Владислав Крапивин.

Ампула Грина

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Тебе не приходило в голову: почему Регент и правительство сидят своими задницами на необъятных мешках с золотым резервом, а дети мрут? Хватило бы ничтожной доли этого резерва, чтобы спасти всех…
   – Мне это приходило в голову, – отчетливо сказал Валерий. – Это сволочизм. – Впрочем, он выразился покруче.
   – А вот и не сволочизм, – с грустной умудренностью отозвался Марат Меркушин. – Это, друг ты мой, суровая, но необходимая логика. Здесь нет жестокости. Просто система понимает: дети эти, если и поправятся, не смогут быть полноценными членами общества, станут нахлебниками. Так же, как миллионы беспризорников, пенсионеров, бомжей, инвалидов… Они все, как песок в отшлифованных валиках системного механизма. И чтобы механизм вертелся без скрипа, от песка надо избавляться. Это закон общественного развития.
   – На фиг он, этот закон, – сказал Валерий. (впрочем, сказал не «на фиг», а опять же покрепче). – И что в нем нового? Так еще в давние времена рассуждал германский ефрейтор по имени Адольф Шикльгрубер. Добром не кончилось…
   – Ничего похожего! Тупой ефрейтор строил систему на идиотской теории арийского превосходства и отрицал достижения мировой культуры! А сейчас речь идет о создании здорового общества, которое лишено предрассудков. И об очистке этого общества от мусора. Так сказать, во имя прогресса…
   – Не понял. Где это «идет речь»? У кого? – сумрачно поинтересовался Валерий. Ох как не нравился ему разговор…
   Меркушин заметно смешался:
   – Причем тут «у кого»… Я так, теоретизирую…
   – Погано ты теоретизируешь.
   – Ну, это как посмотреть. Можно не соглашаться с чужими взглядами, но зачем поливать их помоями? – примирительно заговорил Виктор. – Всякие бывают идеи… Ты слышал о движении «Желтый волос?»
   – Слышал кое-что… Какое же это движение? Банда. Это ведь они десять лет назад предлагали сократить «поголовье» беспризорных пацанят и бомжей путем отравленных благотворительных обедов? Мол, тихо, незаметно и эффективно… И кажется, даже в чем-то преуспели на практике…
   – Ну, ты слишком упрощенно судишь, – поморщился Меркушин.
   – Тогда уж не я, а трибунал. Это он отправил «волосатиков» за проволоку на долгие годы…
   – Отправил неумелых исполнителей, а инициаторы сейчас в регентском совете, – хмыкнул Виктор. – Просто десять лет назад власти испугались, что после беспризорников и люмпенов «Желтый волос» возьмется за чиновников, сочтя их тоже бесполезными. Но потом договорились…
   – Договорились… до чего? – тяжело спросил Валерий.
   Меркушин мотнул головой. Будто очнулся:
   – Да это же так, трепотня в курилке! Я знаю не больше других… А разговор-то у нас не о том…
   – А о чем… разговор-то?
   – В училище ожидаются реформы.
Расширяется специализация… Будет созданы элитные подразделения для операций особой сложности. Но там требуются ребята с крепкими нервами. Сообразительные и не страдающие излишней… впечатлительностью…
   – Такие, кто поймет, что нет резона вытаскивать из огня детишек-инвалидов? Потому как они – «песок»?
   Меркушин шевельнул бровями. Сказал опять:
   – Слишком упрощенно судишь, дорогой…
   Валерий вдруг отчетливо понял: надо жать на тормоза. Заставил себя посмеяться:
   – Не злись. Я не красна девица и кое-что понимаю. Просто интересно было посмотреть, как ты лезешь в полемику…
   Посмеялся и Меркушин. И они посидели в «Четвертой бочке», поговорили про июньский отпуск, про тренировочный лагерь в июле и августе, про девиц из Текстильного института. Выпили по две бутылки «Флибустьерского», закусили сушеным кальмаром…

   Наутро Валерий должен был ехать домой, в Кольцовск. Думал он об этом с удовольствием. Поваляется на диване, полистает старые книжки, побродит по знакомым улицам. Этакое отдохновение души. На него уйдет неделя. А дальше можно будет махнуть на южное побережье. Стоит недешево, ну да разок-то можно себе позволить. Трехмесячной стипендии должно хватить, если не тратить на барахло…
   Вечером Валерий пошел в училищный парк, что начинался за корпусом общежития. У корпуса парк был ухоженный, с прямолинейными дорожками, но дальше делался заросшим и диковатым. В самом глухом краю прятался небольшой пруд (в нем даже водились караси) с редкими кривыми скамейками по берегам. На незаметной, укрытой разросшимися вётлами скамейке Валерий и устроился. Думал, что посидит в одиночестве, побездельничает, позвонит по разным адресам: домой (завтра буду), Шурочке Глазыриной из Текстильного (не грусти до осени) и на вокзал (подтверждаю броню на завтрашний рейс).
   Сумерки были светлые, но плотная листва завешивала скамейку сумраком. Пахло болотом, начинали пение лирически настроенные лягушки. Валерий лениво потянулся и вынул мобильник. В этот же миг колыхнулись листья. Кто-то сел на другом конце скамейки. Валерий напрягся. Неужели снова холера принесла Меркушина? Дурацкий дневной разговор сидел в памяти занозой. Нежданный гость мигнул электрической головкой карманной авторучки – на секунду высветил свое лицо. Сверкнули знакомые квадратные очки. Валерий напружинил мышцы, чтобы встать.
   – Сидите, сидите, Зубрицкий, – глуховато сказал старший капитан-инструктор Глухов по прозвищу Грач (был он черен, носат, довольно молод и не слишком строг с курсантами; впрочем, предмет свой – «Логика поведения в экстремальных ситуациях» – читал отменно).
   – Сидите, – повторил Грач. – И, если позволите, я посижу с вами.
   – Буду рад, господин старший капи…
   – Игорь Максимович.
   – Буду рад, Игорь Максимович…
   – Не знаю, будете ли… Так и читаю вопрос, который прыгает у вас в голове: «Какой леший притащил сюда этого Грача и чего ему от меня надо?»
   – Ну… не в такой формулировке, однако…
   – Дело не в формулировке… Для начала позвольте сделать вам крошечный подарок… – Грач бесшумно придвинулся, снова включил головку авторучки. – Вот, булавочка для галстука…
   Валерий увидел в пальцах капитана иголку с жемчужным шариком. «Бред какой-то…» И почему-то заныло внутри ожидание неприятностей.
   – Но, гос… Игорь Максимович, на мне нет галстука…
   – А мы пока вот так… – Грач ловко воткнул булавку под лацкан курсантской курточки. – Не убирайте эту вещицу. И можно будет поговорить без помех.
   – Это микрофон?
   – Это… наоборот… Начнем без промедления. Скажите… Валерий… вы ведь беседовали сегодня с курсантом Меркушиным?
   – Да… – И внутри заныло сильнее.
   – И, насколько я знаю, высказали ряд суждений…
   – Я не высказал ничего предосудительного. А если курсант Меркушин…
   – Курсант Меркушин, посвященный в планы относительно элитных подразделений, совершил ошибку. Он посчитал вас человеком, готовым разделить его убеждения и намерения… не знаю, кстати, почему. Возможно, руководствовался какими-то личными симпатиями… Ну, и сказал, как теперь понимает, много лишнего…
   – И кинулся стучать начальству! – вырвалось у Валерия. Он чувствовал: в его жизни что-то стремительно меняется. А две минуты назад было так хорошо!
   – Ну, вы ребенок, Валерий, честное слово! – как-то совсем уж по-штатски подосадовал Игорь Максимович Глухов. – Зачем «стучать» при нынешних-то технологиях. Всегда можно узнать, кто что где говорит, кто чем дышит и даже… кто сколько раз пукнул ночью.
   – Я не пукаю ночью, у меня хороший кишечник, – мрачно сообщил Валерий.
   – Поздравляю вас. Но я о том, что на данной территории и вокруг оной любое слово всегда становится известным… кому надо…
   – И эти слова – тоже?.. – угрюмо сказал Валерий.
   – Эти – нет. Я же подарил вам булавочку. Глушитель…
   – Благодарю… – Это получилось печально и с тоскливым ожиданием: «А дальше-то что? Зачем этот разговор?»
   – А дальше вот что… курсант Зубрицкий… – негромко и четко, как на лекции, сообщил старший капитан-инструктор. – Вам следует сейчас же пойти в общежитие, незаметно уложить чемодан, столь же незаметно отправиться на автостанцию и сесть на ночной автобус до столичного аэропорта. Я заказал для вас билет до Холмска. И еще один – на местный рейс до Заторского Посада. Оттуда вы любым удобным способом доберетесь до города Инска и сразу, невзирая на субботу, явитесь там в деканат факультета нестандартных технологий Инского института спасательных служб. Передадите пакет с документами, где говорится о вашем переводе на этот факультет… Не перебивайте… Инский институт считается филиалом нашего училища. Формально. По сути же это отдельное учебное заведение. Там у вас будет возможность получить ту специальность, которую хотели…
   – Но… зачем это все? И перевод, и… вообще…
   – Все еще не поняли? Для того, чтобы выуцелели. Боюсь… уверен даже, что здесь вам это не удастся.
   «Держись, Перекос», – велел себе курсант Валерий Зубрицкий. И дерзко сказал:
   – Понял. Но не все.
   – Остальное поймете позже…
   – И все же позвольте вопрос…
   – Позволяю.
   – Почему вы, господин старший капитан-инструктор, обеспокоились судьбой курсанта Зубрицкого?
   – Вопрос логичный… Вам что-то говорит фамилия Иванов?
   – М-м… Если перебирать всех Ивановых…
   – Всех не надо. Я имею в виду Сережу Иванова, вашего школьного друга…
   – Да… Он погиб год назад в Хаса-Тельпе. С караваном гуманитарной помощи…
   – Я его старший брат…
   – О Боже… – не сдержался Валерий. – А он… никогда не говорил про брата… А ваша фамилия…
   – Мы сводные братья. Мама одна, отцы разные. Я жил с отцом… Но Сережку я любил всегда, будто мы рядом. Кстати, при встречах он часто вспоминал о вас… Ну, торопись, Валерий. Чем скорее уедешь, тем лучше для тебя. Кстати, мне совсем не просто было сделать документы в течении трех часов и в рамках всех правил…
   Валерий толчком поднял себя со скамьи. И спохватился:
   – А вы думаете, в этом… как его… в Инске меня не достанут?
   – В Инске это будет гораздо труднее. Там ты поймешь… А теперь пора.
   Валерию показалось, будто мир вертится с нарастающей скоростью. И все же он сказал опять:
   – Еще один вопрос. Если вы… знаете про здешние планы… то зачем вы здесь, Сережкин брат…
   – А это вопрос… наивный. Здесь как раз потому, что знаю. Это первое. А второе… – Грач усмехнулся. – Кто бы позаботился о тебе, если бы меня не оказалось… мой разговорчивый друг… Идем.
   Грач проводил Валерия до полпути, давая на ходу последние наставления. И тихо свернул в заросли цветущей сирени.

   Весь путь сложился четко, по расписанию. Автобус, авиалайнер, маленький биплан местной линии, именуемый «трясогузником». В Заторском Посаде милая касирша аэровокзала посоветовала не ждать автобуса до Ново-Заторска («ну да, до Инска, это в общем-то одно и то же»), а пойти на ближнюю пристань и сесть на утренний катер.
   Валерий так и сделал. По пути он встряхивал головой и удивлялся стремительности происшедших перемен. Однако не очень. Почему-то стало казаться, что все в жизни наладится. Одно плохо – накануне он замотался и не поужинал в курсантской столовой. Последней вчерашней пищей были волокна сушеного кальмара, которым он закусывал «Флибустьерское». А завтрак вот – облизанная ириска, которую пришлось спрятать в платок…


   Нет, Валерий не сказал, конечно, ни о разговоре с Меркушиным, ни о Граче. Но понимание, что здесь знают Глухова, знают о «Желтом волосе» и «элитных планах» и планы эти, мягко говоря, не одобряют, сразу стало ясным.
   – Вас как зовут-то? – вдруг спросил зам. декана.
   – Валерий… – Он ощутил, что разговор переходит на иной уровень.
   – А отчество?
   – Павлович… – слегка удивился он. Сроду не обращались к нему по отчеству.
   – Надеюсь, не Чкалов, – слегка улыбнулся профессор Илья Ильич.
   – Да Зубрицкий же! – вмешалась Евгения. – Он ведь уже сказал!
   – Да-да… склероз… Я вас, конечно, беру, Валерий Павлович. Если вас не испугают всякие трудности…
   – Не испугают! – сразу пообещал он (и мельком опять глянул на Евгению).
   Евгения нацелилась на него крохотным фотообъективом сотового телефончика. Валерий насупился:
   – Это зачем?
   – Для делопроизводства. А вы думали, мне на память?.. Чуть повернитесь направо.
   Валерий «чуть повернулся». Мигнул от микровспышки. Секретарша Евгения опять застучала шпильками к двери.
   – Оперативная девочка, – с удовольствием сказал Илья Ильич. – Ну-с, а что касается трудностей… Должен предупредить, что факультет пока в стадии становления. Неизвестно даже, успеем ли оборудовать к сентябрю учебные помещения и тренажеры… И такой еще вопрос. У нас нет общежития. Придется устроить вас на частную квартиру, у нашей хозчасти есть соглашение с местными домовладельцами. Но жилье, сами понимаете, не люкс. И доплачивать придется…
   – Да ладно, чего там… – совсем уже не по-уставному отозвался Валерий. Все происходящее нравилось ему больше и больше.
   – В таком случае я дам вам адресок… – Илья Ильич вынул из стола бланк, вписал в него несколько слов, двинул бумажку Валерию. На казенном листке было написано (частью на принтере, частью чернилами):

 //-- Направление --// 
   Направляется курсант («курсант» зачеркнуто, написано почему-то "студент") Зубрицкий В.П. для поселения на частной ж/п, арендованной хозчастью ИИСС по адресу Скворцовский пер., д. 2 у домовладельца г. Галкиной К.С.
 Зав. хозчастью (И.И.Яковенко).

   – Мне следует зайти в хозчасть за подписью? – понимающе сказал Валерий.
   – Что?.. Ох, склероз. Дайте… – Илья Ильич снова утянул бумагу к себе и размашисто расписался. – Я, дорогой Валерий Павлович, здесь один во многих ипостасях. И декан, и зам. по разным вопросам и даже и. о. ректора. Решено не раздувать административные штаты… Кстати, взгляните, здесь на обороте есть адресная схема Инска. Чтобы новички не заблудились… Вы ведь первый раз в Инске?
   – Раньше и не слыхал о нем, – признался Валерий. – И почему-то не нашел на карте в столичном аэропорту…
   – Это естественно… Со временем разберетесь. А пока…
   В этот момент опять явилась секретарша Евгения с русалочьими волосами (и в куцей кофточке). Положила перед профессором развернутые корочки.
   – А вот и ваш студенческий билет! – обрадовался Илья Ильич. – Я же сказал: оперативная девочка… – Он расписался и протянул корочки Валерию. Тот взял с недоумением:
   – А разве прежний не годится?
   – Оставьте на память, – посоветовала Евгения и снова села на подоконник (чтобы стрелять глазами и натягивать кофточку на пуп).
   На билете Валерий усмотрел свое цветное фото, сделанное пять минут назад. С разлохматившейся прической, расстегнувшимся воротом (видимо, здесь такое разрешается!).
   – Спасибо… но позвольте спросить, профессор. Везде написано «студент», а не «курсант». Разве институт не филиал военизированного училища?
   – Что? А… ну, в какой-то степени филиал, но не военный…
   – Вас это огорчает, курсант Зубрицкий? – ласково спросила с подоконника Евгения.
   – Н-нет, но беспокоит. Я на закончил альтернативную службу, училище шло в покрытие срока, а здесь…
   – В Инске вам все покроют, – утешил Илья Ильич. – Не грузитесь такими проблемами… Кстати, вам ведь сейчас положены каникулы?
   – Там были положены, до июля, а здесь… я не знаю…
   – В июне можете отдыхать. Но… если никуда не собираетесь, советую заглянуть на Крепостную улицу. Там расположено любопытное фортификационное сооружение, в котором ваши коллеги вместе с рабочими заняты ремонтными делами, готовят лаборатории. В добровольном порядке. И всегда рады помощникам.
   – Но сегодня и завтра не ходите. Потому как суббота и воскресенье, – уточнила Евгения. – Все нормальные люди отдыхают, кроме нас…
   – Да. Я… конечно… А, простите, почему в билете написано «первый курс». Я ведь перешел на второй.
   – Потому что здесь другая программа… Валерий Павлович, – известила его из-за шторы Евгения. – Пока не ясно, все ли предметы по ней у вас зачтены.
   – У меня есть зачетная книжка. Можно посмотреть…
   – Вот и посмотрим…
   Илья Ильич покосился на окно.
   – Евгения, не скрипи по шелку маникюром… А курс… это же формальность… Вот… – он привстал над столом, нагнулся и в билете рядом с одинокой римской единицей поставил авторучкой вторую. Евгения за шторой, кажется фыркнула.
   – Все детали нашего бытия, – продолжал Илья Ильич, – вы уясните при встречах с вашими коллегами в Крепости. А сейчас рекомендую отправиться на поиски арендованной «жэ пэ». Пока хозяйка не поселила кого-нибудь другого…

   Но Валерий, оказавшись на улице, прежде всего кинулся искать какую-нибудь кафешку. В желудке стонал вакуум. Точка общепита обнаружилась быстро. Называлась она «Будьте как дома». Внутри бревенчатой комнатки пахло жареной картошкой и сосисками с капустным гарниром. Валерий взял по две порции того и другого и через полчаса выплыл наружу, чувствуя себя перегруженным лихтером на мелководье. Отдышался на замеченной поблизости скамейке. И наконец вспомнил, что надо позвонить домой.
   Он пытался звонить еще вчера, с дороги, но ни квартирный телефон, ни сотовые не отвечали. Наверно, мать с Шуриком были в гостях или в театре, а мобильники отключили. Валерий (икая от сытости) достал свой старенький «Консул», снова набрал домашний номер и… вот еще забота! Выскочила надпись: «Сеть не найдена». Валерий плюнул, понажимал снова. И новое сообщение: «Poisk seti zatrudnen. Obratites' k dispetcheru Insktelenet». Валерий вспотел, пока разобрал. Потом плюнул. Где искать этого dispetcher'а, пропади он пропадом?
   К счастью, неподалеку торчала ветхозаветная будочка междугородного автомата. Валерий вернулся в кафе, купил телефонную карточку, позвонил в Кольцовск. Трубку взяла мать. Валерий сообщил, что, во-первых, у него забарахлил мобильник и постоянной связи пока не будет, а во-вторых, в училище изменили программу, поэтому на каникулы он сейчас не приедет.
   – Меня заслали на летнюю практику в город Инск, и, видимо, я здесь застряну надолго.
   Мать даже не спросила, где этот Инск. Похоже, что сообщение Валерия не огорчило ее.
   – Тогда мы не станем тебя ждать и завтра уедем с Шуриком в Геленджик, у нас горящие путевки. Починишь телефон – позвони…
   – Привет Шурику, – сказал Валерий.
   Шурик – это мамин муж. Он был значительно моложе сорокалетней мамы и при знакомстве с Валерием, год назад, жизнерадостно сказал: «Дружище, в полноценные папаши я не гожусь, а вот в компаньоны по рыбалке или преферансу – за милую душу». «На том и порешим», – согласился Валерий. Хотя не любил ни рыбалку, ни карты.
   А с настоящим папашей Валерий общался не чаще двух раз в году – обменивались поздравлениями к праздникам. Отец уже пятнадцать лет жил в Канаде, с женой, которую Валерий никогда не видел (и видеть не стремился).
   Валерий снова обосновался на скамейке (рядом с гипсовой скульптурой – девочка и мальчик верхом на крокодиле) и начал разглядывать схему на обороте бумажки-направления.
   Схема была любопытная. Оказалось, что центр Инска располагается на треугольной территории. Треугольник ограничен с одной стороны рекой, с другой – одним из рукавов разветвленного оврага (с речкой Тоболкой), а с третьей – пустым пространством, помеченным словом "бол." (болото что ли?). По краю этого пространства, замыкая центральный район, тянулась пунктирная линия. Вдоль нее выстроились мелкие буквы: Крепостная линия. Пам. старины. Валерий сообразил, что на этот «Пам. старины» ему и следует оправиться в понедельник, чтобы не чувствовать себя тунеядцем, когда его будущие сокурсники кладут силы на пользу просвещения.
   Однако сейчас нужно было искать Скворцовский переулок и домовладелицу Галкину К.С. (интересно, что у нее за ж/п?).
   Разумеется, схема на бумажке была самая простая, не всякий переулок на ней найдешь. Однако за пределами центрального треугольника, к югу от рельсовой линии, Валерий увидел чернильную стрелку и рукописные буквы: Пер. Скворцовский. Судя по всему, путь предстоял не близкий. Но Валерий подумал, что есть резон пройтись пешком, чтобы познакомиться с Инском поближе. Тем более, что ни транспортных маршрутов на схеме, ни трамвайной или автобусной остановки поблизости не было видно, а расспрашивать не хотелось (вспомнилась дама в салопе и шляпке).
   Валерий прикинул по бумажке выбранную дорогу (не прямую, а слегка извилистую – ради любопытства), подхватил чемоданчик, погладил по морде гипсового крокодила и зашагал.
   Сперва улица была обычная, вроде, как в центре Кольцовска, но, обогнув девятиэтажный офис «Инскпромбанка», он опять очутился в тишине и безлюдье. А точнее – в заросшем полынью проходе между стеной из бетонных плит и забором из кривых горбылей. На плитах там и тут белели нацарапанные мелом ребячьи рисунки (в основном улыбчивые коты и тонконогие «буратины»), а на одной бросились в глаза крупные детские буквы:

 //-- СВГ – ДА! --// 
 //-- НОВО-ЗАТОРСК – НЕТ! --// 
 //-- РЕГЕНТ – ПИПИСЬКА! --// 

   Надпись была непонятна. За исключением двух последних слов, которые не вызвали у Валерия возражения.
   Проход вывел на улицу, именуемую «2-я Смоленская». «Район Смоленских улиц», – вспомнил Валерий схему.
   Здесь был особый мир. Тихий, просторный, и будто лежащий вне времени. «Никогда не видел таких большущих деревянных домов», – подумалось Валерию. Это были бревенчатые или обшитые досками здания в два или три этажа (а одно даже четырехэтажное. С мезонинами, башенными выступами, террасами, наружными лесенками, решетчатыми балконами, и маленькими, покрытыми чешуйчатой жестью куполами. С обширными окнами (иногда овальными – «венецианскими»). С обильной резьбой крылечек, наличников и дверей – довольно разностильной и от этого еще более интересной.
   На плоской булыжной мостовой там и тут подымалась щетинистая травка, а местами цвели одуванчики. Несколько пацанят дошкольного вида посреди улицы перекидывались красной пластмассовой тарелкой.
   – Здрасте! – весело и храбро сказала Валерию девочка, похожая на лампу в пестро-шелковом абажуре.
   – Привет, – охотно отозвался Валерий.
   – Вы кого-то ищете? – осведомилась она и наклонила к плечу кудрявую голову.
   – Просто смотрю…
   – А-а… – понимающе отозвались несколько ребятишек.
   Меж домов были видны широкие промежутки – видимо, проходы на другие улицы. Судя по всему, такие же удивительные и спокойные. Улицы заманивали в себя. И Валерий свернул в одну, в другую. «4-я Смоленская»… «Малый Смоленский пер.»…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное