательно.
   В апреле Славку приняли в пионеры и даже выбрали звеньевым – за то, что учился без троек. В конце мая завком выделил маме однокомнатную квартиру, и они переехали туда из тесной комнатушки в старом доме, где коридоры пропахли горелым луком и кислой капустой.
   А в начале каникул у Славки за один день случилось три радости.
   Во-первых, мама купила ему джинсовый костюм. Вообще-то мама не одобряла этой моды: она считала, что интеллигентные мальчики гораздо лучше выглядят в коротких штанишках. Но Славка её долго упрашивал. Мама уступила, потому что школьную форму Славка истрепал, а дни стояли прохладные.
   На костюме была нашивка с корабликом и медные морские пуговки. Не совсем такие, как у настоящих моряков, но всё равно блестящие и с якорями. Славка млел от счастья.
   В этом костюме он пошёл с мамой в гости к её знакомому – Константину Константиновичу. Это была вторая радость.
   У Константина Константиновича оказалось интересно, как в музее. Над дверью висели большущие лосиные рога, в углу – чучело ястреба, на стене – оленья шкура, а на шкуре – большой бинокль, тяжёлый охотничий нож и двуствольное ружьё «зауэр».
   Константин Константинович сказал, что ружьё старое, но прекрасное. И очень ценное – штучной работы. Но хотя оно было ценное, Константин Константинович вставил в него пустые гильзы и дал Славке два раза щёлкнуть курком. И посмотреть в бинокль, конечно, тоже дал (жаль, что бинокль был полевой, а не морской). И даже разрешил поиграть ножом, хотя мама боялась, что Славка «останется без пальцев».
   Мало того! Они с Константином Константиновичем грохнули на кухне охотничьим капсюлем! Тут мама чуть не потеряла сознание и строго попросила «не портить ребёнка».
   – Хорошо, хорошо, – сказал Константин Константинович. – Это был последний эксперимент. Вообще-то, Слава, мама права: такими вещами не шутят. В этих штуках гремучая ртуть, а она очень капризная. Сто лет может лежать, а потом взрывается от одного чиха.
   Славка серьёзно кивнул. Константину Константиновичу можно было верить. Он был опытный и смелый человек: охотник, путешественник и спортсмен. Он стрелял на соревнованиях по летающим мишеням – тарелочкам – и за это получал грамоты и медали.
   Славке казалось, что Константин Константинович похож на английского морского капитана из книжки с рассказами Джозефа Конрада. Высокий, худой, с ровным пробором на гладкой причёске, с белозубой улыбкой и светлыми глазами. Только смеялся он не по-капитански: дребезжаще и нерешительно. И при этом сильно стискивал пальцы, словно пробовал их на излом. Но, может быть, это оттого, что он стеснялся мамы. Славка замечал, что многие мужчины при маме начинают смущаться и слегка глупеют…
   После чая Константин Константинович предложил Славке и маме погулять. И они втроём отправились в парк.
   Славка раньше не бывал в этом конце Покровки. Весь прошлый год он жил в своём квартале и других мест почти не знал. Он слышал, что рядом с Покровкой есть озеро, но думал, что оно вроде пруда в Первозаводске. А озеро оказалось громадное.
   Славка метнулся к берегу.
   Вода уходила почти до горизонта! А у дощатой пристани качался большой белый катер и поднимались настоящие мачты!
   Но и это не всё. В сотне метров от берега летели над серой водой похожие на белые сабли паруса.
   Славка припаялся к месту. Напрасно мама и Константин Константинович звали его на карусель, в тир и в комнату смеха. Он молча мотал головой. А потом отчаянно сказал:
   – Мама, ну вы идите. Вы гуляйте, а потом придёте за мной. Я не полезу к воде, не свалюсь. Не утону! Я никуда не уйду… Ну, пожалуйста!
   Мама хотела заспорить, но Константин Константинович взял её под руку и подмигнул Славке. Он был замечательный человек.
   Едва они ушли, Славка подбежал к пирсу. Но ступить на него не решился. Наверное, это разрешалось лишь тем счастливцам, которые ходили под парусами.
   Маленькая яхта, лихо кренясь, прошла у самого берега. Её вели двое мальчишек в оранжевых спасательных жилетах. Мальчишкам было лет по тринадцати. Славка начал дышать медленно и с дрожью. А яхта уходила, и было слышно, как смеются ребята…
   Кто-то тяжело остановился рядом. Славка посмотрел. Это был коренастый дядька с густой светлой бородой. Он спросил:
   – Ты откуда, прекрасное дитя?
   Славка осип:
   – Я… Смотрю. Здесь можно стоять?
   – Стой, – сказал бородач.
   Яхта сделала поворот и опять пошла к берегу.
   – А здесь… – сказал Славка совсем шепотом. – Здесь с какого класса записывают?
   Бородатый дядька задумчиво посмотрел на Славку сверху. Провёл толстым пальцем по его морским пуговкам, будто пересчитал. Потом поднял голову.
   – Анюта! – крикнул он в пространство.
   Славка вздрогнул от громкого голоса. В этот миг он не знал, конечно, что случилась у него сегодня третья радость.
   – Анюта! – крикнул бородатый.
   Из-за сарайчика появилась большая девчонка. Странная какая-то: квадратная, с японскими глазами, большим ртом и носом-картошкой. С тёмной мальчишеской чёлкой.
   – Чего надо? – поинтересовалась она.
   – Вот, человек пришёл, – не очень решительно сказал бородатый. – Может, возьмёшь? Воспитаешь – матросом будет…
   Анюта посмотрела на Славку, потом на бородатого, потом опять на Славку. Затем – куда-то между ними. И сказала:
   – Это называется «дай вам боже, что нам негоже».
   – Ну, Анюта, – приглушённо сказал бородатый. – Человек сохнет. Посмотри в его страдальческие очи. Он целый час торчит у пирса как пришитый.
   – Он сбежит через неделю, – заявила Анюта, рассеянно глядя в дальние дали.
   – Не сбегу я, честное слово, – сипло поклялся Славка.
   – Пошли, – сказала Анюта, взяла Славку за плечо и повела на пирс.
   На пирсе стояли фанерные тупоносые яхточки с удивительно высокими мачтами. А одна такая же, покачивалась рядом, на воде. Она была белая, недавно покрашенная, но на плоском носу краска оказалась уже содранной. Полоскали поднятые паруса. На главном парусе была пришита чёрная буква «С» и цифры «2021».
   – Моя, – хмуро сказала Анюта. – Международный класс «кадет». Монотип. Имя – «Трэмп». По-английски значит «Бродяга».
   – Я знаю, – торопливо сообщил Славка.
   Анюта покосилась на него и продолжала:
   – Два паруса. Большой называется «грот», маленький…
   – Стаксель! Я знаю.
   – Я смотрю, всё ты знаешь, – заметила Анюта.
   У Славки заполыхали уши.
   Анюта сказала: – Сейчас пойдём… Вылезай из клёшей и куртки. А то кильнёмся – и булькнешь на дно, как кот в авоське.
   Послушно и суетливо Славка выбрался из костюма. И сразу задрожал – то ли от озноба, то ли от волнения. Анюта глянула на него – тощенького, покрытого пупырышками, – сердито хмыкнула:
   – Подарок судьбы… Комариная личинка на морозе. Плавать-то хоть умеешь?
   – Я в бассейне занимался.
   – Знаю я эти бассейны… Где я на тебя жилет возьму? Подожди…
   Она принесла откуда-то надутый резиновый круг и продела в него Славку.
   Славка знал, что с такими кругами плавают на пляжном мелководье малыши, но не стал обижаться и спорить. Главное, что сейчас он пойдёт под парусами. По правде! Не во сне!
   – Будешь работать на стакселе, – сказала Анюта. – Вон те верёвки называются стаксель-шкоты.
   – Я з… – Славка прикусил язык и, кажется, стал пунцовым, как его спасательный круг. Вытянул руки по швам и тихонько сказал: – Есть…
   День был пасмурный, и плотный ветерок от облачного горизонта нагонял волну. Яхточка, отвалив от пирса, подскочила на гребне.
   Славка вцепился в борт.
   – Шкот возьми! – прикрикнула Анюта.
   Второй гребень ударил в фанерную скулу и окатил Славку брызгами. Брызги оказались неожиданно тёплыми. И Славка на всю жизнь запомнил первое приветствие встречной волны…
   Они мотались по озеру больше часа. Иногда «Трэмп» кренился так, что почти ложился парусом на воду. Анюта сидела на борту и время от времени лихо откидывалась назад. Сейчас она совсем не казалась неуклюжей, ловкая была и быстрая.
   Иногда она хитро поглядывала на Славку.
   – Страшно?
   – Нисколечко, – говорил Славка.
   – А если ляжем?
   – Не ляжем.
   – Откуда ты знаешь?
   Славка пожимал мокрыми плечами. Он не мог объяснить. Просто у него внутри словно был маятник, отмечавший границу опасного крена. И опять вспомнились жёлтые шары…
   – А если всё-таки ляжем, Комарик?
   – Ну и что? – говорил Славка, и ему становилось жутковато, но не от страха, а от азарта и счастья.
   – Поворот!
   Как управляться со стаксель-шкотами, Славка понял быстро.
   – Есть поворот!
   …При полном ветре они подлетели к пирсу. Мокрый и счастливый, как тысяча именинников, Славка со швартовым концом в руках выскочил на доски. Подошёл бородатый тренер. Посмотрел на Анюту:
   – Ну?
   – Лады, – сказала Анюта.
   А Славка увидел, как по пирсу бежит перепуганная мама.
   Он отчаянно боялся, что мама не разрешит заниматься в парусной секции. Она всегда так за него тревожилась! Но мама разрешила. Может быть, для того, чтобы Славка не огорчался из-за сорванной поездки к Вере Анатольевне. Поездка опять не получилась, потому что все деньги ушли на обстановку новой квартиры.
   – Занимайся, плавай, – сказала мама и вздохнула: – Это лучше, чем всё лето слоняться без дела.
   И Славка не слонялся. Почти каждый день он с утра бегал на озеро. Было на спортивной базе какое-то расписание занятий, но Славка не обращал на него внимания. Когда появлялась Анюта, они спускали на воду «Трэмп» и начиналось счастье. Когда Анюты не было. Славка всё равно не скучал. Помогал спускать яхты, варить обед на самодельной печке и штопать старенькие флаги Свода сигналов. Эти флаги развешивали над базой во время праздников и соревнований.
   Секция парусников была маленькая: пять «кадетов» и семь «финнов» – гоночных яхт-одиночек. Занималось полтора десятка взрослых и десяток ребят. Славка был самый младший, а маленькому среди больших всегда живётся неплохо…
   Славка приходил домой вечером. В первые дни мама волновалась, но понемногу привыкла. Бывало, что Славка заставал у них дома Константина Константиновича. Мама при этом почему-то притворялась строгой, а Константин Константинович становился особенно бодрым и разговорчивым. Славка про себя снисходительно улыбался. Он прекрасно понимал, что взрослые мужчина и женщина могут понравиться друг другу. Могут даже влюбиться. С этим ничего не поделаешь. Но Славка не тревожился. Он знал, что мама всегда останется мамой и никогда не будет любить его меньше, чем сейчас.
   Они втроём пили чай, потом Славка брал книжку и лез в постель. Гудели усталые ноги, горели от солнца плечи, и сладко ныли натёртые шкотами ладони. Буквы начинали бегать по книжным страницам, как муравьи.
   Засыпая, Славка слышал, как Константин Константинович рассказывает о приключениях на охоте, о поездках за границу и о встречах со знаменитыми артистами. Он и сам раньше был артистом, а потом работал администратором концертных бригад и жил в больших городах. В Покровку его занесли «странные жизненные обстоятельства»…
   Однажды Славка увидел дома большую компанию незнакомых гостей. Было шумно, звенели рюмки. Когда мама торопливо целовала Славку, он почувствовал, что от неё пахнет вином. Славка слегка испугался.
   Мама кормила его на кухне и как-то скомканно объясняла, что у Константина Константиновича день рождения, а в комнате у него ремонт…
   Славка молчал, он не любил, когда обманывали…
   Хотя, конечно, обманы бывают разные. На Анюту Славка не обиделся, когда она выкинула с ним шуточку.
   Один раз шли к базе от острова Лазурит, и Анюта вдруг скорчилась, а японские глаза её сделались круглыми.
   – Комарик, задай стаксель-шкот на утку. Бери гика-шкот и руль. Я не могу.
   – Что с тобой?
   – Кажется, приступ. Давно надо было аппендикс вырезать…
   Славка перехватил управление. Крепко дуло с левого борта, шла боковая волна, приходилось сильно откренивать. Но Славка (может бить, с перепугу) лихо подогнал яхту к пирсу, молниеносно ошвартовался по всем правилам корабельной науки и завопил:
   – Виктор Семёнович, вызывайте «скорую», у Аньки аппендицит!
   Тогда завопила и Анюта:
   – Молчи, балда, я же пошутила!
   – Зачем? – опешил Славка.
   – Чтобы посмотреть, как ты справишься без меня.
   Славка помолчал и заплакал.
   Анюта удивилась. Подолом тельняшки принялась вытирать Славке лицо.
   – Ты чего, Комарик? Обиделся, что ли?
   – При чем тут «обиделся»! Страшно же…
   – Чего страшно? Ты, хорошо управляешься.
   – Дура, – сказал Славка. – Я из-за этого разве? Я думал, вдруг не успею. Если сильный приступ, может быть… этот… перитонит… От него же умереть можно.
   Она виновата засопела, а Славка продолжал тихонько реветь.
   – Перестань, – попросила Анюта.
   – Дореву и перестану, – сердито сказал Славка.
   Анюты он давно уже не стеснялся. Всё равно она знала, что за человек Славка Семибратов: где он хорош, а где так себе. Притворяться перед ней героем было бесполезно. Поэтому Славка без смущения визжал, когда Анька мазала ему зелёнкой ссадины, не скрывал, что боится нырять с трёхметровой вышки (всё равно ведь нырял!), и даже доверял кое-какие тайны.
   Рассказал, например, об Артёмке.
   – Тащи его к нам, – велела Анюта.
   С тех пор Артёмка плавал на носу «Трэмпа»…
   А в августе всё это кончилось. Сразу, в одну неделю. Сначала уехала в Пермь Анюта. Она подала заявление на какие-то курсы, чтобы стать корабельным радистом и плавать по рекам и морям.
   – Крику дома было! «Десятый класс не кончила, куда-то срываешься!» А я всё равно… На аттестат я в вечерней школе сдам.
   – А я как? – шёпотом спросил Славка.
   – Ну, Комарик… Ты чего? Я тебе писать буду… Ты в том году сам станешь рулевым!
   Через несколько дней после Анюткиного отъезда закрыли спортивную базу. То есть не совсем закрыли, а соединили с большим заводским яхт-клубом, но клуб этот находился в двадцати километрах, на другом озере. Славка понимал, что в такую даль он ездить не сможет.
   Бородатый Виктор Семёнович грустно объяснил Славке, что в парке решено строить красивую набережную, а их дощатый домик и пирсы снести, потому что они портят пейзаж.
   – Кому она нужна, эта набережная!
   – Нас с тобой, Славка, не спросили. Ничего не поделаешь, это форс-мажор.
   – Что?
   – Иначе говоря, действие непреодолимой силы. Есть такое морское понятие. Это когда стихия сильнее и люди уже ничего не могут сделать.
   – Но здесь же не стихия!
   – Всё равно форс-мажор, Славка. Обстоятельства сильнее нас.
   «А кто теперь будет ходить на „Трэмпе“«? – хотел спросить Славка, но не смог. Он стиснул зубы, вытащил из кладовой два флага и поднял их на сигнальной мачте.
   Один флаг был сине-белый, в шахматную клетку. Он означал букву «N» и назывался «Новэмбэр». Второй состоял из пяти полос: по краям синие, потом белые, а посередине красная. Он соответствовал букве «C» и носил имя «Чарли». Когда их поднимают вместе, получается сигнал NC. Это значит, что люди израсходовали силы и, если не будет помощи, корабль пойдёт ко дну.
   Виктор Семёнович увидел флаги и взъерошил большой ладонью Славкины волосы.
   – Не поможет это нам, мой капитан. Да и бедствия особого нет.
   Только у нас двоих неприятность: ты без плаваний останешься, а я из начальства пойду в рядовые тренеры…
   Славка и сам понимал, что ничего уже не поможет. И флаги поднял просто так. В знак протеста, что ли…
   – Ладно, переживём как-нибудь, – утешил его Виктор Семёнович.
   Но переживать было трудно. Славка горевал. И как раз в один из этих дней, мама сказала:
   – Если уж так получилось, не переехать ли нам в Усть-Каменск? – Зачем? – Большой город… Театры, музеи. Окончишь школу – под боком институты.
   Нужны были Славке эти институты, как в днище дырка. А никакой мореходки в сухопутном Усть-Каменске, конечно, нет.
   Но мама продолжала уговаривать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное