Алексей Корепанов.

Уснувший принц

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

Только почти дойдя до рощицы, молодой альд обнаружил, куда подевались местные жители. Двери скрытого деревьями длинного, такого же приземистого здания в стороне от дороги были широко открыты, и там, в полумраке, испещренном бледными огоньками свечей, раздавалось тихое монотонное пение. Юноша понял, что попал в колонию адорнитов в час общей молитвы. Местных обычаев он не знал, поэтому решил не заходить в храм, а подождать окончания богослужения на улице.

Устроившись на траве под деревьями неподалеку от входа, Аленор расстегнул сорочку, ослабил крепления панциря и принялся платком вытирать пот с груди, стараясь не задевать свежих порезов, нанесенных мечом умелого бойца Дата. Одновременно он невольно прислушивался к доносящемуся из храма пению. Поминали Творца, Христа-Искупителя и Его нерукотворный незримый Чертог, но сама молитва была ему незнакома.

Внезапно юноша почувствовал, как его виски словно оказались сдавленными чьими-то невидимыми сильными руками. Он тряхнул головой, встал и прошелся по траве. Невидимые руки ослабили свою хватку, но тут же переместились ниже, легли на горло. Аленор несколько раз глубоко вздохнул и с опаской покосился на храм адорнитов. Что-то подсказывало ему, что дело здесь именно в вершащемся в храме действе. Неприятные ощущения исчезли, но сердце никак не могло обрести обычный размеренный ритм, и Аленор напряженно ожидал, что сейчас с ним случится что-нибудь еще. Колония адорнитов явно не была самым лучшим местом для праздных прогулок чужаков.

Однако невидимые руки больше не трогали его. Аленор провел платком по взмокшему лбу и привалился к дереву, испытывая нечто вроде слабого головокружения. Из глубины души медленно поднималась какая-то смутная тревога. К его величайшему облегчению, пение наконец смолкло, и тут же, словно только дожидаясь этого момента, порывами задул приятный ветерок, охлаждая горящее лицо юноши. Из храма потянулись адорниты в расшитых серебряными нитями черных одеждах. В сплошном потоке старческих фигур нет-нет да и мелькали молодые лица. Вместе со взрослыми шли и дети, шли молча, как и все остальные, и так же, как остальные, не удостаивая застывшего у дерева юношу ни единым взглядом. Очень странными показались Аленору адорниты – и он решил расспросить о них знающих в Имме. И кузину Элинию. И покопаться в библиотеке. Но это потом, потом… Главным сейчас для него было попытаться остановить кого-нибудь из этих безучастно проходящих мимо него адорнитов.

Дождавшись, когда поток отмолившихся почти иссяк, юноша вышел из-под дерева и направился к одиноко бредущей старухе с худощавым, словно выбитым из камня лицом. Глубокие темные глаза старухи под почти сросшимися на переносице бровями все-таки остановились на Аленоре, когда альд преградил ей дорогу.

– Прошу выслушать меня, – сказал юноша с легким поклоном, стараясь, чтобы голос его прозвучал как можно мягче и учтивее.

Старуха, поджав губы, смотрела на него, и взгляд ее был непонятным. Аленор вдруг заметил, что лицо ее хоть и покрыто сетью морщин, но вовсе не кажется дряблым, темные, с проседью, волосы, собранные в большой узел на макушке, густы и пушисты, а в черной глубине ее неподвижных глаз померещилось ему какое-то сияние.

Последние фигуры скрылись за поворотом, и он остался наедине с пожилой адорниткой напротив распахнутых дверей храма. Там по-прежнему горели свечи, но не было заметно чьего-либо присутствия.

– Я альд Аленор, сын альда Ламерада, – продолжал юноша, ободренный тем, что адорнитка не делает попыток просто обойти его, как дерево или колонну, и молча удалиться. – Я сегодня приехал в Имм… приехал именно сюда, в колонию, чтобы поговорить с кем-нибудь из вас. Я очень хотел бы кое-что узнать.

Ответные слова адорнитки буквально пригвоздили юношу к месту.

– Вот ты и пришел, альд Аленор, сын альда Ламерада, – звучным глубоким голосом, похожим на колокольный звон в ночной тишине, сказала старуха. – Ты не мог не прийти.

– Почему? – оторопело пробормотал юноша.

Старуха усмехнулась, но даже при этой усмешке выражение ее глаз не изменилось.

– А как ты думаешь, альд Аленор?

– Я н-никак не думаю, – выдавил из себя юноша. – Ты знала, что я приеду сюда? Откуда? Ты можешь заглядывать в будущее, как мерийские гадалки?

– Ты не мог не прийти, – вновь усмехнувшись, повторила адорнитка. – Я не мерийская гадалка. Мое имя Ора-Уллия. Ты пришел сюда, потому что миром правит Неизбежность. Все, что должно случиться, обязательно случается, независимо от воли живущего.

– А-а! – облегченно выдохнул Аленор. – Ты хочешь сказать, что если я уже пришел сюда, то значит – должен был это сделать? Тогда конечно. Иначе я бы здесь не появился.

– Суть не в том, должен ты или не должен, – бесстрастно сказала Ора-Уллия. – От тебя это вовсе не зависит. Это зависит вовсе не от тебя.

– Ну да? – недоверчиво прищурился юноша. – От кого же это зависит? От Творца? Но Творец лишь созерцает наш путь, не лишая нас свободы выбора.

– От Неизбежности, – сухо ответила адорнитка. – Запомни, альд Аленор: все без исключения подчиняется Неизбежности.

Аленор мог бы поспорить с Орой-Уллией. Например, спросить: а как же насчет Всемогущего? Он что, тоже подчиняется Неизбежности и просто не мог не сотворить мир? Но как это согласуется с абсолютной свободой воли Создателя и возможностями Его творений, созданных по Его образу и подобию и несущих в себе частицу Божества? Аленор мог найти и другие возражения, – но не для споров приехал он сюда, в колонию адорнитов.

И все-таки он не удержался:

– Я вполне волен был сегодня свернуть у городских валов не направо, а налево и поехать на торжище или в Оружейный клуб.

– И все-таки ты не свернул направо, – жестко произнесла Ора-Уллия. – Мы теряем время, альд Аленор. Задавай свои вопросы. Мне пора уже очищать жилище. Я могла бы не отвечать на них…

– Однако этого требует Неизбежность, – вновь не удержался юноша.

– Ты плохо воспитан, альд. – Аленору почудилось, что глаза старухи на мгновение полыхнули темным пламенем. – Но твои слова истинны: это не мы с тобой разговариваем сейчас. Это Неизбежность говорит сама с собой. Не сегодня, так завтра ты все равно узнал бы ответы на свои вопросы. Задавай вопросы.

– Прости, Ора-Уллия, – юноша отступил на шаг и еще раз поклонился. – Я был неучтив. Но это не от невоспитанности, а от желания добраться до истины. Существует множество кажущихся противоречий…

– Теперь уже я вынуждена быть неучтивой, – перебила его Ора-Уллия. – В третий раз говорю тебе: задавай свои вопросы, мне нужно идти очищать жилище.

– Да-да! – поспешно сказал Аленор. – Однажды, двенадцать лет назад, в год Черного Орла, я был здесь с моим отцом, альдом Ламерадом. Наверное, весной, потому что трава, помнится, была совсем редкой. Мы встретили на дороге похоронную процессию. Я видел ушедшего: это был седобородый старец в черной шапочке… Я хотел бы побывать на его могиле.

Аленор замолчал и с трудом заставлял себя не опускать глаза под долгим, тяжелым, пристальным взглядом Оры-Уллии. Капельки пота щекотали шею, стекая на спину, под панцирь, щекам было жарко. Ему показалось, что цепкий взгляд старухи обшарил всю его душу и Ора-Уллия знает его истинные намерения. Он из последних сил выдерживал ее безмолвный мрачный напор.

– Что было изображено на охранном уборе ушедшего? – наконец прервала молчание адорнитка.

– Охранном уборе? – недоуменно переспросил Аленор.

– То, что ты назвал черной шапочкой, – это охранный убор.

Юноша задумался, припоминая, потом неуверенно произнес:

– Я точно не помню… Это было давно, мне было всего шесть лет… Какие-то узоры… красные… зеленые… Пo-моему, круг со звездой… Да, круг, а внутри звезда. И кресты… Кажется, кресты… – Он с сомнением посмотрел на адорнитку. – Или нет…

– Я знаю, о ком ты говоришь, – обрадовала его Ора-Уллия. – Я могла бы спросить, почему у альда вдруг возникло желание побывать у склепа ушедшего адорнита. Но ты вряд ли скажешь правду.

– В тот день отец впервые показал мне черного орла, – терзаясь от того, что приходится кривить душой, глухо произнес Аленор. – Перед тем, как мы встретили похоронную процессию. Отец умер десять лет назад… Я знаю название птицы: черный орел. Я знаю имя отца: Ламерад. Я знаю, где это было: неподалеку от Имма… Я не знаю имени ушедшего… Мне нужно знать имя ушедшего… Не могу объяснить, почему, но я должен побывать на его могиле…

– Неизбежность, – пробормотала Ора-Уллия, опустив голову, и юноша был рад, что она перестала сверлить его взглядом. – Куда ни повернись, везде лишь одна Неизбежность. И ничего более… И никуда не деться от Неизбежности… Его похоронили под именем Гpax. Настоящее его имя принадлежит его душе, и оно ушло вместе с ней. Он вновь воплотится со своим настоящим именем и вновь заменит его на другое. – Звучный голос старухи потускнел, и Аленор с трудом разбирал слова, которые почти сливались с шумом ветра в ветвях. – Грах… Ему уже некому было передать искусство владения таинствами… Нить оборвалась… Разлетелась цепь… Круг больше не замкнется. То, что происходит там, – Ора-Уллия обернулась к затихшему храму, – лишь слабый отблеск, отражение отражения, общедоступное и много утратившее. Наивные мечтатели… Они думали уйти от Неизбежности, они надеялись перехитрить Неизбежность… Разве можно ускользнуть от собственной тени?

Адорнитка вновь посмотрела в глаза Аленору странным взглядом ожившей на мгновение статуи, которая готова вот-вот застыть, и юноша подумал, что в словах Оры-Уллии мелькают крупицы каких-то неведомых истин. И, наверное, есть смысл тщательно собрать эти крупицы, разложить перед собой и попробовать составить правильный, единственно верный и возможный узор.

– Иди туда, через рощу, альд Аленор. За рощей дорога. По ней мы носим своих ушедших. Повернешь налево, увидишь. Склеп из черного камня. Наверху – изваяние тунгра.

– Тунгра?

– Ты не знаешь наших древних охранников. Здесь нет наших древних охранников. Тунгр – это рогатая птица с глазами зелеными, как трава. Ты найдешь. Я ответила на твои вопросы, альд Аленор, и мне давно уже нужно идти.

– Благодарю тебя, Ора-Уллия, – Аленор вновь поклонился. – Пусть твой род всегда процветает.

– Ушли времена процветания. Запомни: все, что происходит с тобой, направляется рукой Неизбежности. Даже тот черный орел над твоей головой – неспроста. Даже отдаленный гром за твоим окном…

Ора-Уллия кивнула и, наклонив голову, направилась к желтой полосе дороги. Аленор смотрел ей вслед – и ему было как-то не по себе от последних слов адорнитки. Над всем этим стоило поразмыслить. Потом…

Юноша бросил последний взгляд на безмолвный храм и прямо через луга, позади домов, обходя купы деревьев, направился к тому месту, где оставил коня. Сердце его тревожно сжималось, но он уже не мог просто так отказаться от задуманного и как ни в чем не бывало вернуться к прежней беспечной жизни. Даже если ты берешься за дело, последствия которого трудно предсказать, оно становится твоим делом… И если следовать убеждениям Оры-Уллии, каждый твой поступок, каждый поворот – налево ли, направо ли – это очередной лик Неизбежности.

Сев на коня, Аленор не стал возвращаться в колонию, которая уже не казалась пустынной – то тут, то там виднелись фигуры адорнитов, – а поехал в объезд, подальше от домов. Ему не хотелось привлекать ничье внимание, хотя Ора-Уллия, конечно же, могла известить о его намерениях всех обитателей колонии. Солнце уже одолело путь до своей верхней точки, но особой жары не чувствовалось – приближалась осень, последняя осень Цикла Камней, осень года зловещего камня Опала.

Надвинулась роща, прошуршала под копытами коня первой осыпавшейся листвой. Аленор выехал на дорогу, оглянулся: за деревьями виднелись темно-красные дома. Да, это была та самая дорога. Та самая дорога, по которой он когда-то ехал с отцом.

А вот и поворот. Именно о нем говорила Ора-Уллия. Дорога разветвлялась, и Аленор направил коня налево, на тропу, поросшую пучками невысокой травы. Видно было, что по ней ходят очень редко. Тропа пересекла обширный луг и нырнула под деревья. Это была уже не рощица, а лес. Юноше пришлось довольно долго ехать по нему, прежде чем впереди показался просвет, а потом открылась обширная пустошь. Судя по многочисленным пням, здесь когда-то тоже стояли деревья, павшие под ударами топора. Тянулась из травы редкая поросль, пытаясь заменить предшественников, но она пока была не в силах скрыть вздымающиеся над землей каменные надгробия и массивные черные и серые пирамиды склепов. Это было то, что искал Аленор: кладбище адорнитов.

«Почему оно так далеко от колонии? – удивился юноша. – Они боятся собственных мертвецов?»

Аленор оставил коня у черной решетчатой ограды, которая уходила в обе стороны от тропы и открыл тихо скрипнувшие решетчатые ворота. Прошел немного и оказался на большой круглой площадке, выложенной черным мрамором. В центре площадки лежала такая же черная плита – сюда, вероятно, ставили гроб, прощаясь с ушедшим. Юноша пересек площадку и, стараясь ступать как можно тише, направился к надгробиям, отыскивая взглядом рогатую птицу тунгра с глазами зелеными, как трава. У него почему-то пересохло во рту, а спина под панцирем, наоборот, взмокла от пота. Он не то чтобы боялся – ведь тут не было ничего, кроме праха, укрытого под землей и за отсвечивающими на солнце мраморными гранями пирамид, – но охотно променял бы сейчас пребывание в этом застывшем и беззвучном обиталище тленных оболочек ушедших хотя бы и на ту же отрешенную от мира колонию адорнитов.

Аленор медленно огибал вертикально стоящие плиты надгробий с выбитыми на них непонятными символами и рисунками и разглядывал вершины черных четырехгранников высотой в два его роста. «Склеп из черного камня», – сказала Ора-Уллия. Каменные птицы, звери и рыбы с красными, лазурными, желтыми, белыми глазами слепо смотрели на него со всех сторон. Вот! Рогатая длинноклювая серая птица венчала пирамиду, и солнце играло в изумрудах больших круглых застывших глаз.

Юноша провел языком по сухим губам, оглянулся и крадущимися шагами приблизился к склепу. Основание пирамиды было выложено из красного камня. А выше, над этой красной полосой, угрюмо блестел черный мрамор, подобный застывшему мраку подземных глубин. Птица тунгр безучастно смотрела с вышины на притихший лес. Обойдя пирамиду кругом – она оказалась четырехгранной, – Аленор обнаружил нишу с низкой деревянной дверью, закрытой на широкий железный засов. Можно было отодвинуть засов и войти в склеп, но юноша решил не рисковать. Он не мог поручиться, что чьи-нибудь глаза сейчас не наблюдают за ним из-за ограды. Нет, он вернется сюда ночью и возьмет то, что искал.

При мысли о предстоящем ночном посещении этого кладбища защемило сердце, но Аленор, разозлившись, обругал себя. Не можешь, трусишь – сиди в своем замке и мечтай о прекрасных девах и дрожи, как мышь, от каждого шороха за окном. Трусу незачем пускаться в путь, трусу лучше сидеть, забившись в угол, и презирать себя. Он, Аленор, никогда не был и не будет трусом! И не в этом ли доблесть живущего – победить, сломать в себе страх, вырвать его из души, превратить в пепел и навсегда развеять с самой высокой башни?

Аленор опустился на колени и начал молиться за ушедшего Гpaxa. Взывая к Всемогущему и Искупителю, он просил их не препятствовать в свершении задуманного.

«Этой ночью Неизбежность проявит себя», – пришла невольная мысль.

Он встал и сказал себе:

«Этой ночью я должен забрать из склепа черную книгу. Таинственный голос неспроста прозвучал в моей спальне…»

4. Тайные Пути

Въехав в Имм через восточные ворота, Аленор направился прямо к Оружейному клубу. Там можно было пообедать, посидеть с бокалом темного пива, слушая разговоры и коротая время в ожидании вечера. Хорошо еще было бы повидаться с другом Риоленом. Тот, наверное, уже вернулся с континента, из Пятнистой долины, где мерился силами со смуглолицыми из Западных Земель. Кому же досталась синяя чаша Летних Ветров? Правда, не то сейчас было у Аленора настроение, чтобы общаться с друзьями. Даже с самыми лучшими друзьями. Все его мысли сосредоточились на том, что предстоит ему сделать ночью. От этих мыслей все чаще и чаще сжималось сердце. После встречи с Орой-Уллией юноше стало казаться, что адорниты – не простые живущие, что они владеют какими-то тайнами… И как знать, не чревато ли бедой посещение места, где покоится прах их ушедших?… Предохранит ли трижды освященный нательный серебряный крест от недобрых сил ночи на чужом кладбище?…

Погруженный в тревожные размышления, Аленор не заметил, как пересек ведущую к клубу улицу. Он миновал еще несколько оживленных кварталов и выехал на тенистую набережную, опоясывающую небольшое озеро, и только тут словно проснулся. Обнаружил, что попал совсем не туда, куда хотел, и повернул коня назад.

Старинное белое здание Оружейного клуба с массой более поздних пристроек возвышалось на длинном зеленом холме посреди сада. Клуб имел давнюю историю, уходившую в глубины Больших Циклов, и существовал еще до нашествия орров, когда Имм был совсем крохотным городком на одной из дорог, ведущих вглубь острова Мери. В клубе могли на равных общаться юнцы, только-только прошедшие все этапы испытаний, и ветераны турниров, опытные бойцы, обладатели целых коллекций турнирных наград. Оружейный клуб Имма был известен далеко за пределами острова, и его членов всегда с уважением и почетом встречали в любых землях. Аленор состоял в клубе уже третий год и очень гордился тем, что был принят сразу, без повторных испытаний. Как когда-то и его отец.

Юноша поднялся на широкое крыльцо, вошел в здание и отметился в толстой клубной книге. Она лежала на белом мраморном столе, ножки которого были сделаны в виде старинных мечей, не очень удобных в бою, но разящих наверняка. Пробежав глазами список, он обнаружил знакомые имена и направился через анфиладу залов в столовую, славившуюся своими отменно приготовленными блюдами.

В клубе, как всегда в это время дня и в эту пору года, было сравнительно просторно и не очень шумно. Какая-то сотня с лишним посетителей – не больше. Сгрудившись у стола, обсуждали тактику боя на предстоящем турнире. Бились на деревянных мечах, восстанавливая и шлифуя навыки нападения и защиты. Рылись в книгах и спорили, кому достались награды Донаррийского турнира в год Огня. Делились впечатлениями от поездок. Формировали пятерки, десятки и двадцатки. Принимали посланников с континента. Хохотали, слушая веселые истории. Проклинали на чем свет стоит оружейную мастерскую в Цветочном квартале за неудобные шлемы. Строили планы охоты. Играли в камни, шары, тройные полеты и звезды небесные. Просто потягивали пиво, устроившись в креслах и на диванах.

Аленор по пути приветствовал всех, кого видел, но на предложения присоединиться к той или иной компании отрицательно качал головой. Он прошел через все длинное крыло Оружейного клуба и открыл дверь столовой.

В большом, но уютном зале было пустовато. Два незнакомых бородатых альда, склонившись над доской, переставляли с клеточки на клеточку костяные игральные диски, стремясь перехитрить друг друга в «турнире Белливра Бродяги». Они были настолько увлечены игрой, требовавшей и смекалки, и тонкого расчета, и риска, что не замечали ничего вокруг. Их бокалы с почти нетронутым пивом стояли на самом краю стола и в любой момент могли оказаться на полу от нечаянного толчка локтем. Наискосок от игроков задумчиво ковырялся вилкой в салате бледный чернобровый юноша. Он еле заметным кивком ответил на приветственный жест Аленора и вновь впал в задумчивость. Это был Гиллемольд, довольно удачливый боец, озорник и любитель мистификаций. Аленор не раз встречал его на турнирах и молодежных сборищах, слышал о его похождениях от приятелей и мог почти определенно сказать, что значит столь меланхолический вид Гиллемольда. Чрезвычайно влюбчивый Гиллемольд либо разочаровался в очередном предмете обожания, либо размышлял, к чьим прелестным ножкам на этот раз бросить свое неугомонное сердце. Небольшая компания, окружив стол, уставленный тарелками, кувшинами и бокалами, вела негромкую беседу, не забывая управляться с зеленью и мясом, и запивая копчености красным виноградным вином, которым славились иммские виноделы.

Заглянув на кухню, где среди котлов, больших сковород и кастрюль лениво переговаривались повара, Аленор заказал обед. Затем повесил на вешалку плащ, вымыл руки в маленьком серебряном бассейне с проточной водой и устроился неподалеку от беседующей компании. Хотя он и чувствовал голод, но ел без всякого аппетита, не отдавая должное вкусу наваристого мясного бульона и свежайших морских длиннохвосток, что каждое утро доставляли в клуб с побережья. Голова его была занята другим, перед глазами стояло видение лесного кладбища с тусклым блеском черной пирамиды. Чтобы отвлечься, он начал прислушиваться к ведущемуся за его спиной разговору. Игроки по-прежнему стучали дисками, а углубленный в себя Гиллемольд уже покинул трапезную, так и не доев свой салат и оставив почти нетронутым высокий бокал с душистым рубиновым вином.

Поначалу юноша не мог сообразить, о чем идет речь, но потом ему все стало понятно. Один из присутствующих с восхищением описывал другим театральное представление, на котором он побывал в портовом городе Балле. Он давал характеристики актерам, отмечал удачные находки театр-мастера, филигранную технику хора, делал кое-какие замечания по поводу оформления сцены и предлагал свое решение некоторых эпизодов. Был он, по-видимому, заядлым театралом, истинным знатоком и ценителем театра и, судя по репликам слушателей, вся компания, собравшаяся за столом, неплохо разбиралась в театральном искусстве. Аленор не знал никого из них. Говор у них был явно нездешний, и юноша подумал, что их могли пригласить в клуб какие-нибудь местные любители театра. Например, лихой турнирный боец и такой же лихой сочинитель эпиграмм Одросстор. Уличные афиши извещали о новой постановке в иммском театре неувядающего «Брата ночи», и, возможно, именно на премьеру и прибыли в Имм заморские театралы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное