Владислав Крапивин.

Ковер-самолет

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

   И мне захотелось. Страшновато было, но все равно захотелось, чтобы ковер шевельнулся, чтобы стена дома плавно заскользила вниз и узорчатый карниз под крышей оказался у наших глаз.
   И тогда… Тогда это случилось!
   Нас приподняла ласковая сила, и мы увидели перед собой кромку железной крыши и старое деревянное кружево карниза: хрупкие завитушки и зубцы с круглыми отверстиями. Из одного отверстия, как из иллюминатора, озадаченно глядел на нас воробей.
   В первый миг я хотел повторить старый трюк: завопить и свалиться. Виталька ухватил меня за майку.
   – Стой! Высоко…
   Я замер. Ковер медленно опускался.
   – Вот так, – прошептал Виталька. – Нельзя же каждый раз прыгать. Привыкать надо.
   Под эти слова мы приземлились.
   – Если бы знать, отчего он летает, – все еще шепотом сказал Виталька. И опять потребовал: – Ну, давай! Вверх!
   А я догадался… Нет, в самом деле, я, кажется, понял!
   – Не надо командовать! Надо просто захотеть. Понимаешь, надо просто представить, что летишь… Подожди…
   Я глянул на заросли полыни и репейника у забора и подумал, что вот сейчас приподнимемся и заскользим над самой травой к этим зарослям… И мы заскользили!
   Я мысленно сделал разворот у забора и представил бреющий полет по кругу. И ковер-самолет послушался!
   “Скорей”, – не скомандовал, а пожелал я. Зашелестел встречный ветер, мелькнула поленница, крыльцо, сарай, опять поленница… Потом я опустился посреди двора. Сердце бухало, как барабан. Виталька сидел, вцепившись в мое плечо.
   – Попробуй сам, – великодушно сказал я. – Знаешь как? Подумай, что летишь. Как будто сам летишь, вот и все.
   – Ага, – торопливо сказал он. – Я… сейчас.
   Нас опять мягко приподняло, ковер наискосок пересек двор, мягко взмыл над забором и пошел над улицей. Я заметил, что по дороге мчится под нами квадратная тень.
   – Ты что? Увидят! – крикнул я.
   Мы опять влетели во двор и плавно сели на прежнее место.
   – Слушается… – с тихим восторгом сказал Виталька.
   – “Слушается”! – упрекнул я. – Чего тебя на улицу понесло? Заметят же…
   Виталька заулыбался и пожал плечами.
   – Пускай. Все равно это сон…
   Он завалился на спину и, мечтательно болтая в воздухе ногами, проговорил со сладким вздохом:
   – Хороший сон. Подольше бы не просыпаться.
   Я поглядел на его отросшие вихры, ухватил белобрысую прядь и довольно беспощадно дернул.
   – У-ы-а! – взревел Виталька. – Ты чего, жабомымра с повидлом?!
   – Видишь, не спишь, – сказал я.
   И вдруг испугался: а если это я сплю?
   – Ну-ка, щипни.
   Виталька отплатил мне полновесным щипком выше локтя.
Я заорал не только от боли, но и от радости: не сплю!
   И, обалдев от счастья, мы облапили друг друга, покатились по ковру, выколачивая из него локтями и пятками остатки пыли. Потом разом спохватились: а вдруг ему больно? Притихли. Погладили ковер-самолет, как большую собаку.
   Виталька задумчиво потрогал вихор, за который я его дернул, и сказал:
   – Значит, это по правде бывает? Не во сне?


   Мы постелили ковер у себя на вышке между топчанами. Затем испугались: а вдруг он больше не станет летать? Сели и попробовали подняться к потолку.
   Поднялись! Ура!
   Тетя Валя стучала в потолок:
   – Воины! Обед остывает!
   Увидев нас, она ахнула, велела набрать воды в корыто и отмывать друг друга. Мы безропотно подчинились.
   За столом в этот раз мы вели себя так примерно, что тетя Валя заволновалась: может быть, мы в пыли наглотались микробов и скоропостижно заболели? Потрогала наши лбы, успокоилась и велела после обеда отправляться на рынок за картошкой. Это было самое нелюбимое дело – тащить через весь город, по жаре тяжелую корзину. Однако мы с радостью ухватились за него.
   Лишь бы скорее бежало время!
   Лишь бы скорее пришла ночь!
   Только ночью ковер-самолет можно испытать как следует. А если днем – представляете, какой шум поднимется в городе!
   Конечно, мы не ждали полной темноты. В середине лета ночи у нас серебристые, словно в воздухе рассеяна алюминиевая пыль. Иногда можно даже книжку читать, особенно если буквы крупные. Однако ночью пустеют улицы и меньше риска, что нас увидят.

   Мы принесли картошку. Послонялись по двору. Потом испугались: не потерял ли ковер свою волшебную силу? Побежали на вышку – проверять. Ковер добросовестно поднял нас к потолку. Мы опять слегка обалдели и на цыпочках спустились по лестнице.
   Сели играть в шахматы. Не игралось.
   Пошли в соседний переулок, где ребята играли в футбол. Но наши ноги нас не слушались, и через пять минут девятиклассник Клим, мой сосед, перевел нас в запасные.
   Мы пошли на реку, искупались. Но и в этом не было сегодня большой радости.
   Да что такое случилось с временем?! Застряло оно, что ли? Просто издевательство какое-то!
   Мы улеглись в постели еще до захода солнца и этим снова напугали тетю Валю. Она опять принялась щупать наши лбы. Пришлось сочинить, что мы очень устали, играя в футбол. Тетя Валя покачала головой и ушла.
   – Как же все-таки он устроен? – шепотом сказал Виталька.
   Он уже тысячный раз об этом спрашивал. И я, по правде сказать, рассердился:
   – Как да как! Самое главное, что летает!
   Виталька не обратил внимания на мою сердитость.
   – Нам всю жизнь объясняли, что сказка – это сказка. Значит, ковер-самолет – не сказка?
   – Нет, сказка. Только по правде, – возразил я.
   – А может, это такой аппарат? Помнишь, в книжке “Тайна желтой звезды”? У ихних жителей такие летательные аппараты были, мыслями управлялись. Мыслелеты! У них эта была изобретена… как ее… ну, против тяжести!
   – Антигравитация, – вспомнил я мудреное слово. – Ну так это же на той планете! А у нас откуда?
   – Может быть, когда-то космонавты с другой звезды прилетели и позабыли. Давным-давно…
   Я свесил голову с топчана и посмотрел на ковер.
   Коричнево-серый узор. Края потерты. Вон даже суровые нитки изнанки просвечивают через вытершийся ворс. Обыкновенные нитки. Обыкновенный ковер…
   – Знаешь, Виталька, не городи чушь. Если бы это было с другой планеты, то уж получше что-нибудь. Думаешь, там дураки? Они бы сиденья сделали, иллюминаторы, кабину…
   – А может, им это не надо. Может, на той планете вообще сидений нет!
   – Ну ладно. А где установка, чтобы антигравитацию делать? Из шерсти, что ли, она вырабатывается?
   – Вот это и есть загадка, – хмуро сказал Виталька. – Это что-то новое для науки… А раз новое, значит, мы должны ученым сообщить. В Академию наук. Чтобы они изучили и разгадали.
   Это мне и в голову не приходило! Но Виталька прав: надо писать в Академию. Иначе получится, что мы скрыли важное научное открытие.
   – Только тогда уж нам коврика не видать. Заберут, – печально сказал я.
   Виталька вздохнул.
   – А может быть, никакой тут науки и нет? – неуверенно спросил я. – Обыкновенный сказочный ковер-самолет.
   Виталька опять вздохнул.
   Вздыхай не вздыхай, а выхода нет.
   И все-таки выход нашелся!
   – Виталька! А для науки его испытывать будут? Надо же ученым знать, как он летает?
   – Конечно!
   – А кто будет испытывать?
   – Ну кто… Летчики-испытатели.
   Я победно сказал:
   – Летчики-испытатели умеют самолеты водить. А на коврах они ни разу не летали. Мы-то уже пробовали, а они нет! У них и не получится, они к разным рукояткам привыкли да к педалям!
   Виталька приподнялся на локте и смотрел на меня с радостным ожиданием.
   – Значит, мы должны испытывать! В конце концов, мы его открыли, значит, мы и должны! А когда как следует испытаем, тогда и расскажем!
   Виталька даже подскочил.
   – Точно! Мы должны сперва все его свойства изучить! И летать научимся хорошенько. Может, тогда нас и дальше его испытывать возьмут, когда изучать будут!
   Эти мысли успокоили нашу совесть. Мы решили, что лето посвятим испытаниям ковра-самолета, а осенью расскажем о нем ученым.
   Пока мы спорили и решали, окна слегка потемнели и тети Валина кукушка прокричала внизу одиннадцать раз.
   Мы выждали еще полчаса.
   Потом осторожненько натянули штаны и футболки.
   Южное окно мезонина выходило на плоскую крышу задней части дома. Эта крыша стала нашей стартовой площадкой. Мы расстелили на ней ковер-самолет.

   Первый старт был неудачным. Ковер сильным толчком поднялся в воздух, боком скользнул к забору и сел на упругие верхушки репейника.
   Я скатился в колючки.
   – Чего это он? – шепотом спросил Виталька.
   – Это ты чего, – сердито сказал я. – Ты куда хотел лететь?
   – Через забор, на улицу.
   – А я хотел сперва круг по двору сделать! Ковер же не разорвется, чтобы сразу двоим угодить.
   Сердиться было глупо, мы это быстро поняли. Просто надо было договориться, чтобы ковром управлял кто-то один.
   – Давай ты, – великодушно сказал Виталька. – У тебя пока лучше выходит.
   Мы опять уселись на ковре, и я представил, как медленно, плавно скользим мы вдоль забора, мимо крыльца, мимо поленницы. Идем по кругу, постепенно набирая высоту…
   Ковер приподнял края, упруго поднял нас и пошел, пошел…
   Мы перелетели через забор. Пересекли улицу. Поднялись до высоты печных труб и тихо полетели над огородами.
   Я сидел, крепко обхватив за плечи Витальку. Мы молчали. Виталька часто дышал, и под майкой у него быстро-быстро стукало сердце. Ковер мягко прогибался под нами, и мы сидели, как в шелковистом гамаке. Я отпустил Виталькины плечи и подвинулся на край: хотел посмотреть, что под нами. Кромка ковра приподнялась, стала тверже.
   – Охраняет. Вот молодец, – шепотом сказал Виталька.
   Осторожно-осторожно я сел на краю и спустил ноги. Равновесие не нарушилось. А край ковра совсем затвердел, еще сильнее выгнулся вверх и упруго поддерживал меня под коленками.
   Виталька спустил ноги с другой стороны. Опять сказал: “Вот молодчина!” – и погладил ковер. Потом спросил:
   – А если вместе сесть?
   – Перевернемся.
   – Давай тихонечко попробуем.
   Он стал осторожно перебираться ко мне и наконец сел рядом. Ковер летел и летел, без всякого крена. Видимо, обычные законы равновесия на него не действовали.
   Виталька снова уполз к середине. Встал на четвереньки, потом на колени и наконец поднялся во весь рост. Постоял, балансируя, и весело сказал мне:
   – Все нормально. Вставай.
   Я добрался до Витальки, ухватился за его футболку и распрямил колени (а они слегка вздрагивали).
   Ковер мягко продавливался под босыми ногами, но стоять было можно – летели мы ровно, как по ниточке.
   И вдруг я понял, что ковер летит сам по себе! Я давно уже не управлял им. Значит, он может сам? Значит, надо ему только показать направление?
   А вдруг ковер-самолет просто заманил нас на себя и теперь унесет в тридевятое царство, за темный лесной горизонт? Я моментально решил сделать разворот! И ковер послушался. В тот же миг.
   – Вот умненький, – ласково сказал я и от радости опять обхватил Витальку за плечи.
   Мы пролетели рядом с темной пихтой, растущей в незнакомом дворе – так близко, что мохнатая ветка чиркнула меня по плечу. На крутой железной крыше, у печной трубы, сидел кот. Он услышал шорох, увидал нас, взгорбился и зашипел. А внизу, у крыльца, загавкала собака. Но мы уже пролетели. Ощущение полной безопасности радостно захлестнуло меня. Я прибавил скорость, и на этой скорости мы стали круто подниматься над городом.
   Зашумел, ударил в грудь встречный воздух, откинул назад наши волосы. Мы покачнулись, но опять крепко встали, держась друг за друга. И снизу, и сверху, и по сторонам была пустота, но она не пугала. Мы сразу и крепко поверили в надежность ковра-самолета. Он был наш друг и не мог нас обмануть.
   Мы летели, прошивая светлый ночной воздух. Он лежал пластами – теплыми и остывшими, вперемежку. Мы попадали то будто в нагретую вату, то в продутый осенними сквозняками коридор. А иногда случалось так, что мы двигались словно по пояс в нагретой воде, а локти и шея – в пупырышках от колючей свежести.
   Внизу под нами разрастался город с россыпью светящихся квадратиков-окошек, с тонкими бусами фонарей вдоль главных улиц. Они горели, хотя ночь была совсем светлая.
   С трех сторон город обнимала широкая река. В ней отражалось серебристое небо и желтоватая заря – она не гасла над северным горизонтом.
   Я вдруг подумал, что с земли мы теперь кажемся не больше почтовой марки. И все-таки…
   – А если увидят? – прошептал я. – Небо-то вон какое светлое.
   – Кто увидит? – откликнулся Виталька. – Улицы пустые.
   – Но не совсем же пустые…
   – Ну и пусть видят, – беззаботно сказал Виталька. – Подумают, что это марсианская летающая тарелка.
   – Четырехугольных тарелок не бывает.
   – Это у нас не бывает. А на Марсе?
   Мы оба засмеялись. А ковер-самолет уносил нас в светлую высоту, где, как жидкие огоньки, переливались две самые яркие звезды.


   Я проснулся с улыбкой и жалостью. С улыбкой – потому что целую ночь снился чудесный сон про ковер-самолет. А с жалостью – потому что сон кончился.
   Пока не забылись все подробности, надо рассказать.
   Виталька тихо посапывал, лежа носом к стене. На его заросшем затылке сидел пушистый солнечный зайчик.
   Я скрутил в тугую муфту подушку, взвесил ее в руке и прицелился. А для верности левой рукой уперся в пол.
   Ладонь легла на что-то шелковистое и удивительно мягкое. Я вздрогнул и уронил подушку. Она упала на шерстяной серовато-коричневый узор.
   Ковер лежал на полу между нашими топчанами!
   Я, замирая, сполз на него и… захотел подняться до потолка.
   Поднялся.
   Потом осторожно приземлился на прежнее место.
   Значит, сон продолжается?
   Не бывает таких снов!
   Вот разлохмаченный угол на старом Виталькином одеяле. Вот похожие на клочки папиросной бумаги чешуйки кожи на Виталькином плече, шелушащемся от загара. Вон идет по стене маленький черный жук, и на его круглой спине блестит солнечная точка. Разве во сне увидишь все с такой точностью?
   Я лег щекой на ковер и стал смотреть снизу вверх. На Витальку. Чтобы разбудить его взглядом. Но он не будился.
   – Да вставай же! – заорал я. – Это не сон! Понимаешь? Это не сон!

   Братцы, за что же нам такое счастье привалило?! Мы от радости были готовы обнять всю землю. Мы хотели всем людям делать только хорошее. И сами хотели быть хорошими.
   Мы опять напугали тетю Валю, потому что без всякого грохота спустились по лестнице, а потом добровольно вымыли шеи и уши (с мылом!).
   После завтрака мы взяли громадный жестяной бидон и отправились в керосиновую лавку. Это был подвиг, на который мы не могли решиться целую неделю.
   Притащив керосин, мы побежали ко мне домой и лихо помогли маме провернуть воскресную уборку. Мама тоже слегка растерялась, а потом заявила, что дружба с Виталькой действует на меня облагораживающе. Я захохотал и пихнул Витальку ниже спины. Он сел на меня верхом. Со стены на нас упало жестяное корыто. Мама прогнала нас на улицу.
   День только начинался. Мы знали, что это будет чудесный день. Мы не станем теперь торопить время. Вечер все равно придет, и мы опять пустимся в полет!
   А до вечера мы будем купаться, гонять в футбол, смотреть по телевизору мультики, пускать с крыши бумажных голубей и носиться с ребятами по заросшим травой переулкам – играть в разведчиков. Жизнь прекрасна!
   Для начала мы решили сбегать на речку, окунуться.
   И побежали. И повстречали на углу Ветку.
   Так ее звали – не Светка, а Ветка. Она, как и я, перешла в четвертый класс, только училась не со мной, а в параллельном. Девчонка как девчонка – невысокая, худая, волосы по ушам пострижены. Обыкновенные такие волосы – не темные, не светлые, прямые, как струнки. На школьных утренниках она часто выступала с танцами. Я к танцам был равнодушен и к девчонкам тоже. Но она нравилась Витальке. Он мне про это не раз говорил.
   – Что в ней хорошего? – спрашивал я. – Она даже и не красивая. Курносая, и рот как у лягушки.
   – Жабокряк бесхвостый! При чем здесь красота?
   Ну и ладно. Мне-то что?
   Ветка шагала, опустив голову и поддавая коленками большую клеенчатую сумку. Из сумки, как зеленые хвосты, торчали перья лука. Если бы я шел один, то не остановился бы. Пробормотал бы “здорово”, а то и молча прошел бы. Мы ведь почти не знакомы были. Но Виталька быстро заглянул ей в лицо и сказал:
   – Что с тобой?
   Ветка остановилась, подняла голову. По щекам у нее тянулись следы от слезинок.
   – Что с тобой, Ветка? – опять спросил Виталька, будто у хорошей знакомой, хотя она, может быть, его и не помнила.
   Ну и правильно. Раз у человека следы от слез, не все ли равно – знакомый он или нет? Два года назад мы с Виталькой тоже почти не знали друг друга, а он спас меня.
   Ветка поглядела на нас, узнала и шепотом сказала:
   – Велосипед отобрали.
   – Кто?! – сказали мы.
   – Да там один… Разиков.
   – Из какого класса? – деловито спросил я.
   Ветка чуточку улыбнулась большим своим, слегка кошачьим ртом:
   – Что вы… Он большой. Старый. Иван Иваныч…
   – Что за Иван Иваныч? – грозно спросил Виталька.
   – Ну… человек такой. Раньше он пожарниками командовал, а теперь на пенсии. Ко всем придирается…
   Что же это на свете делается? У одних людей счастье, а у других какой-то Иван Иванович Разиков отбирает велосипед! Где же справедливость?
   – Почему он отобрал?
   – Да я по краешку тротуара проехала, потому что на дороге яма. А он как заорет: “Хулиганка! Правила нарушаешь! А еще девочка! – Схватил за багажник и говорит: – Не отдам, веди родителей!”
   – Вот и веди, – сказал я. – Разве они не заступятся?
   – Может быть, заступятся, а от мамы все равно попадет. Она не велела на базар на велосипеде ездить.
   – А ну, пойдем, – сурово сказал Виталька. – Какое он имеет право!
   Ветка послушно повернулась, и мы пошли отстаивать справедливость. Ветка посредине, а мы по краям.
   Луковые хвосты щелкали меня по ноге. Я покосился на сумку. Полная и вроде тяжелая.
   – Ну-ка, дай сюда.
   Ветка удивилась, но отдала. Ого-го! Я перегнулся на один бок. Как она таскает эту тяжесть? И я сразу Ветку зауважал.
   Мы дошли до угла, и Ветка вдруг остановилась.
   – Вон он, Разиков…
   Тощий высокий дядька в старом зеленом пиджаке чинил скамейку у калитки. У него был костлявый лысый череп и хрящеватое лицо.
   Мы присели за палисадником.
   – Ничего ему не докажешь, – прошептал Виталька. – Помнишь, мы в разведчиков играли, он за Вовкой Рыбиным погнался?
   Я помнил.
   Ветка растерянно смотрела то на меня, то на Витальку.
   – Ничего, – сказал он. – Придумаем. Велосипед он где спрятал?
   – Во дворе у крыльца поставил… Туда не проберешься, там такой барбос на цепи…
   – Ничего, – опять сказал Виталька. – Сейчас мы тебя проводим, посмотрим, где живешь. А через час машина будет у тебя.
   – А как?
   – Слушай, – слегка торжественно произнес Виталька. – Вот его зовут Олег Лапников. А меня – Виталий Городецкий. Если мы что-нибудь обещаем, значит, не бойся.
   Ветка жила недалеко, в небольшом доме с палисадником, на улице Челюскинцев. Мы дотащили ей сумку и побежали к себе.
   Я сразу понял, что задумал Виталька.
   – Увидят, – на ходу сказал я.
   – Мы незаметно пролетим, под самыми заборами. А потом только разик взлетим, спикируем, схватим велик – и айда!
   – А барбос? Он как прыгнет да как схватит!
   Виталька перешел с бега на быстрый шаг.
   – Боишься? – спросил он.
   – Мозги у тебя из гороха, – обиделся я. – Кто боится? Просто все обдумать надо.
   – Мы из веревки лассо сделаем. На руль накинем и подтянем. Пускай барбос прыгает.
   – Гавкать будет.
   – Пускай гавкает.
   – Хозяин прибежит.
   – Ну и что?
   – Что “ну и что”? Крик подымет! А потом жаловаться побежит.
   – Кому? – злорадно спросил Виталька. – И что он скажет? “Прилетели два хулигана, схватили велосипед…” – “На чем прилетели?” – “На ковре-самолете!” Ему скажут: “Иди, дядя, в больницу, проверься!”
   Я засмеялся. В самом деле, кто поверит?
   У нас на вышке среди разного имущества хранился бельевой шнур. Мы вытащили его из-под лежака и сделали на конце петлю. Потом вынесли на крышу ковер и расстелили.
   – Я поведу. Я знаю как, – прошептал Виталька.
   – Давай.
   Мы спланировали во двор, перемахнули через забор в соседний огород и повисли за кустами смородины. Огляделись. Никого поблизости не увидели. Мы заскользили в тени, снова “перепрыгнули” через изгородь. Потом заметили, что в соседнем переулке тоже никого нет, и понеслись по нему вдоль длинного забора, у самой земли, так, что трава шелестела под ковром.
   И опять – дворы, огороды, тень заборов и шорох кустов.
   Кое-где на грядах возились хозяйки, но они не смотрели по сторонам. Один раз какой-то трехлетний мальчишка радостно завопил:
   – Мама, смотри!
   Мы, конечно, не стали ждать, когда мама посмотрит.
   Двор Ивана Ивановича Разикова был обширный. Дом стоял посреди двора. От крыльца до калитки тянулась проволока, на нее была надета цепь, а на цепи сидел грязно-серый пес громадных размеров и свирепого вида.
   Мы скользнули в дальний угол и притаились в тени сарая.
   Разикова не было видно. У крыльца стоял голубой мальчишечий велосипед-подросток. Виталька приготовил веревку.
   – Поехали!
   Мы взмыли на высоту и повисли рядом с крышей, над велосипедом. Тень от ковра упала на пса. Он поднял голову, присел, молча прыгнул почти на метр, шлепнулся и зашелся булькающим лаем.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное