Александр Косарев.

Сокровища Кенигсберга

(страница 5 из 48)

скачать книгу бесплатно

– Все понял, – услышал он в ответ, – когда начинать?

– Приказ последует или от меня лично, либо, что вероятнее всего, по радио. С этой минуты пусть радист постоянно прослушивает известную ему частоту. В эфире должен прозвучать сигнал «Морской змей», вот он-то и будет тебе приказом. Как получите этот сигнал, тут же звоните мне сюда, вниз, а если телефонная связь случайно прервется, действуй по моей инструкции.

– Слушаюсь, господин оберштурмбаннфюрер, – отчеканил лейтенант и повесил трубку.

Вист тоже отключил телефон и, вынув сигарету, собрался закурить, но, вспомнив, что сам запретил курение где бы то ни было, кроме кессонной камеры, положил сигарету обратно в пачку, так как сил тащиться туда уже не было.

«Кажется, на сегодня все, – подумал он, – благодарение Богу, практически все успели спрятать, рейхслейтер должен быть мной доволен». Он поднялся и, пошатываясь от усталости, двинулся к своей койке в дальнем конце казармы. Плюхнулся на нее и еле успел стащить запыленные и ободранные сапоги и привалиться к подушке своей койки, как мгновенно уснул. Но обморочный его сон продолжался недолго. Внезапно он почувствовал, что его трясут за плечо.

– Какого черта! – зарычал сквозь сон Вист. – Дайте же мне поспать, наконец!

Но тряска не прекращалась. Наконец ему удалось разлепить веки и вырваться из сонной одури. Перед ним стоял дневальный.

– Господин оберштурмбаннфюрер, – отступил тот на шаг назад, – Вас к телефону!

Капитан, капитан, – надрывался сквозь треск в наушниках шлемофона знакомый голос начальника штаба, – быстрее отходите к Бранденбургштрассе, надо срочно поддержать огнем вторую роту!

Капитан Сорокин включил лампочку подсветки в своей командирской башенке и развернул на коленях выданную только позавчера карту Кенигсберга. Поводив пальцем по незнакомым пока улицам города, он вскоре нашел искомую.

«Ну, фрицы, и понапридумали же названий, язык сломаешь», – беззлобно подумал он.

Он переключился на внутританковую сеть и скомандовал:

– Круглов, стой!

Заскрежетали фрикционы, и новенький ИС-2 замер посреди изрытого воронками скверика, в котором, правда, не осталось уже ни одного целого дерева. Следовавший за их танком второй ИС тоже остановился, развернув башню вдоль перпендикулярной улицы. Капитан приник к щели и внимательно осмотрел окружающую их местность. Пригород, в котором они воевали, представлял собой удручающее зрелище. Размолоченные бомбами и огнем артиллерии остовы домов дымились или горели. Удушливая кирпичная пыль, смешанная с гарью и пороховыми газами, мрачной пеленой окутывала все окрестности. В соседнем квартале кипел бой, и оттуда доносился непрерывный треск пулеметных и автоматных очередей, грохот рвущихся гранат. Собственно, огневая поддержка наступающей пехоты и была основной задачей нашей танковой группы. Имея такой мощный танк, как ИС-2, они были практически неуязвимы, если, конечно, не угодить под бомбу или под обстрел поставленных на прямую наводку зенитных 88-миллиметровых пушек.

Грозную опасность представляли и «фаустники», но от них существовала только одна защита – держаться подальше от еще целых, не разбитых строений, особенно с подвалами. А поскольку в этом удивительном, ни на что не похожем городе все дома были с подвалами и полутораметровыми стенами, то танки комбата Сорокина и курсировали на приличном удалении от тех кварталов, где еще шли бои. Укрываясь за развалинами домов от частых артиллерийских налетов немцев, все еще удерживающих центр города, они выбирали особенно яростно огрызающийся огнем дом и несколькими снарядами превращали его в кучу дымящегося строительного мусора.

– Иваныч, – услышал он голос своего наводчика, – давай еще раз врежем по граненому стакану (так они называли между собой странной формы сооружение недалеко от железнодорожного вокзала), кажется, опять там пулеметчик ожил.

– Что ж, давай, Пилипенко, порадуй нас своим искусством, – милостиво разрешил он, и наводчик с заряжающим заерзали и засопели в своем закутке, заряжая танковое орудие.

Снаряд для стоявшей в башне их танка 122-миллиметровой пушки был столь тяжел, что даже два таких здоровых мужика с трудом управлялись с этой задачей. Наконец лязгнул замок орудия, и Тарас Пилипенко доложил о готовности к стрельбе.

– Поберегись, – предупредил экипаж Александр Иванович и надавил на педаль спуска.

Страшной силы грохот затопил все вокруг. Щелкнул затвор, и дымящаяся раскаленная гильза со звоном вывалилась на дно танковой башни.

– Есть! – дружно завопили танкисты, видя, как на третьем этаже «граненого стакана» вспухает кирпичное облако.

– Клюев, – обратился капитан к стрелку-радисту, – свяжись-ка с командиром Макрели-2 и передай ему приказ на передвижение к Бранденбург, вот дьявол, штрассе.

– Круглов, разворачивайся, – крикнул он водителю, – уснул что ли?

Взревел дизель, и ИС-2, легко крутанувшись на одном месте, давя в прах своей 46-тонной громадой попадающиеся под траки кирпичи, двинулся на новую позицию. Второй танк огневой поддержки пехоты пополз вслед за ними. Танкисты, как правило, не видят, что происходит сзади. В свои перископы они видят только то, что происходит впереди их машин, и поэтому не заметили, как на том месте, где они только что стояли, несколько мгновений спустя взметнулись высокие фонтаны взрывов. Немцы за два штурма быстро поняли, какую опасность представляют для них новые ИСы, и вели поэтому за ними непрерывную охоту. На этот раз наши танкисты избежали опасности, но они еще не знали, что на этой войне им повезло в последний раз и часы большинства из них уже сочтены.

– Какой еще телефон, кто там совсем сдурел, – сонно бормотал Вист, опять натягивая ненавистные сапоги. Резко встав, он внезапно потерял на секунду сознание, и дневальный еле-еле успел подхватить его под локоть.

Добравшись до стола дежурного, уполномоченный буквально рухнул на стоящую около него табуретку и взял лежащую на столе трубку.

– Слушаю, кто говорит?

Мембрана болезненно щелкнула его по ушной перепонке и только после этого отозвалась голосом Гюнтера:

– Господин оберштурмбаннфюрер, только что на Ваше имя поступила срочная телеграмма из Берлина.

Вист пододвинул к себе журнал дежурного и вынул авторучку.

– Готов, диктуй!

Лейтенант откашлялся и начал:

– Главное управление импер…

– Короче, – прохрипел Вист, – цифры диктуй!

– Да-да сейчас, – пробормотал еле слышно Гюнтер, – вот они: 43456 02858 78557 72230 66858 29446 77820 89805 23230 21097 44859 66936 12109. Подпись: Юрген-45.

Уполномоченный ГУИБ услышал позади себя подозрительный шорох и резко обернулся. За его спиной уныло переминался с ноги на ногу дежурный по казарме.

– Что ты здесь топчешься, милейший? Сходи-ка лучше на кухню, да и свари мне пару хороших чашек кофе, – обратился к нему Вист, рассчитывающий в отсутствие дневального расшифровать телеграмму, а заодно и сбросить с помощью бодрящего напитка остатки сонной одури. Интуиция подсказывала ему, что вновь лечь и доспать ему сегодня уже не удастся.

Приказ, переданный ему из Берлина, был краток и гласил следующее.

«Быть готовым к приему сигнала «Морской змей». Вскрыть пакет с красной полосой».

Подпись: Кальтенбруннер.


Пакет с красной наклейкой, врученный ему еще в Берлине, лежал у него во внутреннем кармане кителя уже две недели, и вот, значит, пришла пора его вскрыть. Он вынул пакет, положил его на стол и ножницами из походного несессера аккуратно вскрыл конверт. Из него выпали кусочек плотного тонкого картона, покрытого колонками цифр, и текстолитовая пластинка с отверстиями и бронзовыми «украшениями» в виде двусторонних выступов. Повертев пластинку в руках, Вист небрежно сунул ее в карман и принялся за расшифровку текста. В это время послышалось осторожное шарканье сапог дневального, несущего из кухни кастрюльку с кофе и тарелочку с печеньем. Увидев это, Вист положил конверт и смятый лист с расшифрованной радиограммой в пепельницу и чиркнул зажигалкой. Дневальный, покосившись на догорающую бумагу, осторожно поставил кофе на стол, вынул из тумбочки чашку с ложкой, сахарницу и деликатно удалился за соседний стол, понимая, что оберштурмбаннфюрер крайне занят и мешать ему сейчас не следует.

Вист налил себе полчашки кофе, щедро сыпанул туда сахару и, с наслаждением отхлебнув настоящего бразильского напитка, продолжил работать над шифровкой. Собственно, в ней содержалась только инструкция по пользованию специальным ключом (текстолитовой пластинкой с бронзовыми шишечками), с помощью которого только он, Вист, получал возможность свободно пройти через все отсечные броневые двери и кессоны под Кенигсбергом, вплоть до подземной базы подводных лодок.

«Прекрасно, – подумал уполномоченный, – очень вовремя». Он допил кофе и взглянул на часы. Они показывали без четверти двенадцать.

Он снова снял трубку телефона и набрал 22. На этот раз никто из «центрального вокзала» не отвечал так долго, что Вист стал беспокоиться, уж не попала ли тяжелая авиабомба в его передвижной узел связи, но наконец наверху сняли трубку.

– Лейтенант Шлих слушает, – раздался голос Гюнтера.

– Вы что там уснули, почему так долго не отвечали? – раздраженно рявкнул на него Вист.

– Мы восстанавливали сбитую антенну, господин оберштурмбаннфюрер, – не обращая внимания на его тон, невозмутимо отозвался его помощник. – Кстати, ее сбивают уже второй раз за сегодняшний день.

– Так, значит, вы с Хуго все-таки поднимались наверх?

– Естественно, поднимались, поскольку без наружной антенны нет совершенно никакой слышимости.

– Тогда расскажи мне, как там обстановка в городе? Удалось ли нашему генералу Ляшу отразить натиск большевиков?

– Боюсь, что нет, оберштурмбаннфюрер, судя по грохоту боя, русские штурмовые группы овладели как минимум половиной города, и у меня почему-то создалось такое впечатление, что мы с вами находимся внутри совсем небольшого пятачка, пока еще не захваченного «Иванами».

– Неужели положение столь серьезное?

– Да оно, как мне кажется, просто безнадежное. Вы там внизу просто не представляете, что русские снаряды сделали с нашим городом, как минимум половины зданий уже не существует. Снаряды и бомбы падают с такой частотой, словно капли воды во время дождя. Мы тут с радистом не захвачены «Иванами» только потому, что ближайший к нам форт все еще огрызается, но боюсь, он долго не продержится, ибо русские по нему стреляют из таких мощных пушек, что даже у нас от разрывов потолок трескается.

– Понял тебя, – отвечал лейтенанту Вист, – но вы должны продержаться там только до сигнала, после чего сразу же спускайтесь сюда.

Эсэсовец долил еще кофе в свою чашку и задумался. Судя по докладу Гюнтера, положение обороняющегося гарнизона было совершенно безнадежно. Значит, и поступления решающего сигнала следует ожидать в ближайшие часы, а может быть, даже и минуты. И еще он подумал о том, что было бы совсем не лишним пройти сейчас до подземной базы подводных лодок, дабы не плутать потом в подземных коридорах, когда придет время уносить ноги.

«Заодно и этот странный ключ испытаю», – решил он и жестом подозвал сидевшего за соседним столом дневального. Когда тот приблизился, Вист поднялся и, морщась от ноющей боли в натруженных ногах, указал ему на место, где только что сидел сам, и сказал как отрезал.

– Приказываю сидеть здесь, ждать звонка от лейтенанта Шлиха. Если он позвонит, тщательно запишешь все, что он тебе продиктует. Захочешь отлучиться, разбуди своего начальника, черт, опять забыл, как его зовут.

– Гауптман Хайнц Зильберт, – бодро отчеканил дневальный.

– Вот именно, его, и дословно передашь то, что я тебе сейчас сказал. Надеюсь, ты все понял, и накладок не будет.

– Так точно! – вытянулся дневальный, щелкая каблуками.


Благополучно преодолев два квартала размолоченных и обугленных зданий, Макрель-1 и Макрель-2, перевалив через два ряда окопов, приблизились к полуразрушенной, стоящей несколько в глубине квартала кирхе. Капитан Сорокин скомандовал остановку и огляделся. Вторая рота, которую они должны были поддержать огнем, закрепилась в двух относительно сохранившихся трехэтажных домах, но с того места, где они сейчас стояли, были видны только верхние этажи этих двух зданий. Сорокин вызвал командира второй машины.

– Степашин, – как слышишь меня, Степашин?

– Слышу хорошо, Александр Иванович.

– Предлагаю подняться повыше, а то из этой ямы ни черта не видно.

– Согласен, но куда же мы двинемся? Как только танки высунутся на открытое пространство, нас тут же накроет немецкая артиллерия.

– Предлагаю в таком случае заехать в кирху. Самое, пожалуй, высокое место.

– Так мы и там как на ладони окажемся.

– А мы за оставшуюся стеночку спрячемся и накроем оттуда пулеметные позиции у речки.

– Понял, капитан. Пока фрицы нас там засекут, мы самое малое по пять-шесть снарядов успеем выпустить.

– Так и порешим. Вперед!

Танки, синхронно повернувшись на месте, поползли на вершину пологого холма, под прикрытие покосившейся кирпичной стены католического собора. В нескольких метрах от движущихся машин хлопнули разрывы шальных минометных мин, но экипажи, не обращая внимания на звон осколков по броне, продолжили свое движение. Наконец они достигли развалин кирхи и, кроша гусеницами плиты из белого мрамора, подогнали свои танки к остаткам алтаря. В соборе уцелела практически вся западная стена и некоторая часть южной. Используя это удачное стечение обстоятельств, танкисты поставили свои машины вдоль уцелевшей стены на расстоянии примерно восьми метров одну от другой. Развернув орудия в сторону приземистых неприметных строений, они зарядили их и начали выискивать достойные своих калибров цели. Однако бушующие в районе действия второй роты пожары делали их усилия напрасными.

– Миша, Клюев, – позвал капитан радиста, – свяжись-ка со штабом, пусть нам из второй роты дадут целеуказание, а то ведь мы тут как слепые котята крутимся, а время-то не ждет!

Радист защелкал тумблерами, завертел рукоятки настройки радиостанции и забубнил в микрофон. Александр Иванович слегка откинулся на неудобном танковом сиденье, давая отдых своей затекшей спине, и тут же вспомнил о том, как еще совсем недавно на улицах Рязани устанавливали первые громкоговорители, передававшие новости из самой Москвы.

А вот теперь какой-то мальчишка, Мишка Клюев, вполне свободно обращается со сложнейшей радиостанцией, не испытывая, видимо, к ней ни трепета, ни почтения.

– Капитан, – услышал он в наушниках голос Михаила, – капитан, вторая рота на связи.

Комбат прижал ларингофоны к горлу и нажал кнопку вызова.

– Кто на связи, я – Макрель-1. Отвечайте!

– Макрель, я – Грач-2. Не могу переправиться через речку. Подсоби огнем, браток!

– Грач, я – Макрель-1, укажите ракетами направление стрельбы, а то из-за дыма пожаров мы ничего не видим!

– Макрель, сейчас дам залп зелеными ракетами, смотри внимательно!

Через несколько секунд Александр Иванович действительно увидел в свой перископ зеленые шарики сигнальных ракет, вылетающих из окон одного из двух зданий, где засела наша пехота.

– Тарас, – хлопнул он по плечу наводчика, – видишь подсветку?

– Конечно.

– Тогда лупи!

Грохнул выстрел. Пилипенко с Гуськовым снова закряхтели, выволакивая очередной снаряд из боеукладки.

– Макрель, я – Грач-2, – зазвенело в шлемофоне. Ниже берите, снаряд по воду пошел.

– Понял, понял – сейчас исправим.

– Тарас, опусти ствол и бери на пять градусов ниже.

Пилипенко крутанул ручку вертикальной наводки и доложил:

– Готово, командир!

Следующий снаряд тоже угодил в воду разлившейся по весне небольшой речки, вызвав у пехотинцев целый взрыв негодования и безудержной матерщины.

– А черт, – пробормотал капитан, торопливо оглядывая окрестности в смотровые щели, – как бы нас не засекли, уж больно долго мы здесь толчемся!

С третьей попытки им все-таки удалось попасть снарядом туда, куда надо.

– Нормально, мужики, – оживился Грач, – теперь чуть правее.

– Чуть, это сколько, пять метров или пятьдесят?

– Метров на двадцать, двадцать пять.

– Как, парни, зарядили?

– Угу, – дружно отозвались заряжающий с наводчиком.

– Готовы? Огонь!

Танк тяжело дернулся.

– Клюев, выйди-ка на вторую «рыбку».

Степашин откликнулся мгновенно:

– Макрель-2 на связи.

– Слушай, Витя, давай-ка, браток, пяток снарядов, влепи в тот железный ангарчик. Последний разрыв видел?

– Видел!

– Вот туда и клади.

Экипажи обоих танков успели выпустить еще по два снаряда, и на этом их непосредственное участие в самой кровопролитной войне двадцатого века было закончено.

Майор вермахта Франц Зейбель, не отрывая трубки полевого телефона от уха, прокричал новые данные наводчикам находящейся под его командованием гаубичной батареи. Черные от копоти и кирпичной пыли артиллеристы, качаясь от усталости и бессонницы, загнали четыре фугасных снаряда в казенники четырех пушек и по свистку фельдфебеля дернули за спусковые шнуры.


– Комбат, Макрель-1, – услышал капитан Сорокин в наушниках, – где вы, куда переместились?

Уже порядком угоревший от пороховых газов капитан не сразу понял, кто его вызывает.

– Кто там, Клюев?

– Старший лейтенант Ухов, Вас зовет!

– Да-да, вспомнил нашего штабного. Передай: Макрель-5 на связи Макрель-1. Мы предположительно находим…

Страшный грохот от взрыва и ни с чем не сравнимый, сводящий скулы хруст обрушивающегося здания разом оборвал связь обоих экипажей со своими. Навсегда…

Некоторое время ошеломленные танкисты сидели молча, даже не шевелясь, пытаясь понять, что произошло. Первым опомнился механик-водитель головного танка.

– Кажись, завалило нас, командир. Я ничего не вижу.

– Спокойно, всем сидеть на местах, – повысил голос капитан. – А ты, Алексей, лезь-ка, брат, к нижнему люку, проверь, как он там открывается.

Механик, нажав на рычаг, откинул сиденье в сторону и, треснувшись головой о какую-то железку, злобно зашипел. Все танкисты, отходя от шока, захохотали. Круглову, правда, в этот момент было совсем не до смеха. Мало того, что в голове звенело от удара, он никак не мог вспомнить, куда положил утром свои инструменты, и ожидал поэтому заслуженного нагоняя. Но не это больше всего волновало нашего водителя. Копаясь во всем этом хозяйстве, он вдруг припомнил, что даже не проверил, действует ли механизм открывания нижнего люка, хотя и обязан был сделать это при приемке новой машины. Спина его облилась потом при мысли о том, что тот может и не открыться. К счастью, он вскоре добрался до самого люка и увидел, что механизм отпирания его сделан совершенно иначе, нежели в привычной тридцатьчетверке, и вовсе не требует применения инструментов.

– Все в порядке, капитан, – радостно выдохнул Алексей Круглов, – сейчас я его открою.

Он примерился и, наваливаясь всем телом, провернул маховик запорного устройства. Только тут, услышав доклад Круглова, капитан Сорокин вспомнил о втором экипаже:

– Клюев, быстро второй танк на связь!

– Слушаюсь!

Через несколько секунд в наушниках зазвучал тревожный голос радиста второго танка:

– Макрель-1, Макрель-1, отвечайте, здесь Макрель-2.

– Федор, – нажал на кнопку вызова Александр Иванович, – Федор, как вы там, все живы?

– Полный порядок, – услышал он в ответ, – все целы, но не видим ни черта!

– Открывайте не мешкая нижний люк и вылезайте под днище, попробуем осмотреться. Пусть ваш механик Котенков первым вылезает, он ведь у нас самый миниатюрный.

– Так точно, – ответил уже командир второго танка Степашин. – Мы выйдем через минуту, вот только нижний люк откроем и выйдем.

Пока шли эти переговоры, Круглов уже ослабил крепления запоров, и стальная крышка с глухим стуком вывалилась наружу. Он отключил свой шлемофон от танковой сети и, ловко извиваясь всем телом, исчез в черном провале. Какое-то время из люка доносился стук его сапог и скрежет кирпичных обломков, а затем в открытом проеме снова показался осыпанный кирпичной пылью шлем механика.

– Товарищ капитан, – крикнул он через минуту, – кажется, нас тут не совсем наглухо завалило, можно будет попробовать добраться до второго танка. Только всем придется потрудиться малость лопатами.

Услышав это не очень обнадеживавшее известие, капитан Сорокин решил, что пора вылезти самому и оценить обстановку на месте. Выскользнув в люк и извиваясь ужом под брюхом танка, он прополз под кормой ИСа и, повернувшись на спину, осторожно подтянулся на руках. Вокруг стояла кромешная тьма. Капитан краем глаза увидел, что в узкой полоске света, пробивающейся из люка его танка, показались чьи-то сапоги.

– Эй, кто там лезет?

– Да я это, Гуськов, товарищ капитан.

– Возьми с собой фонарик, – остановил его Александр Иванович, – нет, лучше два. Стой, передай Степашину, чтобы он там у себя включил фары.

– Понял, товарищ капитан, – гаркнул здоровяк Гуськов, и его сапоги исчезли из виду.

Через минуту на втором танке включили фары, и капитан увидел, что дела у них не столь плохи, как казалось вначале. Александр Иванович взглянул на часы. Стрелки показывали двадцать минут первого.

– Ага, – подумал он, – следовательно, нас завалило примерно в двенадцать.

Выбравшись из-под танка, капитан осторожно встал во весь рост и, включив оба фонаря, осмотрел каменный мешок, в котором они оказались. Положение их было хотя и критическое, но все же не безнадежное. Им повезло прежде всего в том, что, прежде чем на них обрушилась восточная стена кирхи, на уже лежащие вокруг кучи битого кирпича упали ранее удержавшиеся в стене стропила и часть крыши. И в тот момент, когда от одновременного взрыва нескольких гаубичных снарядов стена накренилась, готовая похоронить под обломками находящиеся под ней танки, эти стропила, вывалившись из своих гнезд, образовали над машинами некое подобие шалаша. На него-то и завалилась обрушившаяся стена. Таким образом, все они оказались как бы в некоем гроте, где сохранилось достаточное количество воздуха и вроде бы имелась некоторая возможность совместными усилиями пробить проход между попавшими в ловушку танками. Подождав, пока весь экипаж выберется из машины, капитан приказал начать расчистку завала. Со стороны второго танка тоже послышались удары ломов и скрежет лопаты. Так как оба экипажа имели неплохой набор походного шанцевого инструмента, работа по расчистке соединительного прохода вчерне была закончена примерно за час напряженной работы. Вот тут-то и случилось событие, разом перевернувшее судьбы всех участников этой драмы. Сержант Гуськов, торопливо раскидывая кучу мраморных обломков метрах в трех от кормы головного танка, обнаружил под ними стальную рифленую крышку люка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Поделиться ссылкой на выделенное