Владислав Крапивин.

Мальчик девочку искал...

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

   Гуська был костлявым глазастым существом с головой, похожей на остроконечное яйцо, к которому приклеили прямые волосы из соломы. Со своей мамой – портнихой тетей Анилиной – он жил по соседству с Авкой. Взрослые считали, что мальчики дружат. Но, конечно, это была не равноправная дружба. Просто получилось так, что год назад Авка спас Гуську от бродячего пса. Пес гавкал и наскакивал на семилетнего пацаненка, который ничего плохого ему не сделал, а, наоборот, вздумал по доброте душевной угостить собачку пирожком с тыквенной кашей. Со стороны пса это была "гугнига". Авка выдернул у забора репейный стебель и огрел зверя комлем по морде. Раз, другой! Тот наконец удрал. А Гуська с той поры считал Авку великим храбрецом и героем. Не знал, что при своем "подвиге" Авка чуть не напустил в штаны и потом икал до вечера.
   И вот уже целый год Гуська был предан Авке всей душой. Однако без назойливости. Готов был выполнить любую просьбу, но не липнул, не таскался следом, если Авка не звал его. Как говорится, знал свое место. И за это Авка слегка уважал Гуську. Даже почти никогда не называл его хлястиком, хотя именно так у мальчишек было принято именовать подобных приятелей-оруженосцев.
   Была для их приятельства и еще одна причина – похожие имена. По-настоящему Гуську звали "Густав". По вечерам, когда матери из окошек скликают домой сыновей, не поймешь, что разносится в воздухе: "Густав, Густав, Густав!" или "Август, Август, Август!" Получается: "Ав-гус-тав-гус-тав-гус-тав!.."
   Сейчас у Авки было прекрасное настроение, и он обрадовался Гуське:
   – Гусенок, ты как тут оказался?
   – Услыхал, что вы столкнули географию и укатили сюда. И бегом за вами, короткой дорогой.
   Короткая дорога была не та, по которой добирались на тыквокате, а слева от озера. По ней до города совсем недалеко.
   Авка подарил Гуське три стеклянных шарика: желтый, лиловый и зеленый. Гуська порадовался, поразглядывал их на свет и спрятал в карман широченных белых брюк – подвернутых и с красной заплатой на колене. Они валялись рядом с ним на песке.
   – Авка, этими шариками можно играть в чопки?
   – Конечно! Каждый стоит пять чопок, не меньше…
   Их разговор услыхали те, кто по соседству, и сразу понеслось:
   – А давайте играть в чопки!
   – Ура, в чопки!
   – Давайте! У кого что есть?
   Чопки – азартная игра. Конечно, учителя ее запрещали. Раз-другой поймают, и пожалуйте к баронессе фон Рутенгартен. Но здесь, на "Императорском диком пляже", была вольная воля!
   Вообще-то чопка – это жестяная крышка от пивной бутылки. Если простая, то и цена у нее самая малая, "одна чопка". Если золотистая – две чопки. Если с картинкой – три. Но играли и на всякую другую мелочь: на стеклянные шарики, шестеренки от часов, шпульки от ниток, брошки, огрызки цветных грифелей.
В общем, на то, что найдется в карманах. Заранее договаривались, какая штучка сколько стоит. Про Авкиного шахматного рыцаря решили, что двадцать чопок. Про шарики – семь.
   Императорский паж Данька Белоцвет вежливо спросил через стену:
   – Девочки, будете играть с нами в чопки?
   На него зашикали: вот дурень, придется же залезать в костюмы, а кому охота. Впрочем, девочки ответили из-за камней, что они такими глупостями не занимаются, у них нормальная игра. Слышна была считалка:

     Мальчик девочку искал
     Между сосен, между скал,
     Средь людей и средь зверей,
     Средь зажженных фонарей.


     Звал ее
     На берегу,
     А девчонка -
     Ни гугу…

   И тут же всегдашний спор: за сколько слов считать "ни гу-гу? За одно, за два или даже за три? (Потому что некоторые считали: «гугу» надо писать через черточку.)
   Мальчишки тоже начали считаться, встали в круг.

     Чопки-чопки, мелочопки,
     Поскакайте из коробки!
     Я считаю!
     Я считаю!
     Угадайте – где какая! -

   Это хором. И при последнем слове каждый выкидывал перед собой пальцы – кто сколько задумал (а можно и нисколько, нолик из пальцев).
   А дальше – сложный расчет: какая сумма сложилась из торчащих пальцев, где грудка чопок с таким номером, кто ее должен расшибать… Конечно, тут случалось немало споров. Но до драк не доходило. Драться во время игры – "гугнига", а после игры уже неохота…
   Нынче особенно везло кучерявому Бастиану Каталке. Он изрядно обчистил всех остальных. Даже Авкиного рыцаря выиграл (правда Авка выкупил его за три шарика). Неплохо играл и серьезный, обстоятельный Кир Очкарик. А пострадал больше всех Данька Белоцвет. Он вошел в азарт, ставил чопку за чопкой и проигрывал все подряд. Продул даже любимую медную звездочку от шпоры конного гвардейца. И так ему хотелось отыграть эту звездочку!
   Данька не выдержал. Оторвал от своих придворных штанов две золоченые пуговки. Каждая – аж по сорок чопок!
   – Попадет тебе, – сочувственно сказал Гуська.
   – Отыграюсь!
   И не отыгрался. Пуговки тоже ушли к кучерявому Баське.
   Императорский паж сел на песок и заплакал. Через час ему полагалось явиться во дворец, на дежурство. А как в таком виде?
   Все насупленно замолчали. Баська посопел, подполз по песку к Даньке, сунул ему в кулак пуговки.
   – На, не реви…
   Данька благодарно шмыгнул носом.
   – Ты не думай, я потом отдам. Все восемьдесят…
   – Да не надо. Только больше не играй на казенные… Эй, у кого есть нитки-иголки?
   У мальчишек, разумеется, не было. Штаны и пуговицы бросили через стену девочкам.
   – Пришейте побыстрее! А то во дворце Даньке оторвут не пуговки, а голову!
   Девчонки поворчали, но работу сделали быстро. Перекинули штаны обратно. Данька замахал ими, стряхивая песок. Штаны были очень узкие, похожие на рыцарский стяг с двумя длинными косицами. Одна косица желтая, другая красная. Данька влез в них торопливо и со скрипом. Потом натянул зеленую бархатную курточку с пуфами у плеч, сунул ноги в лаковые полусапожки с кружевами на отворотах. Нахлобучил зеленую шапочку с перьями. Кружевным обшлагом вытер щеки.
   – Девочки, спасибо! Ребята, я побежал! – И замелькал разноцветными ногами.
   Стали собираться домой и остальные. Кое-кто отправился немедля, другие поныряли напоследок и тоже двинулись к дороге. По двое, по трое.
   Скоро на мальчишечьей половине остались только Авка и Гуська. А за стеной, кажется, вообще никого.
   Авка не спешил, дома делать нечего. Разве что заставят перекладывать поленницу для просушки, но в этом интересного мало. Но и в воду ему не хотелось, накупался до озноба. А Гуське хотелось. Он, такой тщедушный на вид, совсем не боялся холода. Готов был плескаться в озере часами, хотя плавал не многим лучше Томчика Ваваги.
   – Авка, я окунусь разок, можно?
   – Только не лезь на глубину.
   – Нет, я рядышком! – И умчался.
   Авка лениво поглядывал, как незагорелый еще и костлявый Гуська плещется недалеко от берега, грелся под солнышком и размышлял. О том, что сегодня что-то не так. Какой сбой-то в нормальном течении событий. Нет, ничего плохого не случилось, наоборот. И с экзаменом великая удача, и на тыквокате прокатились (Авке такой случай привалил впервые в жизни), и… Данькина неприятность закончилась так неожиданно и по-доброму.
   Досадно, что Данька пустил слезы. Реветь (даже потихоньку) из-за проигрыша – дело недостойное, даже если тебя ждет нахлобучка. Конечно, бзякой за это не назовут, но и сочувствовать не будут. А сегодня вот – все Даньку пожалели, это же видно было.
   Пуговки ему бы в любом случае отдали, но под клятву, что завтра же вернет долг, причем с наценкой. Да еще и похихикали бы. А сейчас вон как вышло! Кучерявый Каталка вроде бы не из самых добреньких, а поступил прямо как рыцарь Татан Великодушный из книжки "Тыквогонские легенды". Все это как-то непонятно.
   Сбой привычных правил вызывает в душе напряжение (даже если это хороший сбой). Не страх, но какое-то ожидание. Будто за одной необычностью случится ч т о – т о е щ е. Авка по опыту знал, что часто так и бывает. Например, прошлым летом он отвел в стадо Матильду, вышел на опушку рощи и увидел в небе тройную, небывалой яркости радугу! Полюбовался, подумал "к чему бы это" и почти сразу наткнулся в траве на Мукку-Вукку (она и сейчас живет у него в доме). А осенью было такое: с утра в Авкиной голове придумалась глупая песенка -

     Хорошилло и Мудрилло
     Не поладили с Храбриллой.
     Тра-та-та! Красота!
     Кто-то будет без хвоста! -

   а в полдень качнулась земля – киты, видать, и впрямь чего-то не поделили. Правда землетрясение было слабенькое, ничего не разрушилось, только целых полчаса звонили колокола городских часов да в Императорском детском парке сами собой крутились карусели…
   Вот и сейчас, после всех нынешних событий, Авке казалось – вот-вот ч т о – т о произойдет. Порой делалось вокруг тихо-тихо. И загадочно. Как во сне. Это было приятно и… страшновато. Авка наконец тряхнул головой.
   – Гусенок! А ну вылезай! Весь уже синий! – (Хотя с берега было не разглядеть, синий он и ли еще какой.)
   Гуська послушно выскочил на песок. Запрыгал, захлопал себя по ребристым бокам. Авка, ворча для порядка, растер его своей рубашкой.
   – Одевайся живо!
   Гуська прыгнул в широченные штаны, натянул их до подмышек. Авка со вздохом стал натягивать школьный костюм. Было немного жаль, что ничего так и не случилось. И, видимо, уже не случится…
   Но…
   Что-то на миг закрыло солнце. Свистнуло над головами. Пронеслось, замедлило полет. Зависло над берегом в сотне шагов от мальчишек. Круглое, большущее, сверкающее выпуклым стеклом.
   – Ложись, – быстро сказал Авка. И они с Гуськой зарылись подбородками в песок.


   Полукруглое ч т о – т о лежало неподвижно. Частью в воде, частью на песке. Может, это Луна раскололась надвое и прозрачная половина плюхнулась сюда, на Императорский дикий пляж?
   Если так, это будет великое открытие. Авка прославится на всю Тыквогонию и окрестные страны (ну, и Гуська заодно). Надо пойти и посмотреть.
   Только почему-то не очень хотелось вставать.
   Авка посмотрел на а Гуську. Тот смотрел на Авку с испугом, но и с готовностью выполнить всякую команду. "Что ж, пошли", – хотел уже сказать Авка. Но в этот миг в блестящий купол бесшумно разъехался. В темной щели возник мальчишка. Он уперся в края ладонями, раздвинул щель пошире и шагнул на песок.
   И сразу пошел к Авке и Гуське.
   И чем ближе подходил, тем понятнее делалось: не мальчишка это, а девочка.
   Да, одежда была мальчишечья – такие же, как у Авки узкие брючки до колен (только не бархатные, а, кажется, кожаные), тесная серая безрукавка со шнуровкой на груди, тупоносые башмаки на босу ногу. И стрижка короткая, и никаких сережек, брошек и бус. Но по легкой походке, по чуть заметной плавности движений все же можно было угадать девочку.
   Гуська, видимо, тоже угадал. Извернулся и быстро сменил лежачую позу на сидячую, обхватил колени. Авка тоже торопливо сел. А потом встал. Сообразил: девочка-то незнакомая, неизвестно откуда и, скорее всего, без всякой вредности и склонности к дразнилкам. А он – житель здешних мест. Можно сказать, хозяин на этом берегу. Значит, надо вести себя как подобает.
   – Привет, – сказала девочка.
   Она стояла теперь в двух шагах. На лбу ее, отжимая назад светлые прядки, сидели большущие очки. Вернее, прозрачная полумаска. Странная такая. И слово "привет" прозвучало тоже странно: слегка растянуто ("приве-ет") и с незнакомой ноткой (лишь после Авка вспомнил, что это называется "акцент").
   Авка сдвинул босые пятки и наклонил голову:
   – Здравствуйте, сударыня…
   Она сморщила похожую на изгиб кукольного ботинка переносицу.
   – Давай без церемоний, ладно? – (Без "церемо-оний" – получилось у нее.) – Тебя как зовут?
   – Август… Авка. А это Гуська.
   Гуська стоял рядом и смущенно отряхивал песок с широченных штанин.
   – А меня Звенит.
   – Где у тебя звенит? В ухе, что ли? – сумрачно от стеснения спросил Гуська. И глянул исподлобья.
   Она не обиделась. Показала в улыбке большие редкие зубы.
   – Имя такое – Звенит. А можно – Звенка. Так меня мой дед зовет. И ребята…
   Авка пошвыркал ступней о песок и сказал опять:
   – А это Гуська.
   – Ага, – согласился Гуська. – То есть Густав.
   – Вот и хорошо, – еще шире улыбнулась она.
   – Что хорошо? – подозрительно спросил Гуська.
   – То, что познакомились. Вы ведь первые, кого я здесь увидела… Как называется этот берег?
   – Это… Императорский загородный дикий пляж, – отозвался Авка. Он был удивлен.
   Удивилась и Звенит:
   – Значит, у вас тут империя?
   – Что значит "у вас"? – Авка слегка обиделся. – Ты сама-то откуда. Из Диких областей, что ли?
   – Тогда почему ты не черная? – придирчиво спросил Гуська. – И даже ничуточки не коричневая.
   – У нас в Никалукии нету никого черных и коричневых. Разве что сильно загорят. Но это лишь к концу лета… И никакой империи тоже нету. У нас давно уже самая республиканская республика с выбранным президентом.
   – В какой это еще Никалукии? – возмутился Гуська. Авка остановил его взглядом (все-таки с гостьей говоришь) и с достоинством возразил:
   – Во всем мире, который расположен под небесной твердью, страны под названием Никалукия нет. Вы, видимо, шутите.
   – Ничего себе шуточки! Тогда откуда же я, по-вашему? – Протяжные интонации у нее совсем исчезли.
   – Не знаю. Только не из этой… не из Никалукии. Я, к вашему сведению, только сегодня сдал экзамен по географии, причем весьма неплохо. И карту мира помню назубок… вот, – Авка большим пальцем ноги уверенно изобразил на песке неровный круг. Расчертил его несколькими линиями. – Вот наша Тыквогония, она занимает главное место. Вот хребет Большой Ящер, а за ним Дикие области, которые раньше вели с нами войны, но теперь заключен мир. Вот здесь Северный Тыквореп, это в самом деле республика, с президентом, но она вовсе не Никалукия. А тут вот было еще герцогство Караутана, но в прошлом веке оно соединилось с империей, хотя герцог там есть до сих пор…
   Звенит слушала Авку без улыбки. Потом уперлась ладонями в перемазанные чем-то черным колени и склонилась над песочной картой.
   – Ну и что? Ты ведь нарисовал только свой материк…
   – Чего-чего? – опять не очень дружелюбно встрял Гуська.
   – Ну, здесь только ваша часть земной поверхности. А наша Никалукия совсем на другом материке. К западу от вас. Называется Большая Элефанта. Потому что есть еще Малая Элефанта, там действительно живут темнокожие племена, но не черные и не коричневые, а лиловые…
   – Сказки для детей дошкольного возраста, – задумчиво сказал Гуська. И глянул на Авку в поисках поддержки. И Авка понял, что стройная система мироздания требует его решительной защиты.
   – Чушь! – отрубил он. – Извините меня, Звенит, но вы вешаете нам на уши тыквенную ботву. Давно доказано, что никаких… этих, материков, кроме нашего, в мировом океане совсем нет.
   Она, не разгибаясь, повернула к Авке лицо:
   – В каком, в каком океане?
   – В… мировом. В бесконечном… – Авка вдруг ощутил странную неуверенность.
   Звенит выпрямилась, сняла очки-полумаску, почесала ею мочку правого уха (там сидела круглая родинка). Глаза у девочки были серые с зелеными прожилками. И не было в них насмешки. Скорее – сочувствие.
   – Мальчики, вы не обижайтесь, только… ох и отстали вы тут с вашей географией. Бесконечный океан… Вы небось до сих пор думаете, что Земля – плоская, как сковородка?
   – Ничего подобного! – опять вознегодовал Гуська. И Авка поддержал его:
   – Ничего подобного! Земля вот такая! – Он ладонями изобразил нечто выпуклое. – Высшая точка взгорбленности: восемь тысяч девятьсот шестьдесят девять локтей над плоскостью океана!
   – Да ведь никакой плоскости нет! Неужели здесь до сих пор никто не открыл, что Земля – круглая, как мяч?
   Авка даже разочаровался.
   – У-у! Это же старые легенды! У нас некоторые мудрецы про такое еще в средние века рассказывали! Это называлось "круглотыквенная ересь" и считалось вредным учением. Мудрецов заставляли от нее отрекаться.
   – И все до одного отреклись?
   – Ха, попробуй не отречься, когда тебя сажают в медный таз с водой и снизу нагревают до кипения! То есть даже не до кипения, а пока не заорешь: "Ой-ёй-ёй, отпустите, она не круглая!"
   – У нас тоже заставляли отрекаться, тоже в средние века, – насупленно сообщила Звенит. – И многие тоже… Но несколько ученых стояли на своем до конца, хотя их сожгли на костре. И поэтому "круглое" учение победило.
   И опять вмешался Гуська.
   – На костре, конечно, жутко, но там зато героизм. А какой героизм, если ты сидишь в горячем тазу без штанов…
   Это была, без сомнения, здравая мысль, но Авка вдруг очень смутился. Почему-то он представил в таком нелепом положении (то есть в тазу) себя. И он разозлился на Гуську. Но злость не показал, потому что вдруг Звенит (или Звенка?) догадается о ее причине! И чтобы не догадалась, он быстро сообщил с ученым видом:
   – То, что Земля не может быть шаром, давно доказано. Это называется "опыт профессора Живобрагуса". Профессор взял круглую тыквочку за хвостик, обмакнул ее в воду и сказал: "Смотрите! Если бы Земля была такой формы, океан давно стек бы с нее, как с этого плода стекает вода!" Ну? Что ты тут возразишь?
   – И тыква сразу сделалась совершенно сухой?
   – Ну… не сразу, конечно…
   – Вот видишь! На ней осталась тоненькая пленка воды! А на земном шаре такая пленка и есть океан!
   – Пфы! Океан не может быть пленкой! – заявил Гуська.
   – Но это же в планетарных масштабах!
   – В каких масштабах? – не понял Авка.
   – В пла-не-тар-ных. Шаровая Земля называется планета. Некоторые ученые считают, что планет много и они летают вокруг Солнца.
   – Ученые? – с невинным видом сказал Гуська.
   – Планеты, – терпеливо разъяснила Звенит. – И там тоже есть материки и население.
   – Вы все рехнулись там, в своей Никалукии, – заявил Гуська (и не заметил, как тем самым признал существование этой страны).
   Звенит, кажется, обиделась. Чуть-чуть. Авка быстро уловил это "чуть-чуть".
   – Гуська! Девочка у нас в гостях, а ты… Извинись немедленно!
   И Гуська немедленно извинился (попробовал бы отказаться!):
   – Простите меня, пожалуйста. – Поник головой и затеребил свои необъятные брюки. Но было ли его раскаяние искренним?
   Авка встретился с девочкой глазами, застеснялся очередной раз и решил, что пора наконец спросить о главном. О том, что с самого начала жгло его любопытство.
   – Скажите, Звенит… то есть скажи… на чем это ты прилетела? У вас уже изобрели тыкволеты?
   – Ой, нет, это по-другому называется! Гра-ви-то-план…
   – Как-как? – разом сказал Авка и Гуська.
   – Ну… такой аппарат, в котором есть механизм против земного притяжения… Все дело в магнитах. Они ведь одними полюсами притягиваются друг к другу, а другими отталкиваются… Или у вас такое открытие тоже еще не сделали?
   – Как это не сделали! – возмутился Гуська. – У нас даже игрушки такие есть, попрыгунчики с толкательными магнитами!
   – Вот и хорошо! Значит, вы поймете… У нас изобрели большой земной антимагнит. Который к земле не притягивается, а наоборот… В общем-то это не новая идея, про нее еще в одной старинной книжке написано, о путешествиях Гулливера. У вас тут такой нет?
   Авка и Гуська замотали головами.
   – Ну, ничего… В общем, такой "антипритягатель". Большущее колесо из особого сплава, в нем-то главный секрет… Ну и построили гравитоплан. Это первый, опытный образец…
   – А как тебя-то в него пустили? – недоверчиво сказал Гуська.
   – Ох… – девочка Звенит помотала головой, села на корточки, подперла щеки и снизу вверх по очереди глянула на Гуську и на Авку. Глаза ее сделались несчастными. – Никто меня не пускал… Эта штука стояла на площадке недалеко от нашего дома. Конечно, там были охранники, но они не знали, что в заборе дырка. А я знала… А в кабине лежала инструкция: как запускать двигатель. Горелки не были включены, но оказалось, что в котле еще сохранилось давление, от недавнего испытания. А я-то не знала. Ну и нажала кнопку… Мой дедушка говорит про такое: "Бес под локоть боднул"…
   – Бес – это нечистый дух с рогами? – уточнил Гуська.
   – Ну да! Он боднул, а я пришла в себя уже на высоте. Поглядела – облака рядышком, а город еле виден в заднем иллюминаторе…
   – В чем? – удивился Гуська.
   – В окошке, балда, – сказал Авка. И Звенит посмотрела на него с уважением. И Авку – будто маслом по сердцу. (Хотя, казалось, с чего бы?)
   А Зенит со вздохами продолжала:
   – Ну, что тут делать-то? Пришлось читать инструкцию до конца, да поскорее. Чтобы не брякнуться. Хорошо, что она короткая… Первым делом разожгла горелки, нужно было держать давление. Потом попробовала управлять – туда, сюда. Ничего, слушается… Ну, и надо бы возвращаться.
   – А как приземляться, в инструкции тоже написано? – с пониманием спросил Авка.
   – Ох, написано… Только не написано, ч т о будет дальше. Взгреют ведь так, что небо с овчинку покажется…
   "Небо с овчинку" – это надо запомнить, – подумал Авка. Но мельком. А главная мысль была с опаской и сочувствием: "Неужели там даже девчонок посылают к какой-то ихней баронессе?"
   – А дальше-то что? – подал голос Гуська (тоже, кажется, с сочувствием).
   – Дальше я подумала: семь бед – один ответ… – (Авка мельком запомнил и это выражение, неведомое в Тыквогонии). – И решила: сперва полетаю как следует, а потом уж стану реветь и обещать, что "я больше не буду"… – (Авка отметил, что такая фраза в империи широко известна: видимо, у нее всемирное распространение). – Ну и помчалась в сторону моря. Думаю: хоть на корабли сверху погляжу…
   – И поглядела? – Авка присел на корточки рядом с ней.
   – Да! На всякие!
   Гуська присел с другой стороны. Спросил по-доброму так, без насмешки:
   – А лететь не страшно?
   Звенит опять вздохнула:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное