Владислав Крапивин.

«Чоки-чок» или Рыцарь Прозрачного Кота

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

   – Вон там приземлилась тетя Ихтилена. – Леша показал на примятую траву недалеко от окна. Из-за куста вылезло Ыхало. Помахало брату и сестре ладонью. Они тоже помахали ему. Даша дернула Лешу за майку:
   – Побежали умываться в сад! Там кран.
   Но Леша вдруг опять забрался под одеяло. Зажмурился.
   – Хочу вспомнить все-все, что было ночью. Мне сказали, что я установил рекорд… Ай! Да что же это такое! Опять кусается!
   Он вскочил. Пригляделся. По простыне спешил кто-то маленький, черненький. Леша сердито помусолил палец, взял на него эту букашку. Пригляделся. Нет, это был не клоп, не жучок, не блоха. Это…
   – Даша, дай-ка со стола увеличительное стекло… Ух ты! Смотри!
   На пальце под стеклом сердито дергалась маленькая буква «а». В точности такая, какие печатают в книжках и газетах.
   Даша посопела рядом и робко сказала:
   – Она живая…
   – Она, кажется, пищит… – Леша поднес палец к уху. Буква звенела, как разъяренный комар:
   – Отпустите меня немедленно! Что за безобразие!
   – Ругается, – прошептал Леша. И спросил: – А ты не убежишь?
   – Что за глупости! Разве я за этим щекотала тебя всю ночь? Я нарочно старалась обратить на себя внимание!
   Букву посадили на чистый лист раскрытого Лешиного альбома. Стало видно, что у нее выросли крошечные, как у мелкой мушки, лапки. Вернее, ручки и ножки. На ножках буква поднялась, а ручки заложила за спину и принялась туда-сюда шагать по листу.
   – Ты – говорящее насекомое? – спросил Леша.
   – Сам ты насекомое! – послышался писклявый ответ. – Я буква! Буква «а», самая первая в алфавите! Неужели не ясно?!
   – Ясно, – покладисто сказала Даша. – А откуда вы появились, буква «а»?
   – Из газеты «Вечерний Хребтовск»! – опять запищала буква. – Из объявления! В нем был адрес: «Улица Пароходная, дом три, квартира два». Вот в слове «Пароходная» как раз я и стояла. Но это была кошмарная жиз-знь!
   – Почему? – подозрительно спросил Леша.
   – Другие буквы не давали житья! Все время придирались! «Почему другая буква «а», после «эн», стоит спокойно, а ты все время егозишь и высовываешься из ряда?..» Но я, во-первых, не высовывалась… почти. А во-вторых, как можно сравнивать? Я в слове была вторая по счету, а она только девятая! Это все равно что равнять сержанта с полковником!.. Вот я и ушла!.. Устроюсь где-нибудь, найду место получше… А эти, мои бывшие соседи, меня даже не окликнули! Сомкнули строй, и не осталось промежутка! Будто меня там и не было!
   – По-моему, ты напрасно ушла, – сказала Даша. – Это нехорошо. Получилось, что улица не Пароходная, а Проходная. Кто-нибудь прочитает и запутается.
   – А я-то здесь при чем? Они сами меня выжили!
   – По-моему, ты сама этого добивалась, – заметил Леша.
   – Ну и что? Рыба ищет где глубже, а буква – где заметнее.
Найду место получше!
   – Не всякая рыба ищет где глубже, – возразил Леша. – Я знаю такую, которая по небу летает.
   – Это ее личное дело, – ответила буква «а».
   – Ох и характер у тебя, – вздохнула Даша.
   Леша спросил:
   – А что было в том объявлении?
   – Откуда я знаю! Я была знакома только с ближними буквами. До остальных-то мне какое дело?
   – Как она пищит и звенит, – поморщился Леша. – Да еще кусалась ночью…
   Даша задумчиво сказала:
   – Она еще маленькая. Может быть, потом исправится и поумнеет. – Иногда она так же говорила про свою куклу Василису.
   – Просто у меня дурное настроение. Я очень расстроена.
   – А-а… – понимающе протянули Даша и Леша.
   Буква «а» приподнялась на ножках и, кажется, чуть-чуть увеличилась.
   – Благодарю вас. А не могли бы вы еще раз сказать «а-а»?
   – Зачем? – удивился Леша.
   – Это вливает в меня новые силы. Ведь звук «а» мой родной. Когда я наполняюсь им, то даже подрастаю.
   Леша и Даша переглянулись и разом заголосили:
   – А-а-а-а!..
   Буква «а» радостно затанцевала и выросла на глазах. Стала ростом в полсантиметра.
   – А-а-а-а!!
   Буква качалась на ножках и поглаживала выпуклый животик. Она сделалась еще больше.
   – А-а-а-а!!
   – Что с вами? – Это мама распахнула дверь.
   – Ничего! Мы играем! – радостно объявили брат и сестра.
   – Что за игры! Я думала, у вас обоих животы схватило!.. Марш умываться, завтрак остывает!
   – Сиди здесь, – велел Леша букве «а». – Если будешь себя хорошо вести, мы для тебя снова покричим, и ты еще подрастешь.
   – Спасибо! Тогда я смогу устроиться на работу в какой-нибудь престижной вывеске.
   Леша закрыл альбом.


   Ыхало уселось в плюшевое кресло и втянуло руки и ноги. Оно было похоже на ком серой пакли с большими зелеными глазами. Глаза удивленно мигали. Ыхало слушало рассказ о недавних Лешиных приключениях.
   – Ых, какие дела… Сколько живу, а ни о чем таком не слыхало…
   Тень кота Филарета тоже слушала Лешу. Но без удивления. Она лежала на куске меха и мурлыкала, потому что Даша гладила этот мех.
   – А вот икринка. – Даша показала Ыхалу стакан с желтой бусиной.
   – Ых, какие дела. Чудеса…
   Но больше, чем историей с рыбой-луной, Ыхало заинтересовалось маркой страны Астралии.
   – Ты мне, Филаретушка, про такую и не рассказывал… Что? Давно, говоришь, отыскал? А где отыскал-то, в каком альбоме?
   Тень-Филарет негромко поурчал и мявкнул.
   Ыхало глянуло на Лешу и Дашу.
   – Говорит, что на каком-то старом конверте. Прямо на нем и вытянул тень из-под марки. С трудом, потому что марка была прочно приклеена… Слышь, Филарет, а конверт этот ты где нашел?.. Что? В нашем доме? А может, он и сейчас где-то валяется? – Глаза у Ыхала разгорелись.
   Тень прыгнула на освещенную солнцем дверь, потянулась, потом встала на задние лапы, а передней сделала жест: вперед, мол, за мной.
   И все, конечно, заспешили за тенью кота Филарета.
   Поднялись в мансарду. Папы в мастерской не было: с утра ушел по своим делам. Тень скользнула в полутемный коридорчик.
   – Говорит, здесь где-то кладовка, – разъяснило Ыхало. – Ну да, я помню, там старые журналы…
   Разглядели маленькую дверь, дернули. В кладовке пахло залежалой бумагой и было совсем темно. Лешины коленки опять засветились. Но этого света было совершенно недостаточно. Ничего не разглядеть кругом! И уж тем более не увидеть тени кота. Ее было только слышно: «Мр-р, мр-р, мяфф…»
   Хорошо, что у Леши оказался с собой тенескоп. Леша включил на нем лампочку.
   Тень кота замаячила на корешках могучих книг. Это были подшивки старинных журналов «Нива» и «Живописное обозрение». Слабо блестела позолота.
   – Мяу… му-ур…
   – Ясненько-понятненько. Ы-ых… – Сопя и кряхтя, Ыхало потянуло с полки тяжелый том. Полка вдруг осела, пудовые книги посыпались на пол, одна треснула Лешу по ноге. Он был в матерчатых домашних тапках, и ему крепко попало по пальцам.
   – А-а-а! – Леша заплясал на одной ноге.
   – Ай-яй-яй! – перепугалось Ыхало. – Очень больно?
   – Ура-а! Тра-та-та, красота! – запищал вдруг кто-то.
   – Ах ты, негодная! – воскликнула Даша. И тогда все увидели, как на упавшей книге танцует и вертится черная буква «а». Теперь она была величиной с ноготь взрослого человека.
   – Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! А я снова подросля!..
   – Я тебе покажу «подросля»! – разозлился Леша. – Кто тебя сюда звал? Тебе велено было сидеть в альбоме!
   – А я не обязана! Хочу – сижу, хочу – гуляю! Ля-ля-ля, а я снова…
   – Как тебе не стыдно! Леша пальцы ушиб, а ты радуешься! – возмутилась Даша.
   – Зато он покричал «а-а»! И я сделалась еще крупнее!
   – Разве можно расти на чужих несчастьях! – сурово сказало Ыхало. – Это же совершенно бессовестно.
   – А какая мне разница? Главное, чтобы кто-нибудь погромче: «А-а-а!»
   – Ну, я тебя!.. – Леша брякнулся на четвереньки и хотел поймать букву «а» ладошкой, как кусачего жука. Но та увернулась и прыгнула за дверь. Послышался затихающий голосок:
   – Ля-ля-ля…
   – Ладно, попадешься еще… – проворчал Леша. Но уже не так сердито, потому что боль почти прошла. Он сидел на полу и при свете лампочки тенескопа разглядывал упавшую книгу.
   – Ух какая! С медными застежками… Это не журнал…
   – Филарет говорит, чтоб открыли, – сказало Ыхало. Глаза его горели азартной зеленью, будто оно тоже большой кот.
   У книги откинули крышку. Оказалось, что это альбом с фотографиями. Очень старинными. На снимках были женщины в длинных платьях и усато-бородатые мужчины во фраках, сюртуках и мундирах. Некоторые даже с саблями. Сабли Лешу очень заинтересовали. Но тень-Филарет поторапливал: перелистывайте дальше…
   – Ых-ох, это же Орик! Орест Маркович, когда он маленький был! – обрадовалось Ыхало.
   С большого коричневого снимка смотрел мальчик Лешиного возраста. Симпатичный такой, большеглазый, задумчивый. Он был в рубашке с кружевным воротником и в широкой соломенной шляпе с лентой.
   – Как красиво одевались в старину, – прошептала Даша. Она очень увлекалась модами и выкройками. Вся в маму.
   – Подумаешь, – бормотнул Леша. – Сейчас не хуже…
   Но мальчик Орест ему тоже понравился. С таким неплохо было бы подружиться. Сразу видно, что серьезный и не задира. Не то что мальчишки в классе у Леонковаллы Меркурьевны. Там Леша за весь год так ни с кем и не сошелся по-приятельски…
   – Хорошо, хорошо, Филаретушка, – отозвалось Ыхало на нетерпеливое урчание-мурчание. – Давай дальше…
   А дальше… между страницами оказался плотный большущий конверт с т о й ж е с а м о й м а р к о й!
   – Ура… – сказали все. Но шепотом. Потому что приблизилась тайна.
   Поразглядывали марку и лишь потом внимательно прочитали адрес:

   г. Хребтовскъ
   улица Крайняя, домъ 5,
   мальчику Оресту Редькину.

   А ниже, крупными буквами:

   ЗВУКОВОЕ ПИСЬМО

   – По-старинному написано, – прошептал Леша.
   Даша спросила:
   – А как это – звуковое письмо?
   – Ну, разве не ясно? Записывают голос на пластинку и посылают.
   – Это сейчас можно. А в старину разве так делали?
   – А почему же нет? Только пластинки были большие и тяжелые. Видишь, и конверт поэтому такой громадный…
   – И без обратного адреса, – вздохнула Даша. – Не узнаем, откуда письмо.
   – По марке видно, что из Астралии.
   – А где она, эта Астралия?
   – Самое обидное, что он пустой, конверт-то, – досадливо сказал Леша. – Была бы пластинка, сразу все узнали бы…
   – Интересно, где она? – прошептала Даша.
   – Наверно, давно разбилась. В те времена пластинки были хрупкие.
   – Разве хрупкую стали бы посылать по почте? – резонно возразила Даша.
   – А небьющихся в старые времена не делали.
   – А может, делали!
   – Я лучше знаю, я читал!
   – Какой умный!
   – Да уж поумнее некоторых!
   – Кого это «некоторых»?
   – Всяких простокваш-промокашек…
   – Леша – бегемоша…
   – Ай-яй-яй, тише, пожалуйста, – быстро сказало Ыхало. – Так мы ни о чем не договоримся.
   – А о чем надо договариваться? – спросила Даша (показав брату язык).
   – У меня вертится одна мысль. Догадка. Неужели правда?.. Ых, нет, надо сперва проверить…
   – Да что проверить-то? – подскочил Леша.
   – Если хотите, пошли ко мне в гости.

   Ыхало тщательно вырвало у входа в баньку крапиву.
   – Проходите, пожалуйста… Само-то я обычно через трубу проникаю, поэтому тут и заросло все…
   В баньке, как уже известно, застарело пахло березовым листом. Было полутемно и таинственно. Оконце – маленькое, да и то закрыто сорняковыми джунглями. Ыхало засветило свечку в увесистом медном подсвечнике. На бревнах стены изогнуто обозначилась тень Филарета. Она сидела и вылизывала заднюю лапу.
   – Сейчас, сейчас… – пыхтя, торопилось Ыхало. – Вот…
   И оно вытащило из-за печки картонную коробку.
   – Здесь пластинки. Я их насобирало в доме в разные годы. Старуха все равно никогда не слушала, а я здесь иногда развлекаюсь… Тут старина всякая. «Амурские волны», Шаляпин, Собинов. Певцы были такие… А вот русские романсы, мадам Вяльцева поет… Это, конечно, на любителя, молодежи это неинтересно…
   – Папа любит Шаляпина, – сказала Даша.
   – Папа ведь уже не молодежь,– возразил Леша. Просто чтобы сказать поперек.
   – Ну и не старый…
   – А вот та самая пластинка! – торопливо перебило брата и сестру Ыхало, чтобы опять не поссорились. – Я давно заметило, что она не такая, как другие. Дважды роняло – и ни трещинки. И без наклейки – неизвестно, чья и откуда… Я ее в доме за книжным шкафом нашло… Обратите внимание, она тоже старинная – запись с одной стороны, как в давние времена делали.
   Леша взял пластинку.
   – Ух, какая тяжелая…
   – Лешка, не урони!
   – Тебе же сказали, что небьющаяся.
   – Все равно…
   – Если бы все равно, лазили бы в окно!
   – Ха-ха, а ты ночью лазил!
   Леша засмеялся:
   – Сдаюсь, переспорила… Ыхало, а что на ней, на пластинке-то?
   – Одну минуточку… Ых… – Ыхало выволокло из-под лавки небольшой чемодан. Положило на скамью. С ржавым повизгиванием открылась крышка.
   В чемодане оказался покрытый малиновым сукном диск. А еще – изогнутая блестящая трубка с плоским набалдашником.
   – Патефон! – обрадовался Леша.
   – Проигрыватель? – спросила Даша.
   – Да. Только старинной конструкции.
   – А где электрошнур? Или он на батарейках?
   – Он вообще без электричества работает… А еще раньше были граммофоны, с большущей трубой. Не слыхала, что ли, про такие?
   – Я видела на картинках. Но я думала, что они все равно с проводом… А как же без электропитания?
   – Ох и необразованная ты, Дашка! Только и знаешь свою кройку и шитье. Хоть бы изредка техническую литературу читала… Это механическая акустика. Пружина ручкой заводится.
   – Да… – вздохнуло Ыхало. – Только, извините, у меня не заводится, пружина давно лопнула. Приходится пальцем вертеть.
   – И получается? – удивилась Даша.
   – Сейчас покажу…
   – А что на пластинке-то? – опять спросил Леша.
   – Да, признаться, ничего особенного. Такая приятная песенка. Но в свете последних событий… Давайте послушаем.
   Ыхало положило черную пластинку на малиновое сукно. Приготовилось опустить на край блестящую мембрану с иглой. Уперлось пальцем рядом со шпеньком в центре круга – чтобы вертеть.
   – Постойте! – подскочил к Ыхалу Леша. – Попробуем без пальца…

     Чоки-чок,
     Чоки-чок,
     Закрутися, как волчок… 

   Круг шевельнулся. Ыхало отдернуло палец:
   – Ой…
   Круг завертелся. Быстрее, быстрее…
   – Удивительно-изумительно, – прошептало Ыхало. И осторожно опустило на пластинку иглу.
   Патефон зашипел. Потом в нем забрякал какой-то инструмент. Словно негромкое пианино с жестяным звоном. А затем зазвучал голосок, непонятно чей. Похожий на тот, что у Петруши, только без рассыпчатого «р». В общем, кукольный какой-то:

     Баю-бай, баю-бай,
     Я спою тебе погромче,
     Ты смотри не засыпай,
     А скорей садись в вагончик.


     Трюх-трюх-трюх, дон-дон-дон,
     Повезет тебя вагон…


     Ты прокатишься версту,
     А за ней – саженей триста,
     И колеса – стук-стук-стук —
     Привезут тебя на пристань.


     Ля-ля-ля, ля-ля-ля,
     Здесь волшебная земля… 

   Песенка была как песенка. Словно из какого-то мультика. Но вот этот припев с «ля-ля-ля» напомнил Леше про букву «а», и он поморщился. А кукольный голосок пел дальше:

     Ветры флаги теребят,
     Улыбаются все лица,
     С нетерпеньем ждет тебя
     Астралийская столица.


     Баю-бай, баю-бай,
     Поскорее приезжай… 

   И пластинка кончилась.
   – Ничего не понятно, – сказал Леша насупленно. – Чепуха какая-то. «Баю-бай, приезжай». Если «баю-бай», надо спать, а не ехать куда-то…
   – Это ведь просто песенка, – заметила Даша.
   – А я-то думал, тайна откроется…
   – Какая тайна?
   – Ну, что за страна Астралия…
   Ыхало осторожно вмешалось:
   – Видите ли, мальчик Орест в самом деле играл в такую страну. Приключения описывал, которые в ней случаются, карту рисовал. Я помню… Астралия – это ведь, скорее всего, от слова «астра», то есть «звезда». Я полагало, что это сплошная выдумка.
   – Ничего себе выдумка! Я вчера вокруг нее на электричке объехал!
   – «Ты смотри не засыпай, поскорей садись в вагончик», – сказала Даша.
   Леша опять вспомнил ночную электричку и поежился. Но подумал: «Зато тетя Ихтилена была хорошая…»
   – Марка-то настоящая, – сказал он.
   Даша пригляделась (конверт с маркой был у нее в руках).
   – А может, нарисованная? Для игры? И звуковое письмо мальчик Орест сам для себя заказал в какой-нибудь студии? Тоже для игры…
   – М-мря, мяфф! – обиженно донеслось со стены. Ыхало сказало:
   – Марка настоящая. Филарет подделки не собирает… Кто-то и правда приглашал Ореста в столицу Астралии.
   – Где же она? – нетерпеливо спросил Леша.
   – Тут-то и загадка… Может быть, на другом этаже пространства?
   – На каком это на другом? – удивилась Даша. – Под землей?
   – Нет… Видите ли, пространство Вселенной – оно ведь очень многоэтажное. Или, как говорят ученые, многомерное. Ну, они-то, ученые, про это недавно заговорили. А домовые, гномы и прочее древнее население Земли про такую многомерность знало всегда. Иногда они даже бывали в тех краях, только не часто, потому что домоседы… Оттуда к нам, говорят, и залетают всякие штуки, которые называются НЛО…
   – Наверно, вы правы, Ыхало, – согласился Леша. – Потому что вчера ночью за насыпью был густой лес, а сегодня – огороды, а потом – новый микрорайон. Видимо, Астралия спрягалась на свой этаж. Как бы ее найти, а?
   – Ых, это трудная задача… Вчера тебе просто повезло.
   – А может, и опять повезет!
   – Надо подумать… – Ыхало почесало бока и притихло. Видимо, и правда задумалось.
   В саду послышался голос мамы:
   – Леша, Даша! Идите обедать! Папа уже пришел!.. Ыхало зовите с собой! А Филарету я припасла отличную тень от свежего окуня!..
   – Мр-р…


   Оказалось, что к обеду мало хлеба, и Леша помчался в булочную, она была в квартале от дома.
   Дом своим фасадом выходил на улицу Крайнюю. Рядом стояли похожие дома, но этот был самый примечательный. Над мансардой блестела частыми квадратиками стеклянная крыша. Над ступенями крыльца был навес – его держали подпорки из кружевного кованого железа. Парадную дверь покрывал деревянный узор. Местами он потрескался, но все равно был красивый.
   К двери были привинчены две таблички. На медной значилось: «Художникъ О.М.Редькинъ». На другой – белой, фаянсовой – «Звонокъ». Под ней краснела новая кнопка, звонок был действующий.
   Леша, вернувшись из булочной, дотянулся до кнопки и вдруг остановил руку. Что-то было не так… А, вот что! Слово на белой табличке – с ошибкой, «Званокъ»! При этом буква «а» торчала косо и нахально. Под пристальным Лешиным взглядом она шевельнулась, выпустила ручки-ножки, но было поздно! Леша ухватил ее двумя пальцами.
   – Не уйдешь, голубушка! «Ля-ля-ля»…
   – Отпусти! – запищала она, задрыгалась. – Имею я право на рабочее место?!
   – Нахалка! Свое место надо искать, а не лезть на чужое!.. Куда ты букву «о» девала?
   – Не знаю! Ее тут не было!
   – Врешь… – Леша глянул вниз. И рядом со своей сандалией сразу увидел на ступеньке черное колечко. Леша подхватил обиженное «о», приложил к прежнему месту. Буква сразу приросла.
   – А с тобой мы сейчас разберемся, красавица.
   – Пусти-и!
   – Нет уж! На клей сядешь, моя хорошая…
   – Не имеешь права!
   – Имею! Потому что ты безобразничаешь! И к тому же грамоты не знаешь! «Звонок» – это от слова «звон», через «о» пишется, а ты суешься…
   – А я хотела, чтобы от слова «зван»!
   – Такого слова нет!
   – Как это нет?! «Зван в гости»! Значит, звонок для з в а н ы х гостей!
   – А сама полезла незваная! Ну, подожди…
   Как ни пищала, как ни вертелась буква «а», ничего ей не помогло. В своей комнате Леша выдавил на альбомный лист каплю конторского клея, размазал ее пальцем и на липкое пятно припечатал букву-скандалистку. Она пискнула еще, хныкнула, втянула ручки-ножки и присмирела. Словно капризная девчонка, которую решительной рукой поставили в угол…
   Ыхало отказалось от обеда. Объяснило, что существа его породы едят раз в неделю. Но посидеть на кухне за компанию с остальными согласилось. А тень кота Филарета смачно хрустела под столом тенью свежего окуня…
   Папа торопливо допил компот и хотел встать. Мама сказала:
   – Неприлично уходить из-за стола, пока все не пообедали. Какой пример ты подаешь детям…
   – Но если дети едят так медленно! Прямо как сонные курицы!
   – А спешка за едой вредна для желудка, – заметил Леша.
   – Но я же не могу сидеть за столом без дела.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное