Владислав Крапивин.

«Я больше не буду» или Пистолет капитана Сундуккера

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – Ну что ты! На таких тесемках узлы не вяжут. Возьмем вот что… – Петя дернул к себе с носовой палубы швартовую снасть – плетеный, толщиной в палец трос. А бинт бросил за орт. Потом выключил мотор. – Ляжем в дрейф. А то не успею научить, как будем у берега… Вот, смотри. Один конец закрепляем на судне, другой у тебя в руке. Обносишь вокруг туловища – раз! Делаешь на нем колечко – два. Перехватываешь, просовываешь руку, протягиваешь кончик… три! Готово…
   – За три секунды! – восхитился Генчик.
   – Теперь попробуй сам… Нет-нет, одной рукой… Работай пальцами… Вот так!
   Конечно, не все сразу было «вот так». Но минут через пятнадцать Генчик уже довольно ловко завязывал у себя вокруг пояса широкую петлю. Движением кисти и пальцев. И Петя сказал, что у него, у Генчика, морской талант.
   – Петя, а можно я теперь скакну за борт? А ты мне бросишь конец и спасешь!
   – Ну… не так сразу. Потренируйся еще…
   – А говоришь «талант»…
   – Талант, пока на суше или в лодке. А на воде вон какая зыбь. Ишь, раскачало… Да и мотор пора заводить, а то остынет – не запустишь. Садись…
   Мотор запустился сразу. Но тут же и заглох.
   – Ну вот, накаркал я… – Петя защелкал тумблером. Чертыхнулся и полез на корму. Пенный гребешок хлестнул ему в лицо. Петя, отплевываясь,потянул мотор на себя. Из воды показался металлический «хвост» с винтом.
   – Ой… – сказал Генчик.
   – Тьфу, зараза! – сказал Петя.
   Потому что оба увидели сразу: на ось винта был намотан марлевый жгут.
   – Это я виноват! – раскаялся Генчик. – Мой бинт…
   – Я виноват! Знал ведь, что нельзя бросать за борт всякую дрянь!… У тебя есть ножик?
   – Нету…
   – И у меня нет. Я, голова дырявая, дал его вчера нашему сторожу, банку консервную открыть, а назад не взял…
   Петя вытащил из-под сиденья коробку с гайками, масленками и мелкими инструментами. Поковырял бинт на оси отверткой. Но марля намоталась с небывалой плотностью.
   – Кажется, мы сели крепко…
   Волны между тем нарастали, качало все сильнее. Генчик ощутил в себе приключенческое замирание.
   – Значит, у нас корабельная авария?
   – Вроде того.
   – Тогда… может быть, поднять сигнал бедствия?
   – Ну, это уж черта с два! Не хватало, чтобы старшего спасателя Кубрикова спасали посторонние… Сначала поднимем что-нибудь другое!
   – Что?
   – Во-первых, настроение. Во-вторых, парус.
   – У тебя есть парус?! – возликовал Генчик.
   – Припас на всякий случай. Самодельный. Ну-ка…
   Петя поднял лежавшие вдоль бортов две дюралевые жерди, соединил их концами.
Получилась двуногая штука вроде буквы «А» без перекладины. Нижние концы Петя вставил в гнезда у бортов. Генчик помогал. А гребешки хлестали через борт – ну, прямо как в кино про надвигающийся шторм.
   От верхушки двуногой мачты спускались несколько веревок. Одну протянули к носу, другую к корме. Закрепили. К третьей веревке (Петя сказал, что это «фал») прицепили деревянную перекладину с квадратной парусиной. Нижние углы парусины короткими снастями оттянули к скобкам на бортах. Потом вдвоем потянули фал.
   И парус полез вверх, и ветер тут же рванул его, и катерок накренился, и вода (почему-то очень холодная) хлестнула Генчика по ногам.
   – Ого… – сказал Генчик со старательной небрежностью. – Так, пожалуй, и вверх дном оказаться недолго…
   – Ерунда. Мой «Нептуша» остойчивый. Обвяжись-ка беседочным узлом и лезь на нос. Я буду править веслом, а ты командуй. Мне-то из-за паруса не видать, что там по курсу.
   Генчик со страховочной петлей под мышками уселся на носовой палубе. Ухватился покрепче за крышку люка. За плечами у Генчика туго надувалась парусина. Ветер вырывался из-под нижнего края и сквозь намокшую рубашку холодил спину. А солнце жарко светило в левую щеку. И озеро под этим солнцем было очень синим. С белыми щетками гребешков.
   На середине озера волны стали пологими. Они догоняли неторопливый парусник, поднимали его и плавно уходили к далекому берегу. Впрочем, не к такому уж далекому.
   В груди у Генчика был тихий восторг. Надо же, какое счастье привалило человеку: настоящее парусное плавание!
   – Лево руля!… Петь, еще левее! Чтобы прямо к мосткам!
   – Есть… Так правильно?
   – Точно идем!
   – Я закреплю весло… – Петя закрепил. И высунул голову из-под паруса. – Хорошо ты устроился…
   – Ага! Иди сюда!
   – Нельзя, нос будет перегружен. Парусник с перегруженным носом – не ходок.
   – Петь, а ты плавал на больших парусных кораблях?
   В ответ Генчик услышал молчание, потом протяжный вздох. Оглянулся. Глаза у Пети были скорбные, медные искры на ресницах погасли.
   – Не пришлось пока, Генчик… Должен был этим летом идти в плавание на учебном фрегате «Дружба». А вместо этого – сюда…
   – Почему?
   – Я ведь вообще-то курсант мореходного училища в городе Северобалтийске. Весь наш курс пошел на летнюю практику под парусами, а меня сослали в ваш Белорыбинск…
   – За что?! – возмутился Генчик, заранее зная, что Петя Кубриков ни в чем не виноват.
   – Было за что… За дуэль… – Петя прищуренно смотрел из-под паруса мимо Генчика. Вдаль.
   – Как за дуэль? За правдашнюю? – радостно обмер Генчик.
   – За неправдашнюю не сослали бы… Хорошо хоть, что не исключили. Начальник воспитательной части – мужик с пониманием. «Тяни, – говорит, – лямку на дальнем озере и благодари судьбу, что легко отделался…»
   – Петя, расскажи! – взмолился Генчик. – Что за дуэль-то? На пистолетах? – Картины из повести «Выстрел» встали перед Генчиком ярко, как в цветном телевизоре.
   – Не на пистолетах, на холодном оружии… Есть на нашем курсе один тип. По прозвищу «Левый Кит». Сынок одного большого чиновника из пароходства. Этакий упитанный субъект, который думал, что ему все позволено… Ясен портрет?
   – Вполне!
   – Тогда продолжаю. Однажды сидели мы в курилке… Я вообще-то не курю, но тоже был там, ради компании. Ну, разные морские байки, анекдоты и все такое прочее. И о девушках, конечно… И вот этот Левый Кит, хмыкая и облизываясь, начал об одной девушке говорить всякие гадости. А мы ее, кстати, все знаем, хорошая такая, в техникуме учится, что рядом с училищем… Как ты думаешь, что мне было делать?… Правильно… Ну, я не сильно, а слегка по уху… Он, когда поднялся с песка, – на меня. Нас растащили. И, конечно, сразу разговор о секундантах… В училище есть небольшой музей, в нем кой-какое старинное оружие, в том числе и пара длинных палашей. Раньше с такими гардемарины ходили. Эти палаши добыли мы из музея хитрым способом, пошли в дальний угол нашего парка, разметили фехтовальную дорожку. В общем, как полагается…
   – Можно же было поубивать друг друга, – выразил Генчик запоздалое опасение.
   – Ну… я-то убивать не собирался. Думал, что припру Кита к забору, приставлю острие к пузу и заставлю извиняться. Потому как в фехтовальном деле кое-что смыслю. Кит, правда, тоже смыслит, но справедливость-то была на моей стороне, а это, брат, всегда помогает…
   – Думаешь, всегда? – вздохнул Генчик.
   – Почти… Но только мы начали, как проклятый Кит скакнул по-дурацки и подвернул ногу. Бросил оружие, сидит на травке, держится за ступню и стонет. В это время нас и накрыл вахтенный офицер… Секундантам – по выговору. Киту тоже выговор, только не простой, а строгий. А я оказался главный виновник и зачинщик.
   – А почему не Кит?
   – Потому как удар по уху был нанесен с моей стороны… Вот таким образом я не под небом Атлантики, а здесь…
   Генчик сочувственно посопел.
   – Ну, ничего, – бодро сказал Кубриков. – Может, оно и к лучшему…
   «Куда уж к лучшему», – подумал Генчик, представив небо Атлантики и паруса фрегата. Но Петя разъяснил:
   – Никогда не знаешь заранее, какие сюрпризы готовит тебе матушка-жизнь. И в каком месте ждут тебя самые радостные встречи. Вот… с тобой, например, познакомились. Разве это плохо?
   – Да мне-то просто замечательно!
   – И мне хорошо… Готовь швартов! И одерживай, чтобы не стукнуться! – Катерок подходил к пристани. С шумом упал парус…
   На берегу Генчик нетерпеливо подпрыгнул:
   – Я сбегаю к Зое Ипполитовне, попрошу нож!
   – Лучше поищи осколок от бутылки.
   Осколков на берегу хватало. Острым стеклянным краем Петя Кубриков перепилил на оси винта тугой марлевый жгут.
   – Вот и все. Будем нести службу дальше. Я – патрульную, ты – по наладке такелажа…
   – Увидимся еще, да?
   – О чем разговор!


 //-- 1 --// 
   Зоя Ипполитовна, увидев Генчика, не скрыла удовольствия.
   – Доброе утро, Бубенчик! Признаться, я волновалась: придешь или нет?
   – Я же обещал!
   Без лишних слов Генчик устроился на стуле перед моделью. Потому что дело есть дело. Но прежде, чем взяться за оснастку, Генчик подмигнул синему пружинчику – тот сидел на палубе у передней мачты…
   – Ты, кажется, поинтересовался, как мне спалось? – переспросила Зоя Ипполитовна. – Благодарю. Довольно сносно…
   Генчик смутился.
   – Это я пружинчика спросил. Вот его…
   – А! Думаю, что ему снилось кругосветное путешествие… А тебе?
   – А мне ничего. Уснул – будто выключился насовсем. Я всегда крепко сплю…
   – Счастливый человек… И, судя по твоему бодрому виду, настроение у тебя прекрасное. Не то, что вчера. А?
   – Конечно! Вчера меня шпана ловила, а сегодня я с хорошим человеком подружился. Знаете с кем? С тем спасателем, который меня вчера на моторке увез. А сегодня он меня опять сюда переправил!..
   Генчик с подробностями рассказал все, что случилось. И про аварию, и про волны, и про парус. И про Петину печально-романтическую судьбу.
   Но работал Генчик не только языком, а еще и пальцами. Вернее, пальцы работали сами. Они уже привыкли к делу и машинально вязали узелки на тугих нитях стоячего такелажа.
   Узнав о причине, по которой Петю сослали на Верх-Утятинское озеро, Зоя Ипполитовна вскинула голову:
   – Подумать только! Значит, есть еще рыцари в наше время!
   – Да!
   – А на первый взгляд он показался мне… как-то несколько простоват.
   – Внешность бывает обманчива, – умудренно заметил Генчик.
   – Ты прав…
   – А знаете, что Петя мне показал? Беседочный узел! Вы умеете его вязать?
   – М-м… Увы, не помню.
   – Хотите, покажу? – Генчик радостно крутнулся вместе со стулом. – Только надо веревку…
   – Хорошо. Ты уже вон сколько выбленок привязал, тебе необходима разрядка. Идем.
   Они вышли на заросший двор. Зоя Ипполитовна сняла с гвоздя на заборе моток толстого бельевого шнура. Генчик, горя вдохновением, вмиг забрался по кривому стволу на старую яблоню. Там, в трех метрах от земли, привязал шнур к толстой ветке. И съехал по нему вниз.
   – Ты как Тарзан…
   – Ага!… А можно отрезать лишнее? А то неудобно завязывать.
   – Что делать, режь… – Зоя Ипполитовна принесла кухонный нож. И Генчик опять вспомнил девочку, которая сравнила его с чайником. И стало еще веселее.
   Генчик лихо перепилил шнур и зажал в правой ладони капроновый разлохмаченный конец.
   – Смотрите! Р-раз! Два! Три!… – Он раскинул руки, поджал ноги и полетел над травой, схваченный широкою петлей. Давило под мышками, резало грудь, и все же полет был радостный! Ветер ерошил волосы, свистела и чиркала по ногам трава…
   – Постой, постой! Как бы не было беды!
   – Не будет! – Генчик затормозил сандалиями. – Петля ведь не затягивается!
   – Я боюсь, что обломится сук.
   – Что вы! Я же легонький!… Я иногда вообще летаю по воздуху!
   – Да? Каким же образом?
   – Вот таким! – Генчик выскользнул из беседочной петли, встал на цыпочки и опять раскинул руки. – Разбегусь вниз по улице, а там овраг. И я над склоном – ж-ж-ж… На посадку. Там мягко…
   – А! Понимаю! Когда летишь над склоном, кажется, что полет замедляется! И ты – как птица… Правда?
   Генчик опустил руки.
   – Правда… А вы откуда знаете?
   – Голубчик мой! Я ведь не всегда была старой развалиной! Когда-то мне тоже было десять лет. И сейчас кажется, что не так уж давно… Не веришь?
   – Почему же? Я верю! – Генчику подумалось, что Зоя Ипполитовна была похожа на ту девчонку – защитницу зелени в овраге.
   – Это хорошо, что кто-то еще верит… – Зоя Ипполитовна замолчала, покивала своим мыслям и присела на бревно. Оно лежало в лопухах у забора.
   Генчик потоптался рядом с повисшей веревкой. Шагнул к забору и тоже сел. На другой конец бревна.
   – Зоя Ип-политовна… – Он слегка спотыкался на ее длинном имени.
   – Что, друг мой?
   – Значит… вы тоже летали?
   – А как же! Я была совсем не пай-девочка. Вечно ходила с перевязанными коленками. Причем ссадины были настоящие, не как у некоторых… – Квадратные очки блеснули.
   Генчик шмыгнул носом с дурашливой виноватостью.
   – У меня ведь тоже бывают настоящие. Полным-полно…
   – А летала я по-всякому. И над откосом, как ты, и на больших качелях, и с обрыва в воду… Чаще всего не одна, а со своим другом. С Ревчиком. Жили мы в одном дворе и учились в одном классе…
   – Как его звали-то? – не понял Генчик.
   – Звали его Тима. А фамилия немножко странная – Ревва. Через «е» и с двумя «вэ». Вот я и звала его «Ревчик». А вредные мальчишки, разумеется, дразнили – «Рёва».
   – А он что… разве часто слезы пускал? – Генчику стало неловко за давнего незнакомого Ревчика.
   – Вовсе нет! Но по характеру был тихий, совсем не драчун, а таких часто обижают. И мне приходилось за него заступаться. И учить всяким проделкам. В проделках я всегда была первая. Впрочем, он не отставал…
   – А говорите, что тихий…
   – Тихий – это ведь не значит боязливый… Больше всего мы любили летать с плотины. В жаркие дни… Недалеко от дома был пруд с плотиной… Возьмемся за руки, разбежимся – и в воду. Как можно дальше! И вот это время – от края плотины до воды – был настоящий полет… А потом брызги и прохлада. Вода была зеленая, прозрачная, мы ныряли с открытыми глазами и в глубине отлично видели друг друга. Дурачились, играли в догонялки… Боже мой, это ведь все было на самом деле…
   Зоя Ипполитовна сняла очки и стала протирать их концом косынки, надетой как галстук. Генчик неловко поднялся.
   – Надо вязать дальше. Там еще полным-полно работы…
   – Сначала я напою тебя чаем! С ореховым печеньем!
   – Нет, сперва довяжу до марсовой площадки…
   В комнате Зоя Ипполитовна села недалеко от Генчика. Стала смотреть, как он укрепляет на вантах ступеньки.
   – Удивительные пальцы… Бубенчик, я не мешаю тебе своей пристальностью?
   – Не-а… Зоя Ипполитовна, можно спросить?
   – Пожалуйста!
   – А вот вчера… вы меня только из-за пальцев увезли с собой? Или…
   – Что «или»?
   – Или решили защитить от тех… потому что вспомнили, как заступались за Ревчика?
   – Гм… Вам, молодой человек, не откажешь в проницательности… Хотя должна сказать, что Ревчика я обрисовала не совсем правильно. Не был он таким уж тихоней. И однажды, когда ко мне привязались хулиганы, очень даже отчаянно полез в драку… А потом и профессию выбрал себе храбрую…
   – Летчика, да?
   – Угадал…
   Зоя Ипполитовна, кажется, опять загрустила.
   Генчик подумал: спросить или лучше не надо? И не удержался:
   – Зоя Ип-политовна… Он потом на войне погиб, да?
   – Что?… Нет, вовсе он не погиб. С чего ты взял? Да и не было уже войны, когда он окончил училище… Он был летчиком на Севере, в геологоразведке. А потом… что с ним стало потом, я не знаю…
   – А почему вы… – И Генчик сбился. Даже пальцы в нитках запутались. Он засопел.
   – Я понимаю, что ты хочешь спросить. Почему не поженились, когда выросли?
   Генчик сопел и, кажется, розовел ушами. У Зои Ипполитовны очки поехали на кончик носа. Она пальцем вернула их на переносицу.
   – Видишь ли, голубчик, не всегда детская дружба кончается свадьбой… Когда выросли, появились у каждого свои сердечные увлечения. Дело обычное. После школы он уехал. Была, конечно, переписка и встречи, но чем дальше, тем реже. Наконец я с мужем переехала на время в Москву, Ревчик тоже сменил место службы, адреса затерялись…
   – Жалко… – тихо выдохнул Генчик.
   – Да. Очень хотелось бы узнать, где он теперь, Тима Ревчик. Я пыталась, но следов не нашла… Но все же кое-что осталось.
   – Что? – оживился Генчик.
   – Детские годы, они ведь никуда, милый мой, из памяти не деваются. А для старого человека они порой важнее, чем нынешняя жизнь. И вот там-то, в этой памяти, всегда есть белобрысый курносый, как ты, мальчик в синей матроске… Это сейчас воротники с якорями можно увидеть только на малышах, а тогда матросские костюмы носили и школьники. И, кстати, очень славно выглядели. И всем нравилась песня о веселом ветре из фильма «Дети капитана Гранта»…
   – Это где «кто весел, тот смеется, кто хочет, тот добьется», да?
   – Именно, именно… Кстати, Ревчик очень любил строить кораблики. И меня научил. А потом мы построили вместе трехмачтовый фрегат. Не такой большой, конечно, как эта модель. Из куска сосновой коры. Назывался «Фенимор Купер». Как наш любимый писатель… Ты читал Купера?
   – Ага. «Зверобой»…
   Книжка про Зверобоя показалась Генчику не очень интересной. Конечно, хорошо, что про индейцев, но уж слишком тягучая какая-то. Признаваться в этом не хотелось, и он быстро переменил разговор:
   – Зоя Ипполитовна! А эта бригантина как называется? На ней ничего не написано… Может, тоже «Фенимор»?
   Зоя Ипполитовна потрогала шарик на носу.
   – Видишь ли, у нее довольно необычное название. Разумеется, я скажу, если тебе интересно…
   – Конечно, интересно!
   – Ладно… Я больше не буду.
   – Что не будете? – очень удивился Генчик.
   – Друг мой! Название такое!.. «Я больше не буду!»
   – Вот это да… – Генчик заморгал.
   – Странно звучит?
   – Еще бы…
   – Однако встречаются в истории флота и другие не менее странные названия. Да… Был, например, броненосец «Не тронь меня!». Была, говорят, быстроходная шхуна по имени «Всем корму покажу»… Валентин Катаев писал про черноморскую шаланду «Ай, Пушкин, молодец!».
   – Ага! В книжке «Белеет парус одинокий!»
   – Да-да… А один французский мореплаватель назвал свое судно «Пуркуа па?» Это, как известно, по-русски означает «Почему бы и нет?».
   – Я знаю! В кино про мушкетеров так поют: «Пуркуа па? Пуркуа па?» А у этой-то бригантины откуда такое имя?
   – Длинная история. Хочешь послушать?
   – Пуркуа па? – весело нашелся Генчик.
   – Тогда… сначала я покажу тебе того, кто дал бригантине это название. Идем…
 //-- 2 --// 
   Зоя Ипполитовна взяла Генчика за плечо и с некоторой важностью подвела к двери между комодом и шкафом. Генчик отчего-то слегка оробел. Зоя Ипполитовна надавила старинную медную ручку.
   – Ну, ступай…
   И Генчик перешагнул порог.
   – Ой…
   Со стены напротив смотрел в упор на Генчика рыжебородый моряк. Смотрел с большого портрета в тяжелой (кажется, бронзовой) раме.
   Глаза у моряка были чисто-голубые, как у Пети Кубрикова. Но брови не белобрысые, а бурые и клочкастые. Клочкастыми были и бакенбарды медного цвета. Такого же оттенка спутанные волосы торчали из-под околыша и козырька мятой фуражки.
   На фуражке – скрещенные якоря в обрамлении колючих листьев (Генчик помнил, что эта штука называется «краб»).
   На моряке была полосатая фуфайка, а поверх нее – черная тужурка с тяжелыми флотскими пуговицами. У груди моряк держал в коричневых пальцах бинокль – большущий, с медными кольцами и винтами. Сразу видно – морской.
   Позади моряка были сизые клубы тумана, размытые всплески волн, а сквозь туман проступали силуэты парусов.
   Похоже, что моряк только что смотрел в бинокль и оторвался от него, услышав шаги. И теперь глядел на гостя. Во взгляде не было строгости. И не было насмешки бывалого человека над оробевшим пацаненком. Было, пожалуй, понимание: «Я вижу, что тебе интересно. Заходи, поговорим…» Так что Генчик зря вздрогнул в первый момент.
   – Ух ты… – сказал он наконец. – Это кто?
   – Это мореплаватель Томас Джон Сундуккер. Он же Фома Иванович Сундуков. Владелец и капитан судна «Я больше не буду». И, кстати, мой двоюродный прадедушка.
   – Ух ты… – сказал Генчик снова. И повел взглядом в сторону Зои Ипполитовны, чтобы посмотреть: есть ли сходство? И сказал «ух ты» третий раз. Потому что взгляд его до Зои Ипполитовны не дошел – стал цепляться за множество необычных вещей.
   Между окон висел обшарпанный спасательный круг – красно-белы, с черной надписью «Св. Гаврiилъ». Под кругом был прислонен к стене коричневый штурвал с точеными рукоятками и медным ободом – ростом с Генчика. Повсюду висели желтые (явно старинные) карты, фотографии в рамках и непонятные инструменты. По углам стояли два большущих глобуса на подставках с витыми ножками. На подоконниках лежали тяжелые корабельные блоки, чернела круглым жерлом большая модель морской пушки, блестел шаровидным стеклом древний керосиновый фонарь…
   Да всего и не перечислишь! Тем более что среди множества морских предметов попадались вещи совсем неожиданные и к флоту отношения не имеющие. Например, тяжелые резиновые калоши, большущий кирпич с клеймом «Ф-ка бр. Красновыхъ», могучий амбарный замок, маленькие (явно детские) ботинки несовременного фасона – высокие и с пуговками.
   И еще много всякой старины…
   – Прямо музей, – прошептал Генчик.
   – Пожалуй, ты прав. Маленький музей капитана Сундуккера. Кстати, собирать эту коллекцию начал сам Фома Иванович… Вот, посмотри. Эту деревянную ногу он привез с Антильских островов…
   И Генчик увидел в углу рядом с глобусом дубовый самодельный протез.
   – Как у Джона Сильвера…
   – Да! Именно так! Капитан и утверждал, что нога принадлежала этому знаменитому персонажу. Возможно, он фантазировал. Но нельзя не признать, что вещь действительно старинная и весьма пиратского вида…
   Генчик с уважением потрогал искусственную пиратскую ногу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное