Владислав Крапивин.

Колесо Перепёлкина

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

   Мама пообещала нарисовать ему дополнительную решетку, ремнем. Тогда он вообще не сядет долгое время. Вася только вздохнул: пустые слова. Сроду его так не воспитывали. Если он был в чем-то виноват и мама бралась его прорабатывать, папа тут же заступался. Если сердился папа (что бывало реже), вступалась мама. И кончалось тем, что они начинали спорить между собой. Иногда Вася тоскливо думал: «Уж лучше бы отлупили, чем ругаться друг с дружкой…» Но, чтобы отлупить виноватого сына, между родителями должно быть согласие, а здесь – как?
   Правда, иногда мама пыталась продемонстрировать такое согласие. Грозила: «Еще одна двойка, и мы с папой договоримся отправить тебя в детдомовский интернат!» Вася привычно вздыхал. Сдать человека в такой интернат можно только, если он сирота или если его отец и мать лишены родительских прав. А у него-то, слава Богу, не лишены…
   Мама послала папу в магазин за фасолью и майонезом, а Васе велела снять костюм: «Надо погладить».
   И тут судьба сделала Васе подарок.
   Пока мама возилась с утюгом и доской, Вася решил повесить у себя за ширмой пластмассовую модель самолетика (старинного, как на картинке в журнале). Для этого надо было прибить к стене специальный угольник. Вася решил прибить повыше. Поставил стул на диван-кровать. Стул качался, но Вася решил, что это ничего. Забрался, потянулся вверх с молотком и гвоздем. Стул вывернулся из-под ног. Трах!..
   – А-а-а…
   Мама влетела за ширму.
   – Что с тобой?! Ты живой?!
   – Живой… только ой… – Вася, сидя на полу, держался за локоть и за лоб.
   – Что? Очень больно?
   Было не так уж больно, однако Вася мужественно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы. Страдаю, мол, но я не плакса. А на самом деле он коварно тянул время – потому что учуял запах дымка. Мама-то запаха не чуяла, она в панике ощупывала чуть не погибшего сына. Помогла ему подняться. И тогда Вася наконец сказал:
   – Кажется, там что-то горит…
   – А-а-а! – взвыла в свою очередь мама.
   Через минуту она скорбно держала на весу дымящиеся клетчатые останки.
   – Посмотри, что случилось из-за твоих глупостей!
   – Зато сам я целехонек, – утешил маму Вася.
   – Но в чем ты пойдешь в школу в такую жару!
   – Можно в «сафари»…
   Так назывался костюм песочного цвета, который купили прошлым летом в Бердянске. Тогда он был малость великоват, а к этому году стал в самую пору. Вася нынешней весной уже несколько раз надевал его, когда оставался дома один и устраивал игру в джунгли. Потому что в такой одежде он делался похож на африканского путешественника. Рубашка была с погончиками и с черной ленточкой на груди – на ленточке золотились вышитые буквы «SAFARI». Это, как известно, означает «африканская охота».
Стрелять львов, носорогов и всяких других симпатичных зверей было жаль, но Вася нашел выход. Охотился с фотоаппаратом. Воображал, что делает большущие разноцветные снимки и потом развешивает эти трофеи у себя за ширмой…
   Эх, ему бы еще пробковый шлем, как у англичан в кино про Тарзана, были бы настоящие приключения на экваторе!
   Но пробковые шлемы в Осинцеве не продавались. Зато продавались панамы. Вроде как у южных пограничников, только не зеленые, а желтовато-серого цвета, почти как костюм. В общем, тоже вполне африканские. И Вася не раз просил маму: «Ну, купи, пожалуйста». Но мама говорила, что до лета еще далеко, что денег кот наплакал, а за квартиру не плачено уже два месяца…
   Мама открыла окно, чтобы прогнать дым, и достала «африканский» костюм.
   – Тебя в таком виде и близко к школе не подпустят.
   – Можно нарисовать клетки, – посоветовал только что вернувшийся папа. Порой у него (не всегда к месту) прорезалось чувство юмора.
   Мама посмотрела на папу долгим взглядом, дождалась, когда он закашлялся (не от дыма) и отчетливо объяснила, что вопрос не в клетках, а в карманах.
   – Вам, по-моему, известно, к а к в школе относятся к лишним карманам.
   Относились отрицательно. Валерьян Валерьянович считал, что чем больше карманов, тем больше ученик может принести в школу ненужных и опасных предметов: спички, жвачки, мячики для пинг-понга, фишки для запрещенной игры в «думки», пищалки, стрелялки и даже тюбики с клеем «Момент». На клетчатой форме разрешался лишь один карманчик – нагрудный, для платочка.
   А на «сафари» карманов полным полно – и накладные, с пуговицами, и внутренние, с молниями… А на шортах, кроме того, широкие отвороты, за которые тоже можно прятать всякие мелкие вещицы.
   Вася сказал, что «ну, не съедят же в конце концов и не прогонят же».
   Мама, сказала, что могут и прогнать и «будут совершенно правы».
   – Не-е… Мама, купи панаму, а? Ты обещала к лету, а уже почти лето…
   – Однако к лету зарплату почему-то не прибавили… И кроме того, сегодня воскресенье, магазины закрыты.
   – А киоски на площади открыты!
   – Но денег от этого не стало больше!
   Вот она, женская логика. Вася посмотрел на папу. Тот украдкой глянул на маму и развел руками: мол, сам понимаешь… Вася понимал. И мысленно махнул рукой: ладно уж, а то опять поругаются.

   И все-таки мама купила панаму!
   В понедельник, в полпервого, она, как обычно, «забежала» с работы домой, чтобы проводить сына в школу.
   – Уроки сделал?
   – Ага…
   – Не «ага», а «да»! Завтрак съел?
   – Да я обед уже съел, суп и сосиску! Только что! – похвастался Вася, ловко уходя от вопроса о завтраке.
   – Кроссовки вычистил?
   – Да я их еще вчера вычистил!
   – Ну, молодец. Тогда держи… – Мама протянула сверток.
   – Ой… Ура!
   Панама была в точности под цвет рубашки и штанов. И с черной ленточкой, как на кармане. Вася подпрыгнул, чмокнул маму в щеку и закрутился на пятке перед зеркалом в прихожей. Потом подхватил рюкзачок.
   – Мама, я пошел!
   – Куда? До уроков целый час!
   – А я не спеша! Прогуляюсь!
   Конечно, он решил не просто прогуляться, а устроить экспедицию в джунгли.

   Была середина мая, а солнце жарило по-июльски. Деревья и кусты стояли совсем зеленые, набирали цвет яблони и сирень. На пустырях вблизи овражка, среди молодых сорняков и прошлогодних сухих репейников слышалось жужжание всякой крылатой мелочи. В ручье звонко вякали лягушата. Это были африканские лягушата в зарослях у реки Конго. А всякие вредные колючки были крокодилами…
   Вася щелкал фотоаппаратом. Это был игрушечный пластмассовый аппаратик – такой, из которого при нажатии кнопки выскакивает на пружине клоунская рожица. Но Васе и не нужен был другой. Для придуманных зверей годится любая фотокамера.
   Вася прокрался сквозь чащу к поляне, где паслись жирафы и зебры. Щелк… На ветках одинокого пузатого тополя (как баобаб) он снял вертлявых мартышек. Затем вплотную придвинулся к пыльному косматому льву. Дождался, когда тот распахнет разовую с белым частоколом зубов, пасть. Щелк… Лев разинул пасть еще шире и утробно рыкнул.
   – Да брось, – сказал Вася. Он во всей своей охотничьей красе отражался в круглых львиных глазах. – Мы же давно знакомы. – И начал выбирать из львиной гривы сухие репьи. Лев смущенно посапывал и шевелил кисточкой на хвосте…
   Была еще встреча с носорогом, который оказался не столь воспитанным, как лев. Пришлось уносить ноги. По желтой от одуванчиков и мать-и-мачехи канаве Вася примчался на самый край пустырей. Совсем рядом была своя многоэтажная улица. А еще ближе, за сухим серым бурьяном, краснело длинное кирпичное строение. Это был недавно построенный склад для торговли мебелью. У стены что-то делали двое рабочих. А может, не рабочие, а диверсанты?
   Вася притаился за шуршащей чащей. Дядьки в синих робах бетонировали фундамент. Совковыми лопатами брали с носилок густую серую кашу и размазывали по земле вдоль нижнего ряда кирпичей. Впрочем, они уже кончали работу. Очень скоро прихватили носилки с лопатами и ушли за угол… А слева от Васи что-то зашуршало. Он по-охотничьи обернулся и увидел тощего серого кота.
   Возможно, это был тот самый кот, который завтра вечером встретится Васе у мусорного контейнера. Но в этот момент ничего такого Вася знать не мог. Сейчас это был леопард, вышедший за добычей.
   Вася навел на хищника объектив – щелк! Зверь пренебрежительно дернул хвостом и трусцой двинулся прочь.
   – Эй… кис-кис…
   Конечно леопардов так не окликают, но надо было задержать его, чтобы охота не кончилось так быстро. Кот, однако, рассуждал иначе. Когда Вася двинулся следом, этот «леопард» перешел на крупную рысь и помчался к свежей бетонной полоске. Пересек ее по диагонали. На бегу брезгливо тряхнул лапами и скрылся за дощатой будкой, пристроенной к павильону.
   Когда Вася подбежал к фундаменту, он увидел на загустевшем бетоне отчетливые следы растопыренных лап.
   «Ну вот, – сразу подумал Вася. – Это на целую вечность». Потому что крепкий домина простоит наверно лет сто или двести, бетон сохранится столько же. И кота давным-давно не станет на свете, а следы будут все такие же…
   Задумчивая грусть мягко щекотнула Васю, прогнала прежнюю веселость. Он оглянулся – нет ли кого поблизости? – сдернул с левой ноги кроссовку и носок и осторожно вдавил ступню в сырой мягкий бетон, рядом с дощатым поребриком. Зачем? Он и сам не мог объяснить. «И меня уже не будет, а след сохранится…»
   Вася постоял с минуту, глядя на отпечаток с круглой пяткой и слегка оттопыренным большим пальцем. Особой печали он не чувствовал, но задумчивость не уходила. Потом Васе показалось, что сзади зашуршали сухие стебли. Он быстро обернулся. Никого не было.
   Вася торопливо натянул носок и башмак и заспешил на Луговую улицу – самая короткая дорога к школе. Наверно, уже пора… На перекрестке Луговой и Савельевской Вася глянул на большие часы над аптекой. Какое там «пора»! Уже «сверхпора»! Вот это поохотился!
   До школы оставался квартал, но времени уже – ни полминутки. Вася помчался. Царапины на ногах зудели, но некогда было почесаться.


   Он опоздал. По часам в школьном коридоре было видно, что уроки начались две минуты назад. Ну ладно, Полина Аркадьевна скажет «больше не опаздывай», только и всего. Вася сдернул панаму, сунул ее под погон и бросился к лестнице.
   – Стоп, козявка! – на нижних ступенях возник дежурный. Здоровый такой парень из девятого или десятого. Лицо его было похоже на свежий каравай с проткнутыми пальцем дырками. – Куда это ты, такой красавчик?
   – Пусти!
   «Каравай» не пустил. Для того дежурные и поставлены (и даже специально освобождены от уроков), чтобы разбираться с нарушителями.
   – Как твоя фамилия?
   Подумаешь, испугал! Пусть записывает!
   – Перепёлкин моя фамилия, из второго «А». Пусти!
   – Ну какой же ты Пере-пёлкин? Ты еще не «пере…», а «недо…» Недо-пёлкин, – снисходительно разъяснил «Каравай».
   – Сам такой, – сказал Вася. Потому что понимал: драться здесь этот тип не посмеет. Пусть попробует, Вася такой крик поднимет – все школа сбежится!
   Но дежурный благожелательно разъяснил:
   – Я не такой. Я как раз «пере…» Пере-верзев. Не слыхал?
   – Не слыхал. Пусти, мне в класс надо.
   – В класс надо приходить во время и в форме, – с удовольствием сказал большущий Переверзев.. – А ты с такими карманами. Не знаешь закона? – Он приготовился было скучать сорок минут, а тут вдруг развлечение. – Ну-ка, что у тебя там? Сигареты? Наркотики? Валюта? – И дежурный потянулся к оттопыренному карману на штанах. Там был пластмассовый аппаратик.
   «Отберет! Скажет – посторонняя вещь…»
   Известно, что Вася не был храбрецом. Но постоять за свои права он все же умел.
   – Не лезь! Не имеешь права обыскивать!
   – Суслик, – ласково сказал Переверзев. – Это не обыск, а д о с м о т р. Уяснил?
   – Все равно не имеешь права! Ты не милиция! Пусти!..
   Но «Каравай» ухватил его за плечо.
   Вася присел, вырвался и бросился в другой конец коридора, там тоже была лестница. И дежурного на ней не оказалось.
   – Стой, бактерия, хуже будет! – вопил вслед «Каравай». Но Вася понимал: хуже не будет. Пусть этот тип только сунется за ним в класс, Полина Аркадьевна ему покажет!
   Ах, кабы знать! Когда Вася с разбега взлетел на второй этаж, он чуть не врезался в самого Валерьяна Валерьяновича!
   Можно сказать, что вот здесь и берет начало история с колесом (вернее, с Колесом). С этого момента начался путь, который свел вместе Колесо и Перепёлкина. Но тогда Вася ни о чем не догадывался. Он просто остановился с размаха, как пришпиленный к месту. И ослабли коленки.
   Длинный и худой Валерьян Валерьянович с высоты устремил взгляд на нарушителя.
   – Извините… – пробормотал Вася.
   – Любопытно. За что же я должен тебя извинить?
   – Ну… что быстро бежал.
   – Вот как. А почему же ты так бежал?
   – Потому что в класс опаздываю… – Вася печально смотрел на узкие блестящие туфли завуча.
   – Хорошо. Но, поскольку ты у ж е опоздал, задержись еще немного и ответь на такой вопрос…
   В этот миг возник рядом запыхавшийся Переверзев
   – Валерьян Валерьяныч! Это Перепёлкин из второго «А»! Мелкий, а такой нахальный! Я говорю: «Почему без формы?», а он…
   – Кстати, в самом деле: почему ты не в установленной одежде?
   – Сожгли утюгом. Нечаянно, – вздохнул Вася. – Вчера вечером. А новую ведь сразу не закажешь. И денег нет, и вообще… никакого расчета. Скоро каникулы, а за лето я вырасту. Дети летом быстро растут, особенно руки и ноги… – И Вася для убедительности покачал согнутыми в локтях руками. Длинным рассуждением он рассчитывал смягчить завуча.
   А тот… непонятно, смягчился или нет.
   – Ну что же, в твоем объяснении есть некое рациональное зерно. Однако, мне хотелось узнать о другом. Почему ты поднялся н е п о т о й л е с т н и ц е?
   Ох… Вася опять обмяк. В самом деле, он ведь нарушил строжайший закон! Еще зимой, после новогодних каникул, Валерьян Валерьянович всем предписал подниматься на этажи только по правой лестнице, а спускаться только по левой. Чтобы не было на ступенях лишней суеты и опасных столкновений. Такое правило полагалось выполнять даже учителям. Но с них-то не спрашивали строго, а если нарушит ученик – ох какой скандал сразу!
   Может быть, в таком законе и было «рациональное зерно». Однако, это если на шумных переменах. А если пусто в коридорах…
   – Я торопился… А на т о й лестнице стоит вот этот… и не пускает. Говорит, досмотр какой-то. А разве он имеет право?! – Вася ощутил в глазах нехорошую сырость, но уже не опускал взгляда.
   – Права дежурных оговорены школьным уставом, – уклончиво сообщил Валерьян Валерьянович. – А что касается тебя, Перепёлкин, то нарушение следует исправить. Сейчас ты спустишься на первый этаж, поднимешься, как положено, п о т о й лестнице и после этого ступай к себе в класс. Можешь сказать Полине Аркадьевне, что я просил не наказывать тебя за опоздание.
   И только-то?! Вася обрадованно поправил лямки рюкзачка. Глянул вниз по ступеням. Почти уже сделал шаг и… не шагнул. Спросил:
   – А зачем?
   – Что «зачем»? – сдержанно удивился Валерьян Валерьянович. А дежурный Переверзев хихикнул и замигал.
   – Зачем спускаться и подниматься, если я уже здесь? И класс мой рядом.
   – Затем, что так положено. Ты поступил неправильно и теперь должен исправить то, что нарушил.
   – Я не понимаю, – вздохнул Вася.
   – Что? ты? не понимаешь?
   – Не понимаю, что исправлять. Вот если бы я разбил стекло, надо было бы его вставить. Или деньги заплатить. Если бы намалевал что-то на стенке, надо было бы покрасить. А здесь то что? Спущусь, поднимусь, и опять окажусь вот тут. Тогда зачем идти?
   – Считай, что это тебе в назидание.
   – Как носом в угол, что ли? – тихо спросил Вася.
   – Ну… если угодно, считай, то именно так.
   Переверзев опять деликатно хихикнул.
   Вася почесал кроссовкой изжаленную щиколотку и стал смотреть в сторону. И сказал совсем уже тихо:
   – Не пойду…
   – Не пойдешь? Вот как?
   – Да, – шевельнул губами Вася.
   – Можно узнать, почему?
   – Потому что я не виноват… Я хотел подняться по той… а там вот этот… не пустил… – Ясно, что Васины глаза были совсем уже на мокром месте. Он, кажется, даже чуть всхлипнул. Но упрямо закусил губу.
   – Сейчас о н не будет тебе мешать, – пообещал завуч. – Можешь идти спокойно.
   – Нет…
   – Что «нет», Перепёлкин?
   – Не пойду… – сказал он через силу.
   – Валерьян Валерьяныч, давайте, я его за шиворот! Вниз и вверх! – предложил свои услуги Переверзев. – В нем же весу, как в блохе!
   – Ни в коем случае! Применение физических мер воздействия запрещено гимназическим уставом. По крайней мере, пока… – (Может быть, завуч Игупкин вспомнил английские школы, где виноватых, говорят, и в наши дни лупцуют линейками по ладоням, и надеялся ввести это правило здесь.)
   – Да я легонько, – настаивал Переверзев.
   – Отправляйся на свой пост. А Перепёлкин пойдет по лестницам сам. Он это д о л ж е н.
   – Почему я должен? – уже открыто всхлипнул Вася.
   – Потому что тебе приказывает завуч школы.
   Вася проглотил комок. Подумал.
   – А если вы прикажете мне с крыши прыгнуть, я тоже должен?
   – Ты рассуждаешь дерзко и неумно! Педагоги не отдают таких нелепых приказаний. Ты считаешь, что я глуп?
   Вася так не считал. В общем и целом. Но сейчас приказание завуча было глупым. А главное – обидным.
   – Не пойду…
   – В таком случае ты будешь наказан гораздо сильнее. А пока я снимаю тебя с уроков. До беседы с родителями. Можешь отправляться домой.
   Вася стряхнул с ресниц капли и пошел вниз по ступеням.
   – А кто будет говорить «до свиданья»? – напомнил вслед Валерьян Валерьянович.
   – Никто… – буркнул Вася. Впрочем, тихонько, под нос.
   Дома, конечно, никого не было. Вася хотел, было, пойти к тете Томе и все ей рассказать. Тетя Тома всегда его понимала. Выслушает, пожалеет, а потом еще перед мамой и папой заступится. А пока он просто отведет душу (а может быть, и от непролитых слез освободится, перед ней не стыдно). Но сначала Вася решил немного полежать. Потому что чувствовал себя ужасно вялым, обессилевшим. Скинул кроссовки, прилег на диван кровать, и…
   Васю разбудили нервные голоса в прихожей – это пришли мама и папа. А будильник рядом с лампой показывал половину седьмого.
   Мама возбужденно восклицала:
   – А если его нет дома?! Если он куда-то сбежал и… Я сойду с ума!
   – Да вот его рюкзак, – перебил ее папа. – Василий, ты дома?!
   – Дома… – сипло отозвался Вася и сел.
   Они разом вдвинулись за ширму – так, что чуть ее не опрокинули.
   – Немедленно рассказывай, то ты натворил в школе! – Это, конечно мама.
   – Только спокойно и по порядку… – Это, разумеется папа. Он тискал пальцами треугольный, как у Васи, подбородок.
   – А чего рассказывать… – Вася кулаками уперся в постель и стал смотреть за окно. И засопел. – Вам и так уж, наверно, все рассказали…
   – Да! Нас обоих по телефону вызывали к завучу! – сообщила мама. Так драматически, словно их вызывали по крайней мере в администрацию президента.
   – И Валерьян Валерьянович изложил нам все события, – подтвердил папа. – Но нам хотелось бы услышать, так сказать, твою версию…
   – А зачем? – сквозь застрявший в горле комок выговорил Вася. – Вы же все равно скажете, что он во всем прав, а я во всем виноват.
   – А ты хочешь сказать, что виноват о н? – звонко вознегодовала мама. – Валерьян Валерьянович культурнейший человек и замечательный педагог. Один из лучших в городе! А ты… ты дерзкий мальчишка и глупый скандалист. Мало тебе истории в начале года с твоим нелепым письмом, тебе захотелось еще! Чтобы о тебе говорила вся школа!..
   Конечно, надо было сдержанно возмутиться и с достоинством объяснить, к а к было дело. Вася так и хотел. Но одно дело хотеть, а другое… попробуйте удержать слезы.
   – Ну и отдайте меня в интернат… если я… такой…
   – Нет, подожди, – заволновался папа и чуть не свихнул подбородок. – Давай рассуждать здраво. Возможно, с одной стороны ты прав…
   – А так не бывает, что с одной стороны прав, а с другой фиг! – выдал со слезами Вася. – Я вам не железный рубль, где орел и решка. Чтоб меня вертеть… Вместо того, чтобы заступиться!..
   – Но подожди же! – стискивая локти, воскликнула мама. – Ты думаешь, мы не заступались? Мы сказали Валерьяну Валерьяновичу, что ты справедливый мальчик и что, если ты спорил, у тебя были, наверно, основания, и что… – Она уже забыла, что полминуты назад называла его дерзким мальчишкой и глупым скандалистом.
   Вася подтянул к груди колени и оперся в них подбородком. Сырыми глазами по очереди посмотрел на мать и отца.
   – Тогда. Почему. Вы. Ругаете. Меня?
   Мама сказала очень проникновенно:
   – Тебя никто не ругает! Но пойми. У Валерьяна Валерьяновича есть свои принципы. Что будет, если он станет от них отступать перед каждым второклассником? И он требует совсем немного: чтобы завтра ты спустился по одной лестнице и поднялся по другой. Это такой пустяк!
   – Не пустяк, – со всхлипом сказал Вася. – Я ему кто? Заводная игрушка, что ли?
   – Ты не игрушка, а ученик, который нарушил правила! – мама опять стала накаляться. – И ты должен…
   – Я не специально нарушил! Зачем там этот дурак стоял? Почему он не виноват, а я виноват?!
   – Дело не в том, что кто-то виноват, – начал опять папа. – Дело в том, что вступили в противоречие школьная система и личность… Яна, подожди… Василий, давай поговорим, как мужчина с мужчиной…
   –А я не хочу, как мужчина! Почему ты не можешь, как отец с сыном?! – вырвалось у Васи.
   – Здравая мысль, – вмешалась мама. – В самом деле! Парню скоро девять лет, а ты его не разу не выдрал, как полагается отцу. И вот результат!
   – Я, по-твоему такой же садист, как твой Валерьян Валерьянович?! – папа хлопнул ладонью о стол. – Я не привык издеваться над детьми!
   – А я, выходит, издеваюсь над собственным ребенком? – накал в мамином голосе достиг высоких градусов. – Прекрасно! Я могу больше вообще не заниматься его воспитанием! Посмотрим, что из него выйдет, когда наступит переходный возраст!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное