Алексей Корепанов.

Уснувший принц

(страница 6 из 26)

скачать книгу бесплатно

Аленор с возрастающим интересом слушал разговор, перемежаемый плеском льющегося из кувшинов вина и звоном бокалов, и внезапно ему стало жарко в прохладном зале с большими распахнутыми окнами, выходящими в тенистый сад. Словно Ора-Уллия в своем темном одеянии возникла у его стола, словно вновь прозвучали ее слова: «Миром правит Неизбежность…» Аленор перестал слышать голоса за спиной и погрузился в задумчивость, машинально перемешивая вилкой остатки рагу в тарелке, как это совсем недавно делал с салатом впавший в меланхолию Гиллемольд.

Все дело было в содержании неизвестной ему пьесы, о которой говорил заезжий театрал. Может быть, еще вчера оно не привлекло бы особого внимания юноши – он перечитал немало пьес и бывал не на одном театральном представлении, – но сегодня, после встречи с адорниткой Орой-Уллией… Эта пьеса казалась подтверждением ее слов. В самом действии не было ничего необычного: то ли какая-то древняя легенда, то ли вымысел драматурга. Но финал…

Где-то когда-то жил некий живущий, которому гадалка (возможно, из тех мерийских гадалок) предсказала гибель от руки внука. Чтобы отвести от себя эту угрозу, Тиней (так звали живущего) заточил свою дочь в глубокую пещеру, поставив у входа охрану. Но, как оказалось, было уже поздно: пришел срок и дочь Тинея родила сына. Тиней был богобоязненным живущим и не решился взять на душу тяжелейший грех, подняв руку на младенца. Дабы обезопасить себя, он отнял у дочери дитя и попросил кого-то из своих друзей увезти его подальше от дома и где-нибудь пристроить. Дочь, сама не своя от горя, прокляла отца и пустилась на поиски сына. Там было много всяких перипетий, но главное случилось в финале. Через много циклов дед и внук, не зная, кем они приходятся друг другу, совершенно случайно оказались в одно время в одном и том же месте, очень далеко от тех краев, где жил Тиней. И там, спасая от пожара постояльцев дома для путешественников, внук оступился и случайно столкнул с лестницы собственного деда, исполнив предсказанное гадалкой. Их жизненные пути, которые доселе не только не сближались, но вообще тянулись в разные стороны и как бы в разных пространствах, все-таки в последний момент, круто повернув, пересеклись в одной роковой точке. Вот уж действительно: от своего последнего часа не ускачешь и на самом быстром коне…

Аленора поразило не только это сбывшееся пророчество, которое свидетельствовало о предопределенности судеб живущих – автором такой пьесы могла быть Ора-Уллия или любой другой живущий, разделяющий подобные убеждения. Аленора поразило другое: он услышал подтверждение слов Оры-Уллии почти сразу же после встречи с ней. Услышал случайно.

Но случайно ли? Или это владычица Неизбежность лишний раз показывала свое присутствие и могущество?…

Подавленный таким странным совпадением, юноша в задумчивости вышел из столовой. Все недавние события лишали его самообладания, и он начинал казаться самому себе жалкой пылинкой, которую швыряет то туда, то сюда по прихоти неведомых сил.

Вспомнились прочитанные когда-то слова, которые не привлекли его внимания, но, оказывается, все-таки отложились в памяти: «Если бы зажженная свеча могла мыслить, то она бы решила, что горит потому, что ей так захотелось».

Аленор внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимое препятствие.

«А если повернуть в другую сторону, совсем не туда, куда меня подталкивают? Если поступать совсем по-другому?»

Но в глубине души он знал, что если поступит как-то иначе, то не простит себе этого до самого ухода.

Он шел, как слепой, приближаясь к выходу из клуба и не замечая тех, кто беседовал, играл, шутил и пил пиво в многочисленных залах.

– Аленор! – вдруг радостно окликнул его знакомый голос.

Юноша словно очнулся. Ему навстречу, широко улыбаясь, шагал ладный, крепко сбитый молодой альд в легкой бледно-зеленой сорочке с кружевами и тонких, такого же цвета брюках, заправленных в поблескивающие вишневые полусапожки. Длинные соломенные локоны альда контрастировали с темными, не очень густыми усиками, карие глаза лучились радостью.

– Риолен! – улыбнулся в ответ Аленор. – Я сегодня думал о тебе.

Они одновременно подняли руки и положили на плечи друг другу. Замерли на несколько мгновений, потом трижды похлопали друг друга по плечам.

– Ты как будто бы возмужал и подрос за то время, что я тебя не видел, – улыбка не сходила с лица Риолена. – И, вижу, решил не расставаться с панцирем, дабы защитить свое сердце от стрел, летящих из прелестных девичьих глаз.

– Нет, по-моему, это ты подрос, – возразил Аленор и кивнул на высокие каблуки друга. – Снял со смуглолицего? Или вашей двадцатке выдали такие вместо чаши Летних Ветров?

– Из синей чаши мы пили вино победы! – воскликнул Риолен. – Хотя смуглолицые здорово нас потрепали. Они очень интересные соперники, очень! Пойдем, сядем, я расскажу тебе, как мы завоевали синюю чашу. Это было зрелище, достойное того, чтобы его увековечить в поэме листов этак сотни на три-четыре. Или даже больше. Да что там – сам турнир был поэмой! Сейчас я тебе все расчерчу. Идем туда, там есть бумага, – показал Риолен и, схватив Аленора за руку, потащил к ближайшему свободному столу.

Риолен увлеченно рисовал разноцветными палочками на больших листах сцены боев, Аленор не менее увлеченно слушал и забыл на время обо всех своих сомнениях и тревогах. К ним начали стягиваться другие посетители Оружейного клуба.

Риолена и Аленора связывала очень давняя дружба. Они познакомились еще в мальчишеском возрасте, когда вместе занимались в бойцовской школе Имма. На их счету было достаточно совместных проделок, но они никогда не выдавали друг друга и один стоял за другого горой. Потом они в компании таких же подростков носились на конях по дорогам и бездорожью острова Мери, ввязывались в стычки с местными ватагами, исследовали пещеры с древними письменами на стенах, по ночам сидели у костров, ныряли за поющими раковинами в тихих бухтах побережья, на широких легких досках скользили по волнам прибоя, сооружали плоты и на свой страх и риск пускались в плавание к прибрежным островкам.

Одно такое плавание в быстро ухудшавшуюся штормовую погоду едва не закончилось для Риолена печально. Их самодельный плот швырнуло на камни, Риолен ударился головой и его, потерявшего сознание, мгновенно смыло волной со скользких деревянных обломков. И если бы не Аленор, давным-давно бы уже бродила душа неудачливого мореплавателя по неведомым дорогам Загробья. Прошло время, и Риолен отплатил другу тем же. Это произошло на одном из их первых совместных турниров, когда они только пытались доказать свою бойцовскую состоятельность. В том бою буквально смешались, не желая уступать одна другой, две азартные двадцатки. В суматохе отчаянной схватки Аленора вышибли из седла и он, потеряв шлем, полуоглушенный, скатился прямо под копыта мечущихся в бешеном танце разгоряченных коней. Увидев это, Риолен сверху бросился на него и прикрыл своим телом, получив несколько чувствительных ударов копытами по спине, но отделавшись только трещиной в ребре. К сожалению, на турнирах случались вещи и похуже… Кстати, после того турнира Аленору тоже пришлось пропустить несколько боев. Он был отлучен за небрежное отношение к защитному обмундированию, потому что не проверил как следует прочность креплений шлема.

Они часто навещали друг друга, делились самым сокровенным… хотя Аленор в последнее время стал замечать за собой, что далеко не обо всем ему хочется поведать закадычному другу. В его душе постепенно возникал целый обособленный мир, куда не было входа посторонним. Даже Риолену…

Слушая возбужденного Риолена, – тот красочно расписывал все перипетии турнира, – Аленор внезапно поймал себя на мысли о том, что не прочь предложить ему присоединиться к предстоящей ночной поездке на кладбище адорнитов. Вдвоем было бы гораздо веселей. Но вдруг это вовсе небезопасная затея?

«Ты трус, – сказал себе Аленор. – Ты готов подставить под удар лучшего друга, потому что у тебя дрожат коленки».

Он запретил себе даже думать об этом, но продолжал слушать Риолена уже без прежнего внимания. Что-то холодное, неприятное, тревожащее то и дело принималось ворочаться под сердцем.

После обсуждения боев за синюю чашу Летних Ветров начался беспорядочный общий разговор на разные темы. Зал был уже битком набит, принесли пиво и вино, потом по рукам пошла гитара, потом посыпались анекдоты, сменившиеся игрой в фанты… Привлеченные смехом и шумом театралы из столовой, уже хорошо разогретые иммским вином, продемонстрировали несколько забавных сценок, проявив незаурядные актерские способности. Гиканьем и аплодисментами было встречено появление в зале общего любимца Дондилонга, который наконец-то начал самостоятельно передвигаться, оправившись после переломов обеих ног на Крелльском турнире. Вновь и вновь наполнялись бокалы…

Аленор невольно втянулся в этот веселый шумный водоворот и смеялся и пел вместе со всеми, не замечая, что день подходит к концу. Когда наступило время ужина, он, как и другие, направился в столовую. Шумной гурьбой ввалились они туда, прервав уединение сосредоточенных бородатых альдов, продолжавших играть в «турнир Белливра Бродяги». Ужинали долго, продолжая разговоры. В столовую заглядывали все новые посетители – покончив с дневными делами, бойцы стекались в Оружейный клуб.

Когда сумерки начали сгущаться, и клубные служители зажгли светильники, Аленор набросил на плечи плащ и, откланявшись, покинул столовую.

– Ты куда, Аленор? – услышал он за спиной удивленный голос Риолена. – Спешишь домой? Оставайся, погостишь у меня. Ведь поминальный месяц уже прошел.

– Я буду у тебя завтра, – ответил Аленор. – А сейчас… Сейчас мне нужно идти.

– Ага! – Риолен, прищурившись, шутливо погрозил ему пальцем. – Нашелся магнит попритягательней?

Аленор усмехнулся про себя. Тот же вопрос вчера задавала ему мать.

– Ладно, ступай, – махнул рукой Риолен. – Не ты первый, не ты последний. Я тебя останавливать не буду. Знаешь, как сказал кто-то из древних? «Не остановить сердце, рвущееся в полет, даже если это полет в никуда. Для сердца важно само состояние полета». Но жду тебя в любой час.

Они простились, и Аленор вышел из клуба. Дверь за ним закрылась, отрезав его от бесшабашного веселья – и вновь зашевелилась в душе исчезнувшая, казалось бы, тревога.

Выведя с конюшни коня, юноша пустился в путь по затихающим улицам Имма. Тучи затянули небо, грозя пролиться дождем, и вечер был темнее обычного. Над домами, скверами и мостовыми толчками катился неяркий колокольный звон.

Роща встретила его тишиной. Город был совсем рядом, но он притих, скрылся за деревьями, и юноше казалось, что вокруг, до самого горизонта, нет никого и ничего. Нет, впереди был лес – и кладбище. Кладбище адорнитов.

Темнота была густой и плотной, темнота давила на грудь, мешая дышать, но Аленор остерегался зажигать прихваченный из замка светильник, который лежал в дорожной суме. Чуть не проехав мимо ведущей к кладбищу тропы, он пересек луг, углубился в лес и добрался до решетчатых ворот. И остановил коня, пораженный открывшейся перед ним картиной. В темноте холодным огнем горели над невидимой землей десятки разноцветных огоньков. Только спустя некоторое время оцепеневший юноша сообразил, что это светятся глаза изваяний на вершинах склепов. Ниже, в разных местах, бледно фосфоресцировали какие-то знаки и линии – это давали о себе знать непонятные символы на надгробиях. Зрелище казалось торжественным и мрачным и холодило кровь.

Перекрестившись, Аленор слез с коня, отвязал от седла суму со светильником и зажигательными палочками и шагнул за ограду. Стук его сердца, наверное, был слышен даже в Загробье и мог пробудить всех, лежащих в могилах, и привлечь недобрые силы ночи сюда, в эту обитель ушедших…

Еле слышно шепча слова молитвы, юноша пробирался между надгробий к двум далеким изумрудным огонькам. Он то и дело натыкался на пни, которые будто бы сами лезли под ноги, стараясь преградить дорогу к склепу ушедшего Граха. Огоньки приближались – рогатая птица тунгр не сводила немигающего взгляда с крадущегося ночного посетителя. Не глядя по сторонам, обливаясь холодным потом, Аленор добрался до растворившейся в темноте черной пирамиды и прикоснулся ладонью к гладкому мрамору. Мрамор показался ему ледяным.

«Если мои поступки диктует Неизбежность, – подумал он, – то ничто не должно помешать мне забрать книгу. Я прав, Ора-Уллия?»

Спокойнее от этой мысли ему не стало.

Аленор обогнул пирамиду, отыскал нишу и нашарил рукой засов. Вцепившись в него влажной ладонью, попытался потянуть в сторону – засов отодвинулся довольно легко, почти без звука, словно только и дожидался этого прикосновения. Аленор прислушался. Сердце с грохотом металось у самого горла.

– Не оставь меня, Искупитель! – прошептал юноша и достал из сумы светильник.

Зажигательные палочки ломались, не хотели загораться. Темнота не желала отступать, юноша чувствовал на своих плечах ее тяжелые мрачные крылья. Наконец пятая или шестая палочка с шипением вспыхнула, и Аленор зажег светильник. Пламя отразилось в черном мраморе, разжались душные объятия темноты, и из мрака выступила дверь с отодвинутым засовом. Аленор, пригнувшись, переложил светильник в левую руку, а правой осторожно надавил на дверь, постепенно увеличивая усилие. От показавшегося ему оглушительным скрипа дверных петель сердце провалилось в какой-то бездонный колодец и светильник чуть не упал на землю. Этот скрип, наверное, услышали и в колонии адорнитов! Глубоко вздохнув, собрав всю волю, Аленор быстро шагнул в дверной проем. И тут же остановился, подняв светильник высоко над головой и мысленно призывая Спасителя защитить его от ужасов могилы.

В склепе чувствовался едва уловимый незнакомый сладковатый запах. В нескольких шагах от застывшего юноши из черного мраморного пола поднимались четыре невысокие колонны. Они поддерживали черную плиту. На плите покоился закрытый гроб. Сверху, из того квадрата, к которому сходились грани пирамиды и где сидела снаружи птица тунгр, свисала над гробом тонкая цепь. Она обвивала длинную ножку небольшой перевернутой вверх дном бронзовой чаши, испещренной какими-то неведомыми знаками. Чаша почти касалась гребня скошенной на обе стороны, высокой, покатой в длину черной крышки гроба. И больше не было ничего в последнем жилище ушедшего адорнита Гpaxa.

Постояв у двери и осмотревшись, Аленор приблизился к гробу, чувствуя, как в глубине его существа дрожат от напряжения до предела натянутые струны. Они готовы были лопнуть в любое мгновение…

Трепещущий огонь светильника отразился в глубине полированной крышки гроба. Аленор поставил светильник на плиту и обеими руками нажал на крышку со стороны изголовья, где она была выше, стараясь сдвинуть ее в продольном направлении. Крышка не шелохнулась. Аленор нажал сильнее, одновременно пытаясь немного приподнять ее. Послышался показавшийся ему зловещим шорох, крышка подалась, сдвинулась – и под ней обнаружилась тонкая полупрозрачная накидка на небольшой белой подушке. Та самая накидка. Сквозь нее виднелся черный переплет книги. Книга была на месте!

Аленор старался не смотреть на лицо ушедшего. Он неуверенно потянулся к накидке, чувствуя, что в каждое мгновение может произойти что-то немыслимое. Пальцы его прикоснулись к прохладной ткани, забрались под нее, вцепились в книгу – и юноша тут же выдернул руку из гроба. Взгляд его все-таки невольно упал на ушедшего, потому что Аленора просто тянуло посмотреть туда. Он отпрянул от гроба в изумлении, смешанном с ужасом. Да, это был тот самый ушедший, которого двенадцать лет назад пронесли по лесной дороге к кладбищу. Голову его покрывала та же темная шапочка с узорами, «охранный убор». Самым странным, самым необъяснимым было то, что лицо Граха нисколько не изменилось за эти годы. Оно не высохло, не превратилось в омерзительную истлевшую маску с оскалом зубов, а выглядело так же, как в тот день, когда Аленор увидел его, сидя на отцовском коне. Лежащий в гробу Гpax по-прежнему казался спящим…

Раздавшийся в тишине внезапный звук заставил Аленора вздрогнуть. Звук был негромким, но показался юноше подобным удару грома. По скошенному боку гробовой крышки стекала капля какой-то жидкости.

«Спокойно! – мысленно прикрикнул на себя юноша. – Мой светильник растопил остатки масла в чаше, только и всего…»

Невидимые внутренние струны вибрировали уже на грани разрыва.

Аленор подхватил светильник свободной рукой и попятился к выходу, не решаясь повернуться спиной к гробу. Удар по затылку чуть было не лишил его остатков самообладания, но, почти не помня себя от необъяснимого ужаса, он все-таки сообразил, что просто наткнулся на низкую притолоку. Пригнув голову, юноша выбрался из склепа. Зажал книгу под мышкой, закрыл дверь и не сразу сумел задвинуть засов, продолжая держать в руке светильник. И в этот момент из склепа донесся еще один звук, невнятный и пугающий. Он не был похож на падение капель. Он не был похож ни на что…

Аленор схватил суму, бросил туда книгу и, не выпуская из руки светильник, побежал прочь от склепа к кладбищенским воротам. Побежал, спотыкаясь, не глядя по сторонам и уже не заботясь о том, чтобы производить поменьше шума. Спиной он чувствовал неподвижный взгляд птицы тунгра.

Вскочив на коня, юноша поднял над головой светильник и помчался к Имму. Он славил в душе Спасителя и чувствовал себя измочаленным и выжатым, как после многодневного упорнейшего турнира. Сердце гремело барабаном в такт топоту копыт, в ушах стоял непрерывный звон, и Аленор никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то невидимый и страшный гонится за ним по пятам.

Небо вдруг озарилось далекими вспышками молний, и утробный рокот грома заглушил удары сердца. Лес зашумел в предчувствии грозы, швыряя в лицо Аленору сухие листья. Конь свернул с тропы на дорогу, и юноша вновь пришпорил его, чувствуя, как начинает понемногу ослабевать натяжение внутренних струн.

Гроза разразилась, когда Аленор уже скакал по опустевшим городским улицам к ближайшему дому для путешественников. Он даже не успел основательно промокнуть и, оказавшись под крышей, сразу прошел в отведенную ему комнату, обойдясь без согревающих напитков. Все недавние страхи постепенно отступили, и ему не терпелось заглянуть в черную книгу. Она сулила новые знания, которыми когда-то владели пришельцы-адорниты и которые, по словам Оры-Уллии, уже некому было передать.

Развесив на спинке кресла мокрый плащ и освободившись от панциря, Аленор сел к столу и придвинул лампу поближе. На черном кожаном переплете толстой книги не было никакого названия. От гладких, белых, ничуть не тронутых временем листов слабо веяло тем же сладковатым запахом, который ощущался в склепе. На первой странице четкими черными линиями были изображены две горящие свечи в круглых подсвечниках, какой-то напоминающий ножны длинный узкий предмет, усеянный непонятными знаками, и заключенная в треугольник книга в черном переплете. Вероятно, та самая, которая лежала сейчас перед Аленором. Юноша перевернул страницу – и у него вырвался возглас разочарования: лист сверху донизу, почти без пробелов, был покрыт текстом, но этот текст было невозможно прочитать! Ни в одной книге не встречал Аленор таких значков, и было совершенно непонятно, какой букве или какому слову соответствует любой из них…

Чувствуя, как закипает в душе едкая смесь обиды, злости и разочарования, юноша начал перелистывать книгу. Везде было одно и то же: ничего не говорящие ему значки и непонятные подписи под рисунками. И что означали сами рисунки? Похожая на орла птица с распростертыми крыльями, обведенная двойным овалом… Чаша наподобие той, висящей в склепе Граха… Длинные и короткие ножи… Вписанная в круг пятиконечная звезда с неровными крестами, увенчанными какими-то непонятными геометрическими фигурами… Окруженный цветами бокал внутри треугольника… Неясная маска с темными провалами глазниц, с полумесяцем во лбу, и над ней – три горящие свечи… Множество вообще ни на что не похожих знаков…

Аленор откинулся на спинку стула и с силой провел руками по лицу. Он чувствовал себя обманутым, разочарование острыми когтями царапало его душу. Чего стоили все его страхи? Что толку в лежащем перед тобой знании, если это знание так же недоступно, как если бы оно находилось в заморских краях?

Но голос! Зачем прозвучал той ночью таинственный голос?

Вновь склонившись над книгой, Аленор принялся лихорадочно просматривать ее дальше. И замер, боясь поверить собственным глазам. Наконец-то он отыскал страницу, которую можно было прочитать! Это просто не могло оказаться случайностью – здесь слышался повелевающий голос судьбы, которому невозможно не подчиниться.

За окном продолжал шуметь дождь, а юноша, поставив локти на стол и обхватив голову ладонями, скользил взглядом по черным строчкам. Он вчитывался в слова неведомого живущего, запечатлевшего в книге древнее знание.

«И вновь померкли краски заката, и вновь моя звезда появилась за моим окном. Настал час зажигать свечи. О прекрасная звезда, о яркий свет, который я держу в своей руке! Воздухом, которым я дышу, дыханием, которое внутри меня, землей, которой я касаюсь, я умоляю тебя. Я умоляю тебя всеми именами Бога, которые ты посылаешь вниз. Я заклинаю тебя именами Бога выполнить мою волю.

Ощути этот святой бесформенный огонь, тот огонь, который мечется и вспыхивает в тайных глубинах. Прислушайся к голосу огня!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное